Оленьи Холмы (отрывок)

Матовые и блестящие нитки, хитро переплетаясь, складывались в заросший лесом холм, замок на холме, реку у его подножия — Норман часами разглядывал вытканную картину. Собственно, ни на что другое у него просто не хватало сил — он только и мог, что спать да рассматривать шёлковое полотно. Занавесями этими был разделён на отдельные закутки шатёр, поставленный для раненых вроде королевского племянника. И то, что в него попал племянник нищего северного сеньора, было не меньшим чудом, чем то, что он выжил в свалке, начавшейся после попытки вражеского отряда захватить в плен или убить наследного принца.

Норману впору было почувствовать себя героем дурацкой сопливо-сахарной книжки (вроде бы крёстная её подарила одной из кузин), которую он от скуки прочёл, пока лежал с вывихнутой ногой ещё дома. Там бедный, но в высшей степени добродетельный юноша спас от разбойников прекрасную дочь графа, был ранен в бою с негодяями, доставлен в графский замок и помещён в такую же роскошную, как шатёр для важных раненых, опочивальню. Где спасённая красавица, мило розовея щёчками, самоотверженно ухаживала за ним — собственными нежными ручками стирала хладный пот с его чела и подносила хрустальные бокалы с водой, за которой сама ходила к роднику с серебряным кувшинчиком (лучше бы в отцовский винный погреб спускалась!).

Правда, за Норманом ухаживали крепкие суровые тётки в монашеских одеяниях, приподнимая его, переворачивая, обтирая и переодевая, — и ничуть не смущаясь при этом, — а руки у них были натруженные, с мозолями и выступающими венами. Но, как и в романе, лечил его не цирюльник и не деревенская травница, а важный толстый господин в золочёных очках, причём не просто лекарь, а придворный лейб-медик. Принц, оказывается, лично приказал поместить своего спасителя в тот же шатёр, где лежал его кузен и ещё двое-трое из тех, кто возглавлял поход на зарвавшихся соседей.

Норман конечно был его высочеству безмерно благодарен за дорогостоящее лечение и превосходный уход, но вот и дядя его, и отец, и старший кузен всегда держались даже от собственного сюзерена так далеко, как только это позволяла вассальная клятва. Норман вслед за ними полагал, что внимание вышестоящих никогда ещё ничего хорошего никому не приносило, и был бы рад, если бы его высочество ограничился уже сделанным. К сожалению, принц не забыл про свой каприз и наведался к нему уже перед самым отъездом. Он шутливым тоном, однако же приказал — именно приказал — за месяц поправиться настолько, чтобы выдержать дорогу в столицу. Норман, усаженный сиделками в ворох подушек, поклонился как сумел и ответил, что счастлив будет исполнить такое приказание… однако сумеет ли? Не столь уж многое от него зависит в деле выздоровления. «Да уж постарайтесь», — ответил на это принц и удалился. А Норман малодушно понадеялся на то, что через месяц он сможет разве только сесть без посторонней помощи.

Но к собственному удивлению, через месяц он уже кое-как ковылял по лагерю, который на глазах разбирался и развозился обозами. Заглянул даже в наспех сколоченный барак, где до сих пор лежали некоторые из его земляков и где ему вообще-то было самое место, такому же нищеброду, чьё имущество легко помещалось в седельной суме. Впрочем, суму Норман теперь и навьючить ни на кого не мог, потому что Чекан погиб в той свалке, из которой только промыслом Творца выкарабкался его хозяин. Приятели, разумеется, наперебой поддевали Нормана, уверяя, что теперь он точно попадёт в фавориты к наследному принцу, и гадали, какой будет награда: женят его на младшей из принцесс, пожалуют собственный лен где-нибудь на благодатном юге, просто вручат мешок с золотом… Норман смеялся вместе со всеми и заверял, что жеребца из королевской конюшни ему будет вполне достаточно: это ж сколько соседей захотят случить своих кобыл с таким производителем? Так что вырученных денег хватит, наверное, даже на настоящий ремонт стен, не на заплатки из булыжников с известью.

Знал бы он, что зубоскалы окажутся правы — притворился бы, будто ему внезапно стало хуже. Настолько, что впору везти его не в столицу, а домой, дабы похоронить в родной земле. Тем более что господин лейб-медик отбыл во дворец вместе с важными пациентами, а оставшегося вполне обычного лекаря можно было бы попытаться уговорить, чтобы он поверил в это ухудшение.

Однако Норман шуточки принял как шуточки, и всё пошло как пошло.