Охота в стиле кантри. Барнс и Джек 1.

*Место действия рассказа вряд ли можно отыскать на настоящей карте… Все совпадения всего лишь совпадения, а случайности — случайности.

Над Уошито поднимался туман. Маленький потрепанный временем пароходик осторожно, словно вслепую, крался по разветвленному руслу мимо заболоченных берегов. Обычно на Уошито суда долго не живут, слишком илистое дно. Четыре года и списывай в утиль. Но "Фармавилль" пыхтел между Хот-Спрингс, Аркадельфией и Монро уже шесть, а прежде ходил и до Батон-Руж, и даже до самого Нового Орлеана. Однако в осеннюю пору как сейчас, когда русло немного пересыхало и ил поднимался лопастями в таких количествах, что казалось, судёнышко плывет в жидкой грязи, шкипер не отваживался планировать столь дальний путь. В особенности с грузом.

Темнело быстро, как и бывает в субтропиках, однако вечер не принес облегчения. Дневная духота и испарения обмелевших болот превратились в сырую прохладу все с теми же чуть гнилостными запахами. Мошкара крутилась возле фонаря на палубе. Несколько пассажиров, презрев еще более душное нутро крошечных кают, коротали вечер за ленивой партией в преферанс.

Они перебрасывались бородатыми шутками, слухами и новостями и ставили на кон не больше доллара.

И если бы кто-то смотрел с берега, то видел бы, что один человек, высокий, жилистый, стоит в стороне, оперевшись на поручни, и курит. Судя по яркому огоньку, курит сигару, задумчиво пуская клубы дыма в безветрие тихой реки.

…

— Ну всё, джентльмены, — пожилой толстяк в клетчатом пиджаке кинул карты на стол. — Я не вижу масти, а значит пора закругляться.

— Вы чрезвычайно любезны, мистер Ковальски, — ухмыльнулся субтильный тип в сдвинутом на затылок, поношенном котелке. — После того, как Вы, хо-хо, обобрали нас до нитки!

— Ничего, Салливан, Вы сумеете компенсировать проигрыш, всучив паре домохозяек Ваш чудесный бальзам доктора Либермана, — блеснул очками джентльмен в безукоризненном костюме, сидящем так, будто он только покинул офис на Фиф Авеню и спешит отобедать где-нибудь в "Расс&Датчсон".

— Не смейтесь, мистер Калвертон. Каждый зарабатывает как может. Уверен, что иной раз мой Либерман честнее ваших правоведских выкрутасов.

— Ну-ну, джентльмены, — примиряюще протянул благодушный Ковальски. — Мы все тут честные люди и промысел наш не богопротивен.

— Как сказать, мистер Ковальски, как сказать… Скупка пушнины у аборигенов по ценам…

— Всего лишь бизнес, мистер Калвертон. Или в нашей благословенной стране умение вести дела с выгодой это грех? Руки мои, как и совесть, чисты.

— Безусловно, — откликнулся желчный юрист. — Прошу прощения. Ужасная духота, не находите? Боюсь, сегодня ночь будет хуже, чем предыдущая.

— Нахожу. А не пропустить ли нам стаканчик, м? Один-другой, да за беседой, глядишь и сморит? Джентльмены, — Ковальски повернулся к двоим, не участвовавшим в игре, — мистер Барнс, святой отец?

Названный Барнсом представлял собой удивительный образчик человека, о роде занятий которого никак нельзя было судить с первого взгляда. Ближе к пятидесяти, крепкий, седоватый, с пронзительными стальными глазами, он одновременно напоминал шерифа, или судью, или ранчеро средней руки. В соответствующем костюме его, пожалуй, можно было представить и в кабинете власти какого-нибудь штата. Не губернатором, конечно, но ближайшим советником точно.

Однако те двое, что сопровождали его, сбивали всю картину. Один из них был маленький и круглый человечек, католический священник с мягким взором тёмных глаз и вечно всклокоченной короткой бородой. А второй, тот, что стоял поодаль — молодой, лет тридцати–тридцати двух, немногословный блондин со шрамом через левую щеку, выглядел скорее как охотник или следопыт, напоминающий своей суровой мрачностью времена первопроходцев.

И вот эту троицу остальные пассажиры никак не могли раскусить.

А уж любопытный Ковальски, по натуре своей склонный заводить разные полезные знакомства, не отказался бы узнать о них подробнее.

Барнс вынул изо рта пустую трубку.

— Почему бы и не выпить в хорошей компании? Отец Рэй, как Вы смотрите?

— Я смотрю, сын мой, смотрю. Выпить в почтенной компании тоже весьма богоугодное дело. Ибо не только для страданий создан человек, но и для радости. Чтобы познать на различиях суть сих явлений. Господь наш, Иисус, превращал воду в вино, а значит и нам грех не вкусить.

— Джек, — негромко окликнул Барнс блондина. Тот повернулся как раз в момент, когда Салливан вернулся на палубу с бутылкой. — Нас угощают.

Губы Джека слегка дрогнули, что очевидно означало улыбку.

— Вы же направляетесь в Монро, джентльмены? — осторожно начал спрашивать толстяк.

— Если точнее в Джонсонвилль.

— Хм… Задрипанный городишко с населением в 600 человек? Большая часть из которых… чернома… чёрные? — в голосе Ковальски просквозило разочарование. Впрочем он навострил уши. У этих людей с собой были какие-то большие ящики. Никак торговцы? Интересно чем?

— Мы бывали в городках и с гораздо меньшим населением, — пробормотал Джек.

— И вообще без населения, — усмехнулся Барнс. — Такова специфика нашей деятельности.

— Должно быть вы землемеры? — предположил Калвертон.

Ковальски укоризненно взглянул на него. Зачем землемерам священник?

— Скорее уж душеприказчики… О, прошу прощения, джентльмены.

— Да… Пожалуй иногда нас и так можно назвать, — Барнс сунул мундштук в зубы и замолк.

— Приходится иметь дело с заблудшими душами, — согласился священник, любовно глядя на жидкость в своем стакане.

— Так вы миссионеры? — включился в игру коммивояжер.

— Простите, — Барнс вернулся из своих мыслей. — Нет. Ну что вы. Характер наших занятий весьма…

— Мы охотники, — коротко сказал Джек.

— Охотники? — обрадовался Ковальски. — А на какую дичь? Быть может на крокодилов? У меня есть знакомые в Луизиане, которые могли бы быть очень заинтересованы.

Барнс и Джек переглянулись и рассмеялись.

— Увы, мистер Ковальски, некоторые наши жертвы могут быть гораздо опаснее крокодилов. Рассказать им, Джек? Поможешь?

Блондин пожал плечами и просалютовал стаканом. Барнс кивнул.

— Ну что ж… Лишняя реклама нам не повредит. Вы, господа, наверное не раз слышали различные странные истории, почти сказки о созданиях, не совсем понятных с точки зрения образованного и цивилизованного общества. Более того, их существование ставится под сомнение и даже высмеивается. Однако здесь, на границе Арканзаса и Луизианы, где ходит невероятное количество историй о черной магии болот, мне кажется, поверить в наши истории не так уж сложно. Однако я расскажу вам одну, весьма любопытную и способную объяснить охотниками какого рода мы являемся.

Барнс с завистью посмотрел на сигару Джека и усмехнулся.

— Прошлой осенью нас пригласили в офис губернатора штата N…

…

Сколько хватало глаз, вокруг простиралась красноватая пустошь. Ветер, свистя, гнал клубки перекати-поля и поднимал пыль на дороге. Городок между красной сухой прерией и белесым небом был пуст. На первый взгляд. И на второй тоже.

Скрипнула дверца салуна на одной петле, а вторая створка давно отвалилась. Нет тут никого, заброшен городок, занесены песком улицы.

Пнув с крыльца перекати-поле, Джек осмотрелся.

— Мы туда попали? Та пылевая буря начисто замела дороги…

— Туда–туда, Джек.

Я ступил в сумрачную прохладу салуна. Ни одного следа на занесенных песком досках пола. Стряхнув пыль со столика, я поднял стул и сел.

— Именно тут видели Черного Билла. Проклятый городишко…

Джек опустился напротив, раскуривая сигару

— Опять? Напомни, который год мы его гоняем? — он оттянул с лица платок, лениво перекатывая жвачку.

— Третий. Да. Он как смеется над нами.

Старая стойка скрипнула и на ней появилась полоса, словно кто вытер.

— О, гляди. Билл не один тут ошивается. Ух ты! — я рефлекторно увернулся от летящей бутылки, вторую подстрелил в полете. — Нашёл, поди, дружков себе, гнилые кости.

Джек выпустил было недовольно тугую струю дыма в сторону стойки, а я уже отбросил в сторону стул, опрокинул стол, укрывшись за ним.

— Мы заплатим! — крикнул я невидимому бармену и дернул напарника за собой. — Целый городок призраков, хе? Наследил, паршивец. Найти б кости да упокоить по божескому обычаю до заката, но…

В стол врезалась бутылка, запахло бренди. Я не удивился, когда Джек провел пальцами по столешнице, облизнул их и сплюнул.

— Хорош добро переводить! Вот же! Я не буду платить за то, что не попало в меня!

Неуловимым движением он закинул в сторону стойки шарик с горящим фитилём. Тот, стукнувшись, куда-то закатился, через секунду раздался взрыв, сопровождаемый грохотом и звоном стекла. В воздухе повисло облако солёной пыли,

— Целый городок таких доброжелателей нам не по карману. Точно нужно торопиться.

— Если не найдем Билла… — я неодобрительно цыкнул. — Транжира ты, Джек. Там ведь был неплохой запасец. А то, что его до сих пор не смародерили, так это хозяин не дал. Мотаем отсюда. Попробуем разобраться. Солнце еще высоко, на улице они нас не тронут.

Я предпринял тактическое отступление к двери.

— Транжира. Зато пока не тронут и тут. Всё равно платить не буду, — с довольной улыбкой он продемонстрировал мне две бутылки в одной руке и натянул платок. Когда успел?

— В письме было сказано, что Билл ошивается возле ранчо Флаертона. Это в трёх милях к западу от городка. Собственно, старик Флаертон и его семейство, единственные, кто тут остался. Из живых, — я взглянул на небо, а потом на свой брегет.

— И они мне уже не нравятся. Кто из живых будет жить среди мертвецов? — Джек хотел сунуть в рот очередную сигару и уперся в тканевую преграду. — Тьфу! Только полные психи.

Наша кибитка с двумя лошадьми стояла возле коновязи, а третья лошадка была привязана позади. Джек забрался внутрь, а я оглядел короткую улицу, поглаживая морду животного.

— Хочешь пить, милая? — тихо спросил я. — Потерпи… Нам бы напоить коней.

— Коней? — отозвался Джек, гремя замками на ящиках. — Джином? Хм... Расточительство! Ещё я им свои сигары не предлагал.

— Шутник. Ты же знаешь, что колодец здесь сух как твоя глотка утром после попойки. Все приметы совпадают.

— Знаю. Надо ехать на ранчо.

Я приподнял полог, узрев очаровательную картину. Джек сидел перед ящиком с нашим "рабочим инструментом": капканами на простых упырей, с серебряными зубцами, десятком маленьких библий, аккуратными заостренными колышками, бутылочками со святой водой, приличным запасом ружейных патронов, дорогущим револьвером в футляре, веревками пропитанными настоем чеснока, двумя похожими на оружие крестами длиной в ладонь с отточенными гранями, крюк на цепи и прочими милыми сердцу предметами. Он никак не мог решить, как удобнее уложить драгоценную добычу.

Я, кряхтя, забрался к нему и отпер ящик поменьше с двумя винтовками, проложенными промасленной бумагой и соломой.

— Давай одну бутылку сюда. Знаю я тебя. Так целее будет.

— А зачем? Всё равно скоро обе кончатся, — он ухмыльнулся, хоть этого и не было видно под платком, но бутылку положил. — Вот дьявол. Сигара погасла.

Он вылез и прикурил от длинной спички снова, забавно приподнимая защиту лица.

Я перелез из кибитки прямо на козлы.

— Забирайся. Поторопимся. Печенками чувствую, дельце не простое. Но ежели штат заплатит, сколько обещал, будут тебе первосортные сигары. Поедем в Мексику. Хочешь в Мексику, м? Купим себе шляпы как у этих... как их там, гаучо? И будем пить текилу. Хватит с меня мертвяков.

Что-то заставило меня поднять голову. В темном окне наискось от салуна слегка отдернув штору стояла бледная молодая женщина, вперив взгляд в кибитку. "Доктор Чарльз Вискинс" написано большими буквами на доме. Я медленно поднял руку в знак приветствия.

Джек легко запрыгнул рядом, выпустил облако дыма.

— От ведь! Знаешь, чем заманить меня! Конечно, я хочу в Мексику. К чертям мертвяков.

Это отвлекло меня и женщина исчезла. Все приметы. Неужели этот мерзавец Билл…

…

Черный Билл пропал три с половиной года назад. Ну как, пропал... Его банда занималась налетами и грабежами по крайней мере в четырех западных штатах в течение нескольких лет до того. Но тогда они точно были живыми. До засады в Сан-Перегрино. Там шериф и солдаты положили всех. Всех, кроме Билла. Каким-то чудом ему удалось уйти. Не иначе и правда продал душу дьяволу. И с тех пор его живым никто не видел. А вот мертвым... Хм.

Джек курил и дым меня успокаивал. Сам-то я давно завязал. Сволочной кашель хотел и меня отправить вдогонку за Биллом. Но я пока поживу. Погрешу еще маленько тут, перед тем как предстать на Божий суд.

Так вот о Билле. Был он здоровущий такой блондин, говорят, красавец несмотря на сломанный нос. Смертоубивец. Человек 20 на нем висит. Да-а... Вот и не пускают его в ад по какой-то причине. И нам с Джеком предстояло исправить сие прискорбное положение. В который раз…

А Джек курил и будто не думал ни о чём. Можно было сказать, мечтал. Однако, это только казалось. Сопоставляя в голове места, где видели Билла, или чем он являлся, он начинал понимать, что есть последовательность. Неясная пока, спутанная, но есть. Узнать бы принцип, и они вдвоём уже точно могли бы сказать, где объявится мерзавец в следующий раз.

Густое облако дыма обволокло лицо.

— Ветер сменился, — словно ни к кому не обращаясь, пожаловался Джек, перебросив до половины выкуренную сигару в другой уголок рта.

Лошадки неспеша плелись по присыпанной красной пылью дороге. Солнце, чахлые и такие же пыльные кусты, разбросанные то там, то тут — обычный спокойный пейзаж. И если б не город, полный призраков, то вроде как и-дил-ли-чес-ка-я картинка.

Мы с Джеком много повидали, но этот городишко в безжалостном солнечном свете, пустой и мертвый вызывал озноб даже в яркий полдень.

— Ты знаешь, — я переложил вожжи в одну руку, — а ведь призраки не уходят далеко от места смерти. Так почему мы никак не можем поймать эту заразу? Чего его так мечет? Может это и не Билл вовсе? Мож это все разные сущности? Эх.

Наверное надо было прихватить отца Рэя, но старый святоша не вовремя сломал руку, упившись после очередного случая экзорцизма. И если б он не жрал виски и прочую горючую хрень, сидел бы сейчас в теплом епископском кресле, а так…

…

— Честолюбивые помыслы хоть и свойственны некоторым из моих братьев, не манят меня, — укоризненно, но мягко отозвался священник.

…

— Не думаю, — отозвался Джек на мысль о разных сущностях. — Подозреваю, что дело тут в неестественной смерти.

Он выплюнул окурок и выпил из фляги.

— К тому же призраки часто привязаны к ценным им при жизни вещам. Правда, не слышал, чтобы этот мерзавец что-то оставлял после себя. Что, если его "возят"? Привозят с собой незаметные челноки, оседают на ночь, Билли делает свои дела, а после…

— Боюсь, что он не совсем призрак, парень. Ты же помнишь последний раз?

Джек примолк. В пустынном пейзаже живность была не редкостью, но заметить можно было только здоровенных грифов. Однако, если видишь скелеты ящерок и змей, становится подозрительно.

— Смотри, — он указал на один из таких скелетов. — Никак гад не дополз до города?

Конечно, волновало его не место смерти, но причина. У скелета точно не хватало черепа и это не списать на животных. Те утащили бы всё, не оставляя питательное тело нежиться на солнце.

— Да брось, — лениво я проводил взглядом останки. Мало ли. Просто пробегал кто, голову отшвырнуло в сторону.

К совету Джеку пришлось прислушаться. Действительно, мало ли голов отлетает от тела в неизвестном направлении, а не к кому-то в карман для обрядов.

— Да, пожалуй.

Я некоторое время раздумывал над словами напарника.

— Возят? В этом есть зерно. Который раз нас вызывают из-за Билла? Пятый? Наверняка есть и другие случаи, которые мы просто не знаем. Надо бы поспрашивать Флаертонов подробнее. Видел женщину в окне?

— Женщину в окне? — переспросил Джек. — В мёртвом городе? Нет.

— Ну да, в доме доктора... Ладно. Проехали.

…

Дорога поднималась на холм и оттуда как на ладони открывался вид на далекий дом в тени деревьев. В просторном и выжженном солнцем загоне рядом паслись коровы. Но даже отсюда было видно, что и они худосочные как и все в этом краю.

— Смотри. Видать совсем плохо дело, если они не угнали скотину севернее. В эту пору только там приличные пастбища.

Когда-то я сам работал на таких ранчо. Вы-то себе, небось, представляете плантаторов с перстнями на каждом пальце, в сапогах из бычьей кожи? Нет, в этих краях большинство ранчеро — обычные работяги, у кого хватило денег на кусок земли и с дюжину коров или лошадок. Я нанимался порой и к таким гонять скот. Живут скромно, даже скупо.

Мы начали спускаться с холма, когда со стороны дома к воротам направился человек.

— Бедняги. С них толком даже стейка не взять, — пробормотал Джек.

Человек на сей раз был замечен, но это был всего-то человек. Такой вряд ли стоит внимания, но на всякий случай он следил за ним краем глаза.

Человек же сидел на заборе, целясь в нас из ружья. Худой парнишка лет двадцати.

Я придержал лошадок.

— Хэй! — поднял приветственно руки, показывая, что оружия нет. — Это Биг Энд? Ранчо Джеффри Флаертона?

Можно было и не спрашивать, но для гостей свой этикет.

— Допустим, — ответил парень, не сводя дула.

Мы с Джеком переглянулись.

— Похоже, гостеприимство покинуло эти края, Джек. Когда на приличных джентльменов наставляют ружье, не узнав их имен...

Парень не шелохнулся.

— Похоже на то.

Джек выудил будто из воздуха новую сигару с коробком. Оторвал спичку, чиркнул, раскуривая.

— Видать, налить ему нечего, вот и хвастается своей игрушкой каждому встречному, — пуская клубы дыма, продолжил Джек и обратился уже к парнишке громче:

— Ты на кого, такой серьезный, охотишься в этих краях? Живности, кроме фермерской, не осталось, поди.

Парень презрительно сплюнул и сполз с изгороди.

— На тех, кто уводит этот скот. Обычно они приезжают из Текамы, суют нам в нос бумаги... — его взгляд насмешливо скользнул по мне, как я засунул руку в карман, желая достать письмо из конторы губернатора. — А потом уводят наших коров. В счет долга в казну штата.

— Ты за кого нас держишь, парень? — резонно возмутился я. — Мы честные бизнесмены и охотники на нечисть. А не какие-то налоговые крысы. Барнс и Ко, слышал? Отпирай ворота.

Конечно он не слышал, и на лице его отразилось детское любопытство.

— Простите сэр... Сейчас, сэр.

— И чего? Пристрелил бы налогового клерка? — спросил я его в спину.

— А то ж, — откликнулся он. — И цыган. И Свена Матиссона.

Я пихнул локтем Джека, мол, смотри, какой резвый. Ворота открылись и мы направили лошадей к дому.

Джек кивнул, явно понимая, на что намекает приятель и в ответ носом указал на то, как начал распинаться малыш.

В голове его мелькнула мысль о кровожадности парнишки, да только сразу же была отметена в виду его топорных действий. Вряд ли он чем-то мог быть связан с интересующим делом.

Тугая струя дыма ударила в сторону.

— Есть вода лошадям? — резко сменил тему Джек.

Парень чуть заискивающе улыбнулся, кивнул и назвался Бобом Флаертоном. Он пошел рядом с нашей повозкой и спрашивал:

— Вы наверное из-за тех случаев, да? Я его тоже видел один раз...

— А чего стадо-то дома? — перебил я.

— Так... Мы и вернулись, потому что... — он повернулся к Джеку. — Да, во дворе за домом, я отведу, пока вы с отцом разговариваете.

— Только не суйся в кибитку, парень. Понял? Стреляем мы точно быстрее тебя, — я похлопал по ружью, лежащему между мной и Джеком, я спросил последнего: — Или ты пойдешь с ним?

— Ну ты уже запугал мальчишку, того гляди, в обморок упадёт, — хохотнул Джек. — Придётся теперь с ним идти.

От смешка клубы дыма опоясали голову, пришлось отмахиваться, но это никак не повлияло на настроение.

Я молча кивнул. Джек все правильно понял. Сейчас он этого Боба тепленького поспрашивает, посмотрит, а я пойду к остальному семейству. Потом сравним, чего расскажут.

Дом, приземистый, одноэтажный, жался к земле. Ну и верно, если нет денег на камень, то чего строить особняк? Тут бывают такие ураганы, что...

Под навесом на веранде сидел хмурый старик с обвислыми усами и чинил сбрую. Или делал вид, что чинит.

— Па, это мистер Барнс! — крикнул Боб. — Они по поводу ма и Берты.

Я не торопясь слез с козел, отдав вожжи Джеку. Так же не торопясь одернул жилет и куртку. В нашем деле солидность, она, знаете, тоже нужна. Мы, чай, не ярмарочные шарлатаны.

…

— Охотники на… нечисть? — Калвертон усмехнулся и отпил свой бренди. — Вы хотите сказать, что…

— Я хочу сказать, что прежде был таким же Фомой как Вы, мистер Калвертон. Мне в ту пору все нужно было пощупать своими руками, — сдержанно ответил Барнс.

Ковальски шикнул на адвоката.

— Идите спать, если не хотите слушать. Продолжайте, мистер Барнс. Унылое местечко там оказалось, э?

…

Старикан мрачно взглянул на меня, когда я поднялся, но всё же встал и протянул сухую мозолистую руку.

— Мистер Барнс.

— Мистер Флаертон.

Он не спешил приглашать меня в дом, кивнув на грубое деревянное кресло рядом.

Джек же приветственно кивнул старику, переняв вожжи.

— Ну, что? Веди, — бросил он Бобу.

— Значит, Вы тоже хотите знать о смерти миссис Флаертон и прислуги?

О том, что в этот раз Билл стал причиной смерти двух женщин в письме не говорилось. Но я сделал вид, что мне все известно.

— Примите соболезнования. Однако, я бы хотел уточнить некоторые факты.

— Факты... Факты.

Он посмотрел на меня из-под кустистых бровей.

— Факты — это к текамскому шерифу. А я могу рассказать только, как их нашёл. Факты не помогут вернуть мою хозяйку, верно?

Я кивнул. Бередить раны мне не хотелось, но...

— Когда это случилось?

— Два месяца назад. Я, Марни — мой старший, Бобби и Мигеле, наш работник, перегоняли стадо ближе к Игл Крик, там река не пересохла, больше травы. Не планировали возвращаться вплоть до октября. Дома оставались жена, дочь и младший сын, Никки, невестка с внуком. Берта — служанка и старый Боно. Боялся ли я, мистер? Нет. Жена управлялась с ружьем не хуже любого мужчины в наших краях. Крепкая еще была женщина миссис Флаертон. Да...

Он задумался. Рука, держащая шило замерла.

— И вот, в какую-то ночь выносит к нашему костру лошадь, а на ней Полли. И кровиночки в лице нет, мистер Барнс. Не представляю, как девчонка нас нашла, но... Марни еле стащил ее с седла. В лице крови нет, а фартук, платье, руки — все бурое. Глаза, что стекляшки. Холодная вся и бормочет: "Ма, ма... Он всех убил…"

…

Бобби взял лошадок под уздцы и повел на задний двор. Там колол дрова какой-то невысокий широкоплечий парень, явно латинос. Он едва ли взглянул на нас.

— Это Мигеле, — кивнул Бобби. — Останетесь у нас на ночь? Если останетесь, то лошадок бы распрячь.

— Посмотрим, — неопределенно махнул Джек. — Ты же знаешь, почему мы здесь?

Конечно, приветственно махнул рукой и латиносу. Но сейчас во внимании был Бобби. Найти бы рычаги, на которые можно давить... Мальчишки же, они более несговорчивые, но всегда есть шанс, что как на духу всё выпалят.

— Расскажешь о том дне, что знаешь?

— Я не много знаю, сэр.

Боб налил в поилку свежей воды из расположенного тут же колодца.

О том, как их нашла сестра, он рассказал то же, что и отец.

— Ух, пальцами вцепилась в луку седла и не отпускала. Честно, сэр, я тогда испугался, за нее больше испугался. Дома чего-то страшное случилось, но она-то того и гляди помрет прямо сейчас. И заладила "всех убил, всех убил".

Парень вздохнул.

— Мы ее усадили и все одеяла на нее, а все равно тряслась. С трудом в чувство привели, — он оглянулся по сторонам. — Па ей влил бренди в рот. Четверть фляжки наверное. И тогда она нас узнала, начала было рыдать, закашлялась, но собралась. Рассказала, что Ник объезжал изгородь вечером как обычно и нашел за ней лежащего человека, позвал Боно и вдвоем они заволокли его во двор. Тот вроде и не дышал почти. Но мать, храни Господь ее душу, осмотрела, и они увидели, что он ранен. А добрые христиане разве бросят какого бедолагу на погибель? Отнесли его в дом, рану на боку перевязали, да только мать сказала, что он не жилец. Печень ему задело. К утру преставится. Ника отправили в Текаму за священником и шерифом. А до Текамы у нас тут никак не меньше пятнадцати миль, сэр.

…

— Невестка еще раньше уехала к матери погостить. И только это их с малышом Джейми уберегло. Случилось всё, когда сели они ужинать. Тот человек внезапно очнулся и встал. Рядом с ним сидел старый Боно. Его потом нашли в спальне, с поломанными ребрами.

Старик остановился, перевел дыхание.

— Вурдалак это был, точно говорю. Ружьё женино полностью разряжено оказалось. Стреляла в него. Встал он в дверях столовой с окровавленным ртом, бледный, здоровущий.

А Полли... Вертихвостка! Якобы проведать раненого пошла, и нашла негра этаким мешком изодранного мяса, и в это время в столовой крики раздались. Она ждать не стала, сиганула в окно, но обернулась на дом и увидела... как та мерзость рвет Берту на части. Дальше уж сознание помутилось. Как села на лошадь, как скакала двое суток, не помнит…

…

— ... Па с Марни переглянулись. Оставили нам Полли, сами на коней и домой. А мне велели стадо обратно гнать. Так что я ничего и не видел... Даже на похороны не поспели. Вот…

Джек слушал, потягивая сигару и перекидывая её из одного уголка рта в другой. С повозки он слез и ладонь его вела по лоснящемуся шерстью боку лошади.

— Вот, значит как?

Что-то смущало его. Чем-то это было схоже с додумкой на совершённое. Полностью разряженное ружьё, сцена после, больше напоминающая интригу для обеления чьей-то репутации...

— Взглянуть бы на то место, глядишь, зацепку какую найдём.

Джеку чудилось, что парень больно отрепетировано говорит, но свои подозрения он оставил при себе. Небось, не один раз уже повторяет. Очередная игра в чёртовых детективов — неотъемлемая часть их работы, и, кажется, игра началась.

…

— А что же шериф и священник? — спросил я старика. — Добрались они?

— Мы загнали лошадей, но все равно прибыли поздно. Вокруг дома уже толпился народ. Останки убрали и увезли. Никки все видел. Мать, Берту, негра... И с тех пор... — губы старика дрогнули, — он не проронил об этом ни слова. Шериф долго не признавался, но все-таки сказал, что последнее, что он услышал от Ника было "я их всех убил". Мальчик принял всю вину на себя, что нашел проклятого незнакомца.

На лице Флаертона отобразилась такая мука, но наша работа не для сентиментальных.

— Так почему Ник поехал в Текаму, а не в близлежащий городок? Он же всего-то в миле.

Старик поджал рот.

— По моей земле проходит граница округа. К тому же, нас там не больно-то привечают. Это вотчина Матиссонов. Ник, видать, и подумал, что упыря подстрелили в городке, так и смысл туда соваться?

М. Местные изгои. Интересно.

Версия, что Билл вовсе не призрак, а вполне себе осязаемый упырь, могла объяснить его передвижения. Если его тело до сих пор с ним, то это даже лучше. Но вот манеры... Как был неотесанным чурбаном, так и остался.

Я припомнил изящного вампира из Луизианы, случайно попавшего в наши края. Вот где была тонкая работа, аккуратные трупы. А тут. Тьфу.

Так чего, перебил весь городок, а эти ни слухом ни духом? Что-то не сходится.

…

— Посмотреть? — взгляд у Боба стал странный, словно Джек сказал что-то неприличное.

Задняя дверь открылась, тюканье топора замерло.

На пороге стояла высокая девушка со светло–рыжей косой. Несмотря на жару, она была укутана в теплую шаль. Придерживаясь за косяк, она остановилась и обвела глазами двор. Лицо ее было болезненно бледным. Пухлые губы едва ли отличались по цвету от старого пергамента.

— Мисс Полли! — Мигеле выпрямился и поставил топор. — Зачем же вы встали?

О, эти интонации! О, это выражение лица!

— У нас гости, Мигеле? — серые глаза бездумно скользили по Джеку. — Саския просит еще дров для плиты.

Сразу было понятно, что это один из героев истории, ещё до того, как её невольно представили. Джек снова приветственно кивнул, уже сожалея, что бутыль джина покоится в "инструментальном" ящике, но вернулся взглядом к парнишке.

— Поискать зацепки. Раз это по нашей части, наверняка остались следы, что могут быть важны.

Он прищурился, вонзив колючий взгляд в Бобби.

— Если сказал, всё как есть, конечно.

И пустил струю дыма в сторону. Неплохо было бы поговорить и с мисс, но этому точно никто не обрадуется, включая саму Полли. Она и так, судя по виду, едва на ногах держалась, а бередить свежие раны было сродни разговору с быком — посмотрит, да ответить не сможет…

…

Флаертон-старший отложил сбрую.

— Не думайте, мистер Барнс, что мы не искали этого гада. Я, мои сыновья, соседи, люди шерифа обшарили холмы и долину. Но он как в воду канул. А потом… Полли с неделю лежала в беспамятстве, изредка приходя в себя. Но до сих пор так и не оправилась. Так вот...

Он посмотрел на меня.

— Мы все начали его видеть по ночам. А Мигеле видел его и днём, когда был ветер и солнце скрылось за облаками. Первый раз это было спустя недели две после произошедшего. Как-то ночью Полли страшно кричала и Марни рванул к ней, комнаты рядом. Он увидел это бледное лицо в окне, наставил ружье и тот пропал. Мы выскочили во двор, обыскали всё, но его не было. И так продолжалось несколько дней. Могли ли мы уехать и бросить Полли в таких обстоятельствах?

И дальше... По дороге потянулись повозки из городка в сторону Текамы. Мне сказали, что в городке высохли колодцы, поэтому приходится съезжать. Но видели б вы их лица...

Он пожевал губами.

— Чем-то мы прогневили Господа, мистер Барнс, что он отвернулся от нас. А теперь вот и коровы...

…

— А чего мне таить? — обиделся парень.

— Всему время, может и есть, — улыбнулся Джек, не удостоив ответом возмущение и выпустив новый клуб дыма.

— Хотите смотреть, смотрите. Отвести Вас в дом, сэр? Только не курите. Саския ух как этого в доме не любит.

Боб повел Джека к дому. Полли все еще стояла у дверей, глядя как Мигеле собирает поленья, чтобы нести на кухню.

Она зябко куталась в свою шаль. Странно. Могла бы и выйти на солнце, но она оставалась в тени дома.

— Это мистер Джек... — Боб повернулся, понимая что не знает фамилии гостя. — Они приехали, чтобы поймать того ублюдка.

Девушка, казалось, вздрогнула, но может быть просто снова пробил озноб.

Взгляд Джека зацепился за неё уже открыто. Но он не выражал интереса, скорее наоборот. Будто пытался уловить едва заметные глазу черты. Но и это было мимолётно.

Полли впилась на секунду злыми глазами в лицо мужчины, но они тотчас погасли. Девушка была бы чертовски милой, если бы не эта бледность. Красивые волосы, такие же светлые брови и ресницы... Этакий деревенский русалочий тип некрасивой красоты… Прозрачные манящие глаза…

Догадка формировалась в версию и Джек прошёлся пятернёй по своей груди, где на нитке под одеждой покоился серебряный доллар.

Девица посторонилась, Боб завел гостя в дом, практически сразу попав в просторную кухню. В доме было сумеречно, из-за прикрытых от жары ставней.

Тут царила невысокая темноволосая женщина. Молодая, кругленькая и привлекательная, если бы не была так сурова. На дровяной плите что-то готовилось, и в печи тоже. Чуть дальше в углу маленькая негритяночка лет тринадцати играла с пухлым карапузом.

— Саския, это мистер Джек. А это миссис Флаертон. Там Джеймс и Лиззи.

Женщина наградила Джека тяжелым взглядом.

— Полли! Где дрова? Пирог еще сырой!

Боб хихикнул. В ответ на взгляд, Джек приветственно кивнул.

Смешок Бобби немного успокоил. Теперь стало видно того самого мальчишку, которым он должен быть.

Впрочем, запах пусть ещё не готового пирога, напомнил, что время неумолимо катится к чертям, а они только приступают. Да, задержались в городишке. Нужно будет обговорить этот момент наедине с Джином. Но это потом, вечером, да на сон грядущий. Рука сама потянулась за новой сигарой, но вовремя опомнилась.

— Саския, жена Марни, — сказал Боб, когда они вышли из кухни в темный коридор. — Отец заколотил дверь в столовую из кухни, поэтому нужно обойти.

…

— А что с коровами, мистер Флаертон? Выглядят они не ахти.

— В этом и беда. Вроде бы здоровы, но худеют на глазах.

Я задумался. Что-то тут было, какая-то связь, которую я пока не улавливал.

— Можете показать, где все случилось?

Он кашлянул, встал со скрипучего кресла.

— Не знаю, чем это поможет, но идемте. Останетесь на обед?

Я кивнул. Это было нагло, но мне нужно было взглянуть на членов семейства. Я не стал спрашивать, почему они не уехали. И так было понятно. Человек существо оседлое, а пока Флаертоны не видели особой опасности в ситуации, так чего дергаться?