Оливье на пустоши

Майкл, которого когда-то звали Михаилом Сергеевичем, методично насаживал на остро заточенные палки тушки крысанов. Этот вариант ужина чертовски ему надоел, но на пустошах выбирать не приходилось. Не то что раньше… Так стоп! Думать о том, что было раньше — прямая дорога к гибели, он уже насмотрелся на таких ностальгирующих. Как только перестанешь сосредотачиваться на выживании, обязательно совершишь критическую ошибку. Поставишь лагерь на видном месте и привлечешь мародеров, пойдешь продавать степь-траву и получишь стрелой в глаз, присядешь по большому вон в том углу и не заметишь, как сзади подкрались зараженные.

Нет уж, увольте. Михаил Сергеевич не просто так стал Майклом. Понадобилось потерять троих друзей, пятерых приятелей и больше двадцати знакомых, чтобы понять — живи здесь и сейчас, остальное блажь.

Того мальчишку он заприметил издалека и принял за одного из зараженных. С двадцати метров не разглядеть, есть ли сыпь на лице, но кто еще будет насколько вольготно расхаживать по дороге? Майкл никак не мог выкинуть из памяти один случай. Женщина в платке, закрывающем лицо, несет младенца на груди, рыдает, вскидывает руку к небу. Первым порывом было броситься на зов, но что-то тогда его остановило. А вот дурачок Лапоть, настоящего имени которого Майкл так и не успел узнать, ничего не заподозрил и убежал играть в спасителя мира.

Крики Лаптя, попавшего к зараженным, снились Майклу почти каждую ночь, всплывали осколочными воспоминаниями, смешивая прошлое и настоящее, заставляя реальность расплываться. Майкл почти научился если не справляться с паническими приступами, то выживать с ними. Но для этого требовалось следовать своим же правилам, согласно которым парнишка, свободно гуляющий по открытой местности, мог значить только одно — ловушку.

Майкл отполз от дороги и замер. Пыль покрывала его с ног до головы, превращая в деталь пейзажа. Главное не шевелиться.

— Эй! Дядя Валя! Ты где? — грустный просящий голос мальчишки звучал так натурально, что Майкл с трудом остановил себя от порыва броситься на помощь. Из зараженных получались плохие актеры — стоило им только открыть рот, как из него вываливались оскорбления, которых Майкл, будучи в прошлой жизни автомехаником, никогда не слышал. Но кто сказал, что зараженные не могут эволюционировать?

— Меня потерял? Дядя Валя здесь, дядя Валя сейчас поймает тебя…

А это точно говорил зараженный, неважно какие они использовали слова, глумливые интонации невозможно было подделать. Эх. Значит все же ему попался не Пиноккио, а настоящий мальчик, которого ждет крайне долгая и крайне жестокая смерть. Майкл сунул руку за пазуху и достал арбалет — дорогая штука, пришлось совершить множество сделок, чтобы купить его вместе с холщовым мешочком остро заточенных гвоздей, заменяющих арбалетные болты. Если зараженный всего один, есть шанс быстро прострелить ему черепушку, схватить пацана и скрыться в убежище. Но если зараженных много, а они почти всегда передвигаются стаями, Майкла ждет незавидная судьба. В ушах снова раздался крик Лаптя.

— Дядь Валя, ты чего? — закричал пацан, а Майкл весь съежился.

Началось.

— Ах ты, мелкий! — зараженный случайно процитировал Гомера Симпсона и тут же начал стонать и хохотать. Такие звуки они издавали, получая повреждения — смесь боли и извращенного удовольствия.

«Неужели пацан сопротивляется?» — Майкл подполз ближе и рискнул приподнять голову над дорогой. Малой где-то раздобыл утыканную гвоздями дубинку и изо всех сил лупил противника. Тот замер, но скорее от неожиданности. По опыту Майкл знал — эти так просто не сдаются.

Где-то на заднем плане подсознания все еще звучали стоны умирающего Лаптя.

«Эх, была-не была!» — решил Майкл, медленно встал и прицелился. Черт! Так и в пацана попасть недолго. Правда смерть от гвоздя в голову намного лучше, чем смерть от рук зараженного, но не факт, что получится убить малого с первого раза.

— А ну прочь с дороги, пацан! — Крикнул Майкл и вскинул арбалет. — Это взрослые разборки.

Пацан среагировал мгновенно, как будто ждал приказа, и отскочил в сторону от существа, которое раньше было дядь Валей.

Майкл выстрелил. Мимо. Черт! На перезарядку уйдет добрых двадцать секунд, непозволительно много времени. И почему он не просчитал все риски?

— Я отвлеку его, прицельтесь получше! — крикнул пацан и крутанулся на месте.

Камень, выпущенный из его ладони, попал дядь Вале прямо в нос.

— А-у-а, — затянул зараженный и тут же получил дубинкой по плечу.

Майкл восхищенно присвистнул: «Молодец, пацан!», а затем быстро сменил гроздь-болт и выстрелил. В яблочко! Гвоздь вошел в глаз зараженного и вышел где-то в районе темечка. Если мозг поврежден, бояться нечего.

Майкл уже приготовился выслушивать благодарности, как из-за холмов раздался глумливый хохот. Так шуметь и топать могла только сотня зараженных. А то и больше. В два прыжка Майкл подскочил к пацану, схватил его за шкирку и приказал:

— Хочешь жить, беги за мной. Со всех ног. Усек?

Дважды объяснять не пришлось, пацан скакал рядом как тот заяц. Они спускались с холма ниже, петляли и падали в дорожные ямы, как только Майклу начинало казаться, что погоня приближается. Но, кажется, пацан по гороскопу краб или как его там. Короче, везучий черт, ведь никто их так и не догнал.

В убежище они приползли поздно ночью. Эту пещеру Майкл обнаружил случайно, когда пытался в темноте нащупать тропинку. Нарочно такое место не найти — скала нависала над входом, создавая иллюзию цельного камня, однако если проползти под ней, преодолев узкий тоннель в несколько метров, ты попадал в прекрасно защищенную от дождя, ветра и прочих неприятностей пещеру. А главное — зараженным никогда бы не хватило терпения ползать тут, чтобы что-то там искать.

— Иди умойся. Так, в правом углу вода. Можешь ее пить, она чистая. А я пока приготовлю ужин, — велел Майкл пацану. — Если бы не ты, я бы сегодня разжился припасами… Ладно, не гунди, ты не виноват, наоборот. Если бы не ты, я бы нос к носу столкнулся с той сотней.

В голове вновь зазвучал крик Лаптя.

Майкл поморщился и решил узнать, кого же притащил к себе в гости. Это поможет ненадолго отвлечься.

Пацану на вид было лет тринадцать. Кончик носа покраснел, вот-вот вздуется прыщ, брови и ресницы светлые, почти невидимые, кожа красная от солнца, местами слезает клочьями, из одежды только старая рубашка и шорты, а спиной холщовая сумка.

— Звать-то тебя как? — спросил Майкл.

— Денис.

Пацан насупился и посмотрел на Майкла с вызовом, как будто ожидал услышать дразнилку. Майкл даже попробовал придумать рифму к имени Денис, но в голову ничего не пришло.

— А меня зови дядя Майкл. Ну чего руку прячешь, как маленький. Давай, жми. Я видел как ты того урода завалил. Как мужик!

— Это не урод, это дядя Валя! — разозлился пацан. — Мамин брат! Он вел меня в безопасное место.

— Значит плохо вел, — резюмировал Майкл и подошел к ящику с припасами.

Нужно провести ревизию. Почему-то ему было неловко кормить пацана крысанами, хотелось удивить его хотя бы вяленой рыбкой, которую он обычно держал в качестве лакомства. К сожалению, запасы рыбы закончились еще на той неделе — месяц выдался напряженным. Помимо сушеных крысанов нашлась одна вымененная на тушку вулканического суслика консерва. Зеленый горошек. Майкл берег ее на Новый год, но потом сбился со счета и совершенно не понимал, какой сейчас месяц.

— Крысанов ешь? А горошек?

Майкл продемонстрировал пацану запасы. При виде горошка глаза Дениса загорелись.

— Ой! Мама говорила, что его кладут в оливье и едят на Новый год! Мы собирались завести календарь и начать праздновать там… В безопасном месте.

Пацан опустил голову и тяжело задышал. Наверное, и у него в голове звучит что-то похожее на предсмертный крик Лаптя.

— Оливье… Помню-помню… Когда я был в твоем возрасте, мы жили совсем в другом мире, а Новый год был самым лучшим праздником. Мама отправляла меня в магазин за горошком, вот прямо таким же как сейчас. А потом заставляла резать колбасу и другие ингредиенты.

— А что такое колбаса?

— Мясо, которое не совсем мясо. Как эти крысаны.

Майкл указал на высушенные тушки.

— Но ты не перебивай! На балконе остывала отварная картошка, морковка, яйца, а я бегал проверять их каждые пять минут. Ну когда уже можно начать резать? Ну когда? Ведь чем быстрее будет готов салат, тем быстрее начнется Новый год.

Уголки губ пацана поползли вверх, обветренное лицо расслабилось, стало выглядеть не на тринадцать, а лишь на одиннадцать. Может быть мама рассказывала ему что-то про новогодние таинства и подарки. Да что говорить о пацане! Даже взрослому Майклу этого не хватало!

— Потом я резал овощи мелкими кубиками, как мама учила. А в финале открывал баночку соленых огурцов. Бабушка специально не давала им разрастись до гигантских размеров. Собирала мелкие, с пальчик. Они были такие крепкие, такие вкусные! Хрустящие…

— Никогда не пробовал огурцов.

— Да уж, в пустошах маловато воды для них. А потом мы все это смешивали и заправляли майонезом. Это такая штука… Очень жирная и вкусная, она делает из нарезанных кусочков цельное блюдо.

В животе у Дениса громко заурчало.

— Вот бы попробовать оливье, — грустно сказал он и открыл рюкзак, — у меня есть корни колючего дерева, несколько вареных яиц и соленая рыба. Угощайтесь.

Майкл оглядел набор продуктов и тут же радостно подпрыгнул.

— У меня идея! Сейчас мы с тобой приготовим экзотическое оливье. Называется «Оливье на пустоши». Горошек у нас уже есть. Вместо колбасы отлично впишутся крысаны. Разотрем желтки с водой — это будет майонез. Корни колючего дерева сойдут за морковку и картошку. Что там у тебя еще было?

— Соленая рыба!

— А она заменит огурцы. Ну что, погнали.

И они начали готовить. Чтобы сушеные крысаны стали мягче, Майкл размочил их в кипятке и отбил камнем. Денис тем временем старательно чистил яйца и растирал желтки. «Чтобы получилась паста без комочков», — пояснил ему Майкл, и пацан от старания пошел красными пятнами. Сложнее всего было поверить, что резиновая по текстуре соленая рыба заменит хрустящие бабушкины огурчики, но вариантов у них все равно не было. Денис нарезал рыбу мелкими кубиками и кинул в деревянную миску.

Пещера ожила, наполнилась движением и голосами, Майкл даже начал напевать «Новый год к нам мчится», а Денис его постоянно перебивал и просил повторить куплет или припев — такой песни он никогда не слышал и хотел выучить.

Банку зеленого горошка оставили напоследок.

— Ну что, готов? — спросил Майкл и зачем-то перекрестил консерву.

Денис кивнул и благоговейно уставился на миску, в которой не хватало всего одного ингредиента.

Майкл достал нож, проткнул банку и выругался. По пещере распространился гнилой запах.

— Чего это? — сморщился Денис и зажал нос. — Неужели вы это ели?

— Просрочка, мать ее растак! А Лысый говорил, что все в порядке. Ну я ему!

Денис вдруг заплакал.

— Эй! Ты чего?

— Значит оливье не будет? И Нового года?

Майкл сел рядом и начал хлопать пацана по плечу.

— Ну чего ты. Это же для обычного оливье нужен горошек. А у нас экзотическая версия, оливье на пустоши, совсем другое дело. И вообще. У меня вот нет календаря, поэтому сегодня вполне может быть Новый год. Давай утирай слезы и садимся отмечать.

Оливье на пустоши совсем не походил на мамин новогодний салат, но показался Майклу самым вкусным на свете. Денис смеялся, слушая истории о старом мире, которого никогда не видел, и сыпал вопросами. Было тепло, сытно, уютно. Почти как дома в новогоднюю ночь.

— Дядя Майкл, а что будет завтра? — спросил Денис, когда они оба начали клевать носами.

Майкл незаметно от мелкого, утер слезы.

— Что будет, то будет, чего гадать. И это… Зови меня лучше дядя Миша.

— Хорошо, дядь Миша, — улыбнулся Денис и уснул прямо так, сидя на камне. Когда-то маленький Миша засыпал также за праздничным столом, а папа относил его в спальню.

Михаил Сергеевич, который еще с утра был Майклом, переложил пацана на лежак и убрал остатки оливье в холодный угол пещеры. Нет ничего лучше, чем проснуться после новогоднего застолья и позавтракать вчерашним салатом. Он соорудил себе лежак возле входа в пещеру и прислушался к ночным звукам. Такой плотной убаюкивающей тишины здесь никогда не было. И только проваливаясь в сон, Михаил Сергеевич понял в чем дело. Предсмертный крик Лаптя, который преследовал его много месяцев подряд, исчез как будто его никогда и не было.