Окно в иной мир

Это была прогулка одна из тех, что предпринимаешь без цели, когда сознание просит передышки от городского шума, а мысли теснятся в черепе слишком плотно. Ноябрьский лес, обнажённый до рёбер, поглотил все звуки, и наступила та редкая тишина, что бывает между осенью и зимой, когда природа замирает в смутном ожидании.

Я шел, перебирая в руке связку старых ключей, и их металлический перезвон странно отдавался в окружающей тишине, будто раня ее хрупкую, почти осязаемую плоть.

А потом я заметил туман.

Он проявился, как проявляется внезапная догадка, переворачивающая все прежние представления. Он был здесь всегда. Просто я, слепой и погруженный в себя, не замечал его. Потом деревья потеряли очертания, растворились в этой молочной мути, и даже звуки изменились. Будто кто-то выключил мир, оставив только мое дыхание и стук сердца, внезапно ставшего слишком громким.

Я остановился.

Что происходит? Лес, в котором я бывал сотни раз, стал незнакомым, отстраненным. Стволы изогнулись неестественно, застыв в немом вопросе, а туман будто дышал, пульсировал, медленно и ритмично, став сердцем окружающей действительности.

Я резко обернулся, но тропинки за мной не было. Её заместила гладкая белая стена, и в её глубине замерцало движение. Это движение было хаотичным и беззвучным, но на сетчатке и в сознании оно оставляло чёткий след из намёков на присутствие, обрывков форм, которые не должны существовать. Они шевелились, перетекали друг в друга, и в голову полезли фрагменты забытых страхов. Детские кошмары, необъяснимые тревоги, все, что когда-то было вытеснено в самые тёмные уголки сознания.

Я закрыл глаза. «Это игра воображения, просто усталость». Но когда веки поднялись, туман сгустился еще сильнее. И он стал осязаемым, вязким и холодным. Заползал в рот, в нос, в легкие, и с каждым вдохом, мне казалось, я вдыхаю саму пустоту.

И тогда я почувствовал. В этом лесу есть что-то еще.

И оно было рядом.

Я не слышал шагов, но было стойкое ощущение, что это нечто приближалось.

Я пошел вперед, потому что стоять на месте стало невыносимо. Ноги двигались сами, будто ведомые неведомой силой. Лес продолжал меняться. Деревья скрючились еще сильнее, ветви сплетались в узлы, похожие на запутанные мысли. Туман сгущался в подобия лиц, тут же расплывающихся, как сны при пробуждении.

Дышать стало тяжелее.

А потом я увидел что-то.

В просвете между деревьями, в самой гуще тумана, стояла фигура. Высокая, с очертаниями, ломающими все привычные пропорции. Лица не было, лишь размытое пятно, но я знал, оно наблюдает. И в этом бесформенном взоре я не чувствовал ничего человеческого, лишь холодное, безразличное восприятие.

Я побежал.

Ноги путались в корнях, ветки хлестали по лицу. Туман становился еще гуще. Вскоре я уже не понимал, бегу ли вперед или кружу на месте, как в кошмаре.

За спиной доносился шёпот, будто тысячи невысказанных мыслей звучат одновременно. Он заполнял голову, вытесняя разум, оставляя только чистый ужас.

Я споткнулся и упал.

Земля подо мной была мягкой. Такой же мягкой, как свежевыпавший снег, но теплой. Я поднял голову и увидел. Это не земля. Что-то изменчивое, пронизанное тусклым багровым свечением, которое медленно расходилось и сходилось в узорах, напоминающих трещины в дорожном покрытии.

И тут до меня дошло.

Перед глазами вспыхнули образы: скользкая дорога, резкий поворот руля, дерево, стремительно приближающееся к лобовому стеклу, а потом... странная легкость, будто я вышел из душного вагона поезда на свежий воздух. Будто прошел через окно в иной мир.

Теперь я часто возвращаюсь в тот лес.

Стою среди деревьев и наблюдаю, как по тропинке идут те, кто ещё полон жизни и энергии. Иногда они вздрагивают, чувствуя мой взгляд. Иногда останавливаются, будто слышат шелест листьев, хотя ветра давно нет.

Они еще не понимают.

Но когда их час пробьёт, туман примет их, как принял меня.