Омоньер

Авиль медленно просыпался. Улочки, что были ближе к реке и ее каналам, оживали активнее остальных: выходные дни, как и полагалось, обещали большей добычи. Маленькие прилавки появлялись вдоль домов. По набережной выстроился ряд лодок, полных не очень свежей и только что пойманной в местном заливе рыбы.

Парокативы, не то проклятые вагоны, не то самоходные машины, еще не будучи заведенными силой колокола, не торопясь идут по своим путям, собирая людей на смены. Часть тех бедняг, кому выпал жребий пахать в выходные. Впрочем, платят в эти дни чуть больше.

С приближением нужного часа из-под колес машин шло все больше пара.

Часы большого города стали бить шесть. Парокативы, словно призраки, исчезли со своих прошлых мест, оставив лишь клубы пара. Пропав в одной улочке, появились в другой. Двери скоро открывались и, пока в колокол не ударят еще раз, запускали пассажиров.

После шести уже мало кто спал: играло дело привычки. Но и бой часов Авиля также помогал пробуждению. Как только часы закончили бой, из-за дверей стал появляться народ. У всех была одна цель: запастись съестным, и лучше это сделать раньше других. Все двинулись на каналы и набережную. Кто-то остановился в ожидании уже не столь резвых парокативов, а кто-то шел на каналы пешком.

Среди последних был Ян. Сегодня он один из тех, кому следует набирать продовольствие для своих, и, хотя пареньку не стукнуло и двенадцати, по опыту он знал, что лучший улов будет на набережной. Сейчас мелкий воришка почти прошел предпоследний переулок.

— Пацан!

Напротив появилось двое громил Влада. Ян повернулся и побежал, но, не заметив еще человека, врезался прямо в него. Влад поймал мальчугана за руку и грубо откинул к стене. Вместе с ударом послышался "Ай".

— Что же ты делаешь, — наигранно по-дружески начал мужчина, прижав Яна к стене, — Я к тебе, как к близкому другу, а ты…

Ян дернулся и попытался вырваться, но Влад стал выворачивать руку.

— Ты мне должен, Ян.

— Нет, — сквозь зубы проговорил мальчик, и руку вывернули еще сильнее. Он не сдержался и закричал, — Тот браслет не работал! Я тебе не должен!

— Хочешь сказать, что я плохой продавец? — В его голосе проскочили нотки гнева, хотя лицо выражало, скорее, удивление, нежели злобу.

Стоявшие позади Влада громилы подошли ближе. Продавцу стоило только подать знак, и от парня остался бы синяк на полтушки, новые сломанные ребра, вдобавок к недавно полученным переломам (от этой же двоицы) и боль, не позволяющая и двинуться.

— Нет, что ты! — Ян растерянно поглядывал на спутников Влада, — Но, согласись, даже у приличного продавца, как ты, товар ломается. Тем более, что ты работаешь не абы с чем…

Влад слащаво улыбнулся. Злобный оскал выглядел бы приятнее. Ян понял, что отбивную из него не сделают, но торговец просто так не отпустит.

Влад зацокал. Или это хрустели кости Яна?

— С тобой даже не поспоришь, друг мой, у всех есть право на ошибку, и никто от нее не должен страдать.

Продавец махнул своей лапищей, и громилы отошли, другой, той, что удерживал Яна, полез во внутренний карман пальто.

— Именно поэтому мы с тобой поступим таким образом, — мужчина вынул монетку на веревочке и протянул ее мальчику, — Я тебе прощаю полцены браслета, и взамен брака даю этот амулет.

Ян не двигался и старался по возможности не дышать. Рука в плече сильно пульсировала. Ко всему прочему заныли залеченные Соней ребра.

Влад не стал долго терпеть и аккуратно положил амулет в карман маленькой сумки мальчика.

— В чем подвох?

— Ты мне возвращаешь остальные долги, и мы возобновляем наши прежние деловые отношения, — Влад пожал плечами и шагнул назад.

— То есть, я тебе половину цены браслета, и мы в расчете? — Ян быстро зыркнул в сторону выхода из переулка.

— Почему браслета? Браслет и амулет. Тебе я его только что продал. В долг.

Глаза покупателя округлились и приготовились покинуть орбиты.

— Такой щедрости мне не надо! Забери его, и я верну стоимость прошлой покупки.

Влад нехорошо ухмыльнулся.

— Прости, я, кажется, оговорился. Амулет же я тебе продал вместе с браслетом. Верно, а, Глеб? — он повернулся к своим спутникам, один из них еле заметно кивнул. — Так что все верно, половина цены браслета и амулет.

У Яна, то ли от злости, то ли от отчаяния потекли слезы. Дрожащим голосом нехотя прошептал:

— И сколько же я тебе должен?

— Всего ничего, три эпиля до послезавтра.

— Сколько?! — неожиданно вырвалось из мальчишки.

В тот же момент так называемый Глеб вдарил в живот. Воздух покинул легкие, и те застыли на выдохе на добрые полминуты.

— Не забывайся, пацан, — грубо прохрипел громила и отошел в сторону.

— Не стоит так переживать, Ян, — спокойно продолжил Влад, — мне хорошо известно, что ты талантлив в своем деле и без помощи этих вещиц. Уверен, собрать такую сумму тебе не составит труда.

Ян промолчал.

— Что ж, думаю, мы договорились. Не забудь, три эпиля до послезавтра.

И все трое ушли вглубь переулка. Тогда Ян не стал сдерживаться. Боль и отчаяние овладели им. Надо же было так влипнуть! Три эпиля, это огромная сумма! На тех же каналах столько не найдешь. Там пользуются деньгами поменьше. Влад просто издевается! По сути, он сказал найти за полтора дня тысячу двести селеров!

Почти все тело болело. Дали знать прошлые побои, и потому мальчишка долгое время даже не поднимался, осев и опершись о каменную стену. Он дрожал.

Когда боль немного утихла, Ян неспешно двинулся к набережной. Слишком долго задерживаться не стоит, так как торговля активнее проходит именно в первую половину дня. И сейчас последнее, что ему нужно – упустить особо толстый омоньер.

Набережная была полна людей: многие кучками стояли у самодельных прилавков и лодок. Несколько мелких мальчишек лавировали среди народа, стараясь продать как свежие, так и устаревшие газетные выпуски. Периодически их потуги венчались успехом, и те за пару селеров избавлялись от просроченной печатной бумаги.

Затеряться в имеющейся суматохе сложности нет, особенно, если у тебя с собой вещи, подобно браслетам Влада: они отводят от их носителя внимание окружающих на что-то другое, более важное или интересное. К сожалению, многие продавцы обзавелись защитой, а потому в последнее время Ян и остальные именно что покупают еду. Да, деньги ворованные, но владельцу прилавка все равно, каким образом ты заработал селеры и уж тем более эпили.

Ян прошел часть набережной, оценивая обстановку, и полез в сумку за обманками. Рука нащупала монету. У парниши заныло под ложечкой: с одной стороны, она поможет ему в сегодняшнем сборе, особенно с долгом. Он слышал, что такой амулет сильнее браслетов и, возможно, сможет обойти продавцов. С другой стороны – ему не хотелось вспоминать ни Влада, ни долг, ни что-либо связанное с ними, а висящая на шее монета этому никак не способствовала. Более того, делала Яна обязанным и должным Владу.

— Идиот.

Прошипел себе под нос и достал монету. Секунду продержав перед глазами, но не смотря на него, он повесил амулет на шею.

На набережной цены выше, чем на каналах, а потому это место было предпочтительным для тех, кто готов потратить лишние деньги. Очень много работяг. Люди ходили в одежде больше похожей на рабочие комбинезоны. С собой у них денег, обычно, не так много, несколько селеров, рассчитанных под конкретные продукты. Ян предпочитал с них начинать и заканчивать сборы. Они являлись особой разминкой перед большими делами. Омоньеров такие не носят, все держат во вместительных карманах. Следовательно, если у тебя получилось стащить пару тройку селеров у этих бедняг, то очень маловероятно, что кто-то заметит, как цепкие ручонки меняют видный кошелек на небольшую суму с мелкой галькой.

Часто ходит прислуга богатых домов. У таких денег в достатке, но и подобраться к их кошельку труднее обычного – за чужими деньгами человек следит внимательнее. С другой стороны, прислуга может настолько опасаться за вверенное ей добро, что будет неустанно хлопать по сокровищу, умоляя освободить их от этой тяжелой ноши. Попадаются и сами представители «знатных домов». Собственно, ради них и следует ходить на набережную.

Сборы шли не очень. Все тело ныло, старые травмы давали о себе знать, и Ян частенько отвлекался, охая, когда его ненароком задевали или толкали. Естественно, резкий вскрик с рукой в кармане рослого мужика не придает ни уверенности, ни чувства безопасности. Даже с монетой на шее.

Особого внимания заслуживают военные. В выходные их больше, причем как отпускных, так и следящих за порядком. Последним попадаться на глаза нельзя ни в коем случае. Служаки любят побаловать себя побрякушками, подобно тем, что берут такие, как Ян. Только вещицы их дороже, сильнее и со временем не теряют силы. Например, монокль, позволяющий отслеживать использующиеся артефакты.

Однако, Ян обошел пять карманов и приловчился к своему состоянию. Добыча неважная: дай бог набралось двадцать селеров. Ян даже не был уверен, что этого хватит для двух булок хлеба. Мало, слишком мало! Но теперь Ян готов к большему. Задерживаться в одной части набережной не стоит – длительное мелькание привлечет внимание продавцов и городового. Двигаться по людскому течению также нельзя – натолкнешься на тех, кого уже обобрал.

Практичнее идти против всех. Да, толкают, и комфорта парнише это не придает. Но, во-первых, каждый раз новый человек, и во-вторых, маловероятно, что взрослый сможет догнать тебя, если двинется против кучи других.

Прошел полминуты, залез в карман и достал один-два селера. Прошелся еще пару минут, пошарил в четырех карманах и заимел где-нибудь с десяток таких, а если повезет, и эпиль. На большие горсти бездумно бросаться не стоит: резкое изменение веса заставит человека отвлечься от мечтаний о трате денег. Для этого у Яна подготовлена галька, но сегодня он был не в том состоянии.

После получаса свободного хождения стоит остановиться. Обязательно проверить наличие городового. Если того нет, можно обратить внимание и на кошельки. Яна учили подменивать омоньер на ходу. Но сейчас карманнику нужно сосредоточиться на тех самых скоплениях у лавок. Действие несложное: отцепить один мешок с монетами и подвязать другой с камнями. Но есть и свои загвоздки: сумки должны быть более-менее схожи по весу, замену делать одновременно, чтобы жертва не почуяла изменений. И стоит следить за разговором. Действие хоть и быстрое, но практика показывает, что, когда покупатель не находит твою руку на его омоньере, дело идет лучше. Двух-трех штук в дополнение к карманам для еды обычно хватает.

На сборы уходит где-то полтора часа, но Ян задерживался. Он подобрал еще два омоньера, но на руках был только один эпиль. Да, в запасе еще день, но не факт, что завтра ему попадется даже столько же эпилей. Селеров набралось достаточно. Но долг… Карманник на третий раз обходил набережную, и снова безрезультатно.

— Что же делать… — на глазах от безысходности наворачивались слезы. Еще одну встречу с Владом Ян не переживет.

Тут воришка остановился. Он не мог поверить своим глазам: прилавок, возле него стоит тощий мужчина. Высокий цилиндр на голове, кожаные перчатки, маска, полностью закрывающая лицо. Очки со множеством линз, которые время от времени крутятся и меняют расстояние между собой. И мешочек, наполненный монетами.

Да это же часовщик!

Их трудно встретить. А если эти мастера и появляются, то народ старается не контактировать с ними. Кроме продавцов. Часовщики ходят преимущественно с эпилями: Ян не знал, когда они расплачивались исключительно селерами.

Но по правилам Яну нельзя даже подходить к этому человеку, иначе могут выгнать свои же. Часы Авиля далеко не самые обычные, и их служители слишком многое берут от них. По слухам, кто бы ни попытался, никакие амулеты не помогают, а сами люди в масках всегда быстро замечали пропажу. Плюс, с часовщиками связаны слухи о странных исчезновениях. Но Яну нужны эти эпили!

Мальчишка оглянулся: чуть вдалеке на другой стороне стоял городовой с моноклем, но он болтал с каким-то мундиром. Шанс есть! Без обманок с камнями. Важна внезапность, поэтому лучше просто незаметно подкрасться, схватить кошелек и бежать.

На все только одна попытка. Перед этим Ян инстинктивно проверил монету на шее. Защита, как эта, лишней не будет. Ян осторожно двинулся к часовщику.

“Незаметно подкрасться, схватить и бежать”.

Ян обходил людей то с одной стороны, то с другой, стараясь никого не задевать. Он боялся лишний раз вздохнуть. Когда подошел к лавке, машинально присел на корточки. Рядом никого не было, попадаться на глаза продавцу тоже не стоило, подойти к покупателю лучше прямо со спины, чтобы не увидел.

“Незаметно подкрасться, схватить и бежать”, – молитвой вторил себе.

Кошелек привязан к одному из ремней. Омоньер был цветом чуть светлее остальной одежды. На нем виднелась эмблема в форме циферблата. Ян потянул руки. Они дрожали. Паренек резко отдернул их к себе и встряхнул. Задержал дыхание и принялся за работу. Одной рукой он распутал узел, другой поймал кошелек.

Получилось! Ян крепче взялся за добычу и побежал прочь.

Его схватили за руку!

Карманник обернулся и увидел кожаную перчатку. Сверху на него смотрели очки. Несколько линз на одном глазу прокрутились, сфокусировавшись на мальчике. Его будто обнюхивали, или читали! Ян резко дернул руку. Ничего не вышло!

— Держите! — Со стороны городового послышался выкрик.

Ян в панике стал оглядываться и сильнее задергался. Плевать на боль. Все равно, что пару часов назад его также держал Влад. И не имеет значения, что с каждым рывком все сильнее болели ребра. Городовой приближался.

Ладонь в кожаной перчатке раскрылась, и, чуть не упав, паренек полетел прочь с набережной.

— Стой! — служака бежал за Яном, почти догнав его.

Ян несся, стараясь найти неприметный переулок. Линзы на очках часового вернулись в прежнее положение. Городовой резко остановился и стал недоуменно оглядываться.

Мальчишка упал на холодную землю какого-то переулка. Было больно дышать. Он сорвал монету с шеи и спрятал в сумку. Омоньер у него! Омоньер с кучей эпилей был его!

Их местом был район, мягко говоря, не из приятных. Часть здешних с трудом зарабатывала, часть уже состарилась настолько, что не могла работать, а часть была беспризорниками и оборванцами, которые либо батрачили почти за бесплатно, либо воровали. Как Ян.

Парокативы здесь не ходили. Здания были деревянными, старыми, измученными. Где-то окна заколочены, где-то представлены мертвецкими дырами. Ян держал добытую еду, словно сокровище, то и дело оглядываясь по сторонам: не хватало, чтобы кто-то из местных отобрал добро. На подходе к дому, Яна встретило двое своих.

— Ты последний, — Илья взял часть продовольствия и пропустил Яна вперед.

— Тебя хотел видеть Яр, — Миха посмотрел на измученное лицо своего друга, — Точно все хорошо?

Ян натянуто улыбнулся. Если Ярослав хочет поговорить, значит, неприятностей больше, чем могло бы показаться сегодня днем.

— Все нормально, без особых проблем, — соврал мальчик и оглянулся на Илью, — Задерживаться не стоит.

Ян не появлялся дольше обычного, поэтому могут заподозрить в укрывательстве лишнего для себя. Говорят, такими вещами собиратели периодически промышляли, но с приходом Яра любое сильное запоздание могло привести либо к “заключению” в доме, либо изгнанию из группы. Новенькие с последним спокойно мирились, их улицы знали хорошо, для тех, кто в своих состоит год и больше, исключение звучит как приговор. Друзья, ставшие частью твоей жизни, должны забыть тебя, а ты – забыть дорогу в место, ставшее домом.

Трое беспризорников зашли во двор. Миха закрыл ветхую деревянную дверь:

— Увидимся у себя.

Дворик был небольшим. Посредине стояла пара деревьев: одно крупное и уставшее от времени, медленно засыхало, другое же слишком молодое и тонкое. Чуть дальше висело несколько веревок, на которых девчонки развесили какие-то тряпки. По обеим сторонам от дерева стояло два чучела, на одном висели разбитые склянки, на другом – гирлянды из колокольчиков.

Яна точно обвинят в воровстве для себя. Ни заключения, ни, уж тем более, изгнания паренек не хотел. Нужно что-то сказать в свое оправдание. Заявить, что он этим никогда не занимался – никто не поверит. Оправдаться тем, что не было улова? Не поверят – людей в выходной день много, а на набережной суммы в всегда значительные. Еды, на удивление, он собрал достаточно, еще и селеры остались. Оставлять излишек нельзя, тогда точно могут выпереть.

Яна отвлек звон колокольчиков: мальчишка лет шести неудачно залез в карман чучела.

— Вовик! Руки-крюки! Лажаешь.

— А ты покажи, как надо, — сказал Вовик и вызывающе посмотрел на опытного карманника.

— Вовик, не сейчас, — в разговор вмешался Илья, — некогда.

— Всегда вы так говорите, — пожаловался Вовик. Ян пожал плечами и поспешил за Ильей.

— Взрослые, блин!!

Рассказать про долг? Со своими долгами каждый разбирается самостоятельно. К ним не лезут. Но тогда нужно назвать сумму и объяснить, как добываешь деньги. А при упоминании часовщика его попрут… Или Ян оставил кошель с эмблемой? Он не помнит! Хотя, в любом случае, такое количество эпилей вызовет вопросы.

Они отдали еду девочкам. Нужно было идти к Ярославу. Остается только один вариант – сказать, что забылся, пока собирал деньги. Вариант так себе, но может сработать. Селеры у него остались, можно пожертвовать эпиль, или даже несколько. Отвлечь от проблемы и задобрить Яра деньгами.

Они дошли до жилого дома и поднялись на второй этаж.

Ярослава у себя не было. Когда Ян и Илья зашли к нему, у стола стояла Соня – девочка возрастом с Яна. Ян и Соня пришли сюда примерно в одно время. Оба были сиротами. И если Яна Ярослав принял за воровские задатки, которые Яну помогли развить, то Соню взяли за магические способности. К слову, сейчас их не так много, хотя по словам Сони она старается их развивать. Пару лет назад она с трудом могла зажечь свечу на небольшом расстоянии, но Яр решил ее оставить, сославшись на образованность: Соня читала лучше остальных, в том числе лучше Ярослава. До Сони Ян читал не очень хорошо, а вот считал еще до своих прекрасно. До четырехсот точно.

— Привет, мальчики, — тихонько произнесла она, когда увидела Яна с Ильей, — Ярослав сейчас подойдет.

Илья только кивнул головой. Ян ответил приветствием, Соня замерла.

Комната была чуть больше остальных. Напротив двери находилось частично заколоченное окно. Под ним стояла кровать Ярослава, которую загораживал массивный деревянный стол. Последний имел предсмертное состояние: часть ножки заменена на какой-то брус или доску от забора, со всех краев виднелись сколы, где-то даже очень большие, столешница неведомым образом изогнулась. И рядом с этим старым монстром стояла Соня. Маленькие руки сжаты спереди в замок, она медленно, еле заметно поворачивалась то в одну, то в другую сторону. Тоненькая, в сером платье, с заплетенными белокурыми волосами и большими глазами, которые смотрели прямо на Яна.

— Как дела?

Ян замешкался. Когда он осознал, что они оба уже какое-то время смотрят друг на друга, про себя удивился, а сам приподнял брови, повторив вопрос.

— Ничего, пойдет, — он не знал, что ответить.

— А по виду так и не скажешь. Раны заживают?

— Потихоньку, — напоминание об утренних ударах заставило вспомнить боль. Ян постарался сменить тему, — Как у тебя дела?

— Почти весь день прошу у Ярослава книгу. А он не дает даже при нем посмотреть.

— Правильно, потому что эта книга – товар, а не чтиво. А у тебя пока другого полно. Илья, уйди с прохода.

Разговор прервал Ярослав. Мальчики отошли в сторону, но комнату никто не покинул. Яр не стал заходить за стол, а просто облокотился о него. Посмотрел на карманника.

— Ты задержался, Ян, — спокойно начал он, — надеюсь, причина была весомой. Улов то нормальный?

Илья утвердительно кивнул. Ян растерялся: взгляд его метался то на Соню, стоящую справа от Яра, то на самого Ярослава. Соня смотрела на Яна. Лицо Ярослава приняло недоверительно вопросительное выражение. Нужно отвечать.

— Да, все прошло хорошо, людей было много, — начал Ян. Главное, придерживаться легенды, — решил, что стоит побольше собрать. Из-за этого и задержался.

Ян потянулся к сумке и продолжил:

— Осталось несколько селеров и даже пара эпилей – один невнимательный кошелек.

— Неплохо, — Ярослав довольно хмыкнул. Карманник глянул на Соню: взгляд девочки затуманился.

Ян достал все селеры и несколько эпилей и отдал Ярославу.

— Это не все, — резко выпалила Соня.

Ярослав перехватил руку Яна, Илья взялся за плечи карманника. Ян скорчился от боли.

— Это так? — Яр глянул на мальчишку. Он скомандовал своему подопечному, — Посмотри его сумку.

Илья подчинился и стал проверять содержимое. Ярослав терпеливо ожидал ответа, не выпуская Яна. В глазах старшего читалось нетерпение и ярость, сравнимая с докрасна раскаленными угольками. Соня нервно прикусила губу.

— Есть, — отозвался Илья и достал мешочек с эмблемой, — Черт!

Он отбросил кошелек часовщика в угол комнаты. При виде знака глаза Ярослава округлились, хватка чуть ослабла. В следующий миг он отбросил Яна на стену. Мелкие угольки резко разгорелись, дав начало лесному пожару.

— Ты совсем сдурел? — наверняка, крик самого старшего слышался на всем этаже, — Ян, каким идиотом надо быть, чтобы брать в руки такое?

Ярослав замахнулся ногой для пинка. Ян инстинктивно зажмурился и прикрыл голову. Почему все пошло не по плану?!

— Яр, не надо! — резко визгнула Соня.

— А ты помалкивай! — послышался ответ, но пинок не последовал.

Ян приоткрыл глаз: Соня стояла все там же, глаза ее блестели, половина лица была закрыта руками. Ярослав повернулся к ней и указал на угол, где валялся чертов мешок. Ну почему же Ян не выкинул его по пути? Было бы намного, намного проще! Почему Соня вообще решила, что что-то не так? Выпалила в самый неподходящий момент!

— Ты понимаешь, что эта хрень опасна для всех нас? — он глянул в сторону, — Свободен!

Сразу же послышались быстрые шаги и хлопок дверью. Теперь в комнате остались только Ярослав, Соня и Ян.

— Таким, как мы, с часовщиками встречаться взглядами нельзя, не то что вещи их трогать! Тем более красть! — Ярослав нависал над Соней, как хищник, загнавший жертву в угол.

— А почему? Да потому что после встречи с ними такие, как мы, бесследно пропадаем!

Соня вся сжалась. Старший снова повернулся к Яну, который с трудом сел на пол. И что теперь будет? В мыслях карманника пролетели варианты. Самым страшным и вероятным был один – изгнание.

— Ты понимаешь, что подставил всех нас, всех своих?

— Это из-за Влада. Он сказал, что послезавтра я ему должен три эпиля. За два дня столько не соберешь. Либо так, либо… — Ян не смог договорить. Он уткнулся лицом в колени. Слезы не позволяли продолжать.

Яр положил руки за голову и зашагал из стороны в сторону. Он быстро забормотал. Предводитель не знал, что делать, как поступить. Вернее, знал, но не хотел. Но злость разгорелась новой силой.

— Сука! — Он резко ударил кулаками по столу. Соня вскикнула от страха. Ножка стола не выдержала, и тот накренился.

— Вали отсюда, — прошипел Ярослав, — Забирай эти деньги и вон отсюда, чтобы глаза мои тебя не видели!

Ян поднялся, забрал кошелек и вылетел из комнаты. Слезы не переставали течь. Лицо искривилось в гримасе страха и боли. Приговор очевиден. У Яна есть несколько минут, чтобы успеть собрать какие-то пожитки, после чего Яр лично его вышвырнет с улицы. Он потерял все! Он лишился своих! Теперь есть только он, Влад и часовщик, который может прийти за ним. И за своими. Он зашел к себе. Михи не было. Ян сжался в углу и зарыдал.

— Ян? — в проходе появилась Соня.

— Отвянь, — еле слышно просопел мальчишка. Силы иссякли окончательно. Хотелось спать.

— Ян, пожалуйста, прости-прости меня, — Соня присела к нему, — Я не знала, я не хотела…

Оправдывается. Будто теперь это что-то изменит. Ян уверен, что девчонка специально наговорила, и, какое совпадение, угадала! То ли ей повезло, то ли Яну судьба решила в этот день оборвать жизненную нить.

— Но все-таки сказала, — он перебил ее, — Откуда ты вообще узнала?

— Я не знаю, оно само получилось, я не смогла удержаться, Ян, пожалуйста.

Соня дотронулась до колен мальчика, но тот дернулся, отпугивая надоедливую муху. Он так и не посмотрел на нее. Оба молчали.

— Мне нужно обработать твои раны.

— Спасибо, сестра милосердия, где же ты была пару минут назад?

Он ничего не мог поделать, он злился на Соню.

Ян поднял голову. Соня сидела перед ним. Слезы капали с подбородка. На нижней губе была видна уже запекшаяся кровь. Она показала бутылек с мазью и повторила, что нужно обработать раны. Мальчик приподнял рубашку. Весь живот был синим. У мест с ребрами виднелись черные отметины.

Соня тихо ругнулась и взялась за работу, покрывая мазью все больные места.

— Бутылек полный, так что должно хватить.

— Что-то новое состряпала? — заметил Ян и тут же зашипел, когда следующая порция мази коснулась тела.

— Немного другое. Должно лучше работать, — согласилась Соня и потрясла руками.

— А теперь вдохни и задержи дыхание.

Парниша повернулся к Соне спиной и повиновался. Молодая волшебница закрыла глаза и попыталась связать узел, чтобы зафиксировать кости. Тоненькие пальчики с трудом задевали нити реальности. По словам девочки, очень много концентрации уходило на то, чтобы хотя бы задеть эти нити, не говоря уже о создании узла. А вот терпение Яна не вечное. Слишком долго не дышать он не мог, хотя и старался. Кости, казалось, трещали. Так и сейчас сердце било по ушам, требуя больше воздуха, а Соня все никак не давала отмашки. Синяки пульсировали от боли в такт сердцебиению. Хотелось выдохнуть и вдохнуть снова, уже без каких-либо фокусов с задержкой дыхания. Но он старался держаться.

— Все, Ян, — Соня поднялась, — теперь можешь идти.

— Как-то суховато для вечного прощания, — съязвил Ян.

— Яр сказал, что ты можешь вернуться через семь дней, — девочка закрыла наполовину опустевшую бутылек с мазью.

— Да? Неужели наша Ярова любимица намолила мне такую поблажку?

Злобный смешок вывел волшебницу из себя.

— Знаешь что? Я вообще могла не приходить, могла не заниматься этим, — она ткнула пальцем в живот Яна. Он согнулся от боли, — Могла вообще ничего не делать, но, нет, пришла. И знаешь, что? Я не желаю слушать про себя такие вещи! Катись отсюда, Ян!

Соня убежала. Ян попытался извиниться, но она не услышала ни одного слова, ее уже не было. В комнате появился Ярослав.

— И какая часть слов вали отсюда для тебя непонятны?

Голос старшего был уже поспокойнее, но гнев все еще чувствовался. Ян направился к выходу, Ярослав провожал его. Все остальные попрятались. Ян нигде не видел Миху, во дворе не видно было Вовика, не было ни девочек, никого из пацанов. Даже Ильи, который все время ходил за Ярославом.

— А это правда? — неуверенно начал Ян уже у выхода с их улицы, — Правда, что через неделю я могу вернуться?

— Если выживешь.

Сухо ответил Ярослав, отвернулся и двинул обратно, к своим.

— И не смей возвращаться раньше срока! — крикнул через спину.

Оставаться рядом с этой улицей нельзя. Грустно, но Ярослав прав, кошелек эпилей может подставить под удар своих. Лучшим вариантом было не трогать омоньер, не смотреть на часовщика, но Ян не мог поступить по-другому.

Хотелось есть. Нельзя. Остались эпили, если засекут, то начнут преследовать, и тогда ничего не останется. Ни от кошелька, ни от Яна. Да и нормальной еды теперь уже не купишь. Возможно, стоит что-нибудь поискать у какого-нибудь трактира. Монета? Она с собой, так что можно.

Начинало темнеть, а Ян не останавливался. Кажется, слишком долго живущие дома теперь не отпускали его. Он ускорил шаг, но множество неприятных вопросов не отступали, сдавливая голову со всех сторон.

Почему никто не решил проводить его? Почему Миха так и не показался? Илья сразу всем разболтал о произошедшем, и остальные побоялись? Ладно Вовик, девочки, другие, да даже Илья (хотя это странно), но Миха!

Ян побежал. Лишь единичные мысли формировались в слова, но на деле все равно получалось что-то несуразное. Красный, с трясущимися руками и подворачивающимися ногами изгой несся и лишь чудом не сбивал дыхание и не травмировался еще сильнее. Ян кричал, хоть и понимал, что только привлекает ненужное внимание.

Долго бежать не получилось, тело за день устало. Оно требовало еды и сна. Мальчишка оглянулся: вокруг виднелись каменные дома. Улица постепенно покрывалась туманом. Или это был пар?

— Парокативы! — моментально опомнился Ян.

Преграждение пути вагонам чревато смертельным последствиям. Он вновь стал оглядываться. В конце улицы виднелась вывеска какого-то заведения. Карманник торопливо направился туда, на ходу нащупывая монету на веревочке. Очень хотелось есть! Но эпили показывать нельзя ни в коем случае. Ян взялся за дверь, и Часы большого города стали бить одинадцать.

Это трактир. Людей ни много, ни мало. Может, еще слишком рано. В основном были мужчины. Те, что постарше – сидели по трое и пили, те, что моложе, более крупными и шумными компаниями занимались, в принципе, тем же. Кто-то из них заигрывал с женщиной. Некрасивая, но игривости не занимать. Ее, игривости, было слишком много.

Справа послышалось сначала хлюпанье, потом чавканье. Ян обернулся на источник. Старик, причем такого возраста, сколько не живут. Ел свой суп. Ну, как ел… Глотал бульон, а потом долго, со старанием шамкал, усердно пытаясь прожевать твердую часть, но на деле лишь уродовал свой язык да выплевывал оставшуюся жижу. Карманы деда Ян проверил первыми. Карманы мужиков? Наверное, не стоит, такие, как правило, следят за деньгами. Тем более, есть шумные компании, в которых потерю несколько селеров не заметят.

Собрать чуток денег получилось быстро. Главное, чтобы не подняли тревогу. Когда Ян оказался снаружи, часы Авиля еще не закончили бой. Посредине улицы повалил пар, послышался скрип. Причудливая машина остановилась и стала выпускать уставших сменщиков, часть из которых направилась в его сторону. Парниша снял монету и снова зашел в трактир. Полуживой старик мелко-мелко качаясь обернулся, и смесь под названием еда кривой струйкой закапала со сморщенного подбородка на колени. Один-два посетителя также глянули на ребенка, но вернулись к распитию.

Ян направился к владельцу трактира.

— Мне супа, пожалуйста, — неуверенным голосом привлек внимание взрослого.

Трактирщик небрежно глянул в сторону пацана и продолжил заниматься своим делом.

— Бесплатно не обслуживаем.

Ян намеренно дольше нужного порылся в кармане и достал только что добытые селеры. К стойке подошел человек из шумной компании.

— Недостаточно, — почти не глядя сказал трактирщик и повернулся к студенту. Приняв заказ, сразу взялся за приготовление.

— В смысле недостаточно? — паренек искренне удивился. По его подсчетам всего должно было хватать.

— Селера не хватает, — проговорил владелец и отдал кружки, полные пенного.

— Да брось, налей ты ему супа, — попробовал заступиться за Яна посетитель, принявший пинты.

— А доплачивать за это ты мне будешь? — грозно спросил мужчина.

Уже достаточно выпивший незнакомец с улыбкой на лице проговорил что-то похожее на “ладно-ладно”, глянул на Яна, пожал плечами и пошел обратно в компанию.

— А на что тогда хватает? Принесите то, на что хватает денег.

Трактирщик тяжело вздохнул, одним взмахом сгреб монеты и отправился в соседнюю комнату.

Скоро мужчина вынес тарелку с чем-то, что очень смутно напоминало еду: что-то среднее между кашей, пюре и супом. По пути он подобрал пару кусочков серого хлеба. Тарелку с неизвестной субстанцией мальчик встретил не самым довольным выражением лица, но громким урчанием живота.

За спиной послышался шум. Ян резко съежился. Видимо то пришли работяги, которых он видел несколько минут назад. Послышались приветственные возгласы. Мальчик обернулся: угрюмые лица постепенно смешивались в толпе уже подвыпивших. Вероятных исхода может быть два, и в обоих Ян не хотел бы оказаться заденутым чужим взором или кулаком. Он подхватил тарелку и опасливо направился куда-то в угол, подальше от барной стойки.

Однако осторожность не помогла, и, столкнувшись спиной с кем-то в разы массивней его, Ян про себя выругался.

— Осторожней.

Нараспев протянул мужичара после смачного ругательства, до которых карманнику нужно расти и расти. Впрочем, тому было уже все равно, пьяница постепенно поплелся в сторону выхода. Пробормотав что-то схожее с извинениями Ян обернулся и более уверенно направился в темный уголок. Сейчас его ждал хоть и не совсем приятный на вид, но ужин.

Между тем, толпа постепенно смешивалась, и лица рабочих стали чуть менее унылыми. Трактирщику пошли новые заказы. Тот злобно ругался, но все понимали, что деньгам он рад, как ребенок новой игрушке. К некрасивой женщине присоединились подружки, которые заигрывали с новоприбывшими посетителями. Пройдет время, и одна из них уединится с каким-нибудь работягой, но пока ни один из них не был достаточно весел. Шум сначала немного утих: люди разошлись на несколько компаний поменьше, но спустя пару кружек от каждой из них время от времени доносился раскатистый хохот. И с каждой пинтой слышался он все чаще и становился все громче.

За такими наблюдениями Ян прикончил похлебку и дожевывал хлеб. Оставались последние кусочки, и ему хотелось посмаковать: если долго держать кусочек во рту, то можно почувствовать сладкий вкус. Вот он и ждал этого ощущения. Уходить не хотелось. Тут было теплее, чем на улице, поэтому после еды его разморило: тело обмякло, а глаза начинали слипаться. Пожалуй, Ян впервые за день расслабился, и это чувство ему нравилось.

Так он и сидел, дожевывая второй хлебный кусок и глядя по сторонам. Тогда же во всей этой мешанине веселья что-то показалось ему чужим. Что-то, от чего он снова напрягся и уже более внимательно оглядел весь трактир. В тот момент он выругался вслух: за ним следили.

В нынешнем полусонном состоянии заметить сложно, но если Ян был начеку все время, то раньше бы засек двух, что называется, колоритных мужчин: одного пощуплее и другого более крупного. Он не знал, сколько за ним наблюдают, но, судя по тому, что он их не помнил, когда обходил трактир с амулетом, началось это где-то в момент поедания похлебки. Они не прям пялились на Яна. По крайней мере один из них. Второй, щуплый, когда плавный взгляд карманника перетекал в их сторону, резко дергался, делая вид, что не смотрит на парня. Собственно, это и заставило непроизвольно напрячься.

Ян зевнул. Сильно хотелось спать. Но ситуация требовала активного и скрытного побега. Рука медленно потянулась в карман сумки к монете. Получится ли улизнуть? Насколько внимательны те “следаки” и как скоро они заметят его пропажу? Если бы Ян еще знал, чего они хотят… Знают ли о немалой сумме у него под рукой? Карманнику не хотелось думать о том, зачем он им сдался, если те не знают о деньгах. Ян растерялся, сердцебиение набирало обороты, уверенно приближаясь к станции под названием “Паника”. Он сам себя загнал в ловушку. Если Ян затеряется, то незнакомцы решат, что он ушел, и поспешат на улицу ловить его. При этом, если они не увидят его на пустой дороге, он не знал, что они станут делать дальше: будут караулить выход или же побегут искать.

Мальчишка дождался, когда стол “следопытов” закроет кто-то из заказчиков и, соскользнув с лавки, через шумную компанию двинулся к выходу.

Навстречу ему шел щуплый. Нужно было что-то делать. Ян потянулся к сумке. Сможет ли он толкнуть преследователя? На удивление, роста тот был не особо большого, вкупе с худощавым телосложением. Ян мог бы толкнуть и опрокинуть его, наверное. Ян чуть замедлил шаг.

— Эй, пацан, — Ян прижал голову к плечам и специально отошел ближе к компании.

Мальчишка вполголоса проговорил: “Отстань”, – чтобы его смогли услышать со стороны небольшой толпы. Показавшееся молчание подействовало на щуплого, как свободно лежащий кошелек на карманника.

— Я к тебе обращаюсь, мелкий засранец!

Злость мужика сыграла парнише на руку: часть людей обратили на них внимание. Щуплый схватил Яна за плечо. Невольно вырвался “Ай”.

— Я сказал отстань! — Как можно громче прокричал Ян и вложил все силы в толчок.

Щуплый, к великому счастью Яна, не удержался на ногах и полетел на пол. Вместе с толчком разжал кулак с пятью монетами.

— Сколько эпилей! — послышался возглас одной из подружек некрасивой дамы.

— Мужики, да у нас тут богачей завелся, — Щуплого начали окружать.

Осталось молиться, что все внимание уйдет эпилям. Второго преследователя он не видел, но теперь однозначно стал его мишенью. Нужно избавиться от денег и долга как можно быстрее. Хотя бы утром. Ян, надев амулет, рванул двери. Вот он уже у нее, и тут услышал злобный крик:

— Стой!

Голос звучал слишком близко. Впрочем, приказ подействовал ровно противоположно: Ян побежал со всех сил. Нужно возвращаться на знакомые улицы, тут он не знал, где спрятаться.

— Стой, гаденыш! — слышалось за спиной.

Карманник бежал вдоль стен и лихорадочно искал переулок. Дышать становилось все тяжелее. Чертов Влад! Как же хотелось сейчас оказаться у своих, а не тут. Мальчик замедлял шаг. Дико заболел живот. После Сониных стараний прошло слишком мало времени. Боль в висках нещадно била в колокол.

— Соня, — с трудом проговорил Ян и споткнулся. В глазах помутнело. В ушах слышалось биение сердца, которое, почему-то напомнило тиканье часов, — Соня.

— Твоя подружка? — ехидно спросил догоняющий. Тот, что крепче, кажется.

Ян в который раз облокотился о стену. На каждом вдохе что-то резало легкие, а на выдохе зрение распадалось на бордовые пятна. Тикание сердца слышалось в разы лучше речи незнакомца. Рука рефлекторно легла на сумку с эпилями. Мужчина без труда отобрал ее. Ян сопротивлялся, но одного не особо старательного удара хватило для усмирения.

— Сначала разберемся с этим, — он стал смотреть содержимое сумки. Изумление отразилось на его лице довольно быстро, — Да ты не из простых ребятишек, я погляжу.

Ян молчал.

— Может, познакомишь с подружкой? Я с ней не прочь.

Однако грабитель осекся, его прервали: какой-то незнакомец схватил за руку. Ту самую, в которой он держал сумку с деньгами. На взрослого смотрела маска со множеством линз. Стекла медленно крутились, но не меняли своего положения. Незнакомец разглядывал нападющего.

Крепкий дернулся, попытался высвободиться, но пальцы сильнее сжали его руку, а линзы завертелись быстрее. У бывшего охотника заблестели глаза. Слезы черными линиями окрасили лицо. Бордовые пятна покрыли руки и расползлись. Одежда потемнела и прилипла к телу. Ноги подкосились, а стопы стали чрезмерно выворачиваться, изгибаться, оставляя на своем месте чудовищные культи.

Залитое кровью лицо застыло в гримасе боли. Крутящиеся линзы переводили весь крик в хруст и чавканье. Яну показалось, что в какой-то момент рот исчез, но то было лишь дрожание челюстей в секунды превратившее остатки зубов в кровавый порошок. Резкий выдох. Часовщик разжал руку, остатки со звуком разбившегося яйца шлепнулись о каменную кладку. Из мясного пюре на Яна глядели растекающиеся глазные яблоки.

Служитель часов Авиля обернулся к мальчику. Карманник упирался в стену, будто мог пройти сквозь нее. Яну показалось, что часовщик смеялся. Но как-то мягко и по-доброму. Он снял перчатки: под ними скрывались обычные человеческие руки. Затем он медленно снял свой цилиндр, под которым между лямками от маски виднелись короткие черные волосы. Часовщик подошел к Яну и надел на него цилиндр.

И тогда стало спокойно: паника ушла, а боль утихла. Ян глубоко вздохнул полной грудью. Незнакомец подал руку, и парниша с улыбкой на лице принял помощь. Говорить не хотелось, это казалось бессмысленным. Они вдвоем подошли к рельсам, и спаситель Яна достал карманные часы, словно сверялся с расписанием. Оба теперь чего-то ждали. Ян повернулся назад к своему обидчику: кое-что он забыл. Мальчик в цилиндре подобрал сумку, на которой сразу после проявилась эмблема с циферблатом. Содержимое следовало вернуть владельцу, ожидавшего своего юного подопечного около только что прибывшего парокатива.