Огурцы

Николаю было всего двенадцать, но он вёл себя скорее как строгий родитель, чем как любящий брат. Шестилетнего Владислава он чаще награждал оплеухами и подзатыльниками, чем добрым словом. Владислав старался не связываться со старшим братом и часто уходил подальше, пока Николай искал приключений по деревне.

В тот жаркий день Владислав решил наловить пискарей. Слепни осаждали мальчика, но он яростно отмахивался, торопясь к прохладе речки Песчанки.

Он уже почти дошёл до берега, где вода блестела, обещая спасение от зноя, как вдруг что-то больно ужалило его в ногу. Сцепив зубы, Владислав цыкнул, шлёпнув ладошкой по больному месту. Насекомого там уже не было, только маленькое красное пятнышко.

— Эй! — раздался за спиной голос брата. Николай бежал, придерживая подол майки.

Владислав вздохнул: стало ясно, что спокойной рыбалки сегодня не будет.

— На тебе, Вадька, огурец, — Николай небрежно бросил Владиславу зеленый овощ. В майке у Николая была целая гора огурцов. Он с довольной улыбкой и громким хрустом ел их один за другим.

Владислава насторожила такая непривычная щедрость брата, но дело шло к обеду, в животе урчало. Он кивнул в знак благодарности, откусил кусок и полез побродить по мелководью.

— У бабы Аришки огурцы знатные, — похвалил Николай.

— Ты что, у бабы Аришки наворовал? — жуя, спросил Владислав. — Папка узнает — выпорет.

— Не узнает, — беспечно махнул рукой Николай. — У неё их море, а я эти все съем.

Вдруг, продолжая грызть огурец, Владислав почувствовал, как по телу стремительно распространяется жар и нестерпимый зуд.

— Колька!! — прохрипел он, выплюнув огурец. Николай вытаращил глаза:

— Баба Аришка огурцы потравила! — Огурцы полетели на землю, Николай торопливо начал затаптывать их ногами, уничтожая улики своего визита в чужой огород. А дыхание Владислава становилось всё тяжелее, тело будто наливалось изнутри водой.

Николай подхватил руку младшего брата, закинул её себе на плечо и поволок домой, всю дорогу бормоча:

— Баба Аришка — душегубка… Огурцов ей жалко стало… Да сдались они мне… Больше ни ногой к ней в огород… Даже смотреть в ту сторону не буду…— Папка, папка! — закричал он, вваливаясь во двор. — Вадьке плохо!

Отец выбежал из сарая:

— Что за беда?! Что случилось?!

— Я не знаю… Мы на речке были… — виновато, почти плача, бормотал Николай, не упоминая огурцов. Отец подхватил обмякшего Владислава на руки и, не теряя времени, понёс в огород. Там он опустил сына в большую бочку с дождевой водой. Холод перехватил дыхание. Голова пульсировала, но жар медленно начал отступать.

Николай куда-то исчез.

Отец стоял над бочкой, пока Владислав наконец не пришел в себя.Позже, осматривая сына, отец заметил на ноге красное вздутое пятно.

— Господи ты боже мой… — тихо выдохнул он. — Да я ж тебя чуть не угробил. Тебя пчела или оса ужалила, у тебя отёк пошёл… Повезло, что от холодной воды дыхание не остановилось.Он взъерошил мокрые волосы Владислава и вдруг, неожиданно для самого себя, крепко прижал сына к груди.— Колька, а Колька… Хорошо, что ты вовремя рядом оказался, — бросил отец через плечо.Николай, трусливо выглядывавший из-за порога, услышав эти слова, с огромным облегчением выдохнул.

Отец так и не узнал про огурцы бабы Арины.

Николай больше никогда не лазил в её огород, а Владислав с тех пор стал бояться пчёл.