Охотники

На рынке в городе было людно с самого утра. Арвур с трудом протискивался между людьми, сжимая в руках мешок с товаром. Ему было жарко, нехорошо. Он миновал мясные ряды, торговцев специями, ремесленников.

В белых глиняных беседках сидели менялы. Беседки имели по три стены, крышу и прилавок спереди, на котором менялы выкладывали монеты разными кучками, чтобы было видно, сколько в одной горсти других. Арвуру казалось, что там всю жизнь сидит один и тот же сухонький дед в тряпье, хотя, наверное, это было не так. Он был дважды у менялы за последние три луны и тот не узнал его.

Арвур подошёл к такой же белой беседке, как у менял, где на перевёрнутой корзине сидел его брат, Аршак. Они обнялись, Арвур был рад видеть брата. Среди разношёрстной толпы рынка он чувствовал себя неуверенно. Он развязал мешок, и братья стали раскладывать на прилавке и развешивать по стенам товары.

Сначала они достали три коврика, которые сделала Минчава. Прямоугольные, раскрашенные в красный и зелёный. Арвуру нравились цвета, и он хотел себе такой же, но Минчава не любила охотников и отказалась сделать ему коврик в хижину, когда он попросил. Арвур тогда очень разозлился и побил гнилое дерево за сушилкой, на котором он часто сидел, ожидая пока нагреется песок. Потом он успокоился, устав и поразмыслив: что она знает, её коврики хоть и красивые, но еды на них на всю деревню не купишь. Он был полезнее для деревни и поэтому чувствовал себя правым.

Сверху на коврики Аршак поставил по краям каменные игрушки. Они стоили не дорого и не жалко было, если бы их схватил вор. Конечно, об этом не стоило знать Тикки, который их сделал.

Аршак вытаскивал вещи из мешка по порядку и заставил всю беседку, Арвур же расставлял их на прилавок, покрасивее.

Дальше, быстро расставив остальные товары из деревни – поделки, травяные сборы, целебные лепёшки, острые камни и уши, Арвур бережно развернул свёрток из сушёных листьев и достал четыре сушёные головы. Их он подвесил к потолку немного вглубь беседки – этот товар был самый редкий и самый ценный. Одна голова стоила всего прилавка и обеспечила бы едой деревню на луну или даже две.

Торговать приходилось вдвоём, иначе опасно. Ещё нужно было платить менялам, чтобы их охрана – огромные чернокожие воины с другого конца света – присматривала и за лавкой Арвура.

Торговля шла не очень и солнце приближалось к верхней точке в небе, когда Арвур разглядел в толпе своего клиента – он не сомневался, что продаст ему хотя бы одну голову, стоило только привлечь внимание. Арвур позвал брата и кивнул на белого: «Смотри, наш!». Тот оглядел выделяющегося из толпы господина и хмыкнул. Взял с прилавка бусы из стебля лианы, достал краски и привёл себя в порядок. Его коричневое тело в набедренной повязке и так выглядело достаточно туземно, но не хватало деталей. Он быстро накрасил лицо, сбегал к меняле и выпросил у одного из охранников копьё на время. Конечно, не даром.

– Ийялья-йо! – крикнул Аршак, встав рядом с прилавком. С крыши беседки взлетели мелкие разноцветные птицы, испуганно чирикая. Шедшие мимо люди отшатнулись, послышались смешки, кто-то сплюнул. Арвур поморщился. Сложно было не ощущать отношение местных. Даже от своих, вспомнил он лицо Минчавы, когда она отказалась сделать ему коврик.

Белый господин с тонкими усиками, как и ожидал Арвур, клюнул на представление Аршака и подошёл. Высокий молодой человек, в белых одеждах, закрывающих всё тело, кроме загорелых рук, и в пробковой шляпе. С ним была дама в коричневом платье (немарком, как понял Арвур, почему-то вдруг проникнувшись к даме уважением) и в шляпке. Лицо её закрывала вуаль, и она то и дело подносила к лицу платок и сморкалась, стараясь не шуметь. Следом за ними шёл местный, со смутно знакомыми татуировками. Арвур напрягся и, в то же время пытаясь сохранять заискивающую улыбку и не смотреть на их туземного спутника, поклонился.

– Друг мой, здравствуй, – на своём языке произнёс Белый Господин. Он ленивым взглядом пробежался по товарам.

– Хелло, Белый Господин. Лавка Смелого Тигра. Подарки, статуи, целебные средства, – вежливо ответил Арвур, сияя белоснежной улыбкой. Чистящая смесь стоила полголовы, но окупалась сполна.

Господин быстро взглянул на даму и сдержал зевок

– Что тут у тебя, Ловкая Обезьяна?

– Да, Белый Господин! У меня тут, извольте, подарки, статуи…

– Слышал, слышал. Видишь, Долли, что я говорил? Раньше, до колонизации, местные племена занимались только примитивной меновой торговлей. Поймал дикую курицу – поменял на острый камень – убил кабана. Такой вот бизнес. Теперь же, благодаря цивилизации они узнали о сути рынка, о денежном эквиваленте, о монетарной политике, в конце-концов.

– Да, дорогой, – едва слышно из-за вуали произнесла женщина и снова высморкалась.

– А это кто? – белый господин кивнул на Аршака, который старательно кривил лицо и сопел.

Арвур аккуратно, чтобы тот не заметил, бросил взгляд на туземного спутника белых. Кажется, у него были белые татуировки на плечах, если такие же и на ушах, то он, очевидно, из племени Лазурной заводи, если же на ушах татуировки тёмных цветов, то скорее племя Скалы белых тигров. Они были родственными и носили одинаковую одежду и почти одинаковые тату. Уши у туземца были, конечно же, закрыты длинными волосами.

– Это могучий воин Саллак! Он не с нашего острова. Его племя истребили, простите, белые господа. Сожгли хижины, увели детей и отрубили взрослым головы, их осудил Протекторат. Это была месть за непокорность.

Женщина всхлипнула. Белый господин изобразил на лице сочувствие, стараясь не зевнуть.

– Да, цивилизация не может поднять из каменного века тех, кто сам этого не хочет. Мы привезли им наши ценности, прогресс, орудия труда, капитал, но некоторые из аборигенов этих островов слишком закостенелые в своих убеждениях, слишком фанатичны. Мы дали им всё, но желание встать с колен мы дать им не можем.

– Джорджи, прекрати, – сказала женщина. Она вытерла слёзы и приподняла вуаль. На Арвура посмотрели умные серые глаза. Охотник тут же спрятал взгляд, чтобы она не разглядела в нём смешинку. Женщина посмотрела на Арвура и подошла к Аршаку. Тот свирепо уставился на неё, но та не испугалась, в отличие от Белого Господина, который взял её за руку и потянул назад.

– Отстань… Саллак, великий воин! – она перешла на диалект племени Скалы белых тигров, Арвур напрягся, – Мне жаль, мне так жаль, что случилось с твоими братьями, с твоими родными и друзьями. Не передать моей печали, но я прошу у тебя прощения за всё, за всё, что мы сделали! Мы! Всё наше жестокое общество. Мы! Те, кто говорит про гуманизм и убивает несчастных, благородных дикарей за клочки плодородных земель. Прости нас, Саллак, я буду молиться за всех твоих погибших родичей, они найдут себе место подле… Подле камней…

Господин сунул ей в требовательно выставленную ладонь маленькую книжку. Женщина быстро пролистала её до середины и продолжила.

– Да, Саллак, твои родные… Они найдут упокоение у Скалы молочных котов.

Женщина всё это время вглядывалась в неподвижное лицо Аршака и теперь опустила взгляд. Она испуганно выдохнула, разглядев ожерелье из лианы (куски сухой лианы Тикки очень правдоподобно обработал, сделав похоже на фрагменты человеческих костей), но взяла себя в руки и прильнула к груди охотника. Арвур беспокойно глядел на них, то и дело переводя взгляд на набедренную повязку Аршака. Миниша убьёт его, если узнает, да и прямо сейчас может выйти скандал. Но женщина, похоже, решила, что сострадания на сегодня достаточно. Она уронила слезинку на грудь Аршака и отошла.

– Джорджи, купи у этих бедняг что-нибудь. Сэм, Сэмми, поднеси сумку.

Туземец был довольно внушительных размеров, даже странно, как он умудрялся оставаться таким незаметным за спиной Джорджи. Он нёс за плечами сумку, набитую торчащими из неё фруктами и безделушками. Он наклонился и поставил её на землю. Волосы сбились с его ушей и Арвур увидел тёмные татуировки.

– Так, давай вот эти фигурки… Ага, вот эту тоже. Мазь… От чего она? Для мужской силы? Ну-ка положи, хе-хе, вот Бейлин удивится, когда я преподнесу это его жёнушке. А, Долли, слышишь? С намёком.

Долли уже успокоилась и вежливо улыбнулась спутнику. Арвур аккуратно заворачивал товары в листья и протягивал туземцу. Сумка была мала для такого количества сувениров, Арвур услышал, как фрукт-сладконожка лопнул где-то внизу сумки, но ему даже в голову не пришло предложить белым господам мешок. Все его мысли крутились вокруг единственной задачи – поскорее отвязаться от опасных для бизнеса покупателей. Нельзя пускать их вглубь беседки, где висели сушёные головы. Нельзя, чтобы друг-туземец видел.

Спустя мгновение он их увидел.

Что это было? Чирик маленькой птички на крыше? Резкое движение Арвура? Что-то заставило туземца отвлечься от сумки и взглянуть наверх, под углом в тень под потолком беседки, где висели подвешенные за волосы четыре сушёные человеческие головы, две из них с тёмными татуировками на ушах. Он вскрикнул, поднялся и что-то громко заговорил, показывая пальцем на Арвура.

– Сэмми, что такое? Я не понимаю тебя, -всплеснула руками дама.

– Эти люди! Эти люди убийцы, они убили мою сестру! Эти… Эти головорезы!

Арвур быстро огляделся и обратился к Джорджи.

– Что он такое говорит, белый господин, я не понимаю. Я честный торговец, а Саллак всего лишь мой компаньон.

– Нет! – туземец вырвался из успокаивающих женских рук и схватил Арвура за плечи.

Его перекошенное отчаянием лицо оказалось так близко, что Арвур не мог не заглянуть в его глаза и не увидеть там девушку с тонкой шеей, её испуганный взгляд. Огненные отблески в её карих глазах делали их оранжевыми. Она была очень молода, совсем ребёнок, и носила только набедренную повязку. Ей было так страшно, что она не поняла, что надо кричать. Арвур вспомнил, как среди всполохов огня, среди криков людей и встревоженных обезьян, он бросил её на сухое дерево на живот. Прижал коленом и убрал волосы с её затылка. Арвур прекрасно помнил, как быстро и равномерно он двигал рукой, он слышал хруст, с которым пила вгрызалась в её шею, рвала нежную кожу, мясо и хрящи. Девушка взвизгнула и тут же захлебнулась кровью, дёрнулась, умолкла. Он потянул рукой, но голова не поддавалась. Ещё пропил и Арвур отделил добычу от тела. Он сунул её в сумку и побежал на Аршаком, назад в джунгли, пока женщины не разбудили воинов, крепко спящих, вдыхающих цветочный запах снов.

Арвур пискнул:

-Стража! На меня напал безумец!

Аршак был не такой уж великий воин, как рассказывал Арвур, поэтому он замер в нерешительности, пока брата тряс за плечи здоровенный, орущий туземец. Но чернокожая охрана менял крепко держала слово и двое воинов поспешили к Арвуру. Вдвоём они оторвали рычащего дикаря от Арвура и встряхнули, но тот не успокаивался и вырывался из рук. Арвур кивнул охраннику и тот ударил туземца по лицу. Брызнула кровь, попав на вуаль Долли.

Та дёрнулась, как будто пришла в себя, и кинулась на своего спутника.

– Джорджи, что же ты стоишь! Скажи им прекратить! Они убьют его, они убьют моего милого Сэмми!

– Прекратить! Именем Протектората, прекратить! – срывающимся голосом крикнул Джорджи. Один из охранников посмотрел на него, и Джорджи едва смог удержаться, чтобы не спрятаться за Долли. Арвур понял, что пора заканчивать.

– Белый господин, ваш слуга взбесился. Вы знаете, что следует за этим по законам Протектората.

– Ты головорез, убийца! Джорджи, скажи им!

Арвур не смотрел на женщину, он обращался прямо к Джорджи.

– Согласно законам Протектората, господин, наниматель несёт ответственность за своего слугу. Мне жаль, что это случилось рядом с моей лавкой, господин, мой компаньон тут же отправится в администрацию и сообщит суточному главе о происшествии.

Аршак, конечно, даже не думал куда-то идти. Он оправился и вновь грозно насупился. Туземный спутник белых господ, бедный Сэмми, повис на руках охраны.

– Д-да, я отвечаю, – промямлил Джорджи. Он почувствовал, что ситуация разворачивается на самом деле как-то не так, как должна была бы, но не мог понять, в чём дело и что ему говорить. На помощь пришла Долли. Её заплаканное лицо вдруг исказилось злобой, она шагнула перед Джорджи и обратилась к Арвуру.

– Мой муж в шоке, он не может отвечать.

– Это не требуется, суд состоится вечером…

– Ты не понял меня, торговец, я отвечаю за него.

– Как же нам поступить, госпожа?

Арвур смотрел ей прямо в глаза. Она понимала и ему не надо было скрываться.

– Кажется, моего спутника заинтересовал один товар.

– Вообще, их два.

Арвур снял две головы и развязал волосы. Волосы красиво упали вниз, в них были заплетены ниточки, шарики бус и перья, красные и оранжевые. Лица покрывала серо-коричневая натянутая кожа, сухая и жёсткая, глаза были зашиты двумя стежками (это делала Минчава), также зашит был рот. Арвур отодвинул волосы и показал уши, на которых темнели татуировки.

– Тату похожи на те, что у вашего друга, госпожа. Наверное, на это он обратил внимание.

– Беру обе, и мы уходим.

– Конечно, госпожа. Я понимаю.

Арвур не позволил себе улыбнуться. Он не стал заворачивать покупки в листья, вместо этого положил в тряпичный мешочек, который приготовил для покупок. Что ж, следовало как можно быстрей и вежливей отделаться от них.

Потом он отвернулся и не смотрел, как Долли поднимала Сэма. Они ушли втроём, Джорджи пришлось самому тащить сумку с покупками.

Луна только началась, Арвур уже смог продать две головы. Все в деревне будут рады. Конечно, деньги с одной целиком придётся вложить обратно в бизнес, но даже так – очень хорошее начало. Они с братом не стали задерживаться. Как только белые господа ушли, Аршак упаковал вещи и отправился в деревню. День шёл к вечеру и Арвур хотел успеть за покупками, госпожа заплатила бумажками и не нужно было проводить длинный обмен одних монеток на другие у менял, а потом монет на бумажки в банке.

– Арвур, мой лучший клиент! – зарычал Большой Джим, как только Арвур вошёл к нему в лавку. Она стояла на белой окраине рынка, рядом с конной станцией. Арвуру было неловко каждый раз сюда заходить, открывая остеклённые двери, стоя у прилавка из тёмно-красного лакированного дерева в своей набедренной повязке он ощущал унижение

– Друг мой, здравствуй. Как дела? – Арвур знал, как разговаривают белые господа и благодаря этому был вхож почти во все лавки, кроме большой книжной. Туда его не пускали и звали рыночного даже если охотник просто проходил мимо. Хозяйка книжной нашла бы общий язык с этой козой Минчавой, думал Арвур.

Джим, усатый полный мужчина в возрасте, махнул рукой.

– Да всё то же. Дочку отправил домой учиться, жена на неделе тоже поедет. А я тут, с тобой сижу.

Арвур вежливо улыбнулся. На самом деле белым было неинтересно рассказывать ни про свои дела, ни спрашивать про чужие. Арвур знал, что белых интересуют только цветные бумажки. Это было очень удобно.

– Продашь мне кой-чего?

– Дверь закрой.

Арвур повернул защёлку и перевернул табличку «Закрыто». Джим огляделся, словно с ними в лавке мог быть кто-то ещё, и достал из-под лавки товар. Арвур развернул большой свёрток из промасленной бумаги – там были пилы, несколько небольших и две побольше. Острые, он попробовал зубья пальцем и поморщился от боли. Следом появилась целая коробка склянок тёмного стекла, цветочное снадобье, которое могло усыпить воинов, если разлить его рядом. Две больших бутылки с горючей грязью. Ножи, инструмент для работы по дереву и кожи, керосин, маленькая паяльная лампа…

– Ружья? – спросил Арвур.

– Не в этот раз, очень опасно. Не раньше смены гарнизона, может к осени.

– Ладно…

Арвур перебирал товары, считал в уме, прикидывал. Наконец определился. Когда он придёт с покупками, Минчава бросит свои штучки. Он один этой луной обеспечил всю деревню, она будет есть его еду и одеваться в одежду, которую сошьёт его иглами. Она поймёт, чего всё это стоит.

– Давай обе большие, две маленьких, коробку этого, тот набор для Тикки, иглы… Есть ещё иглы? Давай все.

– Ого, парень, да ты сегодня с барышом.

– Бизнес идёт в гору, – оскалился в ответ Арвур.