ОКО за ОКО

Последним, что помнила Марта, были глаза мужчины — карие, дерзкие, полные злого торжества. Она помнила его жуткую ухмылку и глухой решительный голос. Помнила поразившие её три слова: «Око за око», брошенные им с откровенным пренебрежением. На этом воспоминания обрывались.

Марта глубоко вдохнула, повернулась на бок и захлебнулась кашлем. Мышцы свело судорогой. С ней пришла боль. Тяжёлой удушливой волной она раскатилась по телу, колючим кашлем продралась через сухое горло, выбила едкие горячие слёзы. Пальцы конвульсивно сжались, сминая попавшую под них ткань. Сердце билось с бешеной скоростью; болела грудь; во рту ощущался привкус крови; в ушах нарастал гул.

Откашлявшись и отдышавшись, не открывая глаз, Мартапошевелиларукой, ощупывая поверхность, на которой лежала. Та оказалась довольно жёсткой и точно не тем ортопедическим матрасом, на котором привыкла спать Марта. Да и грубая ткань простыни мало походила на элитный сатин, из которого Марта заказывала пошив постельного белья в ателье. А вот пахло приятной свежестью. Полной грудью Мартажадно вдохнула насыщенный живительным озоном воздух и с трудом разлепила веки.

Глаза зацепились за шаровидный светильник размером с небольшой мяч, тускло мерцавший в стороне и ничего толком не освещавший.

С удивлением Мартаизучала высокий деревянный потолок с толстыми балками. Взгляд опустился на чёрный проём высокого арочного окна с ажурной… решёткой? Марта вздрогнула и заметалась глазами по небольшой комнате.

Рядом с кроватью, на которой она лежала, стояла такая же, с высоким резным изголовьем, аккуратно оправленная. Две тумбочки, бельевой шкаф, пара стульев, стол, над которым висело зеркало в широкой раме. На полу потёртый выцветший ковёр, некогда бывший пушистым и красивым, на стенах облупившаяся штукатурка со следами старой краски.

«Что за чертовщина?» — удивилась Марта, блуждая затуманенным взором по полутёмной комнате. Задержала глаза на двери с зарешечённым смотровым окошком. В него пробивался тусклый жёлтый свет. Марта пошевелилась, пытаясь встать, но не вышло. Силы покинули измученное болью тело. Каждое движение отдавалось резью в груди, дышалось с трудом, воздух в лёгких клокотал, срываясь с губ протяжными сиплыми стонами.

Марта неловко вскинула задрожавшие руки и потёрла покрывшееся испариной лицо. Непослушные пальцы запутались во влажных волосах. Длинные и густые, они прилипли к щекам, шее, разметались по едва прикрытой груди.

Марту прошиб ледяной пот. Длинные волосы? У неё? Она никогда не могла отрастить их ниже плеч. Стоило им достичь определённого рубежа, как они начинали выпадать, будто им чего-то не хватало. Чего только Марта ни делала: ходила на приём к трихологу, сдавала анализы, принимала витамины, отказывалась от вредной еды, наносила лечебные маски, узнала, что такое озоно-, мезо- и лазерная терапии. Бесполезно. Стоило волосы укоротить до привычной длины, как всё снова приходило в норму. Мечта стать обладательницей длинных красивых кудрей так и осталась мечтой.

В недоумении Марта теребила растрепавшуюся косу.

— Не моя коса, а жаль, — прошелестела она пересохшими губами, продолжая бережно перебирать шелковистые пряди белого цвета. О таком говорят: «Как снег».

«Руки!» — наконец, обратила на них внимание. Руки тоже были не её. Узкие ладони, длинные пальцы… Тонкие запястья плотно облегали неширокие серые браслеты, похожие на металлизированную тесьму для рукоделия с чёрным геометрическим узором. Кожа вокруг них припухла и покраснела. Под ними ощущался болезненный зуд.

Марта попробовала поддеть браслеты пальцем. Невесомые и непонятные, они ощущались инородным предметом, намертво прилипшим к коже.

«Что за?..» — ужаснулась Марта, резко садясь в постели. Забыв о боли, царапала по браслетам, задевая ногтями бледную, почти прозрачную кожу.

«Что со мной?» — неистово тёрла слезящиеся глаза, вертела перед ними растопыренными пальцами.

«Зеркало!» — вспомнила Марта.

Путаясь в складках толстого одеяла, превозмогая участившееся сердцебиение, она с трудом поднялась. Пот градом катился по спине;от невыносимого напряжения дрожали ноги и руки.

— Так не бывает, не бывает, — шептала Марта, согнувшись от раздиравшей тело боли. Прижав ладонь к ходившей ходуном груди, свободной рукой цеплялась за подвернувшуюся мебель. Медленными неуверенными шажками пробиралась от спинки кровати к стулу, от него ко второму стулу, к столу.

Путаясь в длинном подоле старомодного платья, лет двести назад вышедшего из моды, бормотала:

— Только бы не упасть… Только бы не упасть…

Краем глаза проследила за светильником. Показалось, что он качнулся, сместился и засветился ярче, став немного больше. Марта остановилась, отбросила с лица волосы и, сетуя на ухудшившееся в последнее время зрение, присмотрелась… Показалось.

Вот и стол, ожидаемо шаткий. Ухватившись за край столешницы, на которой стоял медный кувшин и такая же большая миска с водой, Марта, охая и тяжело дыша, с кое-как выпрямилась и с опаской заглянула в зеркало. Из мутной глубины на неё смотрела невысокая сгорбленная измождённая блондинка.

— Сколько тебе лет, доходяга? — мрачно спросила Марта у девицы. — Тридцать? Сорок?..

Появилось страшное подозрение, что что-то во всём этом не так.

Она вскинула руку с уставленным на отражение указательным пальцем и задрожала.

— Это же не я? — прошептала громко, отказываясь верить своим глазам. Она не та доходяга, которая таращится на неё из зазеркалья и повторяет движения. — А если я?

Марта отшатнулась от зеркала и чуть не упала. Не понимала, что происходит. Охватила паника. Страх парализовал. Полными ужаса глазами она смотрела на молодую женщину в сером платье с глубоким декольте: тонкую, бледную, с водянистыми голубыми глазами, никакую. Боль исказила черты когда-то миловидного лица, отпечаталась на нём маской вселенской муки.

Глубоко в затуманенном сознании отчаянно билась мысль, что в происходящем есть нечто противоестественное. Как получилось, что едва живая Марта оказалась непонятно где? Лежит в незнакомой комнате, на чужой кровати, в чужом теле. Если это тело не её, то где её? Что случилось? Где она? Почему не может ничего вспомнить, кроме злых глаз незнакомца?

— Какого чёрта со мной происходит? — вскрикнула Марта, уставившись на рот блондинки.

Вот и голос со страха показался незнакомым: протяжным, мягким, тонким. У Марты он громче, твёрже, увереннее. Иначе нельзя. Адвокат с плохо поставленным голосом — это фиаско.

— Адвокат? — Марта прижала руку в области солнечного сплетения — именно там сконцентрировалась пульсирующая жаром боль. Массируя больное место, прислушалась к себе.

Болела голова. В сознание настойчиво прорывались слабые проблески воспоминаний. Не упустить бы их, задержать. Марта бросила последний взгляд на незнакомку в зеркале:

— Брысь, белобрысая. Не дождётесь, — отвернулась и, держась за поясницу, поковыляла к кровати, приговаривая: — Это же я думаю, рассуждаю, чувствую боль. Это я хожу, дышу… живу. Я… Я — Марта. Марта Извольская, адвокат.

Радуясь, что начинает приходить в себя, и к ней возвращается память, дрожа всем телом от нервного озноба, выбивая дробь зубами, Марта натянула одеяло до подбородка и вытянулась под ним струной. Закрыла глаза и затихла. Следует согреться. Организму необходимо тепло. Тепло — это жизнь.

Призывала сон. Он лечит. Она уснёт и проснётся в своей квартире, в своей постели, рядом с любимым мужем.

— Игорь, — выдохнула Марта с облегчением и улыбнулась.

Тревога отступила. Мысли потекли размеренно, создавая иллюзию полного контроля над ситуацией. Марта верила, что, когда проснётся, всё вернётся на круги своя. Иначе быть не может. Если она думает, значит живая, а у живого человека есть тело, душа, есть сегодня и, если всё будет хорошо, а кому-то просто повезёт, то будет завтра.

По жизни Марте везло, что было предметом зависти сначала одноклассников, затем одногруппников. Родилась она в полной обеспеченной семье, выросла в родительской любви, с отличием окончила школу и университет, вышла замуж за любимого мужчину. Любовь была взаимной. За восемь лет брака Игорь не дал Марте усомниться в своих чувствах. Единственный вопрос, в котором они не могли прийти к общему знаменателю — рождение ребёнка. Марта хотела малыша, а Игорь постоянно находил аргументы, почему им не стоит торопиться. Сначала нужно было сосредоточиться на карьере, затем купить квартиру, машину, открыть счёт в банке, сделать накопления, чтобы обезопасить себя от превратностей жизни, и только потом подумать о пополнении в семье.

И вот всё это есть, а желание мужа озаботиться рождением наследника или наследницы по-прежнему оставалось на нуле. В ближайшие дни Марта снова планировала поговорить с Игорем о зачатии ребёнка. В этот раз она не собиралась ему уступать, как и не собиралась дать возможность уйти от жизненно-важного для них разговора.

«Пусть только попробует возразить!» — подумала она беззлобно.

Её частная адвокатская контора приносила стабильную прибыль, карьера Игоря шла в гору. Будучи преуспевающим врачом-хирургом в известной клинике, главный врач обещал ему через полгода должность заведующего хирургическим отделением.

Веки Марты потяжелели, слиплись. Она не двигалась, не давая боли снова завладеть телом. Стала согреваться.

Не успела Марта окончательно успокаиваться, как дверь открылась и в комнату вошли старик и женщина.

***

© Ж. Штиль / Изображение сгенерировано ИИ

***

© Ж. Штиль / Изображение сгенерировано ИИ