Охотник на Магов 12. Невольничий Пояс

— Вот и ты! — окликнул сержант.

Снова натянул фальшивую улыбочку. Развел руки, точно готов обняться, как с родной.

Если бы! Это просто лев свою пасть разинул.

«Чем шире объятья, тем легче распять. Jefе это не касается».

Не первый год она служит бок о бок с вестанцами. Давно выучила: Сантьяго Альмансар — человек, с которым держи ухо востро.

И если уж любимчик аббата позвал на откровенный разговор, быть беде.

До последнего нутро противилось встрече.

«Это монстр, обернутый в кожу человека».

Но она уже тут. Между ними оставался шаг. Считай, почти уперлись лбами.

— Jefe. — Инквизитор кивнула в почтении.

Взглядом сержант быстро оббежал ее с ног до головы. Где-то имел наглость остановиться, полюбоваться.

Не он первый, не он последний. Привыкла. Сделала вид, что не заметила.

Альмансар смотрел на фигуристую девушку лет двадцати.

Каштановые волосы расчесаны и убраны за уши. Белая, как снег. Выразительные скулы. Сама — высокая. Среднего вестанца в «Фавне» — на голову.

Полные губы, аккуратный нос, серо-голубые глаза — точно стеклянные.

Она ведьма? Или просто неконтактная?

Не красавица, но есть в ней изюминка. Одета как персекутор-ищейка: что не сплав, то черная кожа с нитевой подкладкой. Вооружена под завязку.

Сантьяго пожирал её взглядом, сохраняя каменную мину. Безумец.

Девушка увела глаза, не выдержав: ни к чему засматриваться в Бездну. Гипнотизирует моментально.

Она ненавидела называть Сантьяго «вождем». К тому же, не подчинялась офицерам «Фавна».

Сути не отменяет. Все в Сан-Витале знают, кто истинный вожак обеих стай.

— Ты какая-то приунывшая, — заметил Альмансар. Заглянул в глаза нагло. — А, Рона? День, что ль, не задался?

Шатенка нервно облизала губы, переминаясь на ногу с ноги.

Девушку не отпускало чувство, мол, что-то не так. Она примерила дружелюбие и заверила скромно:

— Порядок.

Jefe отпустил момент. Нарочито кивнул Роне, обнажая белые зубы.

Держался с ищейкой, как кот с мышью под лапой. И действительно, девушка на крючке.

Инстинкт подсказывал, так и есть. Но Рона не понимала, где просчиталась.

Если просчиталась. Он захочет — любого к ногтю прижмет.

Сантьяго отступил. Ищейка проронила:

— Желали меня видеть?

— Помощь твоя нужна. Ты же у нас «медиум». Или кто-то в этом роде. Ха, подумать только… Никто лучше тебя не справится.

Девушка скривила губы задумчиво. Хоть убей, не доверяла сержанту.

Шестое чувство подсказывало: не все так просто. За спиной Сантьяго точно припрятал мизерикорд.

Завсегда момент удара не отследить.

Виду медиум не подала. Только сказала:

— Я слушаю.

— Пойдём со мной, — зазывал вестанец. — Есть, на что посмотреть.

Рона кивнула. Сантьяго направился прочь с поляны в бор. Ищейка глянула по сторонам. Люди сержанта, сопроводившие её до места, тоже запропастились.

Медиум неуверенно поправила лямку портупеи. Опустила голову, пошла за вестанцем след в след.

— Видимо, влипла, — осознавала она, бубня еле слышно.

Не над чем тут гадать. За что с неё спрашивать, найдут или выдумают. Альмансары — не те, с кем стоило бы играться. Ищейка помнила это, не лезла на рожон. Толку только?

Почему ж ей не занялись раньше? Просто припасли на потом? До оказии наподобие этой?

— Здесь недалеко, — предупредил Сантьяго.

Девушка метала взгляд из стороны в сторону, осматривая подлесок на предмет попутчиков. Не видать, не слыхать.

Это не значит, что лес пуст. «Фавн» попросту облачился в маскхалаты. Шагают бесшумно, как тени.

Как призраки!

Может, и Роне стоило накинуть капюшон своего…

«Поздно уже!»

Через минуту хвоя оборвалась, являя взору кусок провинциального тракта, тянувшегося вдоль Ларданов.

Здесь имела место бойня. Такая кровавая, будто разлили целую телегу бочек. Это еще ничего. Самый ужас возникал при виде трупов. Непонятная сила разорвала тела на куски, раскиданные всюду.

Хаос, какой не каждый зверь или монстр учинит.

— Мы на месте! — бодро объявил Сантьяго, держась в тени крайних сосен. Он поставил руки в боки, довольный собой. — Что скажешь?

— Чёр-р-рт, — сокрушаясь, проронила Рона.

Даже истончившись, голос ее оставался по-деревенски грубым.

Она ожидала увидеть что угодно, только не это. Еще и близ аббатства Сан-Витале. Сразу понятно, какую работку Альмансар уготовил.

Ничего сложного. Ничего выдающегося. Только… как отплатит Jefe за проделанный труд?

— Лучше и не скажешь, — поддержал Сантьяго, хохоча. Мясорубка его не впечатлила: устраивал и пострашнее. — И так понятно, что произошло. Меня интересует, кто это сделал. Кто конкретно.

— Я гляну, — без особого энтузиазма ответила медиум.

Стала спускаться с пологого холма в кровавую баню.

— Уж пожалуйста, — хмыкнул Jefe, расправляя плечи.

На нагруднике по морде фавна побежали тусклые блики.

Чуть погодя он побрел за медиумом, безотрывно буравя её затылок.

— О тебе очень лестно отзывается твой капитан. Вот я и решил, пользуясь случаем, лично убедиться, что Рона Габор чего-то стоит, — объяснил снисходительно. Темнил — это было ясно, как день. — Медиум, да еще и партизанка из Заниведья. Бр-р-р! Гремучая смесь. Неудивительно, что отец пригласил тебя к нам. Любит экзотику.

Глаз ясновидящей дернулся. Восприняла слова как угрозу жизни. Правильно. Держала лицо, выражаясь враждебно:

— Это лучше, чем гнить в Саргузах с Корпусом.

Была она с «Фениксом» до разногласий.

Война с империей для Габор кончилась на пепелище родной деревни. Имре Галаш жил утопией. Не могли они стерпеться.

Сержанту понравилась ремарка. Он расхохотался — так громко, что от смеха мог порваться пространственно-временной континуум.

— Нынче твои слова особо злободневны!

Рона добралась до первых останков. Чуть не наступила в кровь. Тучи заволокли небосвод, отделяя Провинцию от палящего солнца. Но не от духоты. Багровые лужи сохли и тухли. Смрад бил прямо в нос.

Пока не полил дождь, всюду копошились мухи и прочая нечисть, подъедая мертвечину. В небе кружило воронье, шугаясь присутствия людей. Стоял грай.

Эти стервятники знали свое место — по крайней мере, они. Едва инквизиторы уйдут, налетят скопом.

— Тошнит, — посетовала Рона, укрывая рукавом нос.

Вонь перекочевала из носа на язык все одно. Оттого позывы лишь усилились.

— Соберись, — настойчиво призывал Jefe, стоя в сторонке. — Что естественно, то не безобразно. Тебе же не придется колупаться в мёртвой плоти, разгребать опарышей.

Тоже верно.

Выглядывая из-за рукава, Рона мерно изучала место бойни. Кто бы ни лег здесь костьми, они планировали засаду. Ждали тех, с кого можно содрать три шкуры. А по итогу содрали с них. Что примечательно, почти одномоментно.

— С-свет и Тьма, — проронила медиум. — Кто они?..

— А, просто анархисты, судьбой обиженные, — махнул рукой Сантьяго. Особого интереса пояснять не питал. — Рабовладельцы с востока. Здесь решили порыбачить с какого-то перепугу. Мы за ними наблюдали, а когда решили схватить за задницу, наткнулись на ошмётки только. И вот мы здесь.

— Понятно, — выдавила из себя Рона, задыхаясь от вони.

— Ты меньше говори, больше делай, — настоял вестанец грубо.

Намек ясен.

Глубоко вдохнув, Габор мигом развела руки в стороны. Воздух над останками загудел аномально, порождая множественные синие искры.

Вполне сообразно. Медиум в шаге от полноценного псионика, полноправного онейроманта. Но также равноудален от них обоих.

Лишь это спасает его от мучительной смерти в казематах. При условии, что он куда ни попадя носа не сует.

Или, как в случае с Роной Габор, служит Равновесному Миру. Инквизиция распробовала их пользу, равно как и шифтеров. Правда, что первые, что вторые — звери очень редкие.

Будь воля Сантьяго, всех этих неполноценных чародеев бы давно по крестам развесили, пустили на растопку печей.

Маги есть маги.

Но он, даже будучи Jefe, — все ещё винтик в брюхе Церковной Машины. Выше головы не прыгнешь.

Произволу быть. Но лишь на местах…

Рона стала притягивать эфир, рассыпавшийся после резни. Она соберет энергию воедино, склеит по кусочкам цельную картину и нырнет с головой в эпизод, отпечатавшийся в Серости.

Ехидно улыбаясь, сержант скрестил руки на груди и просто молча наблюдал. Никакого ясновидения ему не было нужно, чтобы соотнести все части головоломки. Ведь он и так обладал необходимыми сведениями к этому моменту. Так или иначе. Просто испытывал Габор. Хотел узнать, пригодна ли медиум вообще.

У ублюдка Альмансара имелись определенные виды на неё.

Чувство момента явилось ищейке изнутри. Она вобрала его в себя целиком, погружаясь в прошлое с головой. Эфирные искры застрекотали, исчезая в пространстве. Громко, но Сантьяго не шелохнулся даже. Между тем Рона узрела суть.

Голову её запрокинуло назад. Распахнутые глаза потонули в голубом свете.

Ад, устроенный рабовладельцам, длился от силы минут пять. Медиум же просмотрела их за считанные секунды — от начала и до конца, подмечая все детали. Все же, мозг у неё функционировал несколько иначе, чем у простых смертных.

Быстрее, ярче, эффективнее.

Связь с Тонким Миром оборвалась в мгновение ока. Выдыхая с облегчением, Рона блаженно опустила голову к груди.

Вот и все, сеанс окончен.

Было нужно отдышаться. Позарез.

— Ну что? — требовательно осведомился Сантьяго. Сократил дистанцию между ними. Двигался бесшумно, будто кошка.

Габор поведала сумбурно:

— Магия крови. Разбойники выскочили на девчонку, увидели в ней лёгкую жертву. Она оказалась гемомантом. Просто… просто раскидала их, как детей!

— Что и требовалось доказать, — удовлетворенный исходом, заключил Альмансар. — Скажи, amiga, ты сама-то веришь, чтоб маг мог в одиночку устроить такой беспорядок?

— Она маг крови, — неуверенно возразила ищейка.

— Тем более, маг крови, — подчеркивал сержант. — Маг крови, которая не поступала точно в Янтарную Башню. И которая не была с Культом Скорпиона. Маг крови, которых что на Западе, что на Востоке единицы.

Сантьяго посмотрел на Габор многозначительно.

— Думай, chica, думай.

Её быстро осенило.

— Jefe, Вы хотите сказать…

— Это непростая девочка. Та самая белокурая бестия! — перебил её Альмансар. Выставил плечо вперед с вызовом. — Так вышло, что она выскользнула из цепких лап Герцога. Угадай, как! Нам нужно разыскать её — и быстро.

— Чтобы что?

Медиум совершенно не на то подумала.

— Убить, разумеется. Пока мы не можем позволить себе большего, с такими, как она, разговор короткий, — объяснил Сантьяго.

Ищейка поглядела испытующе, подсознательно уже понимая, к чему тот клонит.

— Займись этим, Рона. В твоих же интересах не мешкать, пока она слаба.

Медиум насупилась. Она всеми фибрами души не желала браться за эту авантюру. Предприняла ничтожную попытку защитить себя:

— Я служу в «Пегасе». А не в «Фавне». Мой начальник…

— Начальник твой подчиняется моей семье, — сказал Альмансар как отрезал. — И это значит, что он подчиняется мне. Равно как и ты.

Рона сглотнула нервно.

— Важно помнить свое место на шахматной доске, — напоминал Сантьяго. Губы изогнулись в ухмылке. — С нее слетают фигуры гораздо крупнее нас.

«Поэтично и многозначительно». — Габор поняла его. И все-таки…

… Вестанец обрисовал далеко не всю ситуацию. Но тут же это исправил.

— У тебя выбора нет, — покачал головой сержант. — И дело даже не в субординации.

— В самом деле? — скептически проронила медиум.

Без зазрения совести, совершенно безнаказанно Jefe взял ищейку за загривок и подтащил голову поближе к себе.

Рона тихо заскулила в ужасе, как побитая сука. Но не противилась, прекрасно понимая: у деревьев есть глаза, дула смотрят прямо на неё.

Глаза тагрянки и вестанца установились на одной параллели. Сантьяго сначала задавил волю медиума одним только взглядом, а потом прояснил детали:

— Велика ли разница между тобой, менталистом, сновидцем?

Глаза Альмансара сияли, как у ангела. Обман, ведь Jefe — дьявол.

— Нет, очевидно. Инквизиция забыла этот нюанс в мягкие времена. Теперь вот наступили трудные. Как думаешь, стоит ли поднять старые методички?

Темная триада личности не раскрылась бы в полной мере, ни прибегни Сантьяго к угрозам расправой.

Интуитивно Рона ждала этот ход.

— Ты обаяшка. Бываешь миленькой. Иногда. Все любят фигуристых девочек. Даже я. Но когда ты одной ногой маг, этого мало, чтоб оправдать себя в рядах Инквизиции. Придется отработать.

Габор не отвечала. Только моргала.

— Тебе страшно? — рассуждал вслух Сантьяго. — Не бойся, я друг. Я тебя не обижу. Если ты меня уважишь.

На лбу медиума выступила холодная испарина, выдавая страх.

Сержант ни во что не ставил других людей. Он смаковал каждую пущенную издевку от всей души.

На сей раз Jefe попал точно в цель.

Когда стало известно о восстании магов и падении Корпуса, поползли слухи. Якобы чтецы, шифтеры и прочие примкнули к Культу — и даже поспособствовали крушению Круга. Рона тут же затихла, не бросаясь в глаза.

Она почувствовала себя чужой среди своих. Паршивой овцой. И опасалась, что прочие, упомнив разницу между ними, подымут её на вилы.

Сантьяго это прочитал, подготовился ко встрече.

«Это Инквизиция. Могут сшить что угодно».

Дело плохо.

Ищейка стиснула зубы в гневе. Раскраснелись щеки.

Рона ненавидела себя: за то, что попалась; за свою абсолютную беспомощность.

Вот и схлопнулся капкан. Прямо на ровном месте.

«Есть выбор. Всегда есть. Но я предпочту не выбирать».

— Мы пришли к согласию? — уточнил Сантьяго.

— Я найду беглянку, — пообещала Габор, не понимая, о чем толкует.

Пантеон она в глаза не видала.

— Ты моя хорошая, — заворковал Сантьяго.

Он потормошил её по затылку, упершись лоб в лоб с девушкой. Отстранился и отошел на шаг, примеряя вновь личину Jefe.

— К поискам приступай сегодня. А как найдешь, кинь клич. «Фавн» придет.

Сержант отвернулся, собираясь уйти, оставить медиума наедине с кровоточащими ошметками и собственным бессилием.

Рону трясло, она хотела волком выть. Пережечь гнев, скопившийся внутри.

Попала на ровном месте в яму, откуда вряд ли выберется на своих двоих. Впрочем, даже если выживет, не факт, что Сантьяго отстанет.

Габор у него в руках. Уже. И так дешево!

Вдруг появился боевик Альмансара, стянув капюшон маскхалата.

— Jefe, у нас гости. Со стороны юга на тракте замечены люди Герцога. «Медуза» тоже с ними — несколько бойцов.

Сержант встрепенулся:

— Главаря видели их?

Персекутор кивнул:

— Энрико Малатеста тоже едет.

Вестанец рассмеялся от всей души:

— Сегодня самый лучший день! Наконец-то веселуха!

Работал Сантьяго на результат. Чтобы покрыть суетную опрометчивость в Гевистале, он жаждал козырнуть перед отцом настоящими достижениями.

Устранение самого важного альбиноса в Корпусе — чем не триумф?

Сержант глянул через плечо на стоявшую столбом шатенку и пристыдил:

— Рона, ты мешкаешь. Даже недоноски из «Медузы» спохватились уже! Время!

— Я отправляюсь немедленно, — цедила сквозь зубы Габор, задыхаясь от злобы.

— Нет, chica. Побудешь со мной. Сейчас приоритет — Малатеста. А как покончим с ним, ищи девчонку себе в удовольствие, — мигом скомандовал Сантьяго.

Пошёл за своим прямым подчиненным.

— Не отставай!

— Проклятье, — прошипела медиум.

Она ненавидела суету, а впереди ждал настоящий хаос — нечего и гадать на кофейной гуще. Потому Рона работала в одиночку, как и подобает ищейке.

Время терять не стала. Оно чрезвычайно дорого в условиях, поставленных Сантьяго. Сержант обязательно спросит за промедление. Поэтому Габор спешно принялась наколдовывать отслеживающее заклинание.

С перчаток-манипулятивов сорвался сгусток псионической энергии, в который Рона заложила образ девчонки, разбрызгавшей всю эту кровь вокруг.

Заклинание вычислит, в каком направлении скрылась беглянка, и даже подсветит следы ее, когда Габор сюда вернется. Шаг за шагом до самой бестии.

Но это потом. Все потом.

Здесь и сейчас надлежало избавить аббатство Сан-Витале от злейшего врага Альмансаров. Хотя Рона, будучи более-менее сведущей в природе нового состава «Медузы», сомневалась в успехе «Фавна».

Впрочем, кто она, чтобы вразумлять Jefe? Просто «плесень» из Тагрии.

Рона выругалась на родном языке.

Она взяла в руку небольшой «дамский» самострел, натянула тетиву и вложила отравленный болт.

Натянула маску, срисованную с респиратора Адельгейма, — она полностью укрывала её чужестранное лицо. Выставила дефлекторы так, чтобы вдохнуть токсичное содержимое кассет.

Зрение стало меняться степенно. В хвойном полумраке она начала различать прочих персекуторов, прячущихся за экранами из чистого эфира.

Бросилась вглубь соснового бора за ними.

Уже набрав скорость, накинула на голову капюшон маскхалата, полностью сливаясь с окружающей средой.

«Альбедо» превратил её в невидимку…