Огонёк Надежды

Семья — единственное настоящее богатство.
© Барнабас Коллинз, Мрачные тени.

Глухой стук колёс по рельсам оглашал округу, заставляя одиноких ходячих поворачивать черепушки в сторону звука и провожать пустыми взглядами металлическое чудовище, окрашенное в серый цвет с белыми полосами.

Поезд, подобно необузданной стихии, мчался вперёд, давя редких мертвецов, осмелившихся встать у него на пути. За окнами стремительно мчащейся махины мелькали низкорослые деревья, уже почти лишённые листвы, будто возвещая о приходе осени и приближении первых заморозков.

Темнокожий мужчина тяжело вздохнул, глядя на землю, сплошь покрытую пёстрыми опавшими листьями. Дождя ещё не было, но пасмурное небо намекало, что он может начаться в любой момент.

Ветер стих, однако и это могло измениться — без прогнозов погоды оставалось полагаться лишь на собственную интуицию и приметы, некогда услышанные им. Картина поздней осени не приносила радости.

На юго-восточном побережье штатов зимы, к счастью, почти не бывают суровыми, но ночи порой довольно холодны. Поэтому без хорошей одежды и укрытия им не обойтись — стоит обсудить это с кем-то, кого ещё не одолело царившее в поезде уныние.

Зима грозилась сильно усложнить жизнь их небольшой группы, но в свете последних событий она уже не казалась настолько серьёзной проблемой. Произошло и нечто худшее.

Жизнь нельзя было назвать лёгкой и до наступления ада на земле, но теперь она стала просто невыносимой. Смерть могла настигнуть его ещё в первый день кошмара, когда он, подволакивая раненую ногу, пытался выбраться из разбитой машины офицера полиции, но обошлось.

Чудом ему удалось подобрать дробовик и сделать выстрел. Ли выжил, но теперь вокруг такая страшная разруха и запустение, что иной раз закрадываются тягостные мысли, что смерть в тот день избавила бы от многих мучений. Однако он прогонял подобные мысли всякий раз, ведь ему есть ради кого жить.

Клементина нуждается в нём. Да и не только она. Кенни на грани после потери семьи, ему сейчас приходится особенно тяжело. В столь мрачные времена он обязан быть сильным — членам группы явно нужен тот, кому можно довериться и кого они смогут считать своей опорой.

Зацепившись взглядом за одинокую женщину в лохмотьях, бредущую среди деревьев, он снова тяжело вздохнул. Угроза холодов была далеко не самой страшной. Даже вооружённые бандиты и каннибалы меркли на фоне ходячих мертвецов, неустанно охотившихся за живыми. Толпы мертвецов захватили города и дома, вынуждая людей искать новый приют.

Ли сидел почти неподвижно, опёршись спиной о стенку вагона поезда, и смотрел на завораживающий осенний пейзаж, который без сомнения можно было назвать даже красивым.

Годы назад он мог позволить себе постоять у окна с чашкой горячего эспрессо и насладиться видом падающих листьев, но теперь это осталось лишь мечтой. Мир уже никогда не будет прежним. Как и он сам.

Изменений избежать было невозможно. По прошествии недель и месяцев с начала эпидемии он заметно ожесточился, но своё первое убийство он всё же совершил ещё до начала всего этого.

Он был осуждён за предумышленное убийство сенатора, закрутившего роман с его женой. Именно так он и оказался в полицейской машине в тот самый день, когда вспышка захватила страну, хотя новости о странном вирусе, конечно, гуляли в обществе и раньше.

Выбор был сделан — пути назад не существовало.

На ферме семьи Сент-Джон обстоятельства заставили его снова пролить кровь. Лица братьев до сих пор приходят к нему во сне. Но о содеянном он не жалел — всё было сделано ради выживания группы и, прежде всего, ради дорогой сердцу дочери. [1]

Ли с трудом вынырнул из тяжёлых размышлений и начал разглядывать пейзаж перед глазами. Иногда опасно слишком долго гулять в потёмках своего сознания, вспоминая печальные и горькие моменты из прошлого. Это может привести к депрессии или апатии.

Изредка у путей показывались ходячие, их бессмысленные взгляды следили за уносящимся вдаль поездом, но сделать они металлическому монстру ничего не могли.

Мужчина тем временем не мог отделаться от мысли, которая давно тревожила его: смерть преследовала их группу, и некоторые друзья и знакомые уже были убиты и съедены. Надежды на скорый конец этим несчастьям не было — мир стал слишком опасным.

Он всё ещё ощущал отдачу пистолета, когда прострелил голову сына друга, избавляя мальчика от участи превратиться в одну из этих тварей. Дак не заслуживал такой судьбы. Нет, никто не заслуживал этого.

Страшно представить, какие ещё беды ждут несчастную группу, потерявшую немало хороших людей, впереди.

Ли делал вид, что ситуация под контролем, но это было лишь притворство — в новом мире нельзя управлять даже собственной жизнью. Каждый человек мчится вперёд, словно осенний лист на ветру, подчиняясь стихии, над которой совсем не властен.

Клем может остаться одна в случае его смерти, чего он просто не мог допустить. Детям нечего делать в этом кошмарном мире, но он сделает всё, чтобы защитить свою дочь.

Девочка не станет ходячей, она уцелеет и приспособится, научится выживать. Пусть продуктов почти не было, а патроны на исходе, но сдаваться он не планировал.

Мужчина постарался вынырнуть из размышлений окончательно и вернуться к суровой реальности.

Достав пистолет и проверив обойму, он убедился, что боеприпасов хватит хотя бы на некоторое время. Однако в новом мире их всё равно всегда не хватает, так что радоваться особо нечему. Сегодня обойма полна — завтра стрелять уже может быть нечем. Зато патронов хватит хотя бы на один урок стрельбы, и это главное.

Клементина, доселе глядевшая в окно, обратила на него взгляд, который был полон интереса. Ли медленно поднялся и внимательно посмотрел на девочку — маленькую, но удивительно умную для своих лет.

Она сможет всему научиться, в этом он был уверен.

Мужчина принял решение обучать её навыку, которому месяцами ранее почти ни один взрослый — если он был в здравом рассудке — не стал бы учить ребёнка — стрельбе.

— Ты должна знать, как защищаться, — он слегка нахмурился, показывая серьёзность своих намерений.

— Например, прятаться или убегать? Поняла, — слегка улыбнулась девочка, будучи полностью уверенной в правильности своего ответа.

Клементина не отнеслась к его словам серьёзно, судя по рассеянному виду.

Ли внутренне улыбнулся: она была ещё таким ребёнком в душе, и эта детская непосредственность грела сердце.

— Вообще, я имел в виду с помощью этой штуки, — он покрутил в руках пистолет, позволяя ей хорошенько рассмотреть его. — Главное — не бойся пистолета. Это просто вещь, вот, возьми.

Девочка подняла на него недоумённый взгляд карих глаз.

— Но знай, где держишь палец, и не отпускай курок, если не хочешь кого-нибудь ранить, — продолжил он.

Сняв предохранитель и передёрнув затвор, он уверенно протянул оружие девочке.

Пистолет заряжен и опасен. Клементина прекрасно это понимала — фильмы она смотрела.

— Хорошо… хорошо, — сказала она, и неуверенность, казалось, постепенно начала уходить, стоило лишь взять оружие в руки.

Но страх не давал ей полностью расслабиться: инстинктивно она испытывала ужас перед оружием, зная, что оно может причинить боль. Нанести вред своим близким и друзьям она не хотела — особенно Ли.

— Видишь, он не страшный.

— Но тяжёлый.

— Ты станешь сильнее, — мужчина опустился на корточки, чтобы лицо девочки было вровень с его собственным. — Когда направляешь пистолет, смотри в цель через выемку. Подыщи позицию для стрельбы, когда закончишь целиться.

Он знал, что этот урок, возможно, однажды спасёт ей жизнь — если его вдруг не будет рядом.

— Мне что-нибудь ещё следует знать?

«Тебе ещё многое предстоит узнать, малышка»[2], — подумалось ему в этот момент.

Он надеялся, что успеет рассказать и показать ей достаточно, чтобы девочка научилась правилам выживания в новом мире.

— Жмёшь на курок спокойно, ясно? Не дёргай его быстро, но и не тяни, — он задумался на мгновение, прежде чем продолжить: — И старайся целиться в голову.

— Поняла. Я справлюсь, — ответила она, улыбнувшись.

— Будет сложно, но ты всегда помни, как спускать курок, и стреляй только когда, когда прицелишься, — добавил Ли.

— Хорошо, я готова, — вновь улыбнулась девочка.

Мужчина отошёл к нагромождению коробок и быстро достал оттуда пустую стеклянную бутылку. Осторожно поставив её на коробку, где раньше лежала обувь, он вернулся к девочке.

Встав у неё за спиной, он мягко поддерживал руки, подстраховывая, чтобы девочка не травмировала себя.

— Хорошо. Локти не поднимай.

Ли мягко прикрыл ей уши ладонями и заметно повысил голос, чтобы она точно всё услышала:

— Хорошо, давай ты сделаешь свой первый выстрел. Плавно нажми на курок, а я буду прикрывать твои ушки. Тихо и спокойно.

— Тихо и спокойно, — повторила она, затем выстрелила.

Тут же послышался испуганный вскрик.

— Моим рукам больно! И мне это не нравится!

— Попробуй привыкнуть, ладно?

— А я должна? — жалостливый взгляд в другой ситуации мог бы убедить мужчину, но сейчас он был твёрд в желании научить девочку стрелять.

— Да, должна, — спокойно ответил он.

Ли вновь встал ей за спину, наблюдая два неудачных выстрела подряд, но на третьей попытке пуля всё же попала в бутылку, которая тут же со звоном разлетелась на осколки. Для первого урока очень неплохо.

— У меня получилось! — девочка лучезарно улыбнулась.

«Попала! Попала!» — ликовала она, смотря на него в надежде на похвалу.

Уста мужчины также тронула улыбка, которая крайне редко играла у него на лице в последние месяцы.

— Отлично. Хороший выстрел, — в его голосе послышались нотки радости, оптимизма и даже гордости.

Впрочем, прекращать тренировку он не спешил. Спустя ещё некоторое количество попыток, часть из которых была удачной, мужчина вновь улыбнулся, хваля девочку. Очередная мишень разлетелась на многочисленные осколки.

— Я нажала на курок, как ты и сказал, — произнесла она, не скрывая счастливую улыбку.

Ли готов был пойти на всё, лишь бы на лице этой девочки больше не отражалась печаль. Он не желал, чтобы она познала горе, которое успел познать он. И он хотел обезопасить её всеми возможными способами.

Умение стрелять — это ключ к выживанию. Но иногда приходится и бежать. Он научит девочку всему.

— Я знаю. Ты молодец.

— Но всё-таки бутылки — не ходячие.

— Да, это далеко не так, но теперь ты знаешь, как это нужно делать. Однажды мы научим тебя стрелять по ходячим.

— Ладно. Хорошо себя чувствую, — ответила она.

— И не страшно, да?

— Не-а, — уверенно сказала девочка.

«Оружие нельзя бояться, — подумал он. — Его нужно уважать, и тогда оно станет твоим другом».

Урок подошёл к концу.

Клементина вернулась на то же место, где сидела до этого. И он присоединился к ней, устало усевшись рядом.

Девочка ещё не понимает, насколько всё серьёзно, но однажды она осознает, что ей, возможно, придётся стрелять и в людей. Плохих людей. Братья с той фермы заслуживали смерти, но он не хотел их убивать. Жизнь вынуждает совершать ужасные вещи.

«Ебанутый мир», — сказал бы Кенни с усмешкой на лице. Да, мир вправду сошёл с ума, тут с приятелем не поспоришь.

Мужчина спрятал пистолет и продолжал наблюдать за девочкой, но в душе его не покидало смутное, необъяснимое беспокойство.

Создавалось впечатление, что есть какая-то неестественность в этом разговоре, словно это уже случалось ранее. И поезд этот был ему до боли знаком. Чувство дежавю?

Атланта.

Рация.

Кажется, он начал вспоминать...

Внезапно мужчина ощутил резкое головокружение, и картинка перед глазами поплыла, словно он был пьяным вдрызг. Ли вскочил на ноги, но не удержался и сразу рухнул на спину.

Девочка, казалось, и вовсе не заметила его падения, продолжая с интересом разглядывать осенний лес — это лишь подчёркивало странность происходящего. Он чувствовал себя неосязаемым призраком, невидимкой.

Вместе с этим пришла и страшная слабость, будто он не ел и не пил несколько дней. Болезненное состояние, которое не могло не напугать.

Усталые глаза закрылись сами собой.

— Ничего, не волнуйся. Всё в порядке… Я буду скучать по тебе, — слова сорвались с пересохших губ помимо воли.

Мужчина начал понимать, что происходит. Он умирает, а это его предсмертные видения. Плод умирающего сознания. Люди, как правило, не могут пережить выстрел в голову.

Какой выстрел?

Или выстрела не было?

Память отчаянно не желала давать ответы.

Он должен быть мёртв, а его мозги — на стене. Реальность и видение смешались вместе, но отчаянный детский крик заставил его очнуться:

— Ты мне нужен, Ли! Пожалуйста, не уходи!

Клем?

— Мне страшно!

Ли заставил себя проснуться, чтобы продолжить борьбу.

Распахнув глаза, он убедился, что всё ещё жив.

***

Вокруг было темно, сыро и холодно, а потолок над головой местами был покрыт густой паутиной. Пыльное помещение он узнал сразу, быстро сообразив, где находится.

«Здесь не помешало бы прибраться…», — хмыкнул он про себя.

Внезапно в голову ударили воспоминания о поездке в этот проклятый город, и он застонал. Столько дерьма с ними приключилось…

Ли хотел было провести рукой по лицу, но мгновенно одёрнул её, словно ошпарившись, стоило увидеть на месте конечности культю, замотанную в какие-то грязные тряпки.

Ужаснувшись, он попытался приподняться, но ничего не вышло: любые движения давались с большим трудом.

Вокруг не было ни души, и даже ходячих не слышно. В этом хоть повезло: они не смогут услышать его тяжёлое дыхание и хриплые стоны.

Мужчина в один миг вспомнил все события последних дней.

Укус.

Ампутация.

Выстрел.

Рядом с его головой в стене чётко выделялся след от выстрела. Клементина не нашла в себе сил убить его: её рука, к счастью для него, дрогнула в последний момент. Или она успела отвести дуло в сторону.

Он прикоснулся к щеке и почувствовал слабую боль — ожог от пули.

Девочка почти попала.

Укус должен был превратить его в ходячего... если только зараза не успела распространиться дальше руки. Ампутация, видимо, спасла его. Либо, во что не особо верилось, вирус не сумел добить ослабший организм, превращая в одну из этих тварей. Возможно, ему повезло родиться с иммунитетом к этой дряни.

Природа этой пакости оставалась для него полностью неизвестной. Но сейчас думать об этом было некогда. Учитель истории мало что понимал в вирусологии, а в таком состоянии соображать было в принципе крайне трудно.

К тому же его мучила страшная жажда, горло пересохло, и пить хотелось сильнее, чем когда-либо в жизни.

Мужчина с явным усилием снова попытался приподняться, кряхтя и опираясь здоровой рукой о стену, но раз за разом оседал на пол.

Последняя попытка отозвалась страшной болью в руке, заставившей его зашипеть. Пересохшее горло не позволило бы закричать.

«Сколько вообще прошло времени?.. — подумал он. — Двое суток, наверное… Нет, я бы не выдержал столько без воды. В сто раз хуже похмелья...»

Ли проверил наручные часы. Прошло всего несколько часов с момента потери сознания — или, может, целые сутки. Второй вариант казался более правдоподобным, если судить по мучившей его жажде.

Скверное состояние притупляло чувство голода, но надолго этого не хватит. Если он не найдёт воду и хоть какую-то пищу, то ослабнет и умрёт. Даже простые крекеры станут спасением.

Усталость никуда не делась, но решимость, загоревшаяся в его глазах, говорила о том, что сдаваться он не намерен.

Изнеможённый, уставший и раненный, он готов был показать этому сгнившему миру, что никто не смеет вставать между ним и его девочкой — будь то ходячие или сама смерть.

Каждый шаг, каждая больная мышца только закаляли его волю. Если он дожил до этого момента — сумеет дожить и до встречи с Клем.

Сильных и смерть боится.

Мужчина вспомнил историю скалолаза, который провёл 127 часов [3] в смертельной ловушке: валун придавил ему руку. Все эти дни он был один, без еды и воды. Надежды выжить почти не было, но он выдержал эти испытания и сумел спастись, отрезав себе руку. Человек способен на многое, если его воля тверда, а дух несгибаем.

Ли испытывал чудовищную усталость: он не мог даже подняться на ноги, а воспоминания о предыдущих неудачных попытках лишь усиливали тревогу.

Пыльное хранилище, если он перестанет бороться, станет его последним пристанищем, местом, где случится превращение.

Потом случайный выживший пробьёт ему голову ломом, и он окончательно упокоится. Единственное, что мешало погрузиться в бессознательное — страшная боль в руке.

Но он так хотел закрыть глаза и уснуть... там ведь будет покой… бесконечный сон.

«Нет, я не могу сдаться!» — крикнул про себя мужчина, бросив взгляд на ноющий обрубок руки.

«Только не заражение… — взмолился он. — Остальное я смогу побороть...»

Вирусов и инфекций было множество, и далеко не факт, что ослабший организм сможет дать им отпор. Повязки на руке нужно было срочно снять, продезинфицировать рану и наложить свежие бинты.

Иначе — смерть от заражения. Вода тоже нужна, без неё он умрёт через двое суток, если повезёт. Возможно, ещё раньше. Так ему казалось. Смерть от инфекции или обезвоживания — вот его перспективы.

Мысль о гибели заставила его вновь попытаться подняться. И на этот раз ему удалось встать, пусть и едва, с риском вновь рухнуть на пол. Он ощутил, что помимо усталости и жажды у него поднимается температура.

Ли вскоре пришёл в себя и понял, что опирается о стену. Он сделал несколько осторожных шагов, осматривая помещение.

Вокруг стояли шкафы, валялся труп и битое стекло, а на столе стоял совершенно бесполезный компьютер. И не менее бесполезный бейсбольный мяч, видимо, сувенирный с какого-то важного матча.

«Вода…» — всплыло заветное слово в голове, но вокруг не было ни бутылок, ни хотя бы одной жалкой баночки газировки.

Окон не было, но к этому времени должен был наступить вечер.

Ли продолжал внимательно осматривать помещение, иногда останавливаясь, чтобы собраться с силами. Помимо ненужных записей, журналов с кроссвордами и канцелярских инструментов он ничего не нашёл.

Единственное, что могло пригодиться, — канцелярский нож и маленькая бутылочка водки, но алкоголь не утоляет жажду.

Пистолета не было: девочка взяла его с собой. Эверетт слабо улыбнулся — с оружием у неё есть шанс выжить.

Окровавленная бита лежала на полу, но пользы от неё нет: в его состоянии лишний вес только навредит. Он посмотрел на своё отражение в зеркале, висящем на стене.

Вид жалкий, легко принять за ходячего. Возможно, пронесёт, если выберется наружу. Но сначала необходимо немного отдохнуть перед рывком. Главное — не терять сознание.

Прочие ящички на складе были пусты. Ничего полезного он не нашёл, а усталость только усилилась.

Присев на край стола, Ли решил немного передохнуть. Прошло десять минут, когда он понял, что лучше, чем сейчас, ему уже не станет. Либо уходить немедленно, либо остаться и умереть.

Прихватив с собой канцелярский нож и бутылочку водки, он направился к выходу, моля, чтобы ходячие не заметили его в первую же минуту.

Насколько он помнил, снаружи должны были поджидать толпы тварей, жаждущих плоти. Но оставаться на этом проклятом складе в компании гниющего смердящего мертвеца было бессмысленно — лучше рискнуть.

***

Ли обессиленно рухнул на пол, тяжело дыша. Рана ныла, спина тоже. Ноги казались готовыми отвалиться в любой момент. Хуже всего было то, что боль в ампутированной руке всё усиливалась.

Ходячие бились о входную дверь магазина, грозясь выбить стекло и пролезть внутрь. Незавидное положение: жизнь могла оборваться через минуту-другую, и он даже одного из них убить не сможет. Сил больше нет, а мёртвые чуют в нём живого.

Страшная смерть, никому не пожелаешь.

Он прикрыл глаза, готовясь к неизбежному. Страха не было — мужчина слишком устал. И в том числе устал бояться.

«Прости, малышка… Я люблю тебя».

Выстрел.

Эверетт даже перестал дышать, прислушиваясь к звукам снаружи. Выстрел повторился, затем последовал третий. Всего их было семь. Ходячие услышали и начали оборачиваться, а он спрятался за один из стеллажей с товарами.

Удары гниющими кулаками по двери резко прекратились, и твари, похоже, начали расходиться. Некоторое время он не шевелился и почти не дышал, боясь спугнуть свою удачу, но спустя пару минут осмелился осторожно выглянуть из-за стеллажа.

Незнакомец определённо отсрочил его смерть. Ходячие бродили по улице, но не замечали его, поэтому мужчина осторожно поднялся на ноги и, пригнувшись, начал медленно идти к отделу с продуктами. Вода обнаружилась быстро. Ли опустился на колени и дрожащей рукой открутил крышку, затем залпом выпил бутылочку. В голове прояснилось.

Дальше нужно было срочно обработать рану и поменять повязку, но организм требовал отдыха. Силой воли он заставил себя подняться и продолжить поиски хоть чего-то, чем можно заменить бинты. Лучшим из найденного оказалось постельное бельё в полиэтиленовой упаковке — наволочка, вероятно, подойдёт.

Ли поставил рядом бутылку водки, пару упаковок и канцелярский нож. Помолившись, он зажал между зубами кусок ткани, чтобы не закричать от боли. Затем откупорил бутылку, вскрыл упаковку и порезал простыни на бинты.

Самое мучительное было только впереди.

Обрубок вызывал чувство тошноты, но желудок пуст, и рвоты не последовало. Водка послужила дезинфицирующим средством. Капля пота скатилась по виску и упала на пол. Напряжение достигло пика: здоровая рука мелко подрагивала, спина тут же вспотела. Постаравшись успокоиться, он принялся за дело.

Обработка раны была сравнима с ампутацией по уровню боли, потому что в этот раз он не «отрубался». Он запомнил всё: каждую секунду страданий, каждое своё движение и каждую каплю этой дряни на своей плоти. Рана заживала плохо, даже он понимал это. Температура резко поднялась — от боли или из-за инфекции.

Ли начал плохо соображать, едва узнавая предметы вокруг. Временами он вспоминал страх перед сепсисом, но уже слабо представлял себе, что это вообще такое.

Постепенно сознание начало ускользать, но шорох неподалёку заставил его встрепенуться. Рядом с собой он нащупал нож. Разглядеть ничего не мог — на улице уже стемнело.

Если это ходячий — конец неминуем. Впрочем, мёртвый почувствовал бы его ещё раньше. Скорее всего, это просто мышь, но воображение разыгралось.

— Ли?

Мужчина удивлённо распахнул глаза.

— Клем? — едва слышно прошептал он.

— Пожалуйста, не сдавайся.

Силуэт в темноте был едва различим, но он узнал девочку. Попытался приподняться с пола, но не смог. Полулёжа на пыльных упаковках, он лишь краем глаза видел свою Клем.

— Я не уверен, что смогу. Тебе придётся учиться жить без меня… — проговорил он предельно тихо, слова давались с большим трудом.

— Ты сможешь, Ли. Мне не справиться без тебя. Прошу, продолжай бороться.

— Я буду обузой, — устало проговорил он, закрывая глаза. — Уходи. Я теперь ничем не могу помочь, только помешаю. Найди Омида и Кристи.

Эверетт почувствовал движение рядом с собой, затем его взяли за руку. Секундой позже приобняли. Он мог поклясться, что чувствовал чужое тепло, но открыть глаза, чтобы взглянуть на девочку, не мог.

— Ты уже побеждаешь болезнь. Скоро она отступит. Мы обязательно встретимся вновь, я знаю.

Ли хотел ответить, но сил не оставалось. Организм требовал отдыха, ресурсы почти исчерпаны. Некоторое время он ощущал присутствие рядом, чужое тепло согревало его, а затем сознание вновь покинуло мужчину.

Он вырубился быстро, но сон на сей раз не был беспокойным.

***

Следующие несколько дней слились в один нескончаемый кошмар, которому не было конца. Мужчина прекрасно понимал, что лишь стеклянные окна магазинчика отделяют его от неминуемой гибели. Осознание этого внушало страх: стоит тварям увидеть его — и мученическая смерть станет лишь вопросом времени.

Стекло никак не сможет сдержать толпу мертвецов, нацелившихся на него. Даже если бы у него было нормальное оружие, сил орудовать им практически не оставалось. Огнестрел тоже не выручит, а только привлечёт ещё больше монстров.

Болезнь действительно начала понемногу отступать, да и сил становилось больше с каждым днём, но Ли знал, что прошёл по самому краю, и радоваться слишком рано.

Он вспоминал слова видения, принявшего образ Клем. Эти слова согревали его, не давая пораженческим мыслям укорениться в душе. Возможно, именно слова девочки помогли пережить самый трудный момент в жизни. Видение говорило, что они встретятся — и это обязательно случится. В это хотелось верить.

Вместе с этим ему ещё очень повезло. Магазин оказался богатым на продукты, алкоголь и воду, даже рюкзаки и походные принадлежности нашлись. Питался он в основном консервами, которых хватало с избытком. Их он возьмёт с собой, когда решится покинуть это место.

Выбирать нужно было тщательно: лишняя нагрузка могла погубить. В один момент придётся выбирать — вещи в рюкзаке или собственная жизнь. И чтобы этого не произошло, вещей не должно быть слишком много.

Громоздкое оружие оказалось бесполезным: в его состоянии он не сможет им пользоваться. Поэтому помимо пары кухонных ножей и длинной отвёртки он ничего не взял, хотя в магазине нашёлся и пожарный топор — слишком тяжёлый.

Неприятным сюрпризом стал труп охранника в комнате с камерами слежения и компьютером, откуда ведётся наблюдение за покупателями. Полусгнивший труп лежал у стены, а рядом валялся револьвер. Последняя находка порадовала Ли — он не мог пройти мимо оружия.

Становилось ясно: мужчина совершил самоубийство, но причин этого поступка он не знал, да и не хотел. Дольше из-за смрада оставаться в том помещении было физически невозможно.

Револьвер Smith & Wesson со следами крови стал его надеждой на выживание. Без него он снова оставался один на один с этим миром.

Прошло немного времени. Он провёл его за исследованием магазина, сбором продуктов и восстановлением организма. Трудно сказать, когда впервые мужчина задумался о том, что пора покинуть магазин, но примерно через неделю стало ясно: болезнь отступила.

Состояние всё ещё оставалось плачевным, но старуха с косой больше не дышала в затылок. Кажется, он даже начал прибавлять в весе, а рана наконец зажила.

Оставаться здесь дольше не имело смысла. Клем уйдёт слишком далеко. Даже сейчас найти девочку будет непросто. Ли не допускал мысли, что она могла быть мертва.

Идти нужно… но куда именно — неясно.

Сначала выбраться из города. Потом найти машину на ходу. Если повезёт — раздобыть оружие. Кроме пистолета ничего огнестрельного он держать не сможет: ни винтовку, ни ружьё.

Загородные дома подходили для временного укрытия лучше, чем квартиры или склады в городе. Там слишком много ходячих. Поиски девочки затянутся: она могла прятаться в любом доме или уже найти Омида и Кристу.

Но даже в этом случае невозможно было предсказать, куда они направились. Оставалось надеяться только на себя и удачу — в его состоянии найти девочку можно было разве что чудом.

«Нужно решать… — он зажмурился. — Города. Она должна держаться подальше от городов. Пригород. Или где-нибудь рядом с кэмпингом».

Выстрелов возле магазина больше не было слышно.

Ли понимал: кроме него, людей в городе может и не остаться. Рассчитывать не на кого. А если он всё же наткнётся на человека — тот может убить его ради припасов. Или принять за одного из ходячих: внешне Ли всё больше напоминал этих тварей.

В тот же день он собрался. Припасы ушли в рюкзак. Оставалось сделать один шаг. Он вздохнул и отворил дверь. Медлить больше нельзя.

— Я иду, малышка.

Примечания к этой главе:
[1] Не опечатка. Думаю, он в какой-то момент в игре правда начал считать Клементину своей дочерью. У меня и дальше в работе будет использоваться именно такое обращение.
[2] Каноничное обращение Ли Эверетта к Клементина. На английском звучало так: "Sweet pea" (дословно – «сладкий горошек»), что можно перевести как: "малышка" или "маленькая". Вариант "малышка" - самый точный по чувству.
[3] «127 часов. Ме́жду мо́лотом и накова́льней» — автобиографическая книга американского альпиниста Арона Ралстона, опубликованная в 2004 году. Повествует об инциденте, произошедшем в 2003 году, когда Арон во время спуска в каньон Блюджон в пустыне штата Юта оказался в смертельной ловушке на пять дней. Ему действительно пришлось отрезать себе руку ради выживания.