Охотник на Магов 3. Ренегат

День первый, раннее утро

Архив Города насчитывал пять этажей. С крыши здания открывался чарующий вид на окрестные районы. Удачная точка. Равно удалённая от четырёх главнейших соборов здесь, разбросанных по сторонам света.

Святого Аремиля. Первых Мучеников. Местный кафедральный. Базилика хрозитов. Ради них Чезаре поднялся сюда спозаранку. Аварийных лестниц не предусматривали. Ни привратники, ни охранники в глаза его не видели. Наверх же он поднялся в два счёта.

Литомантия приоткрыла для него многие двери в жизни. Мало какие стены становились преградой на пути. Так и сейчас. Эфир ушёл по артериям в ноги. Рассеялся, вызывая деструкцию брусчатки под подошвами.

Крошась, чуть подсела мостовая. Чародей приготовился.

Толчок!

Щебенка полетела в разные стороны. А сам Чезаре взмыл вверх. От резкого перепада давления заложило уши. Он приземлился прямо на крышу, опустился на черепицу бесшумно и легко. Будто кошка.

Редко на юге Полуострова кто-то спешит. Маг Земли — скорее, исключение из правил. Педантичный. Пунктуальный. Но ему ещё далеко до дельмеев. Тех, с которыми спелся.

Пришёл раньше назначенного. А его уже ждали.

Высокородная миссионерка не шла навстречу. Стояла в тени под козырьком. Делала вид, будто Чезаре здесь нет. Он — парень обходительный, не гордый. Воспитанный. Чародей кивнул нанимательнице, или, вернее сказать, наставительнице.

Беловолосая взаимностью не отвечала. Маг вздохнул и отвернулся.

Из-за моря показались первые лучи солнца. Стальная поверхность рябой воды приобрела насыщенный рубиновый оттенок. Будто бы из рваной раны на теле земли поднялась кровь. Наступал очередной день — первый после Парада Лун.

Чародей хмыкнул. Всё, как по нотам: алый рассвет, новая эпоха, триумф Хаоса. Что самое приятное, он приложит руку к восстановлению справедливости. Его имя не вспомнят потомки. Не высекут на памятной стеле. Да и не нужно.

Сам факт, осознание причастности — вот, что важно. Аж дух захватывает.

В глазах Света и Тьмы он проклят. Обречён прозябать в четырёх стенах Башни, колдуя землетрясения, камнепады и оползни. При условии, что хочет жить, преклоняясь. Раб на цепи лживой, ложной Церкви.

Лишь в одном оказались правы Противоположности: он — опасность.

За ним тянулась целая вереница трупов. Если бы мертвецы умели говорить, в унисон бы подтвердили простой вывод.

Священная война ещё даже не началась, а отступник уже внёс неоценимый вклад.

Миротворцы, завалившиеся по его душу в трактир «Тёмный Угол». Бывалая ищейка, заманенная в горы. Персекуторы из отряда «Гарпия».

Девяносто один скальп.

Разумеется, его заметил Культ. Она заметила.

Это меньшее, на что он мог и был готов пойти ради будущего.

То ли ещё будет.

Ушей коснулся колокольный звон. Верующие со всего Города стягивались к соборам, дабы отстоять положенную службу. Тысячи праведников. Сведомых, купившихся на обман, этот же обман питавших.

Отступник ненавидел их всех. Если бы не они, если бы не их предки, литомант бы занял своё законное место на Западе.

— Шесть утра ровно. На нулевом меридиане наступила полночь, — констатировал чародей, предвкушая грядущий переполох. — Весь Запад озарил свет Седьмой Луны. Уже не терпится…

Женское дыхание обожгло затылок. Чезаре не заметил, как беловолосая в красной мантии подошла сзади. Не слышал: литомантия — ничто в сравнении с её магией, её потомственностью. Сам эфир заглушал шаги.

Он вытянулся по струнке от испуга. По спине пробежали мурашки. На лбу выступила испарина.

Маг ощутил нечто на грани ужаса и удовольствия. Настоятельница превратит его в ничто моментально. И он это знал.

Чезаре пользовался дурной славой в инквизиторских сводках. Потому что был силён. «Живым не брать» — пометку эту ещё заслужить надо. Всему виной неспособность к договору с псами Церкви.

Истинно сильный согласен последовать лишь за тем, кто его превосходит. Это залог роста. Она одна вызвала у литоманта уважение. Заставила поступиться былыми принципами. Никакую другую женщину он бы в жизни слушать не стал.

Язычница давала понять: нет права на ошибку. Если он её огорчит или подведёт Пантеон и Деспотат, растворится в пустоте. Достаточно одного прикосновения.

— Твои люди уже выступили, я надеюсь?

— Конечно, — заверял Чезаре, улыбаясь. — Вы будете довольны.

Хождение по лезвию ножа — и так всю жизнь. Иначе её попросту не наполнить красками. Всякий раз — будто по телу пускают электрический заряд. Эфир жёг жилы, сердце разгоняло по венам кровь. Предчувствие смерти наполняло решимостью.

— По-твоему, двадцати человек достаточно? — усомнилась настоятельница.

— Больше, — горделиво поправлял литомант. — Вы оставили Культ в Городе на мне, и время даром я не терял. Среди адептов я отобрал ещё добровольцев. И теперь их тридцать два.

— Головой отвечаешь, — строго напомнили ему.

Чезаре усмехнулся. Его будоражила игра со смертью.

— Уж поверьте мне, госпожа Ио. Все эти люди пострадали от Церкви не меньше моего. Они не отступятся. И никого не пожалеют.

Особенно после гибели группы Аскари.

Звон колоколов утих. Где-то там соборы заполонили толпы людей, набившись, как селёдка в бочки.

Хор восславлял Противоположности, подготавливая прихожан к службе. Благодать — но земная, не вселенская. Они ещё не знают, что это их последняя месса.

— В чём твой замысел? — встав рядом, осведомилась дельмейка. Самое время.

Маги глядели на собор Святого Аремиля. Над куполом пролетела стая ворон, описывая время от времени сюрреалистичные фигуры.

Животные чуют катастрофу еще до начала. Заблаговременно убегают.

Чезаре почёл за честь выложить свой план. Ведь это первый шаг Деспотата в войне с Западом. Его ход в масштабной шахматной партии.

— Адепты заходят в храм последними. Одновременно в четыре. Пара остаётся снаружи ради подстраховки. Прихожане понятия не имеют, что их ждёт. Ведь как же, они пришли в оплот их веры. Ворота закрываются…

Только чудовище прольёт в церкви кровь.

Ио внимательно слушала. Краем глаза литомант заметил: кроваво-красные губы изогнулись в улыбке. Она заинтригована.

Чезаре подозревал: дельмейские аристократы все безжалостны. Пусть так. Их отношение к простому люду мало заботит.

Рассказывая, он будто видел воочию, что происходило в церквях.

Паства оборачивается, заслышав скрип ворот и стук засовов. На адептов миряне смотрят с недоумением.

Кто эти люди в чёрных балахонах, расшитых золотыми нитями? Почему лица сокрыты капюшонами?

Капля за каплей глаза этих заблудших овец наполняет страх. Они предчувствуют злой, неотвратимый рок. Разве хоть один догадывается, кто перед ним?

Мужчины. Женщины. Старики. Дети. Нищие, плебеи, богатеи, дворяне — всё равно, и все равны. Культ Скорпиона никого не пощадит.

— Наши братья и сестры встают в ряд. Залп…

Язычница задышала отрывисто. Слова Чезаре лились на душу бальзамом. Это музыка для её ушей. Еретики в понимании дельмея — просто пыль. Паразиты на теле Запада. Но дело не только в этом. Кровожадности самой госпоже Ио не занимать.

Адепты эфира не жалеют. Вопли поднимаются над толпой. Материя всех возможных ветвей наполняет каменные залы, окуренные ладаном. Огонь свечей дрожит. Фитили затухают от порывов разрушительной магии.

Пламя обращает паству в прах.

Молнии оставляют на коже узорчатые синяки, а некоторых — рвут на части.

Скульптуры изо льда крошатся, осколки летят вразнобой, раня других прихожан. Треск, будто бьют стекло.

Расписной потолок опадает на головы, не оставляя и мокрого места.

Вода под напором размывает мученикам лица.

Смерч ломает всех, кого поймал, бьёт об колонны, сталкивает лбами, раскидывает.

Кислота разъедает стопы, валя жертв на пол.

Едкие сферы порчи растворяют людей заживо.

Багровые реки накрывают неверных и наполняются свежей кровью. Магия рвёт жилы всем, до кого дотягивается.

Мистические волны зелёного света несут за собой серые руки усопших. Призраки тянутся к живым. Они алчут их плоти. Рвут на части.

Лучи солнца выжигают клиросы, и те опадают вниз. На пол плашмя валятся обгоревшие певчие.

Друзы кварца пронзают насквозь, поднимая вверх, к подвесным канделябрам.

Металл накаливается. Горячими каплями опадает с них на головы несчастных.

Псионические сети дробят и комкают еретиков — настолько разрушительна сила чародейской мысли.

Это теракт. Иначе не назвать.

Резня, какую Равновесный Мир ещё не видывал. Но то ли ещё будет!

Жертвы сегодняшние мизерны в сравнении с миллионами убиенных, что пали от рук безбожных фанатиков и псов ложной Церкви. Пришла пора Деспотату сравнять счёты. А магам Запада — выйти из тени. Пантеон в помощь.

— Уже через несколько минут затихают последние крики, — продолжал Чезаре спокойно. Чётко, с расстановкой. — В соборах не остается живой души. Только трупы неверных. Адепты спокойно крушат богомерзкие идолы.

Он ухмыльнулся.

— А Свет и Тьма молчат…

Иначе и быть не может. Не вмешиваются Они в мирские дела. Даже когда в церквях язычники без стеснения истребляют их паству.

Тогда чему поклоняются гармонисты, если ни та, ни другой не приходят на помощь, когда вопрос о жизни и смерти ребром встаёт?

Баланс. Равновесие. Просто сладкая сказка для непритязательного ума.

Есть и те, кто не у дел. Просто потому, что их ветвь иного толка будет. Они переносят руны литомантии на внутренние стены соборов.

С этого момента для служителей Культа начинается обратный отсчёт. Две минуты, чтоб убраться подальше.

— Я сам их начертал.

Чезаре не преминул возможностью похвастаться. Дельмеем литомант не был, но к своей магии питал страсть. Каждое заклинание — настоящий предмет искусства. Поэзия катаклизма.

И госпожа Ио вот-вот убедится.

— Наши покидают соборы, разбегаются по переулкам, где их никто не найдёт, — подводил итоги литомант. — А часики тикают.

Он взглянул на язычницу. Та выпятила грудь, затаив дыхание. Вся в нетерпении. Догадывалась ли она?

В уме Чезаре вёл отсчёт. И под конец стал озвучивать:

— Шесть… Пять… Четыре…

До одного так отступник и не досчитал.

Подумаешь. Всего на секунду ошибся.

Громоподобный грохот поднялся над Городом, будя жителей, которые ещё спали. А некоторые и вовсе не проснутся.

Взрывная волна расходилась кругами, выбивая стёкла, срывая местами черепицу, дёргая ставни, колыхая бельевые верёвки. Чёрные птицы в панике упорхали подальше, разнося над кварталами заунывное «Кар!»

Собор Святого Аремиля. Первых Мучеников. Местный Кафедральный. Базилика хрозитов. Четыре храма подорвались в раз, не в силах удержать внутри бежевые фонтаны энергии Земли.

Обломки падали на окрестные дома, неся и дальше колоссальные разрушения. Здания всячески осыпались. Вверх вздымались клубы пыли, напоминая концентрированный дым над лесным пожаром.

Колокол снёс угол дома в паре кварталов, приземлился на мостовую. Гремя, покатился вперёд и вскоре остановился на перекрёстке.

Это ещё не всё. Вторая руна вызывала эффект магнетизма. Куски стен и куполов поднимались над кварталами ввысь, в небо. Булыжники, обломки, даже мелкие камни, щебень.

Впечатлённая донельзя, госпожа Ио раскрыла рот в восхищении. Мало кто мог вызвать у неё девчачий восторг. Это льстило Чезаре.

Литомант понимал: не зря влил в себя столько нектара.

В какой-то момент осколки одномоментно отшвырнуло от эпицентра в разные стороны. Словно у стен Города встал враг, пуская из требушетов массированный залп. Отчасти так и было.

Ущерб зданиям, человеческие жертвы — найдётся ли кто-то, кто подсчитает всё это? Едва ли. Культ не даст горожанам продыху. Это только начало.

Вот-вот начнётся ещё бойня. Куда страшнее, чем расправа в соборах.

Террор неоязычников — не просто бессмысленное истребление заблудших овец. Это дерзкое, грубое, наглое послание всему Равновесному Миру. Прямое объявление войны. Переход от холодной фазы к горячей.

Неверным стоит бояться. Власть Людей падёт — не сегодня, так завтра.

Гармонистам предстоит хорошенько подумать, как быть: признать истинную силу на Западе, или погибнуть под пятой магов, ратуя за тех, кто только требует. Берёт — и ничего не даёт взамен.

— Как… красиво! — заворожённо проронила настоятельница.

Утро и правда доброе.

Раз госпожа Ио была довольна, доволен и Чезаре. Он расправил плечи, любуясь картиной, и произнёс многозначительно, с придыханием:

— Седьмая эпоха.