Огонь опаляющий

Нет, не заплачу. Как бы больно ни было, княжеские дочери не плачут.

Они явились раньше петухов, а Навь прикрыла их наступление. Топор плавно входил в головы, словно нож в масло. Дружинники, смерды, помогающие в палатах – для Ярополка уже было все равно. Будто он и не делил с ними ни соли, ни хлеба. Всех в этой ночи ждала одна судьба. Ни факелов, ни свечей не принесли с собой вражьи слуги. Только луна помогала им на пути.

Василиса сама не поняла, от чего проснулась. Может с улицы донесся шорох, где-то на грани сна, может бессонница опять начала давать о себе знать. А возможно Мокошь разбудила ее среди ночи.

Комната была погружена в тишину. Потянувшись, девушка взяла с прикроватного столика кремни и зажгла свечу. Все было покойно. Перина слабо поскрипывала под Василисой, когда та встала. Чтобы осмотреться, девушке пришлось убрать с лица длинные, слегка тёмные волосы, что за несколько часов сна превратились в спутанные колтуны и перевязанные узлы. Потому она больше любила заплетать их в косу.

Комната была небольшой, деревянные стены украшал резной орнамент, большой напольный сундук стоял открытым, показывая всем выходные платья и яркий красно-белый рушник госпожи.

«Точно, я же забыла его вечером закрыть», – девушка босыми ногами пробежалась по разноцветному мягкому ковру, заглушающему шаги. Зато сундук закрылся с громким противным скрипом и ударом – Василисе всегда он казался слишком тяжелым, в отличие от резных шкатулок, стоящих на столе рядом.

Подумав о них, девушка бросила взгляд к маленьким деревянным хранилищам, но первое, что увидела – берестяную грамоту, наполовину исписанную неровными буквами в ее исполнении. Рука заболела от воспоминаний о том, как ее снова и снова заставляли править и править написанное, пока одна грамота кончалась и доставалась другая. Буквы все еще выглядели неровными, но уже не такими кривыми, как в самом начале. В этом следует отдать должное учителю – он смог немного натаскать ученицу.

Но тут на улице кто-то закричал. Не успела Вася подойти к окну, как весь княжий терем перевернулся с ног на голову. Заскрежетал металл, и девушка поняла – поздно. Поняла по звукам, поняла по топорам, блеснувшим под луной – слишком близко. Врага надо встречать за частоколом и крепкими стенами на бранном поле. А эти пришли в ночи, как слуги Нави.

Паника захлестнула Василису, начав душить ее: Кто? Почему? За что? Где отец?

Мысли напали разом, всей гурьбой, ноги будто приросли к полу, сердце забилось быстро и громко, перекрывая шумы на улице.

БАМ-БАМ-БАМ

Словно колокольный набат.

Дышать стало тяжело, а люди продолжали кричать за окном. Сталь о сталь. Песнь мертвых. Девушка только стояла со свечой в руке и смотрела на разворачивающуюся под окном бойню. Ночь скрывала большую часть крови, но факела верных дружинников то тут, то там выхватывали чужие тела да выпавшие орудия. Незнакомцы почти вошли терем, а ответить им было уже некому. Кровь замерла в жилах. Василисе не надо было напоминать, что делают враги, захватывая чужие дома.

Раз-два-три-глубже дыши

Девушка сжала оконную раму, щепка сильно впилась в кожу, из ранки пошла кровь, окрашивая дерево красным цветом. Сегодня он будет главным цветом в этом доме.

Счет и боль отрезвили ее настолько, что она услышала знакомый громкий плач.

- Нет, нет, нет, нет! – Василиса схватила со стола писало и выскочила за дверь комнаты. Вряд ли оно ей чем-то да помогло в реальной битве, не меч, да и не кинжал. Они все остались на тренировочном поле. Но острую палочку можно было успеть воткнуть кому-то в шею или глаз, если ее схватят.

Палата брата находилась напротив ее собственной. Дверь была открыта, мальчишка сидел на полу у перины и плакал – совсем не по-княжески, неправильно. Но что взять с ребенка, которому еще шести летов не перевалило.

Но он тоже понял - что-то не так. Услышал песнь крови и предательства, звучавшую под окнами. Василиса предположила, что он хотел позвать на помощь, потому открыл дверь. Но к ним сейчас некому прийти. Все, кто еще живы, заняты охраной терема.

Девушка старалась действовать быстро, но руки дрожали, а в голове что-то пульсировало, отвлекая непроходящей болью. Василиса вбежала в комнату и закрыла дверь. Тимофей поднялся на короткие ножки и подбежал к сестре, схватив ее в тиски. Вася никогда не замечала, что его ноги так коротки, несмотря на силу, что уже чувствовалась в ручках малыша. Если бы у него только была возможность дожить до ее расцвета.

Сейчас у сестры в этом не было уверенности.

Девушка поставила на стол свечу и осмотрелась. Комната была почти такой же, как у нее, только посреди стоял не стол для письма – тот, пустой, находился в углу – а большой деревянный конь. Грива его была красна, а мордочка бела. Казалось, тот был размером с настоящего коня. По крайней мере, для маленького Тимы.

Звуки стали уже отчетливо слышатся за дверью, как и брань стражи.

Вася задвинула щеколду и села на корточки к брату.

– Сюда пришли плохие люди, Тима, – мальчик отчаянно закачал головой, не желая отцепляться от сестры, будто та может его защитить, от всего в мире защитить. Конечно, обычно так и бывало. Она часто берегла его от учителей, монстров Нави под кроватями и духов, зовущих в ночи, когда отец был занят.

Но рукой сталь не остановить. Ей даже не ответить ударом на удар. Где-то в глубине сердце дробью отбивалась одна фраза: «мы обречены», но мать в мыслях велела ей заткнуться и действовать.

– Плохие люди пришли, чтобы нас убить. Ты слышишь меня?! – мальчик продолжал плакать, Василиса, не выдержав, крикнула на него, и сразу бросила взгляд на дверь. Еще не открылась. Еще они поживут.

– Плохие люди вломились к нам в дом. Потому мне нужна твоя помощь. Слышишь, Тима? Помощь твоя нужна. Ты же у нас богатырь, правильно? – брат неуверенно кивнул и шмыгнул носом, смотря на сестру во все глаза.

«Они его не получат. Пусть что угодно забирают, но его они не получат»

Девушка еще раз окинула комнату взглядом, отложила писало в сторону и подошла к деревянной махине. Она тяжелой была. Вася попыталась сдвинуть ту с места. Конь начал свое движение вперед, но медленное-медленно.

«Главное… без… паники… это… их… задержит»

Брат стоял и смотрел то на дверь, то на сестру, закусив нижнюю губу, стараясь не плакать. После этого подбежал к Василисе и тоже начал толкать коня. Сильно это не помогло, но и лишним не было. Они поставили его поперек двери. Сестра от усталости осела на пол, но расслабиться не успела.

Шаги за дверью отбивали марш.

– Если вы выйдете сами, то мы вас не тронем! – крикнул мужской голос и к своему ужасу, девушка его узнала. Чтобы не вскрикнуть, она зажала рот руками.

Ярополк. Это был Ярополк. Друг отца. Соратник и защитник. Но его не должно было быть здесь. Он с папой отправился на дело ратное. Уехали они вместе, и вместе вернуться должны были. Ни как воры, ни как крысы, что пожирают зимние запасы, – как друзья явиться должны были. И двери бы ломать не пришлось, и кровью богам не пришлось отплачивать.

“Нет, не друг он больше им, не друг,” – Подумала девушка, вставая на ноги и снова беря в руки писало – хоть что-то. Но против лучшего воина отца это не поможет. Уж тем более не против Ярополка. В сердце кольнуло – она вспомнила, как маленькая восхищалась им.

Тимофей тоже узнал голос. Он начал дергать сестру.

– Это дядька вернулся! Дядя… – девушка зажала рот брата рукой, как свой недавно, и тихо, на самое ухо прошипела сквозь зубы

– Не дядька это. Злой дух им притворяется.

Мальчик вздрогнул, но кивнул. С сестрой он не так сильно боялся. Не плакал более. А стоило бы.

– Я веду счет до десяти, и мы все вместе к вам заходим. Василиса, я знаю, что ты не глупа. Прими правильный выбор.

ЕДИНЪ

Времени осталось в обрез. Вася подскочила к окну – второй этаж. Падать высоко. Она, может, и цела бы была. Но с братом не сможет. Разобьются.

ДВА

Нужно другое решение. Нужно спустить брата. Главное спустить его. Если что-то с отцом случилось, Тима теперь сердце этих земель. Нет, они его не получат.

ТРИ

Василиса открыла сундук – все так же со скрипом. Но из-за шума в ушах почти его не услышала.

ЧЕТЫРЕ

Связать все не выйдет, но надо хоть немного скрепить между собой.

ПЯТЬ

Девушка взяла ткани, скатерти, взяла все, что можно взять, и начала связывать их между собой.

ШЕСТЪ

Узлы были большими, грубыми, вряд ли такие бы ее выдержали. Не факт, что они выдержат даже брата. Но это их единственный шанс, его единственный шанс.

СЕДМЬ

Девушка присела на корточки к брату.

– Ты должен быть сильным, Тима. И быстрым. Сейчас я спущу тебя вниз, и ты должен бежать, быстро бежать. В лесу спрятаться. Помнишь, мы за грибами да ягодами ходили?

Мальчик то ли кивнул, то ли головой покачал. Девушка не разобрала, да и мысли были побегом заняты, руки продолжали сильнее закручивать узлы.

ОСЬМЬ

– Беги туда. Спрячься там хорошенько. Постарайся для меня. Помнишь, прятки, да? Вот так же спрячься там.

– Я не паду никуда! Только с тобой! Ни паду, – девушка вздрогнула, когда по дереву возобновились удары. Все ее естество слушало только то, что происходило за дверью.

ДЕВЯТЬ

– Я найду тебя после.

– Обещаешь?

– Клянусь.

ДЕСЯТЬ

Девушка слышала, как выломали дверь ее комнаты. Но ей было уже все равно. Он правда считал до десяти. И это главное.

Когда стали ломиться в комнату брата, Василиса наблюдала в окно, как тот бежит вперед, к воротам. Слишком медленно. Слишком. Девушка подхватила ткани и закинула их под кровать.

– Мне надоели ваши игры, дети! Я знаю, что это ты, Вася! – мужчина ударил по двери топором, и щеколда сразу отвалилась. Но комната не отворилась – конь отдавал долг и охранял княгиню.

– Мои люди. И. Я. Злые. Уставшие, – каждое слово сопровождалось даром в дверь, чтобы быстрее ее открыть. Конь зацепился за ковер. Но мужчина был намного сильнее двух детей, а потому защитник не продержался долго, упал, освобождая путь.

Девушка схватила со стола свечу.

– И тебе, княжна, – он сплюнул прямо на расписной ковер и одной рукой откинул коня в сторону, – это не понравится.

Ярополк, воевода отца и предатель, вернулся домой без правителя, да под чужим стягом. Рожь Твердя сменилась на Центральное солнце. Она ясно видела это в слабом свете свечи. Она не видела такого знака раньше.

За ним выхватывались тенями не менее десятки лиц, перекошенных от злобы и расписанных кровью. Если они здесь, значит в доме больше никого не осталось. Никого.

Девушка старалась стоять с гордо поднятой головой, но все ее тело дрожало. Свеча мелко дрожала в руках.

– Скажи, где княжий сын, и мы не навредим тебе

Кто-то из-за спины Ярополка добавил:

– Сразу.

И десятки мужчин на разные голоса засмеялись, словно злые духи в темноте. Ярополк крикнул им молчать, так те сразу затихли, словно боялись его.

Чувствуя себя чужой, она смотрела в глаза Ярополка. Они были все такие же синие, словно небо перед грозой. Волосы по́том зачесались назад, смешавшись с кровью, из-за чего казались черными, хотя Василиса помнит – дядька всегда гордился своими светлыми волосами.

– Почему? – она спросила тихо. Голос сорвался и пришлось прочистить горло и спросить еще раз. Дрожь выдавала и ее тело, и ее слова. – Почему, Ярополк? – тот скривился, Василиса увидела руку, крепко сжимавшую топор, тот грозил в один момент надломиться.

– Где твой брат, Вася?

Девушка покачала головой, и в этот же момент получила удар такой силы, что все поплыло перед глазами.

Нет, не заплачу. Как бы больно ни было, княжеские дочери не плачут.

Мужчины грубо ее оттолкнули, проходя глубже в комнату. Только Ярополк продолжал смотреть на девицу, с отсутствующим взглядом держащую в руках писало и свечу.

– Только без глупостей. А то знаю вашу породу.

– Да пошел ты, - Василиса отвернулась от него, и как раз вовремя.

Как бы больно ни было…

Один из мужчин выругался и выхватил лук из-за спины, направляя его в окно. И в этот момент

…княжеские дочери не плачут

Девушка кинула свечу под ноги Ярополку. Деревянный пол и ковер занялись быстро, охватывая огнем всю комнату. Мужчина увернулся от огня и постарался схватить девушку, но та со всей своей силой прыгнула на воина с луком и попыталась проткнуть ему шею. Это оказалось немного сложнее, чем казалось. Мужчина выкинул лук и одной рукой оторвал Василису от себя. Та даже не успела достать до шеи, как полетела спиной в стену.

Все вокруг зашаталось, мужчины кричали, носились из стороны в сторону, но Вася уже не понимала, зачем. Единственное, что та знала точно – лук на полу. Не выстрелил. Не натянулся.

Комнату заволокла тьма. Боль. Дым. И слезы.

И брат, где-то бегущий к лесу

Если им повезет

Если боги взглянут на них

Хоть немного...

Ноги пронзило жгучей, опаляющей болью, в комнату поднимались запахи дыма и паленой плоти. Василиса закричала, не помня себя, потерявшись в агонии. Казалось, это длилось целую вечность, пока чьи-то руки не подхватили ее.

Сознание заволокло тьмой. Спасение от боли и ужаса.