Охотник на Магов 6. Вознесение

День седьмой, после заката

Грифон поднялся над крышами. Захлопал крыльями, набирая высоту.

Узелац, не прилагая особо усилий, контролировал каждый взмах.

Взгляд химеры устремлялся вниз, на группу. Бойцы не спешили уходить. Казалось, уже за поворотом ждала неотвратимая погибель.

— Есть вариант спокойно пройти? — озадачился Альдред, косо поглядывая на капитана. Тот вступил в дуэль взглядов на миг, а после отвернулся.

— Я смотрю, — отозвался Драго.

Крикнув истошно, грифон устремился вперёд. Петлял то влево, то вправо, мотая массивной головой.

С высоты птичьего полета фантом видел всю округу. Это давало некоторое преимущество. Так «Феникс» мог наметить безопасный маршрут.

Сокольник и химера были тесно связаны. Одни глаза на двоих. Одна боль. Одна воля. Разве что смерть грифона сойдёт хозяину с рук: просто распрощаются — и навсегда.

Помесь беспрекословно исполняла приказы. Единственное, обоим требовался ориентир. Драго уточнил:

— До Университета за сегодня не доберемся. Как быть?

— Хотя бы до акведука нас выведи, — проворчал вестанец.

Его пальцы нервно ощупывали алебарду.

— Так всяко проще добраться до Кампуса…

Губы сокольника скривились в усмешке. Задал капитан задачку…

— Момент! — настоял Узелац.

Увиденное грифоном не могло не всколыхнуть сердце. И плевать, что стрелок — бывалый морской волк.

Это была бойня.

В бедном илантийском словаре Драго нет слова, которое бы точно описало зрелище. Мерзость в дуэте с безумием.

— Свет и Тьма…

Жалкая четверть часа, и зеленой зоны — как не бывало. Гули напирали отовсюду.

Орды подминали улицы и переулки. Сгоняли народ в стада.

Люди бежали понапрасну: просто умирали уставшими. Волны упырей смыкались, пожирая горожан.

Чудовищная давка. Жуткая смерть. Хуже всего, что не сиюминутная для многих.

Не все кадавры участвовали в активной охоте. Часть рвалась в дома, отбирая у выживших жилье.

Рано или поздно небо прольет или тропический дождь, или солнца лучи. Надо подстелить солому на сон грядущий.

Так Мертвый Город растет вширь.

Куда бы ни уставился грифон, Драго видел жатву. Упыри ловили жертв и затаскивали вглубь роя. Нечисть наваливалась на беженцев, рвала на части: кто что отхватит. Орда ревела, заглушая одинокие крики о помощи.

Бессмысленно. Каждый думал только о себе.

Единицам удавалось удрать: подранные, покусанные, они истекали кровью. Их судьба незавидна, ведь чума добралась до них. Они пополнят рой.

Герват и сам опустил руки в кровь по локоть. Но ярость упырей и беспощадность к роду людскому попросту выбивали почву из-под ног.

Внутренний голос противился зрелищу. Так нельзя, надо что-то делать!

Простой смертный мало что изменит. Магам — и тем не по зубам Смерть.

Альдред, прознай о метаниях Драго, только бы посмеялся угрюмо. Ему хватило одной ночи, чтобы расставить точки над «i». Ничего другого от орды не ждал. Заражённые — просто живое оружие, с помощью которого Ламбезис чистит Город.

Лишь подсознание обеспечивало вменяемость. Узелац противился сердечным порывам. Увещевал себя: если кого и спасать в Саргузах, то себя и группу.

Беженцы сами справятся.

Глядишь, повезет.

Химера подсказала, куда идти. Маршрут мигом выстроился в голове. Надо торопиться: в лабиринте улиц стены постоянно двигались.

Стрелок объявил:

— За мной! Прикрывайте!

Первым сорвался, стягивая карабин. Каблуки зацокали по лужам, порождая всплеск. Он несся к перекрестку, где свернул бы на восток, в сторону Аранчио.

— «Феникс»! — зычно зазывал Рамон, устремляясь следом.

Ренегат смотрел ему в спину и с презрением сплюнул на мостовую. Шестое чувство подсказывало: ничем хорошим марш-бросок не кончится.

Если вся зеленая зона вот-вот падет, группа не могла обойтись без потерь. Будет лучше, если именно капитан поплатится за твердолобость.

Но так не бывает. Закон подлости никто не отменял.

Персекуторы нагоняли Вальдеса и Узелаца. Джада и Приам вырвались вперёд, обеспечивая защиту Драго.

Юстициар двигался в разы быстрее, почти перегнав капитана. Сержант, будучи налегке, — тоже.

Далее следовали Дора, Ингрид и Альдред.

Флэя задерживали девушки: у одной нет физической подготовки, вторую мутило до сих пор.

Колонну замыкали Имре, Максанс и Богдан.

Ашт и тагр оберегали вульпа, практически беспомощного. Тот плелся в самом конце, чувствуя себя хуже некуда.

Арбалет смотрел плечами вниз. По крайней мере, магазин заполнен под завязку болтами.

На лице застыла страдальческая мина. Рука не отлипала от бока: постоянно то пекло, то кололо при малейшем движении. Просто невыносимо.

Застрельщик был бы рад поднажать. Только вот не мог.

Физически.

— Так держать, братишка, поднажми! — Максанс старался подбодрить, но лишь раздражал.

— Да жму я, жму! — бубнил Станеску.

— Мы вытащим тебя отсюда. Так и знай, — обещал Галаш так голословно.

Группа свернула в конце проезда направо.

Химера завопила, сигнализируя: быть беде. Уже сейчас.

Сокольник предупреждал заблаговременно:

— Опасность!

Пернатый полетел на восток, разведывая обстановку в ближайших кварталах.

Отовсюду доносились оружейные залпы.

Те немногие из стражи, кто оставался верен долгу, отчаянно пытались удержать рой. Безуспешно. Убивая десятки, законники встречали сотни. Гибли сами. Просто дарили горожанам лишнюю минуту жизни. Смысл?

Драго ничто не мешало пустить грифона в бой, но он боялся. Сложно предугадать, как чума скажется на химере, если ту ранят. Может, чёрный нектар и не полезет из тела, но птичка умрет.

Фантом еще ой как пригодится персекуторам, считал герват.

Он свернул и сразу вскинул карабин. Выстрелил с упреждением. Раскалившийся ствол чуть не отбросило при отдаче.

С Маленькой Аштии стекались полчища заражённых.

Заряд преодолел квартал и ударился об авангард гулей. Плотность орды сыграла против упырей: выстрел порвал на куски нескольких, а рядом стоявших — повалил наземь и серьезно ранил.

Едва ли голодную тьму это могло остановить.

— Быстрее! Ко мне! — призывал Драго.

Как в воду глядел. Только нагнали Вальдес, Джада и Приам, из окон близлежащего дома посыпались упыри.

Пробивали ставни. Выламывали двери. Перемахивали через балконы с завидным акробатическим мастерством.

Сержант, капитан и юстициар приняли бой.

Ятаганы Верде уже успела смочить ядом. Сложив клинки в единый, держала их одной рукой. А второй — метнула в зараженных склянку с кислотой.

Не безидова, но тоже кое-что.

Раздался треск стекла. Содержимое разбрызгало полукругом. Субстанция вступала в реакцию, порождая шипение. Лиловая жижа воздействовала на упырей, точно нещадные лучи солнца.

Твари застопорились, вереща. Оскверненную плоть стремительно разъедало. Подобной боли им знать не приходилось.

Ловким трюком Джада сумела остановить шестерых. В руках сверкнули ятаганы.

Танцуя, она прошлась по гулям ураганом. С самоотдачей, которую не ожидали.

И Вальдес обязательно бы отметил рвение. Вот только всё внимание приковали упыри.

Он стоял на месте. Бросаться в гущу смысл невелик: людоеды сами осаждали его. Но рассыпались, будто волны, напоровшиеся на скалу. Капитан только и успевал, что размахивать алебардой.

Лезвие делило на составные части, пуская по плоти заряд тока. Гули падали к ногам вестанца. Молнии заставляли тварей дрожать, будто студень. Бились об мостовую, что рыба — об лёд.

Брюнетка не ставила цель разить нечисть наповал. Вполне достаточно порезать очередного упыря. Токсин делал всю грязную работу.

У гулей есть худобедная кровеносная система. Как только яд попадал внутрь, чёрные соли слипались и закупоривали сосуды.

Вены и артерии лопались и влекли обильные гематомы. На полотне белой, жухлой кожи те казались иссиня-чёрными. Питание не доходило до усохших мозгов.

Нечисть рушилась наземь, степенно умирая. Теперь навсегда.

— Мы их всех не перебьем! — предупреждала Джада. — Что делать, капитан?

Если б у вестанца имелись идеи!

Увлеченный нескончаемой борьбой, Рамон не утруждал себя думами. Ответственность ловко перекинул на Узелаца.

— Драго?

— Думаю я! — кричал тот, отшвыривая пустую капсулу.

Пять выстрелов опустошили её. На место старой легла новая. Всё бы ничего, только карабин раскалился докрасна.

Здесь от сокольника пользы, как с козла молока.

Стрелок больше уворачивался от нечисти. Рамон едва успевал их рубить, прикрывая.

Узелац не жалел грифона, гоняя над округой. Случилось то, чего он так боялся: не осталось улицы, где упыри бы ни хозяйничали.

Капитан завел их в тупик. Ситуация прескверная. И обратно поворачивать поздно, и вперёд идти — себе дороже.

Разумеется, оплошность Вальдеса. Но Драго никогда бы не стал роптать. Жестокой муштрой чувство субординации выпестовали еще на борту пиратского судна.

— Орда множится, — передавал он. — Нам бы отрезать улицу от заражённых! Как угодно!

— Легче сказать, чем сделать! — рявкнул вестанец, вспарывая нутро гулю. Время играло против, и капитана это раздражало.

От силы прошло полторы минуты. Авангард Вальдеса положил кучу нечисти. Но те, в хвосте, ещё даже не дошли.

Слышали, как непросто боевым товарищам. Но ничего не могли поделать: если разделятся на подгруппы, в полном составе отойдут к праотцам.

Игнорировать приближение гулей со всех сторон нельзя. Так что прорыв шёл, как придется.

— Это ошибка, Альдред, — буркнула Дора, сопя: в носу застрял сгусток крови. — Ты был прав.

По крайней мере, не все потеряли здравый рассудок. Одна беда: не пошли против капитана.

— Уже не попишешь, — отвечал ренегат. Бежал трусцой, нога в ногу с Ингрид.

Тагр слышал переговоры капралов и крикнул, подбадривая авангард:

— Мы идём! Держитесь!

Ещё бы его услыхали… Рычание заглушало арьергард.

Низкий темп не способствовал оперативному продвижению. Рамон убедился на собственном примере.

Всё естество кричало, что спешка повлекла бессмысленную авантюру. Но претерпевать урон офицерскому честолюбию он не собирался.

Им всего-то нужно дождаться бойцов, которые с магией на «ты»…

Приам не вникал в драму группы. Вёл бой спокойно, особо не напрягаясь.

Его силы сопоставимы с медвежьими, а свирепость — с бычьей.

Он попросту не подпускал гулей. Косил их, будто пшеницу — крестьянин в поле.

Гигантский меч рубил заражённых. Подобно тому, как восточный клинок — тончайший лист бумаги. Только куски летели. Чёрная кровь пачкала кирасу и красную тунику. Всё нипочем.

Неподъемная глыба сплава опускалась на мостовую, впечатывая в брусчатку нечисть. Вверх поднималась крошка и щебень.

Во многом, авангард жизнями обязан Приаму.

Верзила мог продолжать еще долго так. Только смысл?

Юстициар наслышан о бесславной кончине Торквемады. И пускай это могло подарить избавление, он не хотел повторять его судьбу.

Красная туника и Джада чересчур увлеклись обороной. Начали отдаляться от Узелаца, оставив капитана защищать его в одиночку.

Гули — те, что послабее, но посвежее и смышленее — будто этого и ждали.

Посыпались буквально с неба. Точнее, со здания. Целая дюжина заражённых.

Сокольник отвлекся на сыпавшуюся кусками черепицу. Тут-то на него спрыгнула упырица. Тень накрыла Драго целиком.

Он вскинул карабин.

Луч разорвал тварь на десятки кусков с сырым, чавкающим звуком. Узелацу на голову ниспадала кровавая морось и ошмётки.

Драго укрылся халатом. Ткань лишний раз измызгало в черной жиже. Вокруг веером обрушились вонючие останки в обрывках платья.

На мостовую приземлились еще упыри.

Падать было не высоко. Так что ни один не поломал и косточки. Драго отступал, ведь ружье не остыло. Фактически он был безоружен.

— Помощь! Капитан!

Даже на волоске от смерти Узелац не терял самообладание, уверенный в Вальдесе.

Усач нанизал на алебарду гуля, протащил над собой, опуская на брусчатку. Тварь болтало, гнуло и подбрасывало под напором тока.

Рамон глянул на сокольника:

— Hijos de puta…

Гули брали Драго в полукольцо.

Казалось бы, намечается дилемма, и предстоит решить, чья жизнь ценнее: гервата или его собственная.

Если бы. Вальдес — не из тех, кто мыслит в таких плоскостях. Даже если вопрос вставал ребром, он шел на риск.

Командир окликнул:

— Джада! Приам! Назад! Сейчас же!

Не стал дожидаться, когда отзовутся. Бросился к Узелацу, крича:

— Спиной к спине!

На Драго вот-вот бы накинулся упырь. Благо, ружьё остыло. Узелац выстрелил, превращая гуля в чёрный фарщ.

Твари поблизости замешкались, даря шанс. Герват рванул к Вальдесу.

За ним тут же увязались, клекоча. Деваться было некуда. Драго подбросил карабин, ухватился за горячее дуло.

Жгло аж сквозь перчатки. Узелац издал утробный рык. Развернулся и наотмашь огрел ближайшего гуля прикладом.

Из пасти со слюнями и кровью выбило парочку зубов. Тварь гаркнула и распласталась на мостовой.

Драго повесил огнестрел, потянулся за оружием второго шанса. Им выступал охотничий нож с лезвием-крюком.

Редкая вещица. Ситуативное приобретение, которым Узелац гордился особенно: подчас полезно обирать мертвых.

Унаследованный от охотников, широкое применение нож приобрел у канцеляров.

Не только гарроту пират подрезал у них. Крысобои с особой любовью называли оружие «потрошителем» или «живодером». Им они сдирали кожу с людей живьём.

Так и повелось.

Толстый клинок, хотя само лезвие тонкое, легко полосует жертву даже через одежду, оставляя глубокие раны. Впрочем, крюк тоже способен прорезать любое волокно, в том числе — лучшую парчу.

Живодёр будто дожидался своего часа. И гервату не терпелось пустить его в ход.

— Выживем ли, капитан? — спросил Узелац, на миг усомнившись.

— Обязательно выживем.

Взгляд Рамона метался от гуля к гулю, что кружили рядом. Зараженным стало понятно: так просто добычу не сцапать.

Брюнетка и паоссец по возможности отступали. Каждый шаг давался им труднее предыдущего. Гулей становилось всё больше. И чтобы продвинуться, надлежало устранить сперва пару-тройку людоедов.

Драго и Рамон могли рассчитывать лишь на себя. Впрочем, не привыкать.

Надрывный визг оцарапал слух. Всей гурьбой навалились упыри.

Командир выступил вперед, пронзая ближайшего. Приложил усилие, ведя древком пойманного гуля на другого. Ток передался от тела к телу.

Эфир запек обоих изнутри.

Рамон выдернул алебарду, крутанул над головой, опуская лезвие на шею подоспевшего. Бездумной резне не видать ни конца, ни края.

Сокольник отбивался, как мог. Упырь оказался быстрее, чем он предполагал.

Лапы буквально пришлось перехватывать руками. Силищи твари не занимать. Драго едва нашел силы совладать с гулем.

Пасть клонило к шее гервата. Благо, хватка ослабла. Узелац почувствовал временное окно и оттолкнул людоеда.

Не успел полутруп опомниться, как сокольник пустил в ход живодёр.

Лезвие-крюк впилось в шею, раздирая сонную артерию. Гуль забулькал.

Драго обхватил рукоять обеими руками и повёл вниз. По перчаткам заструилась черная жижа. Нож выскользнул из плоти.

Узелац оттолкнул тварь. Она рухнула ему под ноги.

Отдышаться не дали. Следом тут же осадил еще один. Взмахнул когтистой лапой. Драго увернулся, производя выпад в ответ. Нож легко прорезал холщовую рубаху и вскрыл нутро. Едва ли это привело упыря в чувства.

Новый удар — и снова сокольник ушел. Драго ткнул ножом в шею. Сплав пробился через плоть к позвонкам. Тварь захрипела.

Драго схватил её за плечо, лезвие прокрутил и выдернул. Рукой оттолкнул нечисть.

Готов.

С последним Узелац провозился долго. Краем глаза заметил третьего упыря. Тот окатил его протяжным ревом почти в упор. Слюни разбрызгало.

Людоед вот-вот накинется. Драго отступил назад, но натолкнулся на спину Вальдеса. Капитан только лишил упыря ноги. Теперь — вдавливал алебарду в нутро зараженному.

Подмога пришла, от кого не ждали. Сзади ревуна атаковал Имре.

Тагр вонзил меч, нарушая целостность позвонков. Упырь взвизгнул. Клинок показался из грудины. Обхватив оружие, острие лейтенант задрал кверху. Чуть поспешив, протаранил гуля и вместе с ним рухнул наземь.

— Вот же ж тварь, — шипел бугай.

Он придавил коленом нечисть и вытянул клинок. Они с Драго встретились взглядами. Запыхавшись, выглядел тагр бешено.

Улыбнулся гервату, встал и начал подчищать фланг. В разные стороны летели головы, кисти и руки по локоть.

Разливалась черная кровь — то моросью, то струями, то фонтанами.

Галаш был надежен, как железо. Потому-то в группе ему сходили с рук пьянки и дебоши. Ветеран войны давал ровно то, что мог.

С другого фланга подступил Альдред. Подкатился, придя на выручку Вальдесу. Айсбайль вклинился в мостовую, плавя камень. В ход пошел клеймор. Одним взмахом устранил двух гулей.

Нилас порубил нечисть напополам. Твари, оторвав пятки от земли, замерзли мгновенно. Уже упав, разлетелись вдребезги.

С каждым разом трюк удавался все лучше.

Вслед за Флэем показалась Ингрид. Хоть и боялась, девчушка тоже норовила в бой. С наскока опустила кацбальгер на шею упырю. Клинок выскользнул обратно, разбрызгивая черный фонтан.

Гуль гаркнул и посмотрел ошалело. Стал надвигаться: терял кровь и чувствовал нарастающую слабость.

Ингрид вытянулась и тяжело задышала. Не привыкла к темпу, в котором персекуторы буквально жили. Стоило втягиваться.

— Какой ты мерзкий!.. — проскулила она, не в силах молчать.

Зараженный ответил хрипом.

Еще чуть-чуть, и гуль бы схватил ее. Инстинкт самосохранения не подвел. Бенеке рубанула наотмашь.

Шея уже не держала черепушку. Декапитация не прошла бесследно. Из обрубка поднялась черная жижа.

Упырь потерялся. Сделал шаг вперед и повалился набок.

Выпучив глаза, Ингрид застыла с окровавленным кацбальгером.

Рукоять держала обеими руками. Предельно непрофессионально.

Девчушка отвлеклась. Благо, на долю секунды.

Ее посетила роковая мысль. При детальном рассмотрении это уже вторая отнятая жизнь. Как ни странно, это убийство далось гораздо проще.

— Получилось! — радостно отметила Киаф Крови.

Бенеке привыкала убивать.

Менялась неуклонно и росла над собой не по дням, а по часам.

Момент не попал в поле зрения Альдреда. Защитник держался рядом, но хватало мороки и так.

Он полностью отдался резне. Убрал Нилас, орудуя впредь Костоломом. Вбивал айсбайль в упырей, поджигая, будто ветошь. Стрелял с упреждением в поспевавших.

Не заскучаешь.

Максанс подорвался к капитану справа, сминая целый фланг. Его полэкс творил чудеса смертоубийства.

Вмонтированный копейный наконечник вбило в голову упыря. Де Вильнёв уперся ногой толстяку в брюхо и выдрал его. Перестарался, и череп гуля разорвало.

Ашт неволей спровоцировал повышенное внимание к себе.

— Quoi ma geule? — с вызовом вопрошал он.

Первого же дворянин огрел сегментом секиры. Лезвие прошлось от груди до паха, задев львиную долю органов.

Упырь не жилец. Черная лужа под ним только растекалась вширь.

Отпихивая его, к Максансу подорвался еще один. Де Вильнёв занес полэкс за себя и ударил наотмашь.

Сегмент молота впечатало гулю в морду. При ударе от неё ничего не осталось.

С подкреплением доля Приама и Джады стала легче. Они отошли к своим. Так оборона группы стала круговой, а значит — крепче некуда.

Совместными усилиями они легко давали отпор.

Подошла и Дора. Ей пришлось чуть сбавить ход. Снова полилась кровь из носа. То ли после псевдо белый нектар остро воспринимался, то ли интенсивный забег стал излишней нагрузкой.

Ясно одно: не к добру это.

Ситуация обязывала не рефлексировать зря. Бойцам без ее магии не покинуть улицу. Чего ей будет стоить спасение остальных? Такой вопрос даже не стоял перед ней.

Благо, «Феникс» укрывал шифтера. Казадеи колдовала со спокойной душой.

За Дорой подскочил Богдан. Потерянными глазами уставился на запад. Со стороны монастыря топала новая орда.

Застрельщик фыркнул устало.

— Шли б вы нахер…

Оставаться не у дел Станеску не собирался. Выбился вперед и наставил арбалет на полчище зараженных.

Чо-ко-ну в руках вело из стороны в сторону. Не мог держать ровно. Это неважно.

Богдан взвел самострел. Его не волновало, что за болт лег в паз. Застрельщик и не помнил. Снаряд сорвало с плеч.

Произошло то, что Лиходей даже не взялся бы объяснить — ни себе, ни другим.

Он никогда не видел ничего подобного. Просто был рад, что такая руна не активировалась в замкнутом пространстве. Иначе похоронило бы всех.

Застрельщикам выдают боезапас, рассчитанный на поражение одной или нескольких целей.

Только измерить силу отдельного заклинания подчас невозможно.

Неудивительно, что имеют место казусы вроде этого…

Неважно, куда угодил болт. Главное, что произошло после.

Раздался грохот. Вспышка сизого света. Эфир принялся закручивать окружающий воздух в спираль. Бешеными темпами.

Ветер вился с ошеломительным рёвом, поднимая столпы пыли, осевшей на мостовой. Гулей отрывало от земли, будто они угодили в смерч. Они вопили, не в силах сопротивляться незримой стихии.

Горячий воздух разогнало настолько, что твари не выдерживали давления. Их крошило в разыгравшейся круговерти.

Кровь испарялась, усиливая миазмы.

От зданий откалывало куски: фасады, колонны, крыши. Буря, стесненная проездом, пошла вперёд, образуя мешанину из камня, древесины и упырей.

Спустя сто шагов грохот повторился опять. А все, что воздух успел собрать, разбросало. Приключился взрыв, не имевший ничего общего ни с огнем, ни с дымом.

Это не просто горизонтальный торнадо, а настоящая аномалия даже по меркам аэромантии. Кто бы знал, что в Башне содержатся и такие чародеи. Способные превратить Город в руины за ночь. Тем более, не будучи Киафами.

Заклинание повлекло массовые разрушения на другом конце улицы.

Орды как не бывало. Уцелевшие разбежались, как тараканы.

Инквизиторы все видели, но комментировать не взялись: рядом гулей еще пруд пруди. Сам Богдан остался под впечатлением. Ощупал остывший лоб и пробубнил:

— Это ж как так-то? Охереть…

Шифтер закончила заклинание. Опустила руки к земле.

Откуда ни возьмись, из-под мостовой наружу пробилась целая стена огня. Частокол из факелов, бивших в небо.

В огне потонули гули. Пламя пожирало их мгновенно, обращая в пепел. Над улицей поднялся дикий вой. Львиную долю орды отрезало от «Феникса».

Зараженные наблюдали за ходом пиромантии, пятились, осознавая: огонь — это опасность. Правда, стена пламени долго не продержится.

Персекуторы покончили с оставшимися гулями. Драго вновь обратился к глазам грифона и наметил новый маршрут.

Он воззвал к своим:

— Скорее! В переулок!