Охотничий домик.

Болотная жижа хлюпала в голенище левого сапога, правый по щиколотку был облеплен грязью с приставшими веточками. Спину ломило от тяжести походного рюкзака, живот подводило от голода. Последнюю банку тушёнки Игорь съел два дня назад, с тех пор питался подмокшими галетами и морошкой. Меся ногами густую грязь, он думал, как всё могло так получиться, что он заблудился посреди тайги совершенно один и без малейшего представления, как выйти к людям.

Началось всё с письма – настоящего бумажного письма от школьного друга Веньки. Вернее, не очень они и дружили, просто были в одной компании, вот и всё. А после того случая с Герой вообще прекратили общаться. Тогда их крепкая и дружная компания просто распалась. Нелегко оказалось принять смерть друга. А если подумать, Гера был тем цементом, который скреплял их всех. С тех пор прошло несколько лет, все связи давно потерялись, бывшие друзья разбрелись кто куда.

И вот Игорь получил письмо с кучей марок. Прочитав его, он решил, что это глупая штука. Не мог же Венька всерьёз подумать, что он сорвётся и поедет во всеми забытое захолустье в тайгу! Просто чтобы… как там? «Развеяться и вспомнить молодость»? Игорь не считал себя старым, а в этой так называемой «молодости» они творили слишком много глупостей. Из-за одной как раз и погиб Гера. Глупо, нелепо и очень страшно погиб.

А потом Игорь перечитал письмо ещё раз, вспомнил, как давно не был в отпуске, как давно последний раз отдыхал так, как самому хотелось, а не как принято. И написал в ответ, что приедет, даже каким именно рейсом. Заказав неприлично дорогие билеты на самолёт, Игорь задумался ещё раз. Он не собирался отказываться, в конце концов, когда ещё предложат пеший тур по нехоженым тропам, да ещё и с местными мистическими байками у костра? Тайга, ягоды, грибы, дичь, если повезёт. Венька говорил, с ними будут двое охотников.

Вопрос был в другом: с чего Веньке его звать? Столько времени не общались, зарекались ходить вместе в походы – и тут на тебе! На Веньку это не было похоже. Вернее, не было похоже на нового Веньку, которым он стал после Геры. Старый был жизнерадостным, готовым на любые приключения. Думал Игорь недолго, решил для себя, что друг оправился от потери и хочет восстановить отношения. Почему нет? Игорь собрал вещи – всё по списку, составленному ещё тогда, в молодости – и отправился в аэропорт.

После долгого полёта он был готов ко всему, даже к сообщению от Веньки, что это был розыгрыш и он может ехать обратно. Но ничего такого не было, старый друг встретил его в аэропорту, обнял и потащил к машине. На резонный вопрос, почему письмом, а не позвонить или написать СМС, Венька, странно улыбнувшись, сказал, что телефон он выбросил. Тогда Игорь не обратил на это внимания, решив, что Венька просто чудит. А стоило! Теперь-то он понимал, что стоило!

Игорь сухо выругался, наступив в бочажок с тёмной, как нефть, водой. Едва не оставил там многострадальный сапог – так жадно втянула его грязь. Ветви древних сосен всё ниже склонялись над головой, касаясь прядями бородоча головы и плеч, тропы под ногами давно не было. Игорь пробирался через сухие ветки, обходил подозрительные, манящие своей простотой полянки, измазал все руки в коре, смоле, мхе и ягодном соке. В лесу было тихо, казалось, все птицы куда-то делись, даже мошкара и комары, не дававшие жизни в первые дни, исчезли. А ведь это болото, их должно было быть много! Перед поездкой Игорь закупился репеллентами, думал, может, взять второй, чтобы точно быть готовым ко всему. Баллончик успел кончиться только наполовину, потом протёк после неудачного падения и его пришлось выкинуть.

Венька привёз его на базу в лесу, там было ещё четверо ребят, незнакомых, но открытых, дружелюбных. Вечером уже пели под гитару. Игорь не слышал этих песен с тех самых пор, за гитару в их компании всегда отвечал Гера. Именно гитару просил спасти тогда, да только никто так и не решился подойти. И она не спасла своего хозяина.

В тот вечер эти воспоминания вспыхнули горстью искр и растаяли во тьме, обступившей общий костёр. Думать о плохом не хотелось, да и старшие им, тогда ещё неопытным юнцам, всегда говорили – не ходите в лес с дурными мыслями, он этого не любит. Не кричите без нужды и не ругайтесь. Тогда они просто смеялись, не верили. А зря.

Игорь тихо ругался под нос, спотыкаясь на вылезших на поверхность корнях огромной сосны. Маслянистые, укрытые тяжёлым, рыхлым пологом палой хвои, они словно сами подворачивались под ноги. Идти становилось всё сложнее, свет давно уже не мог пробиться через густые кроны. Игорь не знал, какой сейчас день, какое время суток. Знал лишь одно – останавливаться нельзя. Может быть, он идёт всё дальше от людей, дальше от надежды на спасение. Но он идёт, остановится – и всё, конец. Сколько рассказов было о заплутавших, сдавшихся за пару десятков метров до лагеря или вообще турбазы? Игорь не хотел так закончить и потому шёл.

Гера не сдавался никогда. Когда нужно было выбить субсидию, когда нужно было достать пайки по бросовой цене – военные, самую малость просроченные, но ещё очень даже съедобные. Зато много и почти даром. Когда их не пускали к Даше в палату, а очень хотелось навестить подругу, сломавшую ногу во время сопровождения группы туристов в лесу. И ведь по вине этих самых туристов сломала, а они не смогли даже дотащить её до базы, хоть спасателей вызвали, не бросили. Везде и всегда пробивался Гера. Не сдавался. До самого конца.

Воспоминания о его улыбке и уверенном взгляде резали ножом, били под дых. Игорь уже не ругался, а сдавленно хрипел и рычал, продираясь через подлесок. Венька потащил их всех в лес на следующее утро, едва они продрали глаза. Игорь ворчал, после вчерашних посиделок он чувствовал себя разбитым. Ещё и Венька поднял его в такую рань, кажется, не было даже пяти. Остальные – сейчас Игорь с трудом вспоминал их имена, кажется, Катя, Коля, Ира и Олег, последние двое как раз охотники – выглядели неприлично, просто возмутительно бодрыми.

Вышли сразу после завтрака, и сначала всё было просто прекрасно. Игорь быстро пришёл в себя, голова проветрилась, внутри стало легко. А уж когда удалось напиться из чистого ручья, жизнь наладилась окончательно. Он понял, как скучал по всему этому, как задыхался в городе. Ноги сами несли всё дальше, рядом снова был старый друг и четверо людей, которые вполне могли бы стать друзьями. Они перекликались, чтобы не потерять друг друга, когда лес стал густым и слабо проходимым.

Венька уверенно шёл вперёд, вёл их всё глубже и бесконечно травил байки. Игорь вспомнил, что за вечер до этого он тоже рассказывал истории, только страшные, мистические. Про лесных духов и всякую нечисть, живущую в заброшенных сторожках да охотничьих домиках. Мол, если не проявить уважение, могут и обидеть, а то и погубить. Игорь тогда вполуха слушал, гадая, что связывает четверых новичков, кем они друг другу приходятся. Общались они так, словно знакомы были вечность.

Уже к ночи остановились. Венька сказал, что обеденного привала не будет – негде. А вот на ночь остановятся в одном укромном месте, где ни зверь не тронет, ни ветер не сдует. Так что до стоянки добрались, не помня себя от усталости. Развели костёр, поели, хотя каша вышла слегка сырой и подгорелой по краям. Игорю она тогда показалась самой вкусной на свете. Ложась спать, он думал, что нет человека счастливее, чем он.

Как же он ошибся! Как мог поверить, что Венька всё забыл? Но ведь даже предположить, что он так сильно изменится, было невозможно. Как он мог так поступить? Они же все там были! Все видели, что Гера сам пошёл в сторону от нахоженной тропы. Да, именно Игорь подначил его, но Гера – взрослый человек, лес знал хорошо, решил идти сам. Просто на той поляне действительно росла самая крупная и ровная клюква. И Зоя была бы рада получить полное лукошко. Кто же знал, что там топь? Когда Гера понял, что влип, он звал его – это правда. И Игорь мог успеть, спасти, дотянуться. Если бы рискнул, зашёл на поляну, на самый краешек. Вот только шанс сгинуть обоим был гораздо больше, чем спасти Геру. А двоих никто бы не вытянул. И Игорь остался стоять на безопасном корне сосны. Понимал, что не получится. Один неверный шаг, всего один, и оба сгинут.

Когда подошли остальные, дотянуться было уже нельзя, Гера быстро погружался в топь. И просил спасти хотя бы гитару. Гера, который никогда не сдавался. Гера, который всегда рисковал ради других. Никто не знал, что у Игоря был шанс, пусть и крошечный. Никто! Даже Венька, особенно Венька, подоспевший одним из последних. Вот только проснулся утром Игорь совершенно один.

Угли костра были холодными, вещей не было, даже следов – всё замели еловыми ветками, везде валялись свежие иголки. Дорогу Игорь помнил только примерно, вёл Венька. Первый час он думал, что это глупый розыгрыш. Побродил вокруг кострища, пожевал галет, поорал, в надежде, что его всё-таки услышат. Потом только ругался. Судя по костру, ушли все ещё ночью. Как он не проснулся, не услышал, Игорь так и не понял. Может, подсыпали чего, может, просто устал с отвычки после дня в лесу. Почему так мог поступить Венька, он ещё мог понять, но остальные… Их он видел вчера в первый раз. Что мог Венька им такого сказать, как убедил бросить человека спящим в лесу и уйти? Ему оставалось только гадать.

Ещё через час Игорь понял, что надо выбираться и как можно скорее. Он решил идти, как помнил, в обратном направлении. Это было три дня назад. Словно путал его кто-то. Пару раз Игорь натыкался на насечки на деревьях, тонкие берестяные браслетики, но они могли быть сделаны несколько дней назад и оставлены тем же Венькой, который разведывал маршрут. Или вообще другой группой.

Завернув в болото, Игорь испугался, решил, что это и есть месть Веньки. Вот только Венька не знал, ни что случилось тогда с Герой, ни куда именно пойдёт Игорь, проснувшись у потухшего костра. Пока удавалось идти по краю, избегать топи, но сколько это продлится, ведали только лесные духи. Игорь невольно вспомнил рассказы старших. Про Хозяина леса, про духов места, всяких болотников и неупокоенные души сгинувших в болоте людей. Была среди тех историй и быличка об охотничьем домике в лесу, заброшенном, но всегда появляющемся в самый нужный момент. Там можно было получить помощь или же сгинуть без следа. Игорь не верил в эту быличку, как и во многие другие. Пока не вышел на поляну, на краю которой у самой кромки леса стоял крепко сколоченный деревянный дом.

Толстые поленья потемнели от времени и вечной сырости, крыша заросла травой и мхом, но строение выглядело крепким. Охотничий домик, выстроенный рядом с болотом, мог служить и сборщикам ягод, и грибникам, и охотникам, даже беглым заключённым, если придётся. Игорь знал, что в таких домиках было принято оставлять еду и дрова для тех, кто придёт позже. Но здесь, кажется, никого не было уже очень давно. Вряд ли внутри можно было найти хоть что-то полезное, но там был крепкий пол и возможность обсохнуть.

Поднимаясь по ступеням, Игорь вспомнил рассказ Марины, одной из старших. Она говорила, что в охотничьих домиках, построенных давно и активно используемых, могли поселиться местечковые духи. Назвала она их как-то по-хитрому, Игорь тогда не запомнил. Марина уверяла, что такой дух может и помочь, если обращаться к нему с уважением. Вот только он капризен. Обычные сказки про домовых, так он решил тогда. А сейчас почему-то вспомнилось.

Игорь откинул щеколду и вошёл в дом. Потолок не провалился и выглядел на удивление крепким. В углу располагалась добротная дровяная печь, рядом стояла кое-какая утварь. Дрова тоже нашлись, сухие и сложенные аккуратной пирамидкой. Хмыкнув, Игорь сбросил облепленный грязью и нитками бородоча рюкзак в углу и прошёл на кухню – так он для себя назвал пространство рядом с печью, там же стоял и стол, висела посуда. На чистом полу остались липкие грязные следы. В темноте было плохо видно, но он смог рассмотреть лежанку, какие-то туеса на полках и гитару в углу – совсем не похожую на ту, что так любил Гера. На крюках рядом с лежанкой обнаружились дождевик из зелёного пластика, тёплый тулуп и розовая дутая курточка по пояс.

Заперев дверь, Игорь стянул сапоги, скинул их в углу у входа. Носки были грязными и мокрыми, но босиком по полу из плохо обтёсанных досок ходить тоже не хотелось. Первым делом Игорь пошёл искать хоть что-то перекусить. Если здесь не так давно – судя по плащу и курточке – были люди, могла остаться и какая-нибудь тушёнка. В шкафчике напротив печки Игорь нашёл пачку галет, пакет гречки и завёрнутые в промасленную бумагу кусочки наструганного вялёного мяса.

– И это всё? Могли бы что получше оставить! – фыркнул Игорь. Краем глаза он заметил мелькнувшую чёрную тень у печки, но решил, что ему просто показалось. Порыв сквозняка шевельнул отросшие волосы на затылке.

Игорь перерыл всю кухню, нашёл миску на полу у печки и полупустую пачку выдохшегося чая. Миску он кинул на стол, та жалобно звякнула, спугнув шорох по стене. Мыши или насекомые, подумал Игорь. Чай повертел в руках, но решил попробовать заварить. Воды в домике не было, так что пришлось обуваться, выходить наружу и искать ручеёк или озерцо поблизости. Игорь старался не терять строение из вида, боялся опять убрести куда-нибудь.

Ручеёк, даже небольшая речушка с прозрачной и ледяной водой нашлась всего в паре десятков метров за разлапистой елью, увешанной лишайником-бородачом. У корней ели лежали вскрытые шишки и щепа. Не к месту вспомнились наставления Марины о том, что духа места всегда нужно потчевать и оставлять ему воду. Игорь отмахнулся от воспоминаний и начал набирать найденные в домике вёдра. Вернувшись и заварив чай, он налил его в кружку и принялся думать, что делать дальше.

Домик мог означать, что до жилья недалеко, пусть это и будет какая-нибудь всеми забытая деревушка. С другой стороны – такие ставили в лесу, чтобы можно было ночевать и охотиться. Значит, до деревни может быть целый день пути. В любую сторону. Игорь вздохнул, допил последние глотки чая и встал, чтобы налить себе ещё. Чай пусть и выдохся, но был горячим и имел хоть немного странный, но вполне терпимый вкус. По спине обдало холодным сквозняком, под крышей что-то прошелестело, обсыпав голову трухой. Игорь обернулся, по стене мелькнула неясная тень. Налив себе ещё чаю, он вернулся к рассуждениям, прихватив пачку подсыревших галет.

Деревня в световом дне пути – это неплохо, но домик выглядел заброшенным. Не до конца, конечно, но если здесь и бывали люди, то явно случайно. Оставляли еду абы какую, дрова наколоты были тоже криво, но хоть не отсырели. Ещё и вещи забывали. Заблудившиеся туристы, как и он, не охотники. Охотники и грибники не ходят в розовых курточках. И оставить могли бы только вялёное мясо. Значит, по назначению домик не использовали очень давно. Может, в деревне не осталось охотников, может, дичь перевелась, или в другом месте поставили ещё один домик – поновее и с электричеством.

Подумав об этом, Игорь встал, не допив чай. Нужно было озаботиться освещением, пока совсем не стемнело. В сундуке, служившем ещё и лавкой, и запасной лежанкой, нашлась старая керосиновая лампа, от которой давно не было толка, и связка свечей. Пахло от них странно, но выбора всё равно не было. На пальцах свечи оставляли жирный след, сделаны были явно не из воска или парафина.

– Знать бы ещё, из какой гадости их вылепили, – пробормотал Игорь, выставляя свечи в плошки на столе. Взял он и ту, что стояла до этого на полу. – Или не знать.

Спичка в его пальцах вспыхнула, опалив кожу. Игорь выругался, уронил спичку и засунул пальцы в рот, от свечного жира с них на языке остался мерзкий привкус. Вокруг стало темнее, сквозняк снова прошёлся по коже, словно множество ледяных игл вонзилось в позвоночник. Игорь как раз пытался поджечь свечу в плошке с пола. Ещё раз коротко ругнувшись, он поджёг следующую спичку и запалил свечу. От фитиля сразу потянулся дымный хвост.

Игорь попытался вспомнить, что о таких случаях говорила Марина. Ничего на ум не пришло, зато всплыли слова из далёкого детства. Полина, девочка из одного с ним двора, которую прочили ему в невесты, как-то рассказывала, что у её бабушки на полу стоит миска, и она всегда наливает туда молока. Полина думала, что кошке, а оказалось – домовому. Игорь тогда долго смеялся, он не верил в домовых, даже когда был маленьким. Поля тогда очень обиделась.

– Ладно, подумать можно и утром, – Игорь всё равно не знал, что делать и как выбираться. Можно было поискать отметины на деревьях, какие-то знаки, оставленные другими туристами или охотниками. Но ночью всё равно ничего не найдёшь.

Для начала стоило просушить одежду и сготовить ужин. Пусть еды было мало, но она хотя бы была. Игорь открыл пачку гречки и снова выругался, громко и с чувством. Вся крупа кишела червями. Бросив пачку в печь, он пошёл к ведру мыть руки. Ему всё время казалось, что по ним ползают черви, сожравшие его ужин. Таких мерзких, серых и скользких он никогда раньше не видел.

– И как они могли забраться? Пачка же была закрыта! – Игорь ругнулся, подошёл к столу, взял кружку. Она оказалась пустой. – Да что за?!

Оставалось только мясо неизвестно какой свежести и галеты. Игорь вытащил галету и обречённо уронил на стол. Печенье покрывал толстый слой плесени, хотя несколько минут назад он ел вполне нормальную галету из той же пачки, разве что сыроватую. И никакого странного привкуса у неё не было.

Свечи горели неровно, выстреливая вверх искры и чадя. Именно из-за этого чада и мерцающего света Игорю всё чаще казалось, что тени ведут себя как-то странно, изгибаясь и принимая причудливые формы. Сквозняк дул время от времени с разных направлений и становился всё холоднее. Игорь проверил все двери и окна, прошёл вдоль стен, но так и не нашёл, откуда тот мог дуть. Ещё и запах болота просочился в дом, оставляя на губах пряный, хвойный вкус.

В итоге, плюнув на все странности этого места, Игорь завернулся в подсохшую куртку и найденное в сундуке покрывало грязно-зелёного цвета. Уснуть сразу не получилось, дом скрипел, снаружи доносились шорохи, громкое уханье совы и стонущие звуки со стороны болота. И всё-таки, проворочавшись не меньше часа, Игорь, вымотанный и согревшийся, рухнул в сон.

Шорохи проникли и туда, смутные тени гнездились где-то на границе с пробуждением. Протяжные стоны наполняли сны, пытаясь просочиться наружу. Длинные чёрные пальцы тянулись, силясь схватить. Игорь метался, отталкивая чьи-то руки, отмахиваясь от огненно-янтарных глаз. Кто-то звал его по имени, но он никак не мог узнать голос.

Когда Игорь проснулся, задыхаясь и давясь криком, ещё не рассвело. Предрассветный полумрак придавал предметам странные, плоские очертания. Сильно пахло болотом и чем-то очень знакомым, никак не связанным с лесом. Вроде полироли или гречки с мясом. На стене в углу за печкой появилось новое тёмное пятно необычной формы, отдалённо напоминавшей человеческий силуэт.

Первым делом Игорь глянул на потолок, но там потёков не было. Оставаться в домике надолго он не собирался, так что сырость его не слишком волновала. Больше заботило, что еды совсем не осталось. Хорошо хоть дрова не успели отсыреть. Вскипятив чайник, Игорь приготовил себе завтрак из остатков своих припасов и выдохшегося чая.

Пора было решать, куда идти дальше. Оставаться в охотничьем домике было нельзя, здесь нечего было есть – на вялёное мясо, невесть сколько пролежавшее в такой сырости, он даже не покушался – а сырое пятно на стене за время завтрака, кажется, стало только больше. Вымыв посуду, Игорь вышел на крыльцо и огляделся. Никакого намёка на тропу не было, откуда пришли те, кто оставил куртки и еду, понять было невозможно. Сейчас он не мог бы точно сказать даже, откуда пришёл сам. Игорь притащил пару вёдер воды с ручья, но дорога до него показалась ему дольше, чем вчера. Дрова начали кончаться, он даже нашёл топор, хотя вчера его не заметил, но рубить что-то не было никакого желания. Игорь натаскал сухостоя с опушки и решил этим и ограничиться. Ему этого было достаточно, остальное не имело значения.

Полдня он потратил на то, чтобы обыскать всю ближайшую кромку леса. Никаких следов не нашёл, даже брошенного фантика или обломанной высохшей ветки. Люди, пришедшие последними в охотничий домик, словно появились из ниоткуда и исчезли в никуда. Ближе к середине дня, когда солнце нехотя выползло на затянутый дымкой небосклон, Игорю улыбнулась удача. Он нашёл зайца с перегрызенным горлом, оставленного, скорее всего, лисицей. Возможно, он же её и спугнул. О том, что это мог быть другой, более страшный хищник, Игорь не хотел даже думать. Ещё не хватало дёргаться от каждого шороха. Доедать за лесным зверьём было не слишком приятно, но другого выбора у него не было, а заяц выглядел свежим. Следы зубов на горле казались скорее человеческими, чем звериными, но Игорь решил не жаловаться и принял подарок судьбы.

Пришлось опять таскать воду, искать подходящий котелок и кое-как свежевать тушку. Игорь делал это в первый раз, но голод не оставил и шанса брезгливости. Вскоре порубленный на неровные куски заяц отправился в котелок. Марина в своё время долго и подробно рассказывала о разных травах, целых три привала на это потратила, кое-что Игорь помнил. Нарвал чего-то похожего на её описания вокруг домика и добавил в котёл, надеясь, что не отравится, выгреб последние три крупинки соли, прилипшие ко дну коробочки. Получилось не то, чтобы вкусно, но вполне съедобно. Часть зайца Игорь решил оставить на ужин, а пока пройтись вокруг домика и поискать следы ещё раз.

Пока не стемнело, он ходил по окрестным кустам, заглядывал под деревья и вывороченные камни, но везде находил только следы животных. Вернувшись в охотничий домик, Игорь первым делом поставил чайник на огонь, потом заглянул в котелок. Заяц был на месте, но безнадёжно протухший, словно пролежал месяц на солнце. Пахло из котелка так, что Игорю пришлось вылить тухлятину в кусты и туда же выкинуть посуду. Когда он вернулся в дом, пятно на стене поднялось уже на метр над полом. Изменилась и его форма, став более чёткой. Игорь выругался от бессилия и злобы. С домом происходило что-то странное, пора было уходить отсюда. Или даже бежать. Сквозняк то и дело прохаживался ледяными пальцами по спине даже сквозь куртку, запах то исчезал, то появлялся снова, буквально сводя с ума.

На следующий день, проснувшись утром злым и не выспавшимся – всю ночь опять мерещились тени и пальцы, тянущиеся, цепляющиеся и зовущие – Игорь заглушил голод чаем и вышел из охотничьего домика с вещмешком за плечами. Он решил зайти как можно дальше, если не выйдет – вернуться и повторить в другом направлении. Теперь у него хотя бы была отправная точка, место, откуда можно начать отсчёт. План был хорош.

Первые шаги дались легко, Игорь улыбнулся и махнул на прощание старому дому. Земля пружинила под ногами, шагалось легко, с погодой тоже повезло. Всё изменилось, стоило ему покинуть поляну. Небо затянуло тучами, начался мелкий противный дождь, на плечи словно положили камень, дышалось с трудом, каждый шаг отдавался болью в мышцах. Игорь шёл на чистом упрямстве, едва переставляя тяжёлые сапоги. Постепенно тяжесть ушла, и он зашагал быстрее.

Едва не бегом Игорь вылетел на поляну, посреди которой стоял охотничий домик. В первый миг он подумал, что этот просто очень похож на тот, который он только что покинул, но вскоре узнал и странные зарубки на притолоке, и собственные следы до ручья и обратно. Ругнувшись, Игорь повторил попытку. И снова вернулся. Всё повторялось, в каком бы направлении он ни шёл – тяжесть, слабость, тошнота, облегчение и возвращение. Дом в лесу не отпускал его.

Смириться так просто он не мог и потому пробовал снова и снова. Промаялся Игорь до самого вечера. Измученный он зашёл в дом и скинул сапоги. Пятно на стене снова выросло, протянуло руки-веточки, расползлось по стене. Игорь отвернулся и пошёл спать. К кухне приближаться не хотелось совершенно. Так прошёл ещё один день – Игорь пытался уйти, шёл туда, куда его не пускало сильнее всего, и возвращался. С каждой попыткой расстояние, на которое удавалось отойти от дома, сокращалось. К вечеру он уже не мог покинуть поляны. Пятно на стене разрослось до полутора метров и стало похоже на простоволосую женщину.

Ночью Игорю снилось, что он бредёт по болоту, утопая в вязкой трясине по щиколотки. Над головой ухает филин, с хлюпаньем лопаются пузыри, надутые болотным газом. Он искал кого-то, но никак не мог найти. А потом увидел – только не успел понять, что именно, проснулся с криком, срывающим горло. Больше заснуть не получилось. До рассвета Игорь бродил по домику, всеми силами избегая печки. На пятно он старался не смотреть, и так знал, что оно увеличилось.

Едва рассвело, Игорь собрал вещи и толкнул дверь. Та не поддалась, точно за ночь присохла к косяку. Он толкал снова и снова, попробовал выбраться через окно, но дом не отпускал. Едва Игорь подходил к двери, его начинало мутить, голова кружилась, пару раз он падал в обморок. А болотный запах навязчиво лез в ноздри, сдобренный сладким ароматом давленных ягод и полироли, которую всегда использовал Гера, чтобы защитить любимицу-гитару от сырости.

Воды осталось совсем немного, она почему-то не тухла. Уцелели и те галеты, что он принёс с собой. Для себя Игорь решил, что в них просто слишком много консервантов, никакая мистика не может с ними совладать. Сны становились всё чётче, после пробуждения резко пахло болотом. Игорь всё никак не мог вспомнить, что же он такого находил во сне, от чего просыпался. В глубине души он уже догадался, но признаваться не хотел.

На третью ночь Игорь сдался. Во сне он вышел на поляну, на то, что выглядело как поляна с красивыми жёлтыми цветами. Прямо по центру лежала гитара. Игорь сделал шаг вперёд, зная, что будет потом. Он ухнул в вязкую, липкую черноту, задохнулся, чувствуя, как болотная жижа заливается в рот. И кто-то звал, звал его, не переставая. Только не сверху, а снизу.

Чернота залила собой всё, кроме неё ничего больше не было. Игорь просыпался медленно и с трудом, словно на грудь ему кто-то положил камень. В мутном свете не то утра, не то вечера комната казалась искажённой, точно кто-то сломал все законы физики и геометрии. Она вытянулась, стены пошли волнами, соединяясь с потолком под немыслимыми углами.

Игорь встал, закрыл глаза и пошёл, шатаясь и натыкаясь на мебель и стены, к печке. Его словно тянуло, он безошибочно остановился напротив угла, в котором должно было быть пятно. В голове молотом била кровь, и сквозь этот ритм пробивались слова Марины о том, что к домовым духам стоит относить почтительно, не ругаться, оставлять еду и подношения, благодарить за подарки. Игорь криво усмехнулся.

– Что тебе нужно? – он не стал открывать глаза. Знал, что пятно отделилось от стены, протянуло тонкие руки-веточки. Почувствовал прикосновение шершавых, ледяных пальцев.

– Уважения, – тихи шелест или вздох. Или ему просто почудилось. Игорь знал неписаные правила и нарушил их все. Что его ждёт, он тоже знал.

Аля и Олег подошли к охотничьему домику вечером. Они уже боялись, что заблудились, но тропа вывела их на полянку. Обрадованный Олег уже хотел войти в дом, но Аля остановила его. Лукаво улыбнувшись, она поклонилась дому: «Здраве буде, хозяин или хозяйка, дозволь погостить». После чего положила на порог конфету. Когда они зашли в дом, увидели висевшие на крюках рядом с лежанкой розовую дутую курточку, зелёный дождевик и тулуп. Под ними стояли высокие, вычищенные болотные сапоги.

05 сентября – 17 сентября 2024, Абакан, загородный отель «Гладенькая», Ергаки, Кызыл, Воронеж.