Око за око 3. Крысолов

Первая история цикла здесь: https://author.today/work/26125

Шел ежик по лесу,

Забыл как дышать

И умер…

А потом вспомнил

И дальше пошел.

(анекдот)

Пролог

Четверо мужчин в форме с хмурыми, озабоченными лицами быстро шагали по пустынным тюремным коридорам.

– Ну и?.. – на ходу обернувшись к первому заму, потребовал информации возглавляющий делегацию мордатый подполковник.

– В двадцать два тридцать пять к Барсуку в камеру привели накосячевшего Ежа, – торопливо забубнил на ухо шефу усатый майор.

– Развели, млять, зверинец! – поморщился подполковник.

– Накануне в столовой у Ежа случился конфликт с одним из опричников Барсука, – продолжил меж тем излагать дальше майор, пропустив мимо ушей брюзжание начальника. – Об этом инциденте я ранее вам уже докладывал. Ну и наш авторитетный сиделец решил лично вправить мозги борзому молодому. Перевод Ежа, как я уже упомянул только что, состоялся. Потом в камере, как утверждает караульный, пару минут зека побузили. Что, в общем-то, было ожидаемо. И снова стало тихо. Никаких отчаянных воплей, криков о помощи, долбежки в дверь не последовало…

– А сразу глянуть, что там стряслось, через окошко смотровое ума, конечно, не хватило? – зло рыкнул подполковник.

– Так ведь Барсук же ж, – развел руками майор. – Семен Захарович, вы же сами распорядились не беспокоить его, без крайней на то необходимости.

– То есть, по-твоему, нынешний кипиш – это не крайняя? – зло зыркнул на подчиненного подполковник.

– Так ведь, кто ж знал-то… – тяжко вздохнул майор.

К счастью для последнего, впереди наконец показалась решетка искомого тюремного блока, поспешно отпираемая перед грозными визитерами бледным, как мел, начальником караульной смены.

– Товарищ подполковник, разрешите доложить… – вытянувшись по стойке смирно, начал было, как положено, рапортовать бледный сержант. Но был тут же остановлен раздраженной отмашкой проскочившего мимо начальника тюрьмы. Следом за которым безмолвными тенями нырнули в открытую решетчатую дверь бокса и все трое сопровождающих замов.

– Твою ж мать! – не сдержав эмоций, выругался подполковник, первым заруливший в конце короткого коридорного аппендикса в распахнутую настежь дверь самой привилегированной тюремной камеры и от увиденного соляным столбом заставший на пороге.

Бедняге было от чего прийти в унынье. Его краса и гордость, выложенная ламинатом, украшенная роскошными обоями и стильным натяжным потолком, уже даже не камера, а натуральный гостиничный люкс. Со стилизованными под лакированную дубовую мебель нарами, с такими же красиво подобранными в тон большим обеденным столом, шкафами, стульями и даже креслом, вместо обыденных для данного учреждения обшарпанных тумбочек и табуретов. С широкоэкранной плазмой, наконец, в полстены, и даже обособленной кабинкой вполне цивильного санузла, с чистыми и ухоженными унитазом и ванной. Вся эта сказочная для местных реалий роскошь сейчас оказалась безобразным образом заляпана кровью. Которая теперь оказалась повсюду: и на полу, и на стенах, и даже россыпью пятен застыла на потолке.

Девять тел зека в разнообразных позах валялись на полу вперемешку с поваленными стульями. Обнаруженный тут же, рядом с перевернутым креслом, в самом дальнем углу Барсук – или осужденный на восьмерку общего режима преступный авторитет Барсуков Геннадий Андреевич – в своем приметном светлом итальянском костюме, сейчас безобразно побуревшем от крови, оказался, увы, безнадежно мертв, как все остальные.

– Док, успел разобраться: что здесь стряслось? – обратился подполковник к лысому старику в очках и белом халате. Эдаким ангелом смерти одиноко бродящему в залитом кровью помещении, поочередно останавливаясь и ощупывая затянутыми в латекс перчаток пальцами окровавленные тела.

– Крайне интересная резня, товарищ подполковник, – не замедлил с ответом тюремный врач.

– И что же, стесняюсь спросить, ты в этой очевидной поножовщине углядел интересного? – возмутился подполковник.

– А вы к характеру ранений повнимательней приглядитесь, Семен Захарович, – хмыкнул врач. – Вот, обратите внимание. – Он аккуратно раздвинул в стороны расстегнутую заранее окровавленную рубашку трупа, над которым склонился. И показал на открытом животе в районе печени пять точечных глубоких проколов. – Ничего вам не напоминает?

– Ох ё-ё!..

– Мать моя женщина!..

– Ну писец, мля!.. – раздались за спиной подполковника ошеломленные охи-ахи сунувшихся следом на место бойни замов.

– Так, снаружи в коридоре пока подождите. А то как-то тесно тут со всеми вами резко стало, – приказал сопровождающим взявший себя в руки подполковник. – Сержанта там вдумчиво, заодно, еще разок опросите.

Дождавшись, когда все трое замов вернулись обратно в коридор, подполковник склонился над трупом рядом с опустившимся на корточки врачом.

– Ну пять ножевых, – пожал плечами подполковник. – Нанесены подряд. Точно и ровно. Сработано профессионально.

– А если так? – опущенная поверх ран щепотью рука в медицинской перчатке, вдруг ловко накрыла пятью пальцами пять подозрительно кучно проделанных дырок в теле погибшего зека.

– Док, ты с ума сошел?! Что за бред! – возмутился подполковник, распрямляя спину.

– Это вовсе не бред, товарищ подполковник, – спокойно возразил врач, тоже поднимающийся рядом на ноги. – Таких специфических ранений на телах трупов здесь десятки. Кроме того характер разрезов на горле так же указывает на одновременное нанесение смертельного удара одновременно сразу несколькими лезвиями. Или, как я только что вам наглядно продемонстрировал, весьма вероятно когтями.

– Док, прекрати нести чушь!.. Вон, гля. Как раз то, о чем я говорил, – подполковник указал на окровавленный нож, намертво зажатый в окоченевшем кулаке одного из трупов.

– Ты спросил – я ответил, – пожал плечами ни разу не переубежденный врач. – Кстати, у одного из них вообще горло оказалось вскрыто смертельным укусом.

– Ну знаешь!.. Это уже вообще ни в какие ворота.

– Однажды на моей практике довелось наблюдать нечто подобное, – продолжил спокойно доктор. – Двое зека сбежали из колонии-поселения. Через несколько часов их трупы обнаружила в лесу отправившаяся по следу поисковая группа. Беднягам не повезло наткнуться на волком. И вот на останках их растерзанных тел, производя в морге экспертизу, я и обнаружил тогда похожие типы ранений.

– Чертовщина какая-то!.. Скажи, док, вот за что мне все это? Чего теперь братве барсуковской говорить прикажешь? Они ж в сказки твои точно не поверят. Им убийцу авторитета своего вынь да положь.

– Захарыч, ты начальник – тебе решать, – пожал плечами врач.

– Твою ж мать!

– Ладно, уж не убивайся ты так. Вот тот жив еще, вроде, пока, – как бы между прочим добавил врач. – И если транспортировку немедленную в медблок его организуешь… Я конечно не волшебник, но шансы, что удастся вытащить беднягу с того света, имеются. И неплохие.

– Гуньков! – тут же дурным голосом взревел подполковник, призывая первого зама.

– Звали, Семен Захарович? – почти сразу же откликнулся материализовавшийся в дверном проеме майор.

– Этого, – подполковник ткнул пальцем на указанное врачом тело, точно такое же, к слову, израненное и окровавленное, как прочие лежащие на полу жертвы резни, – мухой к доку в лазарет. И организуй так, чтоб ни одна собака про него не прознала. Остальных потом своим чередом спокойно в морг отправляй.

– Так точно, товарищ подполковник. Будет исполнено, – лихо козырнул первый зам. Но до того, как приступить к исполнению приказа, неожиданно позволил себе уточнение: – Это, кстати, тот самый осужденный Ежов, о котором я вам докладывал.

– Еж, устроивший здесь побоище разом со всеми барсучьми шестерками, выходит, перебил всех, а сам выжил? – перевел подполковник изумленный взор обратно на врача. Но последний лишь равнодушно пожал плечами. Дескать: я только людей лечу, а ваши игрища с осужденными мне до лампочки. Озвучив лишь сакраментальное:

– Реанимирую – сами спросите.

– Отличная новость, – потер руки довольный подполковник. – Тогда док сейчас подшаманит смертника этого отмороженного. И мы его спокойно братве барсуковской потом сплавим. Чтоб сам за убийство авторитета, как там у них положено, и ответил… Вот только, – появившееся сомнение снова нахмурило мордатую физиономию подполковника. – Гуньков, а как ты, вообще, определи-то, что этот Еж? У них же у всех рожи так кровью изгвазданы, что вообще все на одно лицо. Я, вон, даже самого Барсука чисто по костюму приметному лишь распознал.

Меж тем окликнутые из коридора майором два других зама начальника тюрьмы оперативно раздобыли носилки. Куда, под руководством подсуетившегося врача, стали аккуратно перекладывать единственного пережившего бойню счастливчика.

– Это точно Ежов, Семен Захарович, – стал отвечать на претензию начальника наладивший эвакуацию выжившего и оставшийся вновь не у дел майор. – У него приметные шрамы в виде креста на обеих руках имеются. Вот, обратите внимание, – палец первого зама указал на характерные икс-образные припухлости на внутренней стороне обеих кистей переложенного на носилки везунчика – словно оставшиеся от глубоких перекрестных порезов вен.

– Убедительно, – кивнул подполковник и, перехватив тут же за рукав халата двинувшегося за тележкой врача, попросил: – Как только Еж в себя придет, немедленно мне сообщите.

– Разумеется, – кивнул врач и бросился нагонять в коридоре тележку с пациентом, уже вовсю транспортируемую в медблок быстроногими замами.