Омега для альф

Она была как заноза под кожей — болезненное, раздражающее напоминание о том, чего я не мог выбросить из головы. Клэри Холливел. Её имя застряло в сознании, пульсируя, как запретный вызов. Стоило бы оставить её в покое, стереть из памяти, но я никогда не умел отказываться от того, чего хотел.

С первого дня она выводила меня из себя. Эта её независимость, этот дерзкий взгляд, в котором не было и капли страха. Омега не должна быть такой. Омеги — послушные, мягкие, покорные. А она… Она не подчинялась. Не прогибалась. Была, черт возьми, слишком собой, будто нарочно испытывая мои границы. И я ловил её вызов с хищной ухмылкой, потому что кто, если не я, поставит её на место?

Но в постели всё менялось. Там не было её стен, её напускного равнодушия. Только горячая, податливая кожа, дыхание, срывающееся на хрип, и её глаза — тёмные, затуманенные страстью, наполненные борьбой. Мне нравилось наблюдать, как она ломается. Не физически — нет. Гораздо глубже. В этот миг она была настоящей, без панциря, без масок. И это было моим наркотиком. Не тело. Не секс. А её внутренний надлом, который я чувствовал кончиками пальцев.

Но огонь всегда отбрасывает тень. В ней что-то тревожило меня. Её движения — чуть быстрее, чем нужно. Взгляд — чуть резче, чем хотелось бы. Дрожь в голосе, когда она думала, что я не слышу.

Сегодня я уловил это снова.

Едва заметный, почти невесомый оттенок тревоги, скользнувший в её голосе, как трещина по гладкой поверхности стекла. Неуловимый, но неизбежный.

Она стояла у окна, сжимая телефон так крепко, что костяшки побелели. Сквозь занавеску пробивался уличный свет, очерчивая её силуэт — хрупкий, напряжённый, будто струна, натянутая до предела.

— Мама, ты уверена?

Голос был ровным, слишком ровным. Но в нём что-то звенело, спрятанное под слоем тщательно контролируемой отстранённости. Лёгкий надлом, который могла уловить только моя острота слуха.

Не слышал ответа, но увидел, как она побледнела. Словно кто-то одним словом стер с её лица все краски, все эмоции. Осталась только маска, натянутая в спешке, словно плохо зашнурованный корсет — жесткая, неестественная.

Я ждал.

Она выдохнула, заставила себя убрать телефон, но пальцы предательски дрогнули. На какие-то секунды она будто забыла, что не одна, а затем обернулась ко мне, снова надев привычное равнодушие.

— Всё в порядке? — подошёл ближе, позволяя голосу звучать ровно, будто вопрос был формальностью.

Вздрогнула. Почти незаметно, едва ощутимо, но я видел. Слишком быстро взяла себя в руки, слишком поспешно отвела взгляд.

— Да, просто устала, — спокойно ответила она.

Ложь.

Она висела в воздухе, вязкая, густая, как предгрозовое напряжение.

Чувствовал её так же чётко, как запах дождя перед бурей.

Позже, когда она сказала, что ей нужно в офис, я уже знал — это не про работу.

Алекс тоже уловил это. Наши взгляды пересеклись — краткий, немой обмен подозрениями.

А когда я вошёл в её кабинет и увидел, как её пальцы мёртвой хваткой сжимают флешку, всё встало на свои места.

Эта игра только начиналась.

И я разберу её на части, если потребуется. Потому что Клэри Холливел что-то скрывала.

И я намерен выяснить что.