Охотница на тварей

На Димуранс, небольшой городок на юге Илиодора, опустилась ночь. Солнце уже давно скрылось за горизонтом, уступив место бледной луне, робко выглядывающей из-за облаков. Её прозрачные лучи мягко скользили по приземистым каменным домам, сгрудившимся у подножия горы за древними, поросшими мхом стенами. Когда-то эти стены надёжно отражали внешние угрозы. Но теперь, против натиска тёмных тварей, прорывающихся сквозь незримую границу, они были бессильны.

Над домами, на расстоянии мили друг от друга, как молчаливые стражи, вздымались величественные силуэты башен. Пункты магии крови, подобно гигантским иглам, пронзали небо остроконечными крышами, крытыми грубой черепицей. Даже двухэтажные особняки аристократов и богатых купцов, спрятанные в самом центре города за внутренней стеной, не могли сравниться с ними по высоте. Только магия, раскинувшая над Димурансом невидимый полог, даровала жителям чувство безопасности. Сила, заключённая в человеческой крови, не позволяла тёмным тварям прорваться внутрь.

В одном из окраинных домиков раздался тихий скрип двери. В скромное и опрятное жилище вошла невысокая стройная девушка. Её плечи украшали две длинные тугие косички, ниспадающие пепельными змейками. Высокий лоб, сужающееся к подбородку лицо и прямой нос свидетельствовали об аристократическом происхождении. Одни лишь глаза портили картину – их цвет был самый обычный, светло-серый. Этот цвет совершенно не подходил к пепельным волосам, придавая девушке вид невзрачной простушки.

Хелен сбросила ботинки у порога, ступила в прихожую и сразу ощутила нежный, манящий аромат варёных овощей, разливающийся по дому. На мгновение её охватила радость: сегодня снова не придётся готовить. Но следом она тихо обругала себя. Пора перестать убегать от трудностей и начать делать то, что нужно, а не только то, что хочется.

Грустные размышления были прерваны грохотом падающих деревянных кубиков и раскатистым, озорным смехом младшей сестрёнки. Её нежно, с любовью, пожурил отец, и смех повторился. Хелен прислушалась: звуки доносились из детской комнаты. «Опять башню строят», – мелькнуло у неё в голове, и губы тронула тёплая улыбка.

В темноте смутно угадывались очертания дверей. Ледяной, влажный сквозняк мгновенно пробежал по ногам, заставив дрожать каждую клеточку тела, едва Хелен толкнула дверь на кухню. В тусклом свете луны она с трудом разглядела старый деревянный стол. На нём одиноко стоял огарок свечи в простеньком жестяном подсвечнике. Хелен подошла к почти пустому шкафу и, нервно пошарив рукой по верхней полке, в конце концов нашла желанный коробок со спичками. Бережно вытянув последнюю спичку, она чиркнула по грубой стороне коробка. Как только спичка вспыхнула ярким жёлтым пламенем, Хелен, затаив дыхание, поспешно поднесла её к огарку свечи. Сразу же запахло расплавленным пчелиным воском, смешанным с тонким ароматом дыма от медленно сгорающего хлопкового фитиля. Мягкий свет озарил крохотную кухню, обставленную лишь самым необходимым: каменной печью, в которой стояла кастрюля с варёными овощами, деревянным столом, табуретками и стареньким шкафом.

Хелен вынула из кармана простенький холщовый мешочек и аккуратно развязала затяжки. По столу со звоном рассыпались монеты. Девушка сгребла их в небольшую кучку и, перебирая пальцем, принялась считать. Два серебряка и пятнадцать медяков. «По нынешним ценам – не так уж и много», – прикинула в уме Хелен, бережно возвращая монеты по одной в мешочек.

Они не знали голода, но в этом месяце им пришлось сильно потратиться на неожиданные покупки: младшая сестрёнка Софи совсем выросла из старых платьев и обуви.

Хелен подошла к очагу, сняла крышку с кастрюли, и волна пряного аромата овощей заставила её зажмуриться от удовольствия. Она доверху наполнила тарелку, отрезала ломоть хлеба и устроилась за столом. Сладкая морковь, репчатый лук и нежная картошка вместе создавали восхитительный вкус.

Взгляд Хелен скользнул по хлебному ножу, и память услужливо подкинула картину: охотница на тварей, её кинжал, молниеносное движение – и острый металл, прильнувший к горлу невезучего воришки, неудачно выбравшего жертву. Бедолага позарился на толстенький мешочек с монетами, висевший у неё на поясе. Рыночная стража, сорвавшаяся на шум, наткнулась на женщину, невозмутимо придерживающую связанного пленника. В практичных кожаных штанах и простой белой рубашке она смотрелась грозно и впечатляюще. Осанка, голос, само обращение с мужчинами – всё кричало о её непоколебимой уверенности в себе. Хелен невольно захотелось быть как эта женщина.

Затопали детские ножки, и вскоре в комнату ворвался маленький ураган. Покружившись на месте, четырёхлетняя Софи чуть не врезалась в стол: Хелен вовремя перехватила её.

– Солнышко, не балуйся на кухне, – проговорила она ласково и нежно взъерошила сестрёнке пепельные волосы, точно такие же как её собственные. – Стукнешься – будет больно.

Софи вырвалась и продолжила кружиться, напевая что-то бессвязное себе под нос. Белое платьице вздымалось пышным колокольчиком.

На кухню, задумчиво поглаживая короткую бородку, вошёл отец. Заметив резвящуюся Софи, его взгляд мгновенно потеплел от нежности и любви. Он бережно подхватил дочь под мышки, взметнул вверх и закружил. Малышка взвизгнула и радостно рассмеялась, распахнув ручки крылышками, закричала:

– Я летю! Летю-ю-ю!

Немного покружившись, отец осторожно опустил дочку на пол. Софи тут же запрыгала на месте от нетерпения, всем видом требуя повторить полёт. Её глаза пылали восторгом, а крохотные ладошки упрямо тянулись к небу:

– Хотю ещё! Ещё! Папа, хотю ещё!

– Хватит, егоза. – С его лица не сходила счастливая улыбка. – Устал я. Да и спать тебе давно пора.

Он крепко обнял дочку и нежно поцеловал в макушку. Лицо малышки расплылось в довольной улыбке.

При виде отца и сестрёнки Хелен захлестнула тёплая волна нежности, смешанная с лёгкой грустью – не хватало мамы. Она часто заморгала, стараясь сдержать подступающие слёзы. Ей ужасно не хотелось нарушать очарование этого трогательного момента.

Не торопясь, Хелен убрала со стола, устало потянулась и ласково позвала:

– Солнышко, пойдём спать.

– Не хотю! – захныкала Софи. – Я ещё не наиглалась!

– Завтра поиграешь, – утешала она сестрёнку, мягко проводя рукой по её растрёпанным волосам.

– Но я хотю с вами. А вы с папой опять уйдёте. Почему вы не белёте меня с собой? – малышка надула губки и капризно сложила руки на груди.

– Ты ещё маленькая для прогулок за городом. – Хелен бережно взяла сестрёнку за ручку и повела в детскую. – Обещаю, мы принесём тебе малины. Ты ведь любишь малину?

– Любю! И земьяничку любю! – глазёнки Софи вспыхнули, и она, мигом забыв про обиду, побежала впереди, показывая дорогу к своей кроватке.

Слабое сияние свечи с кухни вырвало из полумрака две узкие кровати да тумбочку. Софи забралась в прохладную постель, укрылась стёганым одеялом и неожиданно спросила:

– Почему у меня нет мамы? У всех во дворе мамы есть, а у меня – нету.

– Как нет? Есть, конечно, – голос предательски дрогнул, и Хелен поспешила отвернуться, чтобы скрыть навернувшиеся слёзы.

Она тяжело переживала смерть мамы. Ей сильно не хватало мудрых советов, тёплых объятий и той неоценимой поддержки, которую могла дать только мама.

Каждый миг того страшного дождливого дня навеки врезался в память Хелен. Ярко, до мельчайших деталей, помнила она, как прижимала к груди малютку Софи. Как отец, обнимая их, со слезами на глазах сдавленно, почти беззвучно, прошептал: «Клариссы… Мамы… больше нет».

Никто и подумать не мог, что работать в пекарне может быть опасно. Всё было как обычно. Весело напевая песенку, светловолосая красавица Кларисса увлечённо замешивала тесто для сдобных булочек. Хозяйка не спеша перекладывала тёплые караваи с лотка на витрину. Когда она обернулась, было уже поздно: измождённый от голода оборванец занёс для удара нож. Хозяйка пекарни не успела крикнуть и предупредить об опасности. Клариссу погибла минутой позже, когда шайка грабителей в поисках добычи ворвалась на кухню.

Хелен винила в произошедшем не только тех, кто поднял нож, но и тёмных тварей, всё чаще прорывающихся через границу, и бессильного императора, неспособного достойно им противостоять.

В те дни для Илиодора наступили тяжёлые времена. Запасы крови, необходимые для магической борьбы с тёмными, стремительно истощались. Император пытался спасти ситуацию. Он повышал налоги и устраивал дополнительные денежные сборы. Только бедные, скатывающиеся в откровенную нищету, не понимали смысла происходящего. Тварей они в глаза не видели, а вот смерть от голода или упадка сил становилась всё ближе и ближе. Самые отчаянные, желая продлить жизнь себе или близким, шли грабить и убивать.

После смерти матери Хелен поняла, что беда коснулась не только её семьи. Каждый день она замечала, как привычный мир постепенно меняется. Всё вокруг приходило в упадок. Нищие заполняли улицы, а цены на продукты безжалостно росли.

Прошло два года, но боль от потери оставалась такой же острой. Присев на краешек кровати, Хелен вздохнула. Ей было тяжело говорить о маме, но она знала, что должна найти правильные слова для маленькой Софи. Наконец, собравшись с мыслями, Хелен заботливо поправила одеяло и заговорила:

– Мама у нас была невероятно красивая. Настолько, что богиня Мать Природа забрала её к себе в Чудесный Сад. Мама очень любит тебя, солнышко.

Она украдкой вытерла скатившуюся по щеке слезу.

От слов сестры у Софи потеплело на душе. Она устроилась поудобней и спросила:

– А я могу прийти в Тюдесный Сад, чтобы увидеть маму?

– Сама – нет. Это дом богини. Если только она пригласит тебя. – Хелен стала гладить сестрёнку по голове и рассказывать: – В Чудесном Саду очень красиво. В обрамлении величественных дубов разбит настоящий цветник. В нём можно найти цветы со всего мира, даже очень редкие. Рядом журчит небольшая речушка с прохладной водой. В Чудесном Саду всегда тихо, спокойно: слышно пение птиц, шелест листьев на деревьях, шёпот воды в реке, шум ветра. Чудесное место. Маме там очень хорошо, – негромко закончила Хелен, увидев, что сестрёнка уснула.

В комнате потемнело: отец, появившийся в дверях, заслонил собой и без того слабый свет свечи.

– Не грусти, малыш. Ей, правда, там хорошо, – прошептал он, обнимая вставшую с кроватки дочь.

– Я знаю, – Хелен смахнула слезу. – Но я так сильно скучаю…

– Я тоже. Ложись спать. Ты же не забыла, что завтра тренировка? Надо хорошенько выспаться, чтобы были силы как следует натянуть тетиву.

– Помню, – на лице Хелен появилась тень улыбки.