Огни Авалона

Дзынь! У меня посетитель.

Когда в твою аптеку заходит красивейшее существо из всех, что ты можешь себе представить, то этот день волей-неволей запомнишь. Госпожа Инвитари Лауранна, магический атташе в Ингрии собственной персоной. Какого Моргота эльфийку из Авалона снова занесло в нашу богоспасаемую провинцию? И почему она сейчас здесь, в захолустной аптеке на границе с колдовским лесом, а не на каком-нибудь светском приеме, где вокруг нее будут увиваться князья и графы, жадно поедая ее глазами? Прямо как я сейчас. По-моему, я выгляжу полным идиотом, но она не обращает на меня ни малейшего внимания, с любопытством осматривая обстановку, выдержанную в стиле хай-тек. У нас такое не принято. В основном провинциальные дизайнеры используют в интерьерах проверенный веками «колхоз-стайл», как наиболее близкий по духу основной части населения. Но я вот решил выделиться.

Я помню ее, видел три месяца назад на площади, когда она вещала про русско-авалонскую дружбу. Прелестный овал лица, коралловые губы, стройная фигура и кожа, сияющая нежно-жемчужным светом. Вблизи она оказалась еще красивей, чем издалека. Татау на руке закололо иголочками, и я увидел пронизывающие ее тело зеленые меридианы, толстые, словно канаты. Госпожа атташе — могущественный маг-природник.

— Чем могу помочь? — вежливо спросил я, когда вновь обрел умение составлять слова в предложения.

— Я хотела бы заказать один препарат, — пропела она, протянув мне бумажку. У нее едва заметный акцент, и это придает ей дополнительное очарование.

— Мой алхимик… хм… уехал, — продолжила она. — А это зелье нужно мне срочно. Вас характеризуют, как талантливого самоучку. Я бы никогда не обратилась к такому, но время поджимает. Мой специалист уехал очень неожиданно, и без предупреждения. Это крайне некстати, и я нахожусь в некотором замешательстве.

Я развернул бумажку, написанную мелким бисерным почерком, и завис на несколько минут. Половины ингредиентов я в руках не держал, а о второй половине даже не слышал. Какие процессы должны соединить все это в зелья нужного качества, я не имею ни малейшего понятия, а также не понимаю, что должно получиться на выходе.

— Простите, — отдал я рецепт. — Я такого сделать не смогу. У меня ни ингредиентов нужных нет, ни оборудования, ни образа результата. Каждое зелье имеет цвет, консистенцию, запах и вкус. Не зная этого, получить искомое я не смогу. Всего хорошего, мэм. Приходите к нам еще, когда будет задание полегче.

— Надо же, — она смотрела на меня так, словно я был жуком на булавке. — Слухи не врут. Ты и впрямь понимаешь в том, о чем говоришь. В пяти аптеках до тебя провизоры брались изготовить это за сутки. Проклятые шарлатаны.

— Это весьма печально, — соорудил я подобающее выражение на своей физиономии. — Приношу глубочайшие извинения от лица всех работников сферы фармацевтики.

— Ну а если у тебя будут ингредиенты и подробная рецептура, где расписан технологический процесс, ты бы взялся?

— Да, — кивнул я, — при наличии оборудования. И если рецептура достаточно детально расписана. С температурами, временем экспозиции и подробными характеристиками промежуточных этапов.

— Ты все это получишь, — кивнула эльфийка. — Зелье нужно мне завтра не позднее обеда. Тебе придется сегодня не спать ночью, но я готова компенсировать эти неудобства. Вот аванс.

И она выписала чек на тысячу, отчего я подумал, что небольшая бессонница мне не повредит. Я молод, силен и не слишком богат. После оборудования аптеки под ключ и закупки дорогостоящих книг от моих капиталов остались только воспоминания. Кстати, ровно в то же самое время полностью пропала вся заинтересованность во мне противоположного пола. Интересно, это совпадение или нет? Когда деньги лежали на счету, меня рвали на куски, а когда они ушли в бизнес, да еще и занять пришлось, сервитутские дамы ко мне резко охладели. Может быть, женщины отрастили какие-то неизвестные науке органы чувств, которые могут определять состоятельность потенциального жениха?

— Готов взяться, — сказал я, и она положила на стойку несколько листов, густо исписанных с обеих сторон. Эльфийка щелкнула пальцами, отчего в направлении улицы протянулась едва видимая в магическом диапазоне зеленая нить. Водитель машины, что был из человеков, вышел на улицу, открыл багажник, достал оттуда какой-то ящик, зашел в аптеку и поставил передо мной. И все это было проделано без единого слова.

— Завтра в обед приходите, — сказал я. — Судя по тому, что здесь написано, нужное оборудование у меня есть. Зелье довольно трудоемкое, но ничего критического я не вижу.

— Хорошо, — эльфийка кивнула, разметав по плечам густую гриву волос, и вышла, умопомрачительно покачивая бедрами. Водитель уже ждал ее на улице, предупредительно открыв дверь.

— Уф-ф! — когда ее машина уехала, я присел, вытерев пот, обильно выступивший на лбу. — Вот как она это делает? А?

Надо сказать, бывшие работодатели, обидевшись не на шутку, решили задушить меня демпингом. Так что я на одних только зельях собственного производства и выезжал. «Неваляшка» — мой бессменный хит, а мудреные рецепты, которые мне тащат от врачей со всего города, лишь довершают общую картину. Все остальное приносит что-то около ничего, составляя лишь некоторый минимальный ассортимент, без которого аптека — не аптека, а сущее недоразумение. Добро пожаловать в мир реального бизнеса, бессмысленный и беспощадный. Учитывая, что у меня есть какая-никакая аренда, зарплата тетки Вали, которая ушла вслед за мной, и отстежки в Зоотерику за крышу, то я отнюдь не жирую, с треском вылетев из рядов самых завидных женихов нашего сервитута. Я до сих пор в той же квартире живу, только мебель в ней поменял. В общем, деньги мне нужны, и даже очень. И если придется ночку не поспать, то опять же, добро пожаловать в мир бизнеса, особенно малого. Он именно так и функционирует, двадцать четыре на семь. Но я не жалуюсь. Ответ на извечный вопрос про жопу слона и голову муравья мной давно найден.

Я вышел на улицу, окинув ее орлиным взглядом. Два знакомых лица мелькнули невдалеке. Точнее, не два лица, а две шкодливые зеленые мордашки. Это соседские дети, Крыс и Джессика прицеливаются, как бы половчей вскрыть машину и подрезать из нее магнитолу. Хорошие детишки, далеко пойдут.

— Сюда идите, мелочь пузатая! — крикнул я, и они через секунду стояли рядом, поедая меня обиженными глазенками. Они до сих пор не могут простить мне того, что я не подох на арене и зажал наследство в виде завещанного им ноутбука.

— Десятку по легкому хотите срубить? — спросил я. — Не каждому по десятке, а одну на двоих.

— Ага, — с самым серьезным видом ответил Крыс. — Чего сделать надо, дядя Вольт? Если опять хочешь соседей на мокруху подписать нах, то десятки маловато будет. Давай хотя бы пятьдесят, и мясо мы забираем. Мы терпилу опять на тушняк переработаем.

— Не, — сказал я. — В этот раз никого перерабатывать не нужно. Сбегайте в кафешку, принесите мне обед.

— Деньги давай нах, — протянула ладошку Джессика.

— Во тебе! — я показал детям могучий шиш. — Скажете дяде Вахтангу, что это для меня, и что я завтра сам расплачусь. Знаю я вас.

— Фу, ну ты все-таки и жмот нах, — скривила зеленое личико Джессика. — И откуда у щедрого народа снага-хай взялся такой в рот недостойный сын?

— И тарелки я тоже проверю, — погрозил я им пальцем. — Сожрать по дороге не получится. Вахтанг пломбы на свои контейнеры ставит. Имейте в виду.

— Он тоже жмот нах, — вздохнули дети. — Ненавидим кхазадов. Десятку давай.

— Сначала обед, — сказал я им. — И он не кхазад. Просто маленький и бородатый.

— А нам пох! — легкомысленно отмахнулись от меня дети и, поняв, что срубить больше ничего не смогут, устремились в указанном направлении.

Я начал разбирать ингредиенты, которые кто-то разложил по баночкам и коробочкам, подписанным со скрупулезной аккуратностью. Мало того, они были даже отмерены в необходимом количестве, что сильно облегчало работу.

— Хм! — задумался я. — Составляющие паковали не здесь. А почему? Это зелье такое нежное, что его нужно употребить в первые часы после изготовления? Или оно не выносит транспортировки, и поэтому его нужно варить на месте? Наверное, я этого никогда не узнаю. А это нас что? Лиофилизированная селезенка паннонской совы-ядокрыла. Не приведи бог такое увидеть. Ну и страсть в этой Паннонии водится! Хотя, что теперь заведется в нашей Хтони, даже представить себе страшно. Там же сейчас не только Хозяин есть, но и Хозяйка. А в магии один плюс один — это точно не два. Скорее пять. Будем ждать новых мутаций. Хтонолось нам теперь котенком покажется. В поглощенном Хтонью Первомайском лесу заповедник цапель когда-то работал. Как будто и без заповедника этой дряни мало было.

Я крошил, толок, перемешивал и перегонял, постоянно отвлекаясь на страждущих потребителей антипохмелина, «Неваляшки» и разрыв-травы до пятидесяти грамм в тротиловом эквиваленте. Здесь нагрузка куда меньше, чем на старом месте, ведь что ни говори, а мы поделили клиентскую базу пополам.

Дзынь!

— Дядя Вольт! — донеслось до меня. — Твой хавчик подъехал-на. Гони лавэ.

Крыс и Джессика протягивали мне пакет из кафе Вахтанга, и он весь был перетянут сигнальной лентой. Судя по расстроенным физиономиям соседских детишек, поживиться им не удалось, хотя они очень старались. Тем не менее я пакет вскрыл, тщательно осмотрел контейнеры с едой и только после этого отдал каждому по пять денег. Дети повернулись и ушли по-английски, не прощаясь. Их зеленые спинки выражали полнейшее негодование. Они были возмущены подобным недоверием.

— Что там у нас сегодня? — обрадовался я. — Суп харчо! Баранина! Ммм…

В воздухе уже витал густой, пряный дух харчо, тот самый, от которого перехватывает дыхание и сладко сосет под ложечкой. Запах начинался с терпкой кислинки тклапи, но сразу же взрывался жаром чеснока, растертого с кинзой, и горьковатым дымком сухой аджики. Глубокий наваристый дух говядины смешивался с острыми клубами хмели-сунели, пряными нотами шафрана и укропа, заставляя желудок сжаться в предвкушении. А следом, как тяжелая артиллерия, шла жареная баранина: с хрустящей, обугленной местами корочкой, истекающая прозрачным жиром и соком, который капал на рассыпчатый, парящий рис. Мясо пахло зирой, подпаленным луком и бараньим салом, превращая простое блюдо в колдовское наваждение. Мне захотелось откусить сразу целый кусок, обжигая губы, а потом запихнуть в рот горячий, промасленный рис, который впитал в себя всё самое вкусное. А потом жрать это, жрать и жрать! Жадно чавкать, пока никто не слышит, и некультурно вытирать ладонью масляный подбородок. Это волшебство. Это лучше любой магии! И уж точно сложнее. Сделать такое чудо может только настоящий волшебник.

Дзынь!

— Твою мать! — выругался я, едва поднеся ложку ко рту. — Пожрать спокойно не дадут. Кого там еще принесла нелегкая?

У меня посетитель. Странно знакомый мужик из человеков, абсолютно средний во всем. Среднего роста, среднего телосложения, с незапоминающимся лицом, но зато с колючими цепкими глазами и глубокими залысинами. Я определенно его когда-то видел, но подробностей вспомнить никак не мог. Мужик водил по сторонам любопытным взглядом, и на обычного клиента он был похож не больше, чем случайно забежавший в аптеку курвобобр. А еще от этого мужика веяло неприятностями. У меня на такое нюх. Видимо, судьба-злодейка, подкинувшая мне сегодня счастье созерцания прекрасной эльфийки и ее чека, решила уравновесить его этим типом.

— Что знаете о вчерашнем убийстве? — задал вопрос странный гость.

— Кто спрашивает? — спросил я.

Посетитель достал удостоверение и неотчетливо махнул им перед моим лицом. А еще у меня закололо предплечье, и увидел слабенькое свечение меридианов в его теле. Это маг-пустоцвет. И вот именно этот узор я и узнал. Это особист, который наблюдал за речью эльфийки Инвитари Лауранны на площади Хельги Вещего. В тот самый день, когда она презентовала школу моделей «Галадриэль». Елки-палки, это было три месяца назад, а как будто в прошлой жизни.

— Не рассмотрел, — спокойно сказал я. — Не возражаете, если я запишу ваши данные. Для памяти.

— Возражаю, — ответил тот, и мое горло как будто перехватила удавка. Да как же задолбали меня эти маги первой ступени. Все бы им людей душить и бить током.

— Понятно, господин ротмистр опричной жандармерии Чердынцев Николай Петрович, — ответил я, когда удавка на шее ослабла. — Я ни про какое убийство не слышал. Ни про вчерашнее, ни про позавчерашнее. И вообще, прекратите безобразничать. Если хотите допросить, вызывайте повесткой.

— В каких отношениях состоите с некой Инвитари Луаранна? — спросил он и снова перекрыл мне доступ кислорода.

По-моему, это форменное свинство с его стороны. И очень нелогичное, вдобавок. Как я ему отвечу, если дышать не могу? Да, у нас тут абсолютная монархия, но какой-нибудь закон должен на эту тему быть. Чего они сразу то душат, то током бьют? А как же дедукция? А сбор доказательной базы? Безобразие! Никто работать не хочет.

— Не знаю, кто это, — прохрипел я, когда воздух снова поступил в мои многострадальные легкие. — Имя на эльфийское похоже. У меня сегодня была только одна посетительница-эльфийка, но она не представилась.

— Что она хотела? — сверлил он меня колючим взглядом.

— Это аптека! — взорвался я. — Ты вывеску видел, господин ротмистр? У меня тут все хотят только лекарств. Если бы некая Инвитари предложила мне разделить с ней ложе на ветвях священного дуба Ород-Рава, я бы немедленно согласился. И даже поскакал бы вприпрыжку в этот Ород-Рав, босиком по снегу. Но ей были нужны только лекарства, представляешь?

— Она из эльдаров Авалона, не из лаэгрим, — спокойно поправил он меня. — И ты это знаешь. Зачем приплетаешь сюда город Ород-Рав?

— Тебя позлить хочу, — честно признался я. — Бесишь ты меня. Ненавижу конторских. Что, амулет правды включил? Я бы сам тебе такое хрен сказал.

— Какие лекарства она заказала и для чего? — снова спросил он. — Нет у меня никакого амулета. Не положено на осмотре места преступления. Это у тебя от души идет, и совсем немножко от моей магии. Я менталист первой ступени.

— Не знаю, для чего ей лекарства, — ответил я. — Но смогу предположить, если ты скажешь, кого завалили. Тьфу на тебя, сволочь! Ни хрена ты не слабый маг, если я такому, как ты помогаю.

— Весь отдел алхимии в Зоотерике растерзали, — сказал он. — Зверь какой-то. Предположительно, пантера. Помогло тебе это?

— Ага, помогло, — ответил я. — Твой вопрос «для чего ей лекарства» прост, как два пальца об асфальт. А сами вы, тупезни с мозолью от фуражки, ни хрена думать не умеете. Это зелье эльфийке нужно, чтобы послушниц истемиль поить. Они из них рабынь делают. Тьфу на тебя еще раз, крыса конторская!

— Ты и это знаешь? — ротмистр смотрел на меня как на привидение. — Откуда?

— Что ты крыса конторская? — переспросил я. — Да у тебя это на лбу написано.

— Про послушниц, болван! — рявкнул ротмистр.

— За девчонкой из этой школы ухлестывал, — ответил я. — Узнал случайно. Одна дуреха, удостоенная счастья принести в зубах тапочки своему господину, проболталась. Как там ее звали… Гваэдиль, вот. У нее еще знак на лбу стоит, а от него магическая нить куда-то уходит. Твою мать! У водилы эльфийки тоже такой знак есть. Я это только сейчас понял. Она с ним общается без слов.

— Так вот оно что, — пробормотал ошеломленный ротмистр и направился к двери. — Зелье это можешь делать, разрешаю. Город не покидать, телефон держать включенным и при себе. Даже в сортире. Я с тобой не прощаюсь, снага.

— Весьма рад, — ответил я, когда путы менталиста меня отпустили.

Они меня отпустили точно, потому что сейчас я ни хрена не рад. Ведь согласно известной истине, когда мы связываемся с соответствующими органами, наши неприятности только начинаются. И, как выяснилось потом, я ничуть не ошибся. Это было только начало того феерического круговорота из дерьма, в который меня затянуло. А ведь я так хотел поехать в отпуск. И даже деньги у меня совсем недавно были. Я смотрел на волшебные кушанья из кафе дяди Вахтанга и понимал, что есть мне не хочется совершенно.

От автора

Меня убили те, кому я доверял. Но смерть - это лишь кувырок с вершины Forbes на дно жизни, да еще и с новыми способностями. А как тут жить?

https://author.today/reader/559417