Охота за даром

Аделина всегда считала медальон своей единственной защитой. Потемневший металл, узоры на ободке и камень с бледным свечением — всё это она купила у старой колдуньи. <<Пока носишь его на груди, мир не будет таким шумным», — сказала та. И колдунья не солгала.

Дар Аделины не был даром в привычном смысле. Она не слышала чужие мысли — лишь знала их намерения. Стоило человеку открыть рот, она чувствовала, врёт он или говорит правду. Иногда — предугадывала его поступок ещё до того, как он его совершал.

В одиночке это помогало. Но в толпе сила превращалась в наказание: десятки голосов, сотни лиц, и за каждым стояли желания, страхи, ложь. Всё это разом обрушивалось на неё, будто ревущий водопад. В такие моменты Аделина хваталась за медальон, и холодный металл гасил бурю.

Она старалась жить как обычная девушка: помогала травнице, бегала по рынку, улыбалась соседям. Но память о родителях жгла сильнее любого дара. Она потеряла их, когда ей было семь. Что произошло тогда — никто не сказал. Даже её способность не помогла: вокруг их гибели стояла глухая стена, и эта тайна преследовала её всю жизнь.

Теперь же город наполнился слухами. Говорили о людях в серых плащах, которые ищут «одарённых». Сначала Аделина не верила. Но однажды вечером, возвращаясь домой с рынка, она ощутила то, чего боялась больше всего: чужие намерения, направленные прямо на неё.

Двое мужчин переговаривались у колодца.

— Её ищут, — сказал один. Внутри его таилась уверенность охотника, почуявшего добычу.

— Нашли след в этом квартале, — ответил другой. И в его голосе не было ни капли сомнения.

Корзина едва не выпала у неё из рук. Она знала: это не пустая болтовня.

Ночью Аделина не сомкнула глаз. Сидела у окна, сжимая медальон. Бежать или ждать? Перед внутренним взором всплыла мать, её голос, её слова: «Не верь никому, кроме себя. Если придёт час — уходи, не оглядывайся».

Час настал.

Где-то за домами раздался топот, вспыхнули факелы. Люди в сером прочёсывали улицы. Сердце Аделины рвалось наружу. Она сунула в сумку еду, воду, карту, накинула плащ и открыла дверь.

Медальон холодил кожу, будто предупреждая. Но оставаться было нельзя.

Аделина глубоко вдохнула и шагнула в ночь...