Окно № 18

— 3уу! Держи левый край! К тебе Прыгун лезет, — услышал я команду десятника Дина.

Мы стояли на самом верху деревянной крепостной стены. Широкий помост перед частоколом из толстых брёвен был скользкий от крови жуков. Эти огромные бестии лезли десятками, глубоко вонзая свои крючковатые лапы в дерево.

— У меня минимум! — крикнул я Дину.

— Добивай! С твоего края этот последний. Я тебе свой резерв отдам.

Премерзкое создание ростом мне по пояс, с полной пастью зубов, толстым хитиновым панцирем и множеством цепких мелких крючков на шести лапах медленно выползало из-за края стены. Я знал, его медлительность обманчива — едва он ухватится задними конечностями за последнее бревно, как стремительно прыгнет на жертву, то есть на меня. Но до этого момента должна показаться верхняя часть незащищённого брюшка. Главное, чтобы он не оказался длинноногом. А нет, не повезло, это длинноног. Вот его лапы уже зацепились за край, а брюшка всё нет. Лапы напрягаются... Сейчас!

Я выпускаю заряд в тот момент, когда Прыгун взлетает. Яркая молния отрывает ему нижние конечности и мгновенно через мягкое брюшко выжигает панцирь изнутри. Я отскакиваю, и передо мной падает пустая скорлупа. С сожалением смотрю на пустой кристалл и откидываю скорлупу в горку таких же — потом ремесленники заберут.

— Фу! Опять навонял! — загундосил здоровый детина в доспехах из хитина, подрубая мечом лапу лезущего жука.

— Зато с одного выстрела и завалил, и почистил, — гоготнул второй здоровяк, с другой стороны ломая большим топором вторую лапу.

— Да если б у меня столько энергии было, то и я смог бы так же, — под нос себе проворчал рыжий паренёк, сидящий в углу и вручную кривым ножом поддевающий опалённый панцирь Зеленухи. Но, как бы тихо он ни говорил, его всё равно услышали:

— Он — мастер, а ты меньше болтай, а больше работай, — осадил его Дин, с размаху сбивая дубиной подрезанного жука. — Всё. Этот последний. Не будем спускаться. Оставим падальщикам, — скомандовал Дин и, перегнувшись через стену, всмотрелся в чёрный мёртвый окаменевший лес и незасеянное, пустынное поле, окружавшие посёлок. Когда-то здесь прокатилась волна, выжегшая всю энергию жизни в мире. Выжили только мелкие крысы и жуки, которые выросли до размеров средней бочки.

— Все на южную стену. Рыжий, ты остаёшься здесь. Чтоб к утру панцири были вычищены и всё блестело. И смотри в оба за лесом, — скомандовал Дин.

Когда мы спустились во двор, тот отправил бойцов вперёд, а сам отозвал меня в сторону и сунул мне в руку три кристалла:

— На одном из них что-то должно остаться. Как перельёшь, поставь все на Окно, чтобы к концу дежурства хоть чуть зарядились.

Я посмотрел на абсолютно безжизненные холодные кристаллы.

— Они пустые. Чьи это?

— Ну, извини, я думал, там что-то осталось. Мои это. Два. А третий Длинного... Ему уже не пригодится, а у меня ребёнок маленький дома...

Опять Дин меня подставил. Я посмотрел на него укоризненно. Он смутился и, желая как-то сгладить, вину сказал:

— Ты это... Иди, отдыхай, мы сами подежурим ночью. И поставь, пожалуйста, кристаллы правильно, как ты умеешь.

— Ладно. Сделаю, — я развернулся и в сгущающихся сумерках двинулся в центр нашего поселения к храму.

Энергии у посёлка было мало, и её нужно было поберечь, но это моё единственное оружие. Сам я роста небольшого и, мягко говоря, не богатырь. Да, щуплый я и слабый, чего уж там. Раньше стоял только на чистке панцирей, а одно время, когда энергии ещё было в избытке, когда зеленели поля, цвели сады и люди думали, что смогли вернуть жизнь в свой родной край, напросился к старому Гинду в ученики, энергией научиться управлять. Он меня испытал и сказал, что если буду стараться, то толк из меня выйдет, и взялся учить. Уже через несколько месяцев я начал тонко чувствовать движение силы в кристалле, а моя врождённая высокая скорость реакции, отточенная в детстве на грызунах, сделала меня лучшим стрелком.

Гинд у нас жрец при храме Доброты. Он всегда следил за законом и порядком в посёлке, чистотой помыслов, учил детишек грамоте, но самое главное, сколько себя помню, он был смотрителем Окна — главного источника жизни и энергии посёлка. В его обязанность входило регулярно проводить службы Творцу и заряжать дарованной Им энергией кристаллы для повседневных нужд. Главнее его только жрецы в городе да Хранители. Они имеют силу и власть от самого Творца открывать и закрывать Окна, наделяя или лишая энергии целые города.

Гинд, когда меня учил, говорил, что я стану или главным охотником, или даже жрецом-смотрителем Окна, но, чтобы стать избранным нужно учиться в городе, набирать авторитет и дождаться, когда освободится место, а это бывает очень редко, потому что сама служба возле окна продлевает жизнь и избавляет от болезней. Поэтому мне пока оставалось радоваться, что Гинд именно меня взял своим помощником и обучал разным премудростям службы в храме.

Первым делом я завернул к общему колодцу и в специальной лохани тщательно отмылся от жучиных ошмётков, почистил доспех и смыл с помоста всю грязь за собой. Теперь нужно долить бочку, потому что она всегда должна быть полной. Взглянул на безжизненный насос для воды — ему нужен целый кристалл на день работы, но энергию сейчас экономят и воду из колодца поднимают вручную.

Хотел уже было натаскать из колодца потраченную воду, как подошёл Василёк и забрал у меня вёдра. Он сегодня не на службе, вот и помогает женщинам со стиркой да стряпнёй. У нас так принято, с молоком матери впитано — без дела не сидеть и помогать друг другу.

— Сколько сегодня жуков было? — спросил Василёк по пути к колодцу.

— Я не считал, но больше трёх десятков.

— Прыгуны были?

Я кивнул

— Опять, небось, все тебе достались?

— Ну а куда ж я денусь? Только я и Дин в нашей десятке можем с ними справиться. Ты, если Морна увидишь, скажи, там семь панцирей выжженных лежат, он давно просил. А я к Гинду пойду.

— Что, совсем потратился?

— В ноль, — грустно вздохнул я.

Василёк в ответ только удивлённо покачал головой. Я его понимаю. Энергии с каждым днём Окно даёт всё меньше и меньше. Гинд говорит, что мы недостаточно добры друг к другу. А ещё он рассказывал, что в давние времена до большой войны, простое выражение любви и доброты извлекало из слоёв мироздания столько энергии жизни, что расцветали цветы и все благоденствовали. Но случилась война, и в противостоянии могущественных магов весь слой энергии жизни оказался выжжен. Теперь в наказание Творец даёт нам энергию жизни только через Окна и ровно столько, сколько мы заслужили своей добротой и любовью к ближним.

Я подошёл к главному зданию в нашем посёлке — к храму Доброты. Большое крепкое бревенчатое строение сверху венчал серебристый знак храма, такой же был на закрытых ставнях и двери. На широком крыльце под крышей стояли три женщины и о чём-то тихонько разговаривали. Я поздоровался с ними, толкнул тяжёлую дверь и вошёл.

Гинд, худощавый высокий старик с длинной седой бородой и живыми, добрыми глазами сидел в своём кресле за столом. Малый светильник выхватывал из темноты только книгу и тетрадь, в которую он сейчас что-то записывал. Услышав, как открывается дверь, он кинул на меня мимолётный взгляд, кивнул и продолжил своё занятие.

Я при входе снял с себя доспехи и прошёл в ризницу, сменил рубаху и штаны на чистые, переобулся и только в таком виде подошёл к Гинду и остановился в полупоклоне. Мне пришлось недолго подождать, прежде чем старик закончил своё дело и поднял на меня глаза.

— Ты сегодня рано, Зуу. Разве ты не должен сейчас дежурить на стене?

— Здравствуйте, учитель. Мы отбили две волны жуков и сегодня они уже не полезут. Мой кристалл опустел, и Дин отпустил меня.

— И каков твой результат?

— У меня была четверть малого кристалла, и я его смог растянуть на двенадцать малых молний.

— А парализующих разрядов сколько извлёк?

— Ни одного, — виновато сбавил я тон.

Гинд огорчённо покачал головой.

— Отложи пока свои пустые кристаллы. Сегодня садись прямо перед Окном и читай молитвы с пятой по двадцатую, пока не почувствуешь толику силы в кристалле. Энергии мало, Окно замирает. Нужно просить Творца о милости. И для тебя это будет практика работы с малыми зарядами. Всё. Иди. Я позже подойду сразу, как письмо допишу.

— Учитель, там женщины ждут. Вынести им их кристаллы?

— Нет, пусть ещё подождут, я сам отдам. Сегодня поток совсем слабый, в кристаллах за день даже минимум не набрался.

Я поклонился и вошёл в главный зал храма. Зал был большой, в нём могли уместиться все жители посёлка. Вдоль стен стояли лари с припасами, на которых сидели во время службы, на стенах висели светильники, а небольшие окошки были закрыты мощными ставнями. У дальней стены, скрытой за большими резными воротами, на небольшом возвышении было обустроено место Силы Добра.

Я приоткрыл лёгкие створки и проскользнул внутрь небольшой отгороженной комнатушки. Все стены, в том числе и сами ворота, пол и потолок здесь были покрыты мелкими чешуйками, частично отражающими Силу. Из-за этого концентрация энергии здесь была самая высокая.

Справа и слева стояло несколько служебных столов с подставками для кристаллов. В центре, в трёх шагах от входа, на массивном деревянном постаменте стояло Окно в большой позолоченной раме шириной и высотой в размах рук.

Рама была украшена искусно вырезанными узорами вокруг гнёзд для зарядки кристаллов. Часть сейчас была закрыта отражающими заглушками, и лишь четыре кристалла, по одному с каждой стороны Окна, сейчас стояли на зарядке.

Окно само по себе было магическим чудом — рама внутри была заполнена прозрачным магическим барьером с парящим в центре магическим символом храма — воином с пикой в одной руке, как символом борьбы со злом, и щитом в виде двух соединённых колец в другой руке — символом бесконечного круговорота. Сквозь Окно виднелось изображение Творца, висящее на стене позади Окна, и казалось, что символ храма сияет в протянутых руках Его.

Я знал, что существуют и другие магические символы, но какой символ использовать знают только Хранители, открывающие и закрывающие окна. К нам один такой приезжал несколько лет назад, когда открывал наше Окно. Мне очень хотелось тоже научиться зажигать Окна, тогда я бы открыл по Окну в каждом доме и наполнил их жизнью, но чтобы стать хранителем нужно пройти долгий путь и стать самым мудрым жрецом, потому что лишь из них выбирают Совет Хранителей.

Я вставил пустые кристаллы на подставки и с тревогой понял, что почти все кристаллы посёлка сейчас здесь и все они пустые. Медленно опустился на колени перед Окном, взглянул в полные добра глаза Творца и начал наизусть читать молитвы, которые велел Гинд. В руках я сжимал малый кристалл. Десятый раз повторяя молитвы, я пытался почувствовать движение энергии в нём, но кристалл оставался безжизненным, и я прикрыл глаза, чтобы сосредоточиться ещё сильнее, и не заметил, как заснул.

Проснулся я утром перед Окном в коленопреклонённой позе. Спина и ноги затекли. С трудом разогнувшись и слегка размяв мышцы, я встал на ноги и подошёл ближе к Окну. Рассмотрев кристаллы, понял, что они за ночь не набрали и крохи.

Всё бесполезно. Бесполезны заученные длинные молитвы, бесполезны отражатели. Окно умирает и скоро совсем погаснет, тогда никому не выжить.

— Творец!!! — в отчаянии прошептал я. — Зачем ты нас оставил?! Чем мы провинились, что ты лишаешь нас Источника жизни? Ты же знаешь, что нам без Твоей Благости, изливаемой через данные Тобой Окна, ни согреться, ни жилище своё осветить, ни защититься от тварей кровожадных, ни пищу себе приготовить. Совсем сгинем без Твоей Божественной силы. Сжалься над нами, Творец Всемогущий, наполни Источник жизнью и излей её на нас! И прости меня за жестокость, лень и потерю доброты...

Я без сил опустился на пол. Все свои душевные силы я отдал на этот вопль отчаяния к Всемогущему Творцу, и ледяная пустота начала заполнять всё моё естество. Я знал — так умирают.

Вдруг по Окну пробежала искра, другая, и оно вспыхнуло ровным, сильным светом. В считанные минуты кристаллы, стоявшие в точках зарядки ожили и наполнились почти на четверть. Я поднял голову и с восхищением наблюдал это чудо. После вспышки свечение Окна стало понемногу угасать. Я быстро схватил со стола пустые кристаллы и вставил их на место отражателей, потом выхватил самый яркий кристалл и с ликованием выскочил в зал.

— Учитель! Учитель! Вспышка! Творец услышал молитву!

Гинд спал за столом, положив голову на сложенные руки, прикрывая ими недописанное письмо. Его светильник давно погас, и он, видимо, не заметил, как заснул.

— Учитель, — я потряс Гинда за плечо, но тот не просыпался.

Я оглянулся. Возле двери, на лавках, прямо на полу, подстелив под себя одежду, коврики, спали все жители деревни. Они, скорее всего, пришли ночью, когда у всех закончилась животворящая сила в кристаллах. Я увидел и вчерашних женщин, и Рыжего, и Василька, и Дина с женой и детьми, и других жителей. Над ними в светильнике безжизненно поблёскивал опустевший большой кристалл из посоха Гинда.

Я всё понял и бегом бросился к вратам. Распахнул их настежь и выпустил в зал храма энергию затухающего после вспышки Окна. Потом подскочил к светильнику и заменил в нём холодный кристалл на тот, который сжимал в руке. Всё пространство храма наполнилось мягким тёплым светом. Я начал бегать между людьми и будить их:

— Вставайте, просыпайтесь все! Творец услышал молитву.

Люди с трудом поднимали головы, но, увидев свет, оживали и начинали робко улыбаться.

— Вставайте, давайте вместе помолимся Творцу. Только от всего сердца! Если он услышал мою одинокую молитву, то, если мы вместе от всей души попросим, он обязательно нас услышит!

Люди все встали, пригладили волосы, расправили одежду и нерешительно приблизились к раскрытым вратам. Вперёд вышел Гинд:

— Мальчик мой, Зуу, расскажи, что ты сделал и как?

— Я вчера молился весь вечер и уснул, а когда проснулся утром, то меня охватило отчаяние, ведь Окно… оно затухало, и я от всего сердца попросил Творца вернуть Окну жизнь. Но лишь когда я покаялся, Окно вспыхнуло и наполнило Жизнью кристаллы... а дальше я пошёл вас будить...

— Молодец, Зуу. Я надеюсь, ты помнишь, какие слова ты говорил? Становись перед Окном, я стану рядом, — сказал Гинд и повернулся к жителям деревни:

— Дети пусть выйдут вперёд, встаньте все плотнее, чтобы все видели Окно. Я сейчас стану называть неблаговидные деяния, которые могли скрыть от нас Творца и Его Благость, а вы все вспоминайте, не делал ли кто подобное и мысленно просите Творца простить вас, а после Зуу произнесёт свою молитву, и будем надеяться на милость Творца.

Все выстроились, дети стали позади меня и Гинда, и жрец начал глухим и грозным голосом, как и положено в таких случаях, перечислять всякие плохие поступки и мысли:

— Творец, прости меня за то, что я в мыслях своих осуждал людей, которых знаю и не знаю, прости, что завидовал успеху...

Люди с надеждой смотрели на лик Творца, и у многих текли слёзы. После моей молитвы вперёд вышел Гинд и начал нараспев читать молитвы по книге. Не все слова были понятны, но люди видели, как угасание Окна сначала остановилось, а потом яркость начала понемногу прибавляться, и, наконец, Окно засветилось спокойным ровным светом, как и раньше. Лица людей посветлели, но Гинд призвал не расходиться, пока не наполнились малые кристаллы для всех.

Уже к обеду усталые люди с радостными лицами расходились по домам, деревня продолжила обычную нелёгкую жизнь.