Охотники за головами

Alt Kleio. Охотники за головами

Стальные часики с компасом на крышке протестно зазвенели, оповещая хозяина о полудне.

- Баста... - хрипловато проговорил ладный молодой человек, переводя дыхание, - Надо опять прерываться... Чёртов режим, - он раздраженно отсек ветку и бросил в сторону, - Ни черта не успеваю!

Георг одним ударом засадил топор в ствол срубленного дерева и тяжело заковылял в тень от листьев и зонтика, утирая пот с лица шейным платком. Там же на ручке зонта висела сумка и малая фляга. Руки после топора всё ещё порядочно болели от лопаток и плечевых суставов до кончиков пальцев. Сами пальцы гнулись с трудом. Он поморщился, протаскивая кисти и пальцы под мышками и оттирая о повязанную на поясе рубашку, чтобы немного разогнать кровь. Обгоревшая кожа саднила. Мышцы гудели, пот застилал глаза - если бы он не снимал рубашку, то она не просыхала бы. Всё это ещё можно было переносить, если бы комары не липли к нему как опавшая листва к ботинкам. Несколько минут молодой человек вынужден был утирать испарину, разматывать бинты на ладонях и растирать руки смоченным спиртом платком. Только вытерев флягу и пробку, он смог открыть сосуд и выпить отмеренную пинту кипяченной и обеззараженной воды. Постоянный контроль чистоты и уровня питьевой воды во флягах и организме...

Напившись и умывшись, молодой человек повязав платок на голове. И хотя от его зонтика хватало тени, он нахлобучил себе на макушку свою соломенную шляпу. Купленная в Праге шляпа-канотье ему не нравилась. И цена кусалась, и сама шляпа казалась слишком большой. В ней Георг чувствовал себя каким-то мексиканским пастухом, тем более что на острове он отпустил щетинистые усы и бородку. Не хватало только бутылки текилы и маракасов, либо абсента и банджо. "Артистический тип", как говаривала его квартирная хозяйка.

- Взбодрись, парень - лениво проговорил он, поглядывая вперед из-под широких полей шляпы на участок, немного расчищенный от Леса. Чуть поодаль в шагах ста от рубки стоял узкий сборный домик под оцинкованной крышей, просторно огороженный колышками с проволокой. Для прочности их подпирал плетень из стеблей бамбука. К домику с одной стороны примыкал просторный навес с гамаком и дощатая площадка. «Веранда». С другой стороны дома стоял шалашик. Первая его постройка на участке. Теперь Георг устроил там свою "пилораму" и хранил под его крышей добытую древесину с пиломатериалами.

- Это твой дом, Джи Бонем - тихо улыбнулся парень сам себе, - Маленький, с удобством во дворе... - он коротко посмотрел на неприметную землянку-шалаш в стороне у забора, - Зато свой!

Он ещё раз оглядел участок. Три акра с небольшим, гектар с четвертью. 125 соток. На большее денег не хватило. За оградой у края грядок с картофелем, луком и репой тянулись к солнцу в ровных рядах саженцы пальм – и кокосовые и масличные. Соседние деревца какао пока неприметны - с виду просто старые сирени, пока стручки ещё формируются. Рядом навострили остроконечные листья ананасы. Пока они ещё совсем-совсем маленькие, однако в серединках у них уже ощенились зелено-желтые шишки завязей. Маленькие - не больше яйца. В Сандокане на рынке говорят, что за год плоды могут вызреть дважды. Что ж, в конце концов, если с плантацией не получится, останется ещё его лесопилка.

- Это Твоя земля. Конечно, не господский замок и даже не пригородная дача под Прагой.... Зато это твой настоящий маленький Рай... - он сплюнул, утирая русые усы и бороду тыльной стороной ладони. Показалось, что-то попало в губы. Этого ещё не хватало.

Долго оглядывая руку - нет ли там москитов или иной грязи. Вынул часы из кармашка штанов, посмотрелся в полированную крышку. Вроде все в порядке. Все же он смочил губы спиртом и сплюнул ещё. Бедолага Дюкре после этого мучался долго… Мало того, что его мутузит перемежающаяся лихорадка, он вбил себе в голову, что насекомое заползло ему в мозги. Мечущегося и орущего художника приходится держать, чтобы он не добрался до оружия.

Георг зажмурился и тряхнул головой, отгоняя воспоминания о легкомысленном французе. Он будет осторожен.

Солоноватый ветерок проник в чащу, заставил затрепетать пышную зелень и верхушки плодовых деревьев. Не все поймут облегчение от этого дыхания жизни. Молодой человек кисло хмыкнул, наблюдая ожившие Джунгли. Там, на востоке за рядами пальм и широких лап-листьев море сияло ярко-ярко, как аквамариновый электрический фонарь в полированном серебряном корпусе. Он-то ещё живет рядом с ним, тут воздух стабильно около 30 градусов. Да и город сравнительно близко. Если конечно этот вертеп Сандокан можно назвать городом. Самая отвратительная и самая невозможная дыра из всех ошмётков, которые Австро-Венгерская монархия смогла подобрать себе. Хотя Джубаланд, Сокотра и Кабелон не лучше.

- Рай... - задумчиво повторил Георг, вынимая галеты и банку консервов из своей сумки, - "Местный климат не так удушлив, во всяком случае он не так опасен для европейцев, как климат Явы". Врёт эта ваша энциклопедия...

Жара и влажность тропиков испытывают человека на прочность - что белого, что иного цвета кожи. Европейцу тут немудрено сделается легкой добычей местных болезней. Георг по своему горькому опыту знал, как лихорадки бывают коварны. Легкое недомогание после копания торфа крутит и колотит тебя, как тряпку в стиральной машине. Душу готов продать, пулю в голову пустить, чтобы это кончилось... Хорошо сил не хватило ему дотянутся до оружия. Потому большинство белых колонистов спешат устроить свои дела и переселится на полосу умеренного климата или же регулярно карабкаются на ближайшие горы, где проще отрегулировать области комфортной температуры. Не из прихоти - из соображений безопасности для жизни.

Нездоровая обстановка диктует свой уклад жизни. Всё время колонисты вынуждены соблюдать режим из уймы запретов и ограничений, которые не встретишь в "нормальном» климате южной Африки или южной Австралии. Голову нужно всегда держать в тени, в шлеме или шляпе - и под них стоит подкладывать платки или полотенца, ниспадающие на шею и спину. Насекомых столько, что спать без сетки нельзя в принципе. Вне дома нередко приходится носить сетку, как пасечнику. Помимо соблюдения чистоты воды строгая гигиена и режим питания, четкий распорядок рабочего дня во избежание переутомления и солнечно-тепловых ударов. И хуже всего – обязательный послеобеденный сон. Его Георг не выносил с детского сада. Несоблюдение же может привести к усталости, болезни и даже смерти, тем более в дали от городов с нормальными больницами. Георг привык мириться с усталостью. Сила воли и природное здоровье позволили ему пересилить хворь. Однако умирать - тем более в туалете - от немытых рук, грязной воды или укуса какого-то москита после всех приложенных усилий он не хотел.

Закончив нехитрую трапезу, молодой человек извлек из заднего кармана штанов блокнотик с чернильным карандашом, раскрыл и стал писать. "08 июля 188.. года. Порублено четыре ствола, объемом 4 кубов". Он прервался, оглядел раздвоенный ствол оценивающим взглядом, который усилил пинком ноги. Молодецки упершись для лучшего упора блокнота, Георг что-то прикинул в уме и переписал - "4 и 1/3 кубов. Воды три стакана. Полдень. Обед - три галеты и полуфунтовая банка овощного рагу с мясом".

В этом блокнотике он тщательно вел учет дел и сводил свой бюджетный баланс. Взгляд устало коснулся столбца трат, сделанных ещё Дома. Тысяча гульденов. Всё, что смог скопить и сберечь за десять лет, с учетом продажи цепочки от часов и выигрышей в Имперскую и королевскую выборные лотереи. Из них 300 монет укатились на инвентарь, инструменты, оружие, вещи. Лекарства и химикаты. Велосипед с прицепной коляской. Пилы с приводом. Железная рамка. Продукты в дорогу. Разборный домик-сторожка. Ограда. Лампочки. Ветряки для скважины и для пилы. Насос для воды. Складные баки. Билет. Запас колониальных товаров. Участок. Взнос и укрепительный платеж.... Осталось всего 60 монет на черный день, на обратную дорогу - или на похороны "как положено"... Он поправил свой пояс, кобуру и прочие патронташи-подсумки, завязывая на талии рукава рубашки. Кто-то скажет: "Что за болван, не доверяет своим штанам!". Не вашего ума дела, что пояс у него для инструментов и заначек. А вот выручка за истекшие два месяца. 328 гульденов, они же 17 фунтов стерлингов 11 шиллингов или 441 франк 38 сантимов. Вдвое больше его жалования у советника юстиций. Такими темпами ещё три-четыре месяца, и он вернет свои вложения. Что ж, по крайней мере, об этом им не наврали в подготовительном лагере. Сколько же займет заработок 20.. ну хотя бы 10 тысяч? Гордо тряхнув головой, молодой человек посчитал в столбиках. Выходит, нужно трудится почти пять лет. Что ж, контракт с колониальным обществом рассчитан на четыре года. Можно заработать в теории 7-8 тысяч. Правда это без учета личных трат. А ещё бывают всякие неожиданности. Ну кроме вулканов. Тут на Борнео их точно нет. Хуже стихийных бедствий только экономического паскудства... Здесь упадет, там разорится, это закроется, то обесценится... Безработица страшнее самой злой болезни. Омерзительней разводилы-фокусника. Бедная душа Дюкре боится насекомых и в лихорадке кричит охрипло: «Таракан!.. Таракан!..». Георг просыпается в холодном поту и вскакивает от мысли «Заработок исчез и работы нет».

Он скрипуче вздохнул, подымаясь, собрал свои вещи. Нужно идти на сиесту. Топор извлечен. Зонтик снят, сумка болтается на плече. Пять лет…. Ещё пять лет.

Остров Борнео - самый большой из Индонезийского архипелага. По площади он превосходит вместе взятые Францию и Италию. Он очень горист, порос густыми и роскошными лесами, где водятся удивительные животные: орангутанги, медведи, буйволы, кабаны, даже слоны и носороги, когда-то привезенные сюда китайскими торговцами. Распространено мнение, что в горах все-таки остались тигры, хотя наблюдения этого не подтверждают. Здесь много красивых рек и озер, чью прелесть портят обитающие в них крокодилы, лягушки и пиявки, вызывавшие нездоровый восторг профессора Уоллеса. Местный климат не так удушлив, во всяком случае он не так опасен для европейцев, как климат Явы. Ну, а змеи, москиты и мухи, увы, свойственны тропикам. Людское население Борнео составляют племена туземцев-дайаков, среди которых встречаются каннибалы, мусульман-малайцев, китайцев и арабов, в основном, живущих на западном "британском" берегу. Минеральное богатство острова значительно и разнообразно: по данным геологов, тут находятся алмазы, золото, платина, ртуть, киноварь, железо, медь, олово, сурьма, нефть, сера, каменная соль, фарфоровая глина, мрамор и каменный уголь. На острове насчитывается до шестидесяти сортов деревьев, в том числе редкие и ценные каучуконосы, гуттаперча, камфара, корица и прочие. Помимо полунезависимых султанатов и князьков остров делится на голландскую, британскую и испанскую зону. В 1875-78 гг. американская кампания и султан Брунея уступили 15 тысяч кв.км бесхозных лесисто-болотистых и пустошных территорий в концессию правительству Австро-Венгрии. Фактически, это был залог за крупный кредит у венских банкиров. Долгих четыре года венгерское правительство блокировало ратификацию договора, находя различные отговорки и риски. Кайзеру Максимилиану и графу Тааффе ничего не оставалось, как протолкнуть договор явочным порядком. В Будапеште недовольство политиков упёрлось в настроения своих рядовых избирателей. Они или не понимали происходящего, либо находили неплохим, что Дунайская монархия теперь тоже что-то имеет за морями. Не хуже Англии и Франции! В Вене и Праге тогда шутили, что полученный на севере Борнео берег малярийный болот, пиратов и межплеменных войн- свадебный подарок эрцгерцогине Марии-Кристине…

Подходя к своему домику, Георг слышал только скрип своих сапог и звон музыкальной подвески над дверью. Однако он не обманывался этим умиротворением. Молодой человек медленно коснулся металлического колышка рукояткой топора и что-то им подвинул. Затем рукой открыл калитку и вошёл на свой участок. Затворив за собой, он шёл медленно, вслушиваясь и всматриваясь. На технику надейся, а сам не плошай.

Он коротко и звучно присвистнул. Послышался ответный свист. Из-за двери домика юркнули стройные силуэты в светлых рубашках и пестрых юбках. Девчушки 14 и 12 лет. Замахали ему руками. Кажется, они указывали на что-то позади него… Внезапно кто-то резко схватил его плечи. Георг ощутил навалившуюся на спину тяжесть. Зверь? Человек? Едва успел он дернутся и хватится за кобуру, как уловил аромат духов и услышал смешливый шепоток.

- Поймала!

У порога дома стройные фигурки радостно заголосили и прыгали. «Ева поймала Джи, Ева поймала Джи!»

- Одна и та же шутка….

Георг обернулся через плечо и встретился с озорным личиком. Поддерживая ее руками под бедрами, он охотно понес свою пленительницу к домику.

- Устал? Ты опять ушел на рассвете, весь промок – недовольно пришпорила она его босой ступней, пытаясь слезть.

- Пустяки. С моря дует, значит будет чем дышать, - он вздохнул полной грудью, держа девушку крепко.

- Анх, значит скоро будет дождь. Надо успеть съездить к морю.

- Разве что в воскресение после базара.

Ева хитро поморщила носик, легко спрыгивая на площадку веранды. В белой блузе с закатанными рукавам и легкой юбке с узорами, с длинными волосами, спадающими на лоб и плечи, она смахивала на испанку или цыганку, чем на даякскую девушку.
- Пойду принесу напиться и умыться, - она грациозной походкой скрылась за дверью.

Теперь «Джи» завладели ее сестры. Он широко раскрыл им объятия и обнял, чуть приподняв счастливых смеющихся «чертовочек».

- Ну, как сегодня идут дела в нашей лавочке? – спросил он, когда они наконец слезли с его плеч.

- Сегодня было трое покупателей, - гордо отвечала старшая, Лаура, вынув из нагрудного кармашка маленький блокнотик и надвинув очки на нос, - Фермеры взяли фрукты, пять дюжин гвоздей и забрали заказанные доски. Дали свежего молока, масло и сыру. Рыбак оставил заказ на 10 кубометров, взял рыболовецких снастей и мешки опилок. Дал рыбы и полведра креветок.

- Ааа, молодец. Так вот чем на кухне пахнет…

- И управляющий от инженера Мюллера. Взяли весь бамбук с берега ручья. Заплатили за тысячу маленьких 53, за сотню больших 77.

- Воу, мы сегодня и правда богачи! – шутливо воскликнул Джи, хлопая себя по колену и чмокая помощницу, - Пани Лаура становится деловой дамой! Скоро свою лавку сможешь открыть.

Не успела Лаура насладиться ласковым словом, как услышала каверзный голосок.

- Не трое, а четверо, - ехидно прищурилась младшая, Тина, поглядывая на сестру - Пока ты там с Нико болтала ещё доктор проезжал. Купил лимонад и камфору.

Джи томно, но целомудренно чмокнул обеих в макушки. Взрослеют.

- С Нико говоришь… А не Лань Чанг случаем рыбу привез?

Обе девушки покраснели под смех мужчины. Только подзатыльник от старшей сестры немного остудил его.

- Не стыдно тебе над бедными девушками насмехаться, белый человек!

Георг лишь многозначительно ухмыльнулся, сощурив правый глаз.

- За то, как вы со мной себя ведете, вас бы давно выпороли и отдали в работный дом. Ну будет вам, лесные феи подкалывать друг друга. Шлите-ка своих кавалеров ко мне, на пильне поработают. И вам приятно и им резон, - он беззлобно посмеялся, гладя их по головам, - А сейчас жарища ужас, идите-ка спать.

- Там душно! – в унисон поканючили девицы.

Ева склонилась к его уху и шепнула:

- Опять насос заедает.

Он пожал плечами, подавляя ругательство, сел на одно колено, взял в руки цилиндрик насоса и стал его крутить. Через несколько минут в доме послышалось шипение, потом бульканье и журчание воды в тазу, - Наша Альгамбра снова прохладная.

- Все равно не хочу, - надула губы Тина.

- Будешь соблюдать сиесту, поедем на море.

Этот аргумент на нее подействовал, и малышка Тина упорхнула внутрь. Скрипнули гамаки, прошуршали веера. Ева ненадолго скрылась в доме и вернулась с кувшином холодного чая с лимоном, кадушкой и чайником.

Георг выпил залпом, распутывая шейный платок. Затем поставил свой топор рядом с кадушкой и встал под чайник-умывальник, хорошенько поливая голову и растирая лицо одной рукой.

- А чего ж ты даяков не хочешь на работу взять, господин Бетель? – сказала девушка, растирая воду по его шевелюре.

- Ханх… Если б они согласны были, госпожа Бетель. Пуаны только охотятся и собирают. Что они нам привозят, то мы и продаем. Ценой не обижаем. А беджалаи трудится не хотят, подвигов ищут, - он провел пальцем по своему горлу вдоль блестящего застарелого шрама. Она язвительно показала ему язык и скорчила зверскую гримасу.

- Только не говори, что мы все дикари.

- Среди белых варваров побольше, - многозначительно ответил он, убирая волосы со лба назад.

Закончив с водными процедурами, молодой человек стал развешивать свой гамак под тентом-верандой. Стоило ли тратится на складную кровать-корзину за 60 гульденов, если чертовы насекомые и жара не дают на ней спать. Хотя, поговаривают, что клопы есть даже в вагонах хваленного "Восточного экспресса". Улегшись в сетку, Георг снял с пояса топор и надвинул шляпу на лоб. Ну, теперь можно и вздремнуть.

- Подвинься, муженёк, - сетка качнулась, рискуя выронить его на доски. Ева проворно забралась и улеглась на него сверху. Вот уж действительно, бремя белого человека.

- Не закрывай кобуру.

- Твою или пистолета

- Какие пошлые девушки, оказываются, учатся у миссионеров.

Ева юрко повернулась и коснулась его губ своими.

Георг из-под поля шляпы и чудесных волос Евы смотрел на открывавшийся пейзаж. "Где по лугам ручьи журчат". Лугов рядом фермой и деревенькой было мало, однако, чем ближе к берегу, тем сильней редели деревья и сбегали меж трав к морю дождевые ручейки. "Где на скалах леса шумят". Он обернулся на запад, прикрывая ладонью глаза от солнца. Там, далеко, вздымались Калимантанские горы. Там в черных джунглях прячутся кровожадные отморозки-ибаны. Целые племена злобных туземцев, которых безземелье гонит на дорогу "джентльменов удачи". Они все ещё охотящиеся за головами. Поговаривают, что и не брезгуют людоедством. Он устало зажмурился. Все может быть…

…Тропический ливень застлал все влагой и туманом. И все равно запах гари проникал через этот жидкий студень. Голодные, испуганные, три девочки-туземки в изодранных «гигиенических платьях» приюта бежали по лесу, стараясь поспеть за бежавшими в панике обитателями миссии святого Венцеля. Точней Ева несла малютку Тину на руках, Лаура бежала за ними, почти ничего не видя. Спотыкались, падали в лужи, цеплялись подолами, продирались босиком через заросли и торфяную топь. А по их следам неотступно шли охотники. Женщины и дети, что белые, что цветные, для ибанов легкая добыча. Особенно «отступники» - те, что жили и учились у белых, вызывают у них ярость.

Напряженно вглядывался Георг в темноту, чуть рассеянную парой лампочек. Где же эти матросы из морских батальонов? Люди появлялись из лесу, точно призраки из черноты сознания, и никогда нельзя было угадать - друзья это или враги. Испуганные, оборванные, раненые, плачущие и орущие – мужчины, женщины, дети, кто-то нес стариков и младенцев, кто волочил что-то. Белые, бронзовые, желтые…. Сколько же их было там. Две дюжины или тридцать. Все шли к «Радостной пристани», как ближайшему укрытию. Да, забор хлипкий, однако мужчины могу его оборонять. Георг открывал калитку, не выпуская топора и револьвера.

- Уй-уйёё..Убивают, уааай-уаай!!! Убивают!

Георг остановился и осмотрелся. Голос? Неужели так замотался, что в ушах уже не просто звенит, а вопит?

- УбиваАа-Юут! - пронеслось по лесу.

Нет, Ему не почудилось. В лесу кто-то кричал. Кричал отчаянно. Георг устремился вдоль размокшей тропинки к торфяной топи. Звук доносился оттуда.

- Эхей! Держитесь! - крикнул он, выхватывая из кобуры свой револьвер и взводя курок. Выстрел потревожил густое безмолвие. Дважды молодой человек спотыкался, вскакивал и бежал дальше. Как далеко это проклятое болото от рубки? Не важно. Он казалось летел, пригнувшись вниз, придерживал то обухом, то рукояткой скачущую на затылке шляпу и скользящие по плечам ремни.

- Держитесь!

- УбиваАа-Юут! – кричала, захлебываясь мутной водой бедная Лаура.

Если это засада ибанов? Туземцы бывают коварны. Да черт с ними! Пять патронов ещё есть! Георг выбежал к краю топи так быстро, едва сам не свалился в трясину. Коварная лужа, притаившаяся средь откосов и деревьев. Тут и днем то опасно оступится и упасть. Молодой человек оглядывал мутную поверхность и мохнатые берега, напряженно выискивал кричавшего.

- Эхей!!! – прокричал он, как мог громче через сеть.

- Уаййой.. Людееее!!!

Слой грязи у одного из островков на поверхности болота как-то странно копошился. На кочке застряли трое девчушек. Одна из них проваливалась в трясину. Как же вытащить этих несчастных? Оглядевшись, Георг оценил высоты деревьев. Тут веревка не помощница, нужна твердая опора. Оценив один замшелый ствол, Георг с яростью стал рубить его.

- Держитесь! Берегись!!!

Ствол сложился не в ту сторону, однако соскользнул и нырнул над поверхностью болота. Когда волнение воды успокоилось, ствол был рядом с пленницами кочки.

- Цепляйтесь! Цепляйтесь же! - кричал Георг на всех известных ему языках.

Когда они поползли по стволу... Из травы на него бросилось сразу двое туземцев с ножами. Злые, как черти, с горящими глазами, жилистые типы. Из одежды набедренные повязки с висящими на поясах отрублеными головами. Георг узнал изумленное надменное лицо Бруно Хартмана…. Его схватили за руки, пытались скрутить, кололи и били рукоятками в плечи и бедра. Он вырывался, револьвер бесполезно мотался на шнуре. Третий туземец,занес над ним свой кинжал.

- Осторожно! – крикнула одна из девчонок. Голос Евы… Она чуть не свалилась обратно в топь, чтобы предупредить его. Он пригнулся, пытаясь дотянутся к упавшему топору. Нож скользнул по его плечу. Он смог швырнуть в грязь одного противника. Тот успел извернутся и ударил его ногой. Георг качнулся. Снова его держат за руки, блокируют ноги. Разгневанные его упорством дикарь схватил его за волосы и поднес лезвие к его горлу. Никаких пафосных монологов, никаких только работа рукой и металлом. Что оставалось Георгу? Он и сделал – пнул негодяя промеж ног коленом. Рука дрогнула. Чувствуя кровь в горле, молодой человек из с усилием столкнул обоих туземцев лбами. Затягивая платок, плюясь красными брызгами, он шатался, подбирая топор и махал девчонкам в сторону фермы: - Туда.. Туда!!!

Глаза застилала чернота. Ноги проваливались в грязь. За спиной слышались шаги и окрики бандитов. Трое, пятеро, семеро, десятеро! Они дышали в спину, стрелы и дротики их свистели где-то совсем близко. В ушах гудело. Он видел только тощие фигурки и слипшиеся от дождя волосы девчонок… Видел свою ограду и выбегающих навстречу отца Теодора, напуганные лица над кромкой частокола. Ему мерещилось, что в него вонзается нож, боль рвет его на атомы. Невыносимая тяжесть валится на него, и он падает на самом пороге его дома. Сколько раз черные руки с ножами хватали чудесные локоны девочек и рассекали плоть и хлипкий забор….

Он нервно повел веками и мотнул головой, раскрыв глаза. Тень кошмара рассеялась от яркого солнца.

Да, Георг Бетель был небогат и волшебством не владел. Однако выбирая себе ограду по цене, он не прогадал. С воинственным кличем ибаны кидались на его бамбуковый плетень, хватаясь мокрыми руками за его край. Они не знали, что с другой стороны тянутся меж колышков-спиц провода. В неясном свете они корчились и вопили от ударов тока, теряя сознание – и жизнь. Его несостоявшийся убийца прихватил его шляпу на болоте – не долго он ее носил. Батарея села быстро – однако большего не требовалось. Голосящие дикари ушли в чащу.

Большинство беженцев спаслись тогда на ферме Георга. К ней боялись подступиться ибаны, сюда вода не поднималась. Сам молодой человек чудом остался жив. Он потерял много крови, однако среди бежавших нашёлся доктор. Когда дожди прошли и сошла вода, люди понемногу стали уходить. Сначала не надолго, потом постепенно съезжали. Георг был слаб и все равно старался устроить бедолаг как мог лучше. Поставил навесы за бревенчатыми баррикадами, повесил там гамаки, пилил стволы, чтобы получить доски и балки для новых домов. Дела оживились, связи упрочились. Хозяйство в его домике понемногу прибрала к рукам Ева – готовила на всех рисовую кашу, ухаживала за ранеными и больными. Она была готова «унизиться», лишь бы не возвращаться в приют.

Через месяц с небольшим, когда волнения улеглись, а силы вернулись, в церквушке Кампанг-Бёмен отец Теодор повенчал Георга и Еву. Больше ей не нужно было возвращаться к миссионерам. Как замужняя дама, она могла оставить сестер с собой. Муж не возразил. То ли был слишком размяк после пережитого, то ли… Ну пусть это будет их с девочками секретом.

В маленьком зеркальце видно, как спят в гамаке в доме Лаура и Тина. Где-то на стене памятное фото – императорская чета в Мирамаре с отправляющимися колонистами. Фото его родителей. Тети из Триеста. Только ветряк почем зря наматывает круги и ловит ветерок… Их двор, уже без беженцев, чистый, немного захламленный деревом. Их Огород. Их плантация…. Их пильный шалаш. Цветник, разбитый девочками.

Ева во сне беспокойно вздрогнула. Он провел рукой по ее плечу и обнял крепче, проникая пальцами в ее ладонь. Другой рукой стиснул рукоятку топора. Бренчит подвеска, купленная у папаши Чанга. Мир и покой снова лениво парили над «Радостной пристанью».

"В саду сияет цвет весны, На Рай земной ты посмотри!". Весной тут и правда красиво. Ядовитая темная зелень папоротников, пальм, кусты мимозы, дубы, какие-то невероятные растения - все одеваются в бутоны всех мыслимых форм и цветов, ароматов и запахов. Пёстрые райские птицы парят в этом удивительном мире, оглашая его своими голосами. Господи, чего тут только нет. Радуги не хватает чтобы описать эти цвета, семи нот мало перенести эти звуки. Если бы не крокодилы почти в каждой реке и змеи в траве... Здесь есть все. Даже опасности. Такие же как в городе. Наверное, для кого-то это Рай. В котором нужно работать, чтобы выжить.