Око Государево

— Опаздывают, — глядя на наградные наручные часы, произнёс глава полицейского управления барон Устюгов Егор Борисович.

Рядом с ним стоял статный, темноволосый мужчина с новомодной эспаньолкой на лице, в отличие от барона совершенно не выказывавший беспокойства.

Если полицейский был в форменном мундире со всеми полагающимися знаками различия и наградами, половина из которых была присвоена Устюговым себе самостоятельно, то его спутник выглядел совсем невзрачно в светло-сером костюме, больше подходящем какому‑нибудь клерку.

Но это только на первый взгляд.

На самом деле костюм спутника Устюгова стоил как хороший автомобиль вместе с автоматоном‑водителем в придачу.

Понять это были способны только люди, хоть раз имевшие дело с такими костюмами, выполненными на заказ лучшими чародеями‑портными. А часы на руке мужчины с резкими чертами лица, пронзительным взглядом и выразительными бровями вообще не имели цены.

Наличие двуглавого имперского орла на циферблате говорило о том, что эти часы являются уникальным артефактом, подаренным лично императором одному из своих немногочисленных доверенных лиц.

Где-то в небе раздалось вопросительное карканье, заставившее мужчину поднять голову, при этом закрывая глаза рукой от солнца и незаметно указать на здание управления. Оно находилось достаточно далеко, чтобы никто не смог заметить особенности крылатого помощника.

— Егор Борисович, вы слишком нервничаете. Нет никаких причин для беспокойства. Состав из академии никогда не опаздывает.

— Ну как же не нервничать, Алексей Валерьевич? — всплеснул руками Устюгов. — А если что‑то случилось по дороге и они вообще не приедут? А у нас здесь одно происшествие за другим.

— В этом случае нам сообщат, — пожал плечами Алексей Валерьевич Шанин, единственный представитель «Ока Государева» в Новограде, Видящий первого ранга. — А с тем, что у нас происходит, я скоро разберусь, как делал это последние семнадцать лет. И, помнится мне, что в тот день, когда я приехал в Новоград по распределению, вы вот так же стояли на станции и нервничали.

— Как же тут не нервничать, когда приезжает сам князь Лобачевский? Сильнейший Видящий империи и правая рука самого императора.

— И глава «Ока Государева», — тяжело вздохнул Шанин, тем самым впервые за это утро проявив эмоции, что заставило барона на несколько мгновений забыть о своих переживаниях и удивиться. — Это ещё одно весомое доказательство того, что состав прибудет по расписанию.

Раздался гудок приближающегося транспорта, подтверждая слова Шанина, после чего барон подпрыгнул на месте, моментально приняв самую залихватскую выправку, на которую только был способен в свои шестьдесят четыре года.

Из‑за поворота выкатился трамвайный вагончик, разукрашенный в цвета имперской академии: чёрный, золотой и серебряный. А на морде вагончика красовался такой же двуглавый орёл, как и на циферблате часов Шанина. Управлял вагончиком автоматон академии, в случае необходимости способный защитить своих пассажиров практически от любой внешней угрозы.

Большего разглядеть в салоне трамвая не представлялось возможным. Снаружи на окна был нанесён специальный состав, делающий их непроницаемыми для чужих взглядов. Те же, кто находился внутри вагончика, могли спокойно наблюдать за всем, что происходит снаружи.

Если Егор Борисович мог только догадываться, что же такого внутри трамвайного вагончика академии, то Шанин прекрасно был осведомлён об этом. Путь от академии до Новограда не близкий, за это время можно ознакомиться со всем, что находится внутри небольшого салона.

Семнадцать лет назад он прибыл в город точно на таком же трамвае. Вполне возможно, что это был именно он. Возможности академии позволяю поддерживать технику в идеальном состоянии с момента её получения.

Трамвай ещё пару раз подал звуковой сигнал, оповещая диспетчеров о своём прибытии, и начал медленно тормозить, чтобы идеально остановиться в отведённом для этого месте. Автоматон может ошибиться только в одном случае — когда вселённая в него сущность изгнана.

— Егор Борисович, дышите. Иначе князь будет очень разочарован, когда вы отправитесь к праотцам, задохнувшись от переполнившего вас чувства патриотизма, — произнёс Шанин и направился к дверям трамвая, чтобы встретить своего первого наставника на пути Видящих, а именно им был князь Лобачевский.

Раздалось лёгкое шипение, едва различимое за обычным городским шумом, и двери трамвая стали открываться. Шанин предусмотрительно остановился на приличном расстоянии, поэтому выдвинувшийся трап опустился далеко от его ног. Как только это произошло, в дверях показался князь — высокий, улыбчивый человек, совершенно не выглядящий на свой почтенный возраст.

Князю было уже далеко за семьдесят, а выглядел он гораздо моложе барона Устюгова. На нём был светлый костюм, лёгкое драповое пальто по последней столичной моде и неизменные высокие чёрные перчатки — неотъемлемый предмет гардероба главы «Ока Государева», скрывающий часы с гербом на циферблате. Привычка, которая осталась у князя с момента получения знака высшего доверия императора.

— Лёша, даже не представляешь, как я рад тебя видеть. Ты же никак не сподобишься заехать в управление. Да даже просто в гости к старику, которому жить‑то осталось, может, всего два понедельника, — заключив в объятия Шанина, пожурил его князь.

Алексей Валерьевич был готов к подобному и поэтому с достоинством выдержал испытание. Всем прекрасно была известна любовь Лобачевского сжимать знакомых так, чтобы выдавить из них весь воздух и заставить трещать рёбра. Но даже зная о предстоящем, выдержать объятия «медведя», как за глаза называли Лобачевского, оказалось весьма трудно.

— Судя по тому, что ваши объятия всё такие же крепкие, прибедняетесь, ваша светлость. Здесь двумя понедельками и не пахнет. Попомните мои слова, когда будете подписывать приглашение на свой вековой юбилей, — искренне улыбнулся Шанин и только сейчас заметил, как из трамвая выходит совсем ещё зелёный, темноволосый паренёк, прижимая к себе небольшую дорожную сумку.

Волосы с левой стороны торчали вверх, говоря о том, что всю дорогу парень проспал, привалившись к окну, о чём ещё свидетельствовали помятый с той же стороны костюм и оттиск пяти цифр на щеке — производители оставляют такие в углу каждого выпущенного стекла.

Но если помятый вид паренька слегка портил первое впечатление, то его глаза буквально горели желанием поскорее окунуться в работу. И это заставило Шанина ещё сильнее начать улыбаться, что князь воспринял на свой счёт.

— Не ожидал, что ты будешь так рад меня видеть. Особенно после того, как я привёз для тебя не самые добрые вести.

— В таком случае буду не против, если вы представите мне эти самые недобрые вести. Уверен, что выпуск в этом году оказался крайне удачным.

Паренёк к этому моменту спустился на перрон и крутил головой по сторонам, оценивая станцию полицейского управления Новограда. Оценивая крайне грамотно, что сразу же заметил опытный глаз Шанина. Но представить его князю помешал только подоспевший Устюгов.

— Ваша светлость, это огромная честь для нашего управления и всего Новограда, — козырнул барон, вытянувшись по стойке смирно.

— Вольно, Егор Борисович, и завязывайте уже с этими козыряниями. Я здесь неофициально, поэтому и попросил не устраивать из моего приезда балаган. Надеюсь, за пределами управления меня не ждёт толпа журналистов?

— Никак нет, — пытаясь вытянуться ещё сильнее, отрапортовал барон, но потом под суровым взглядом князя всё же заставил себя расслабиться. — То есть как же можно, ваше сиятельство. Вы же чётко сказали, чтобы без всего этого. Я вот только и пригласил Алексея Валерьевича, как вы и просили.

— И за это я вам благодарен, — улыбнулся князь. — А теперь вы не оставите нас? Дел в столице столько, что даже лишней минуты нет. Вот сейчас объясню всё Алексею и сразу обратно. Благодарю за службу.

После этих слов Устюгов просиял и вновь не смог сдержаться, чтобы не вытянуться по струнке. Правая рука автоматически взметнулась к голове, отдавая честь, а тело развернулось, строевым шагом направившись в отделение, находящееся в пятидесяти метрах от станции. Барон даже забыл, что хотел попросить у высокого гостя подсобить с выделением средств на покупку трёх дополнительных служебных автоматонов. О чём, раз пять успел сказать Шанину.

Лобачевский лишь покачал головой, но тут же переключился с барона на привезённого им паренька, махнув ему рукой.

— Это граф Шанин Алексей Валерьевич, глава Новоградского управления «Ока Государева», вернее, его единственный представитель в Новограде. А это Андрей Витальевич Рогов, будущий выпускник академии. Один из луч…

— Что значит «будущий выпускник»? — перебил князя Шанин, который крайне редко позволял себе проявлять неуважение к собеседнику, тем более к советнику императора и своему первому наставнику. Но князь даже не обратил на это внимание, на мгновение замявшись, что не ускользнуло от графа.

Рогов в этот момент застыл с протянутой для рукопожатия ладонью.

— Дело в том, что Андрей только окончил третий курс. Он оказался единственным достаточно подготовленным студентом, которого мы можем тебе сейчас выделить. Я подумал, что время до начала обучения, проведённое под твоим руководством, станет для парня отличной практикой.

Лобачевский отвёл взгляд в сторону, сделав вид, что ему интересен барон Устюгов, уже успевший пройти примерно треть до двери управления. А ещё лицо парня явно говорило о том, что причина, озвученная князем, лишь прикрытие.

— Или он просто единственный способный Видящий, показывающий реальные умения. Я слышал, что в последнее время дела с нахождением кандидатов в академию обстоят совсем плохо. Но даже не предполагал, что настолько. Ваше сиятельство, вы же понимаете, что наша работа весьма и весьма опасна? Третий курс — это, по сути, ещё ребёнок, который даже не знает, с какой стороны подступиться к серьёзным чарам.

Шанин был крайне серьёзен и говорил всё не из‑за того, что ему откровенно пытаются подсунуть желторотого новичка, который будет только мешаться под ногами. Прямо из управления граф собирался отправиться в место очередного преступления, и там до сих пор может быть опасно.

— Ты прав, Андрей — единственный способный Видящий, что поступил в академию за последние восемь лет. И он действительно единственный, кого мы можем выделить тебе в помощники. Принимай стажёра, Алексей, — ошарашил Шанина князь.

Выходит, что в скором времени «Око» может и вовсе перестать существовать. Граф нахмурился, но уже совершенно иначе посмотрел на паренька и пожал всё ещё протянутую руку.

— Обещаю, что позабочусь о тебе до тех пор, пока не получишь часы. А пока ты должен выполнять все мои указания без малейших вольностей и свободных трактовок.

Глаза парня по‑прежнему горели. Если они были похожи на два ярких, любопытных, непослушных, впитывающих всё на лету огонька, то глаза Шанина оказались их полной противоположностью: холодные, спокойные, невероятно внимательные и рассудительные.

Встретились две противоположности, которым предстоит научиться работать вместе.

Повисло неловкое молчание, нарушаемое лишь городским гулом, доносившимся из‑за здания полицейского управления. Нарушило его карканье, привлёкшее внимание Андрея, удивлённо вскинувшего брови, что не ускользнуло от Шанина. Он крепче сжал руку парня, привлекая его внимание к себе. Как только Андрей вернул взгляд к графу, тот едва заметно покачал головой и облегчённо выдохнул, когда парень кивнул.

Одновременно с этим прозвучал требовательный трамвайный гудок, отвлёкший внимание Лобачевского. Автоматон академии явно спешил вернуться в родной док.

— Что же, Алексей, я невероятно рад, что ты вошёл в наше положение. Уверен, что только ты и сможешь достойно обучить всему Андрея. Дело у тебя здесь действительно крайне сложное, поэтому, если вдруг случится что‑нибудь из ряда вон выходящее, сразу же сообщай напрямую мне. Постараюсь приехать лично. А теперь прошу меня простить — действительно дел невпроворот.

Сказав это, князь стремительно обнял своего бывшего ученика, на этот раз даже не попытавшись превратить его рёбра в осколки, пару раз хлопнул по спине и в три шага оказался в салоне, махнул рукой на прощание, после чего трамвай тронулся в обратный путь, на ходу убирая трап и закрывая двери.

— Алексей Валерьевич, а в Новограде много вольных потусторонних? — спросил Андрей, отчего Шанин с трудом сдержал ругательства.

Такой подставы от столичного управления он точно не ожидал.

***

Машина Шанина находилась на стоянке управления. Белоснежный, словно только выпавший снег, кузов привлекал к себе внимание хищными обводами единственного в городе настоящего спорткара. Гордость графа и причина завистливых взглядов большинства жителей Новограда. Даже некоторые аристократы говорили прямо, что восхищены его «Енисеем». Всё же индивидуальный заказ, единственная в своём роде машина, презентованная графу лично князем Бестужевым, являющимся крупнейшим автомобильным магнатом империи.

Поэтому Шанин совершенно не удивился, когда Андрей замер с открытым ртом возле его машины. Такую сложно встретить даже в столице. Она выгодно выделялась среди автомобилей работников управления, особенно на фоне служебного транспорта — блёклого, угловатого и совершенно невзрачного. Да и номера на машине Шанина были особенными: не только с обязательным для всех автомобилей национальным флагом с левого края, но и отсутствием самих номеров. Их заменил собой эмблема «Ока Государева», позволяющая открывать любые двери в империи, что порой очень помогало в работе, но в большинстве случаев мешало, создавая совершенно ненужные проблемы.

— Подарок князя Бестужева, — безэмоционально произнёс Шанин, прикоснувшись к часам, тем самым сняв защиту с машины. Совершенно невидимую для всех, кто проходил рядом, но только не для Шанина и Андрея.

Парень после этого вздрогнул и удивлённо посмотрел теперь уже на графа, который тяжело вздохнул. Одно дело — слушать лекции в академии, и совсем другое — увидеть всё своими глазами. Хорошо ещё, объяснений по поводу ворона Андрею вполне хватило, и он не стал поднимать панику.

— Стандартная защита от угона. Чародейская, естественно. Накладывал также князь Бестужев. Вещей у тебя не много, и это хорошо — всё поместится на заднее сиденье. Времени вводить в курс дела особенно нет, так что втягивайся по ходу. Сейчас отправляемся в поместье Кулибиных. Толком пока ещё ничего не знаю, но всё говорит о том, что в деле замешано чародейство. Про потусторонних пока ещё рано говорить, но вероятность очень велика.

— Те самые Кулибины? — тихо спросил Андрей.

— Те самые. Те самые. В Новограде расположен Главный Имперский Завод Автоматонов, а управляли им с самого момента основания исключительно Кулибины. Но историю тебе должны были в академии преподавать.

Парень быстро кивнул, после чего прижал свой нехитрый скарб к груди и поспешил к машине.

Уже через минуту мотор взревел, и белая молния помчалась по дороге прочь из города. Поместье Кулибиных располагалось в десяти километрах южнее Новограда и занимало едва ли не большую площадь.

Сам завод автоматонов и все прилегающие к нему постройки также находились на территории поместья. Отчего некоторые завистливые языки говорили, что Кулибины уже давно присвоили себе самое прибыльное производство в империи и даже могут диктовать условия императору.

Но те, кому это положено, прекрасно знали, что ничего подобного не было. Кулибины являлись ярыми патриотами и буквально боготворили Михаила Фёдоровича Левашова, государя и вседержителя Северной Империи.

Только императорскому роду было под силу привязать потусторонних к лучшим механическим оболочкам, производимым на заводе Кулибиных.

Шанин наслаждался ревом мотора и ничуть не жалел чувств стажёра, выжимая из машины всё, на что она была способна. Благо дорога до поместья Кулибиных была великолепной, и на ней практически никогда не было других машин. Поэтому граф мог позволить себе выйти за рамки дозволенного законом. Но только исключительно ради того, чтобы впечатлить парня и посмотреть, как он реагирует на опасность.

За всю дорогу Андрей не произнёс ни слова, только побледнел и стал дышать гораздо тяжелее. С физическими данными придётся работать. А в остальном ещё необходимо разбираться. Но уже сейчас Шанин видел огромный потенциал парня в качестве Видящего. Он смог заметить Карлушу, хотя сам граф не смог бы увидеть его особенность на таком расстоянии. Да и князь Лобачевский ничего не заметил.

Машина резко затормозила возле массивных, кованых ворот, и Шанин нажал на клаксон, оповещая автоматонов‑привратников о своём прибытии.

— Что ты видишь на этих воротах? — обратился граф к бледному пареньку.

— Что их здесь трое. Помимо тех, что видят абсолютно все, есть ещё внешние и внутренние чародейские ворота. Судя по цвету чар, внешние и внутренние были созданы обычными чародеями, а центральные — чародеями‑механиками.

Шанин удовлетворённо кивнул. Преподаватели академии не зря едят свой хлеб.

К этому времени автоматоны в форме привратников уже начали открывать единственные физические ворота. Чародейская защита исчезла за мгновение до этого, что снова заставило Андрея вздрогнуть. Словно до сегодняшнего дня его специально держали вдали от чар.

Очень странно.

Но все вопросы потом. Сейчас необходимо узнать, что произошло у Кулибиных, и провести опрос.

Во внутреннем дворе уже находились две полицейские машины. И одна из них была криминалистической лабораторией.

— Держись рядом со мной и пока просто наблюдай. Ничего не трогай и постарайся увидеть все чары, что сможешь распознать. Это может быть крайне важно.

Андрей кивнул и встал за спиной у графа, внимательно принявшись изучать чары, что окутывали трёхэтажный особняк, построенный в античном стиле. Входную группу украшали резные колонны, поддерживающие сводчатый потолок, а вдоль мраморных ступеней были установлены статуи разнообразных мифологических существ Древней Греции. В основном фавны и дриады. Лишь возле входной двери были установлены статуи минотавров.

На эту сторону выходили сразу двенадцать окон: два на первом этаже и по пять на последующих. Одно из окон второго этажа было раскрыто настежь. И из него доносилась едва различимая, ненавязчивая мелодия.

— Охранные чары пятого ранга, но сейчас они отключены и находятся в режиме ожидания, так что нам нечего бояться, — сказал Шанин, когда они поравнялись с минотаврами, яростно сжимающими мраморные секиры.

Дверь перед ними распахнулась, выпуская очередного автоматона. На этот раз в лакейской ливрее, белых перчатках и с хитрой системой колёсных движителей, позволяющих автоматону спокойно передвигаться по самым крутым лестницам.

— Доложи князю, что прибыли люди из «Ока».

Граф показал автоматону раскрытую ладонь. На мгновение на ней проявился знак «Ока Государева»: клинок, пронзивший глаз, окружённый огнём чародейства.

Символа, по которому все с лёгкостью узнают людей государевых. И проявлять его на ладони могут только Видящие, получившие признание императора.

Андрей с завистью посмотрел на проявившийся знак, но не упустил из вида, что настройки автоматона едва ощутимо изменились. У него точно были инструкции на случай, если прибудут люди из «Ока Государева». Защита поместья пошла рябью, так же перестраиваясь и становясь гораздо плотнее. Через пару мгновений послышались торопливые шаги, и за спиной молчаливого автоматона появился мужчина средних лет в толстом домашнем халате, что удивляло: на улице стояла довольно тёплая погода, и в таком халате точно не было никакой необходимости.

— Орфей, ты свободен, я сам введу наших гостей в курс дела, — произнёс мужчина, коснувшись плеча автоматона, после чего тот незамедлительно укатился вглубь дома. — Я очень вас ждал, господа. Позвольте представиться, князь Кулибин Иван Евстафьевич. Полиция приехала уже час назад, но я не позволил им ничего трогать на месте преступления. Ждал вас.

— Граф Шанин Алексей Валерьевич, а это мой помощник Рогов Андрей Витальевич. Я благодарен вам за проявленную предусмотрительность, но для начала всё же хотелось бы понять, что у вас произошло?

Князь высунулся из двери, осмотрелся по сторонам, словно боялся, что здесь есть кто‑то ещё, и, только убедившись, что кроме Шанина и Рогова больше никого нет, пригласил их войти в дом.

— Понимаете, ситуация весьма щекотливая, и мне бы не хотелось, чтобы она получила огласку. Я бы и не стал обращаться в полицию, если бы была возможность связаться с вами напрямую. Но правила для всех одинаковые. Отец мне много рассказывал о вас, граф, исключительно в положительном ключе. Да и все инструкции прямо говорят: сразу обращаться к представителям «Ока», когда происходят инциденты, связанные с автоматонами. Вот только…

— Исключительно полиция может принять решение по привлечению к делу «Ока Государева», — кивнул Шанин. — Могу вас заверить о полной конфиденциальности. А теперь хотелось бы всё же услышать, для чего нас вызвали? Что у вас произошло?

Хозяин всплеснул руками и уже собрался говорить, когда послышался странный скрежет и едва различимый звук падения чего‑то увесистого. Словно с большой высоты уронили огромный комок теста.

— Слева! — воскликнул Андрей и бросился во всё ещё открытую дверь, в направлении открытого окна на втором этаже, ещё до того, как кто‑нибудь смог понять, что происходит.

Шанин мгновенно среагировал, рванув за стажёром. Кулибин же, растерянно охнув, остался на месте, бормоча:

— Что случилось?! Что за напасти? Почему именно сейчас?