Охотник на демонов

- Когда все началось? - У него, охотника на демонов, спрашивали часто именно это - где было положено начало? Он не был их жертвой, не терял близких, не получал смертельных ран, которые бы открыли в нем новое видиние вещей. Не был он и могучим волшебником. Но он выслеживал потусторонних тварей ощущая их присутствие, их мысли и их пищу. Он чувствовал это сколько помнил себя. Он понимал их. Он стал понимать гораздо позднее, что надо быть очень похожим на свою добычу, что бы ее выследить.
- Вера помогает мне творить богоугодное дело! - сказал он, горячо привирая. Он знал, а знание не вера. Он так же знал что правда слишком сложна для людей - и ловил себя на мысли что разделяет себя "их" и "себя".

Все не начиналось и не кончалось. Оно было с ним всегда - он "видел" всю свою смертную жизнь.

Все меняется и остается лишь мудрость искать баланс между собой старым и новым. Видя себя вокруг в людях.
В последнее время его окружали именно люди. Он задумывался насколько низко пал его дух если его окружают люди. И неважно, что это была лишь необходимость, по тому, что судьба изначально пишется в душе каждого, а уже потом реализуется.

Он прятался в темноте, отдыхая днем... и стал подражать своей добыче, ища удовольствие в охоте... охоте на охотника. Охоте на демона.

Что же делать душе которой необходимо подражать демону.

Шаги его были быстры и бесшумны. Он мог опоздать. Роса скатывалась по сапогам. Перед рассветом всегда холодает, и он кутался в плащ. Охота требует уверенности, спокойного разума и твердой руки. И всего этого у него небыло. Любая тень, любая складка, тронутая мраком, была источником опасности. Он оглядывался и озирался, пытаясь поймать любое движение в тишине и замершем покое предрассветной темноты. Это лишало уверенности. А разум судорожно искал разлитые в пространстве противоестественные эмоции: всепоглощающий страх, неутолимый голод, безмерная жадность, гордость... все то, что люди тут так долго взращивали и что стало их концом.

Он крался в тени ветхой стены по поросшему травой бульвару, с противоположной стороны, пустыми глазницами черных окон, на него смотрел сгоревшей дом, который бы непременно стал рассадником нечисти, если бы тут не обитал хищник покрупнее...

Плащ его был измазан золой, маска лица была сделана из обугленного дерева. Лук в руках из костей и сухожилий был пугающим, но неотъемлемо вписывался в обстановку... любой металл или эльфийские чары уже бы выдали его...
Он достал с поясного колчана стрелу с каменным наконечником и стал ждать...
Время еще было. Нужно было успокоить мысли и слиться с окружающим его пространством и мертвым эмоциональным фоном... он сел замерев как статуя, больше походя на тень... Хищник должен был до рассвета вернуться в свое логово...

Он сидел без движения, захватывая вниманием всюду ширину общей картины. Небо стало светлеть. И с рассветом он снимет свою засаду. Его мысли умерли, душа стала серой, как стены брошенных домов, а луч внимания рассеялся по ширине восприятия - он стал незаметен для тех кто опирается не только на органы осязания.

Скоро - совсем скоро рассвет.

И тут к горлу подступила тошнота, будто на живот надавили невидимой ногой. Оно близко! Оно тут!
Внимание искало цель, искало добычу. Ничего не находя. И тут на него навалился страх. Страх заполнил его почти оглушив внутренние чувства, помутив взор. Теперь он видел, он почувствовал откуда исходит атака. Он обратил внимание на тень в черном окне, будто и появившуюся, но которой не было раньше.

В следующее мгновение он бежал петляя, пробегая через пустые дома. Лишь благодаря интуиции, не оступаясь в завалах. Бежал как последний раз в жизни. Не снижая темпа. Он знал, как быстро передвигаются одержимые. Они не будут себя щадить упуская жертву. Продержаться минуту и взойдет солнце - тогда страх улетучится, а погоня отстанет.

Дом. Домом он называл второй этаж особняка на окраине, такого же покинутого и ветхого, как и все остальные в городе. Убежище или логово. Наступило утро. Точнее день. Именно эта граница - дня и ночи - отличала охотничье время от отдыха. Днем он не боялся, что его найдут и мог отдыхать.

Утром он совершал обыденные - почти ритуальные дела. Сворачивал плащ раскладывая на нем оружие. Это был жутковатый лук из сухожилий и костей с которого он снимал тетиву, дюжина стрел с каменными наконечниками и каменный нож. Все сделанное из найденного на месте будущей охоты... физические чувства одержимого нельзя было недооценивать...

Над наконечниками и ножом он всегда задерживался. Пристально разглядывая и запоминая каждый скол камня и каждую царапину. Каждый день он наносил новые царапины на каменные лезвия оружия.
Это была не магия. Магию добыча быстро учует. Все было проще и почти столь же эффективно. Демон удерживал себя в мире лишь силой мысли, для этого нужно осознавать себя целым каждую секунду "действия", как это делают привидения. Но у демонов не хватит на это сил, от того они пользуются телами смертных в одержимости. Они управляют телом, что проще. И изменяют его под свою Стать. Чем дольше длится одержимость, тем сильнее меняется одержимый и, тем лучше демон воспринимает тело как свое. Свое тело наполненное своим осознанием. Люди использовали против демонов святые предметы наполненные верой или магией... что разрушали осознание демона в реальности и развоплощали его.
Эльфы зачаровывали стрелы вплетая в узоры мечей и наконечников стрел магию... Но все эти вещи можно было почуять издали, особенно святые - особенно если ты демон.

Он сидел и чертил новые царапины на каменных лезвиях... он расстреляет демона не камнями, но Своим осознанием, без веры или магии... Азы ритуальной магии: провести решимость к действию на деле, что соответствует воле ритуалиста.
Стрелы понесут не магию или веру, но само его осознание - будучи творением его разума. Завтра он, как заговоренную куклу, истыкает стрелами - одержимое тело, но ритуальная сила истыкает сам разум демона, развоплотив его. Тот исток любой магии, который он нашел оказался сильнее, слишком надуманных впоследствии, фокусов магии или догм веры...
Истинно на поле боя встречаются разумы...

Наступал вечер.

Выбор всегда иллюзорен. Истинное искусство найти правильное решение в неизвестных и непостоянных величинах.
Он сидел на полуразрушенном чердаке и глядя на тускнеющее солнце размышлял. Демон знает, что за ним охотятся. Пытаться снова подкараулить его под утро - опрометчиво... целую ночь он не сможет прятаться среди руин города, целую ночь он не сможет бегать, если его найдут. За ночь демон может скрыться, на десятилетия укрывшись среди людей, прежде чем снова станет играть привычную роль, доводя новые поселения до участи этих руин...

С крыши открывался вид брошенности и разрухи в лучах заходящего солнца. А еще демон мог оставить на нем метку проклятого и выследить через какое то время... Демон мог перебраться через горы на юг и учинить бойню среди его народа... Демон много чего мог Бы. Выбора нет. Есть правильные и неправильные решения, а первое от второго отличается выживанием.

Он охотник и он знает где будет добыча перед заходом солнца. Он воин и он выбирает место битвы. Он провидец и убийца и он увидит избегнет своей смерти, и принесет смерть. Он найдет демона сам. И в первый магический час ночи развоплотит его сознание и расчленит одержимое тело, вырезая трофеи для князя, алхимиков и гильдий.
Все просто. Выбора нет.

Солнце подошло к горизонту.

Солнце скрылось и среди заброшенности города поселилась тьма. Она проснулась. Он стоял перед домом откуда эта тьма распростронялась как болезнь, пока в городе не осталось никого. Видимо, в когда-то богатом доме, в центре города у реки какой то скучающий аристократ решил найти более рисковое и неизведанное развлечение. И вызвал демона.
Он ничего не имел против аристократии когда она ведет солдат в бой вдохновляя своей самоотверженностью на победу, или когда эти свободные от бремени выживания умы доводят до идеала аспекты жизни простых людей. Но не здесь. Порок торжествовал в этом городе, и демон пророс на благодатной почве. Даже улица у этого дома, где все началось, кажется, до сих пор отдавала развлечениями и кровью. Противоестественное сочетания. Так он и выслеживал демонов, по этому дурману противоестественному любому живому существу.

Он стоял перед домом в котором все началось стараясь отстранится от видений. События, порожденные сильными эмоциями, втравливаются в пространство. Перед глазами у него проходили отрывки истории противоестественного сочетания эмоций... эйфория и гнев замешанные на пролитой крови - самое простое, что возможно передать словами смертного. Он начертил кирпичом на брусчатке круг, встав в его центр. Бой будет быстрым, хоть и с неизвестным результатом. Дом еще не ожил, но он чувствовал луч сознания внутри выгоревших стен.

Он скинул плащ с капюшоном, что сковал бы его движения. Волосы, вымазанные золой, закрывали его эльфийские уши. Маска из горелой доски скрывала лицо. Свет его души был мертвым и серым.
*я эльф, что притворяется человеком, я человек, что притворяется пророком, я пророк, что притворяется убийцей, я убийца, что притворяется воином, я воин, что притворяется охотником* - гласила его мантра в эти минуты. Он поднес ладони будто надевая уже надетую маску. Он поднял с земли жуткий лук, и каменный нож.
В левой руке он держал лук, правая рука покоилась на оперении стрелы, торчещей из набедренного колчана, что вмещал их всего двенадцать.

Луна скоро взойдет.

Он стоял в начерченном кругу прямо и грубо как человек, а вокруг него все оживали и оживали кошмарные видения истории этого места.

В одно мгновение дом ожил.

Луч внимания уперся в него из тьмы оконных проемов.

Луч внимания упёрся в него. А из чёрных провалов окон хлынула тьма, что своей чернотой пожирала эманации ужаса и отчаяния которые поднимались маревом от брусчатки улицы. Он моргнул и морок отступил. Дом остался домом. А в окнах будто плясали отсветы костра. А через дверной проем высунулась фигура человека.
- Ты кто такой?! Чего стоишь в темноте?! - вскрикивая вопрошал человек.
Или не человек. Люди не могли сюда попасть. Или могли?
- Отвечай!! - скрывался голос и человек заметно потянулся к оружию.

Он стоял по среди улицы недвижим словно стена или каменная скульптура, и такой же безжизненный. Даже если это люди он не сойдёт с места, да и им вместе с демоном в доме осталось жить недолго. Охотник всегда видит лишь цель. У него нет долгих сомнений. И он видел свою добычу. Он видел демона. Внутренний взор прорезал очередной морок. Возвращая его в жуткое царство ночного кошмара логова демона. Тьма чёрным туманом расползалась по улице пожирая снова ужас давно умерших жертв демона. Охотник видел себя чужими глазами, тем взором из темноты окон. Он чувствовал подозрительность демона к этой добыче на улице. К этой невкусной серой душе, что лишенная святости или магии бросала ему вызов в его же доме.

На охотника наваливался страх и, не в силах найти лазейку в его душу, он откатывался как волны, лишь что бы снова кинуться в бой с большей ненавистью. У страха не было шансов. Любой эмпат первым шагом осознания себя учится отличать свои мысли и эмоции от чужих. Серый островок мёртвого покоя будто не сопротивляясь стоял среди колыхающегося моря агонии залившей улицу, где страх питаясь обретал все более видимые очертания чудовища.

Кажется, поднимающееся жутким мороком, чудовище в один момент обрело плоть и навалилось на барьер. Круг очерченный на уличной брусчатке лопнул. Но и с него слетела человечность. Круг должен был лишь отвлекать внимание. Барьер бы не удержал демона во плоти. И теперь он с нечеловеческой ловкостью уклоняясь от летящей в него туши выпускал стрелу за стрелой, со скоростью доступной только эльфу. Промахнувшись, чудовище, будто не подчиняясь законам физики, мгновенно, ринулось на него снова.
- Эльф! - проревел демон с каким то ликованием, будто понятной шутке.

За четыре секунды все двенадцать стрел утыкали его тушу. Демон снова промахнулся. Теперь замешкавшись пытался вырвать из себя стрелы, но они выходили без наконечников. Поняв это, он прыгнул на эльфа снова, но, медленнее. Уже медленнее. Эльф качнулся в одну сторону и начал уходить в другую всем телом, вынося каменный кинжал для удара навстречу. Три прыжка демона, и он упал. Туша не шевелилась. Эльф и не думал в это верить. Луча внимания не было - демон казалось покинул эту оболочку. Дети обмана - демоны - не бывали простаками. Отступив задом от туши от одним движением - не отрывая руки - рисовал на брусчатке пентаграмму. Мороки ужаса пропали с улицы, но кто верит тому что видит? Наверняка верили те кто поддался страху... или мертвецы.

Легкими, пружинистыми шагами он подошел к демону и потянул за торчащую рукоять. Мгновения снова сжались. Демон дернулся, желая сгрести эльфа в объятия, но добыча ушла у него из лап одним прыжком. Демон ринулся за эльфом и оказался в пентаграмме.

Сидя в засаде нужно следить не приготовили ли для тебя ловушку.

И теперь демон выл. И кидался на новый - гораздо более мощный барьер. Обугленная деревянная маска эльфа ничего не отображала. Как и луч его внимания оставшийся ровным и серым.
И начался тот бой к которому эльф готовился так долго.

Казалось, что демон продавит и эту преграду круга пентаграммы. Но тут началась осада. Эльф дни и дни готовился к этому. Он помнил, как наносил каждую линию на наконечники каменных стрел и ножа. И теперь стоя перед пентаграммой снова проводил эти линии в разуме. Разум эльфа рвал демонический конструкт изнутри. Теперь демон не пытался выбраться, а выл и рвал свою плоть пытаясь вытащить из себя наконечники стрел. Поздно. Каждое действие хорошо в свою очередь. И демон с этим опоздал. Разум эльфа разрушал конструкцию одержимого, развоплощая его, а пентаграмма утягивала инфернальные силы. А разум эльфа все ускорялся. Много дней он наносил на них символы и теперь мог позволить себе ускорять процесс в памяти, делая пытку демона невыносимой. Часов пять до рассвета. И ему хватит сил измотать демона. Демон снова рухнул без движения. Он пытался восстановить структуру, замкнуть мысли и конструкт сопротивляясь энергопотере. И тут эльф почувствовал луч внимания демона. Он искал помощь извне.
- Как твое имя демон? - эльф не мог позволить демону спокойно вызвать на помощь кого либо. Его нужно было отвлекать. Нужно тянуть время и давать демону иллюзию, что в диалоге он сможет победить.
- У нас одно имя! - демон клюнул.
- Назови мне свое имя. Назови мне свой легион. И я обещаю что кину тебя в инферно не по частям, а целиком.
- Ты не сможешь! У тебя нет сил! - демон играл, но эмпата не обмануть если он того не пожелает. Тем более тяжело что то внушить демонологу.
- Перед рассветом ты увидишь, Что я могу. Назови мне свой легион. - вновь сознание ускорилось - все быстрее наполняя линии на камнях в демоне силой. Оживляя их. демон взвыл. Он отвлекся и конструкт распадался.
- Амманид! Амманид!
- Ты врешь. - луч сознания эльф остался серым. Не важно, что скажет демон. Неверие всегда было с их племенем безошибочной победой.
- Я не вру! Я знаю кто ты! Спроси у отца!
- Ты врешь и за это с первыми лучами солнца я кину тебя в инферно по таким мелким частям, что ты и за тысячу лет себя не соберешь. - демон врал, отец эльфа давно погиб. Демон пытался выяснить личную информацию о демонологе. Но у него это не выйдет узнать ничего. Информация правит всеми мирами. И оружие против себя демонолог не даст никому.

Все вернулось к тому, что он видел в начале. Рассвет, догорающий прах одержимого. Он видел это и теперь - приведя будущее и настоящее в одну точку. Все, как и должно быть. Все станет как должно - вопрос в нашей помощи - станет и в неопределенном будущем без нас. Для того что бы провидеть нужна память. Для того что бы исполнить пророчество нужна воля. Эльф чувствовал, как токи природной энергии отчищают это место, унося грязь. Легкий дождик на солнечном небе символизировал это. Пентаграмма утянула все противоестественное в инферно. Без одержимого место исцелялось само.

Дверь в памяти эльфа ведущая к воспоминаниям об этом демоне закрылась. Эльф осмотрел останки. Осталось немногое. И именно это интересовало его нанимателя. Останки инферно, что не разлагаются в нашем мире теряя поддержу демона. Демонические останки были аккуратно сложены в сумку.

Все кончилось. Жуткий лук был кинут в огонь. Он снял маску и понял, как избито его тело. Боевая маска - психическая личина - была снята и теперь он ощутил, что ранен. Что прыжки и падения на грани возможностей теперь отзываются потянутыми связками и выжженными мышцами. Он сам действовал как демон в одержимом теле. Он не жалел свое тело в бою как и демон, по тому выживал.

Эльф шагнул в реку и забравшись на проплывающую корягу растянулся на ней. Все что он брал в руки на месте охоты осталось в огне костра. теперь он проваливался в забытие и лишь чувствовал, видел внутренним взором как по телу бегают золотистые огоньки. Тело оживало и восстанавливалось. Он зажимал рукой рану в боку. Кровь сочилась в реку.

Ему снилось, что вновь его касается перия, русалка. Будто ее холодная ладошка касается его горячего лба.
Он открыл глаза. Эльфийский край был прекрасен и статичен - логово бессмертных стариков. Он сидел на лавочке близь ручья текущего в мраморных берегах, под кронами великих древ.
- Ты не изменяешь своим традициям, друг! - голос был живым, но говори это подсевший старик по эльфийским меркам.
- Всего лишь к вашим услугам и вовремя, старший. - наш эльф легко склонил голову не вставая.
- В это время мало кто бывает пунктуальным, особенно в таких делах как Ваши. - старик улыбался голосом. - Мы наслышаны об очередном, Вашем успехе.
- Слова быстрее и острее меча, старший - боюсь только их. Успех полный. И Это - эльф коснулся сумки - нашему любимому князю, с моими извинениями!
- Снова извинения! Но я смягчу любопытство князя, как и ранее. И оплата уже отправлена по вашему адресу.
- Благодарю за первое и второе, старший! - наш эльф снова слегка склонил голову.
Старик взял сумку и они церемониально попрощались. Когда живешь так долго, любой неловкий жест может вызвать кровавую распрю эльфийских домов. Снова он не пошел на поклон к князю.

Он видел как люди изгоняют демонов. Люди предпочитали мертвых героев и всячески такому состоянию героев способствовали. Была в этом рациональность. Он увидел длинный коридор своей памяти - именно тот в котором все двери были заперты. Демоны всячески разлагают души, даже оставаясь в памяти. Знание сила и эти знания стали его частью. Эльф шел и улыбался знакомы на улице и думал, насколько, то, что заперто за этими дверьми стало его частью. Дворец князя охватывали потоки горного ручья и по преданию ни один инфернальный потомок не мог перейти эти воды. И он в последнее время не решался их переступать.