Охотник

Данне Роудли было безразлично время. Единственное, что еë волновало, был черновик очередного- казалось бы- романа. Однако источник вдохновения был сильным настолько, что ради творения можно- по мнению самой женщины- пожертвовать моментом, когда обычные люди ложатся в кровать и погрузиться в сон. Ну, или заняться любовью, а только потом уснуть. Главное, написать книгу-расследование таким образом, чтобы не скопировать саму эту трагедию, не задеть чувства родственников погибших. Ещё главнее- соблюдать какой не какой баланс, чтобы не проводиться с ним целую ночь и не истощать свой организм.

Пришло- хоть и мутное, но тем не менее- вдохновение, явился образ продолжения мысли, начертанный на листе бумаги, и, не мешкая больше, Данна усидчиво печатала до тех пор, пока не посоветовалась со своим мозгом, и прекратила процесс. На сегодня хватит. Нужно дать серой массе отдохнуть, собрать всё мысли в порядок, чтобы с утра продолжить с полной силой. Данна просто плюхнулась на поверхность матраса. Не стала окутывать себя одеялом, больше похожий на плед. Живот требовал пищи, но девушка просто игнорировала протест. Не хотела, чтобы мозг от приëма пищи в столь позднее время возбудился, из-за чего потратить несколько минут- если не часов, ведь как известно время летит незаметно- чтобы позволить своему организму нормально отдохнуть. Хоть она и не ела ничего, сон приходил с трудом- уж больно разум был полон этим, покрытым мраком, инцидентом. Но постепенно размышления об этом оасстворялись во тьме, и ничего не мешало поддаться в объятиях сна.

Таинственный инцидент произошëл где-то в середине осени тысячи девятьсот девяносто пятого года. Сначала всë шло обыденно: сборище из десяти- или пятнадцати, точно уже никто не знает- мужчин собрались, дабы поохотиться на оленей. Группа договорилась остаться в лесу с ночëвкой, после чего разойтись по домам, гордясь полученной добычой. На утро следущего дня ни один участник не вернулся. Родственники подумали, что они задержаться, и решили просто подождать, авось в обед вернутся, но и в это время никто из группы не явился. Никто не стал более ждать, и семьи позвонили полицию. Родственники вместе с поисковой группой несколько часов прочëсывали лесную территорию, пока не наткнулись на, казалось бы, непримечательное дерево. Сосна это была или кедр, особого значения не имеет, а имеет то, что именно здесь и нашли всю охотничью группу. Все- полицейские не исключение; даже отважные овчарки заскулили- были потрясены увиденной картиной: нечто откусило каждому мужчине разные части тела- у кого-то не было рук, кто-то вообще без головы остался-, после чего сделало то, что обычно делают с кусками мяса в процессе приготовления шашлыка, перед тем как уложить его над тлеющий, отдающими свой жар, углями. Здесь шампурами стали толстые, утыканные хвойными иголками, ветки.

Сотрудники правопорядка долгое время ломали голову над этой загадкой, пытались найти хоть какие-то весомые улики, найти потенциальных свидетелей. Попытаться хоть что-то, но разузнать, и все наплевали на возможную бредовость. Обстоятельства сложились таким образом, что полиция просто оставило дело нераскрытым, а журналистам заявили, что это совершил некий маньяк с нечеловеческой силой, личность которого пока не ясна. Большая часть народа вот так просто словам не поверила, и город оказался поглощён разными мыслями и теориями о произошедшей трагедии, даже несмотря на запрет родственников погибших, глубоко убежденных в том, что подобные сплетни являются ни чем иным, как оскорблением их чувств. Природа такова, что люди на то и люди- ну или большая часть-, чтобы сплетничать, и с этим ничего не поделать.

У Данны абсолютно никаких предположений. По крайней мере безумных, вроде того, что это некое потусторонняя хтонь так жестоко обошлась с незадачливыми охотниками, ведь на самом деле была глубоко убеждена, что работал не один человек, а целая банда. Пока первый расчленял, и надежно прятал части тел, второй при поддержке третьего поднимал остальные части, чтобы четвëртый при помощи специального приспособления насаживал на ветви. Хоть эта теория и кажется реалистичной, но полностью не логичной. В любом случае, ей показалось странным, что ни одно газетное издание- например Нью-Йорк Таймс- не обратило хотя бы мизерного внимания на этот инцидент. Вроде в том, чтобы известить известность, не содержится ни малейшей капли какого-то оскорбления. Что же мешает просто сказать, что произошло, и закончить словами "полиция пока разбирается"? Или как там они сказали? "Маньяк-силач" этот?

В любом случае, Данна чувствует, что обязана известить остальное общество об этом инциденте. Чтобы большое количество людей узнало об этом и, привлечь ещё людей из правоохранительных органов, а там, может быть, и до раскрытия правды недалеко. Плевать, что еë это никак не касается. Плевать, что она может чем то обидеть родственников умерших. Нет ничего лучше жизни в горькой правде, нежели уверовать себя во сладкой лжи. Именно этой мыслю девушка и руководствуется при работе над своей книгой-расследованием.

Хоть девушку довольно сложно разбудить посреди ночи, в какой-то час- когда именно человеку знать не зачем- тщетно пытаясь уснуть, при этом игнорируя свой желудок, Данна не выдержала, и, нехотя, поплелась на кухню. Не успела она открыть дверь, как краем уха расслышала еле различимые стуки- кто-то неуверенно касался стеклянную поверхность. От резко за ним последовавшего режущего уши звона разбитого стекла, девушка в панике забежала в спальню, притаилась в шкафу.

Кто он? Грабитель? Или обыкновенный бандит? В любом случае он явно пришёл не с добрыми намерениями. В животе крепко-накрепко завязался узел; сердце стучало в бешеном темпе; хочется сорваться с места, и пролететь в любую сторону, лишь бы отдалиться от таинственного злоумышленника, однако мысль о том, что все выходы заблокированы- что с настенным стеклом и так ясно, а дверь, понятное дело, закрыт на замок, за ключом от которого Данна не хотела идти по причине страха оказаться зарезанной- смогла заставить ноги стоять на месте.

Данна вспомнила о телефоне, скучающем в кармане джинс. Напрягла свои уши- злоумышленник пока занят гостинной. Есть немного времени, чтобы позвонить в полицию. Больше не мешкая, девушка набрала нужный номер и стала ждать ответа, попутно смотря в щель.

Через непродолжительное время раздался ответ:

- Здравствуйте, чем могу помочь?

- Прошу. Свой адрес я сказать не с могу- просто пробейте этот номер. Кто-то вломился ко мне в дом.

- Почему вы не можете сказать свой адрес?

- Послушайте! В любой момент, этот бандит- или кто он, я не знаю- может найти и зарезать меня. Пожалуйста, просто пробейте этот номер, и там вы увидите нужный адрес.

Данна, не дожидаясь ответа, повесила трубку. В тот же миг раздался тяжëлый стук в дверь, потом раздались осторожные шаги. Некуда бежать, остаëтся только задержать дыхание, и молиться за то, чтобы этот злоумышленник не заглянул в шкаф, вернулся в обратную сторону, и покинул чужой дом. Через щель видны конечности. До невозможности длинные, и тонкие, как несколько спаенных друг с другом арматурин. Мысль о том, что это не человек, а какое-то человекоподобное, ни разу невиданное в природе, создание заставляло тело дрожать в конвульсиях, приказывали ноги удирать, но те оказались непослушными.

Если бог существует, то он услышал мысленную молитву Данны. А если же напротив, то ей просто очень сильно повезло. Ну или же другие всевышние силы пришли на выручку. Другого объяснения того, что через минуту беглого осмотра тварь развернулась, и покинула эту комнату не приходило. Данна не стала сразу выходить, а просто слушала постепенное отделение шагов. Страх не покидал девушку, не хочется покидать пределы шкафа. Не было никакой гарантии того, что нечто реально просто ушло- оно могло лишь с имитировать свой уход, а на сама деле выжидать где-то в углу возможность поймать эту жертву. Время шло, пространство ничем, кроме тишины, не был полон, а страх постепенно выветривался. Немного нехотя, Данна покинула убежище, и на цыпочках, вслушиваясь вокруг, осмотрела все комнаты. Если не считать разбитого стекла и выбитой двери, то все вещи оказались нетронутыми, даже царапин на них нет. Никаких звуков, кроме шелеста листьев снаружи, не было вообще.

Стоило девушке выпустить свой дух, как сзади тут же послышалось дыхание. От осознания самой мысли, что это может быть тварь, сознание дрожало в конвульсиях, а ноги словно парализовало. Хоть и нехотя, девушка обернулась лишь для того, чтобы отпрянуть и подползти к спинке дивана, дабы сдерживать рвоту от представленной перед ней картине. Существо подошло ближе, а так как на полу остался след из исходящих от окон ночного света, то, хоть и плохо, но были видны невероятно худое телосложение с такими же невероятно длинными руками и ногами с тончайшими и огромными по длине пальцами, и серый- если не белый- покров кожи. Его рот невольно навевал мысли о кошках, а чëрные глаза больше были не реальными, а такими, какие бывают у мягких игрушек- полушарообразные и твëрдые. Данна готовится к неизбежной смерти от нечеловеческих лап, однако тварь просто замерла и сканировала еë своим взглядом.

Сколько прошло времени, девушка не знала, но раздался стук в дверь.

- Полиция!- раздался мужской голос.

Существо перестало играть в гляделки, направило свою морду в сторону входной двери. Словно змея, поползо по полу, и своими руками- каким-то непонятным для человека образом- закрепилось всеми конечностями к стене, как обезьяна, своими лапами обвившее ствол дерева. Тварь приняло боевую позу, словно готовясь разорвать врага на куски.

Сзади, наслаивая друг на друга, раздался мат, выстрел и нечеловеческий рëв боли. Под воздействием причинëнной боли, тварь напрыгнула на стрелявшего в полицейского, в сторону разбитого окна. Не успел тот среагировать, как стал этаким блюдом для монстра- не может быть другого объяснения жалостным крикам боли и превозмагания, а также звукам поедания мяса. Данна прекрасно понимала, что ни чем не может помочь бедолаге, что она бессильна перед этим "Охотником" за свежей человечинкой, что пройдëт ещё немного времени, второй также будет съеден до костей, а там и девушке настанет черёд стать блюдом для существа. Набравшись неизвестно откуда сил управлять собственным телом, больше мешкая, девушка пролетела весь коридор и с первого раза выломала входную дверь, после чего встала, и направилась неизвестно куда.

То, свидетелем чего стала Данна, дало ей внушительную силу, ибо другого объяснения того, что она несколько часов пробежала всю тропу и половину какого-то, видного лишь человеческому глазу, дорожного полотна, не было в принципе. Где-то в промежутке, когда день сменялся вечером, силы иссякли, и девушка, с трудом дыша, присела на какую-то непримечательную скамью. Чувствовать себя в безопасности или напротив готовиться к худшему, девушка не знала. Но вроде бы можно выдохнуть: прошëл час, а тварь так и не появилась.

Что теперь делать? Идти в полицию? А поверят ли они рассказу: "Ночью на меня напала неведомая хтонь, пришли полицейские, а она их сожрала"? После такого заявления Данну точно посадят в специальное учреждение, предназначенных для таких же " поехавших на свою голову". В любом случае, есть неопределëнное время обдумать свои дальнейшие действия. Тот факт, что неведомое существо находится за несколько сотен миль, успокаивало нервную систему, заставляло чувствовать себя в безопасности.