Он-Она

1.1.
По просёлочной дороге ехала телега с металлической, наспех сделанной клеткой. В ней сгорбившись кто-то сидел, прячась под мешковиной. Телегу тянул старый осёл; местами его шерсть редела, он прихрамывал. Рядом шли охотник с серпом на перевес и священник. Ряса его запачкалась, но он упорно шёл вперёд. Вперёд — к обрыву над бушующим холодным океаном. Для чего же? Все просто. Сбросить нечестивца вниз и снять проклятье с деревни.

Осень переходила в зиму. То и дело моросил дождь, ветер пробирал до костей, последняя листва срывалась с деревьев. Холодный океанский бриз приносил солёную воду, бившую по щекам острыми крупинками.
Тишину природы прервал частый и громкий стук копыт.
— Стоять! Лошадь рысцой оказалась впритык к телеге, — Уступите дорогу! — возрастной солдат в тяжёлых доспехах обнажил меч.
— Нас ведёт святость божья! На пути деяний наших мы не уйдём с него, а продолжим! — священник яростно шагнул вперёд.
— Да как ты смеешь перечить! Исчезни, пока не оказался рядом со своим богом!
— Он всегда со мной! Мы очищаем этот мир от приспешника змия! И не остановимся, пока он не окажется в адовой пасти!
— Не перечь!! — выкрикнул солдат, замахнувшись мечом.
Священник зажмурился, выставляя руки. Охотник схватился за серп. Но всё в мгновение прекратилось. Будто само время замедлилось. Серая, словно туман, лошадь несла на себе статного мужчину в дорогих одеждах и чешуйчатой броне, закрывающей грудь и бедра.
— Стой, Миренай! — Голос бархатистый, мелодичный, он железной цепью приковал всех к месту. — Священник лишь выполняет свой долг, — спустившись с лошади, положил руку ему на плечо, — верно, отец?
— Да, сын мой, — заикаясь и принимая значимый вид, приободрился тот. — Верно, верно, нас ведёт праведное дело.
— Поведай о пути своём.
— Вот, везём нечестивого к обрыву, сбросим в океанские глубины, пусть его скалы да волны сожрут! — плюнув около клетки, он возвёл руки к небу, после коснувшись висевшего на груди знака Солнца.
Мешок пошевелился, показалась копна каштановых волос, а потом ярко-зелёные глаза. В клетке сидел мальчишка, худой, замерший, на вид лет восемнадцати.
— Скажи, как ты тут оказался?
— Не говорите с ним, он змий, он нечестивец. Его словам верить нельзя.
Мальчишка не дрогнул, он продолжал смотреть на незнакомца.
— Хотите, чтобы излил вам душу? — Шшш... — его голос дрожал, хрипел. — Перед смертью не надышишься, но я попробую, — усмехнувшись, схватился за прутья, притягивая себя, и поднялся на ноги.
Костяшки пальцев — розово-красные. Мешковатая одежда делала его бесформенным, а худоба выделялась ещё больше.
— Так знай, по их мнению я приспешник змия, — он наклонился к клетке, прижимая свои раскрасневшиеся щеки к металлу, — ближе.
Мужчина, что задал вопрос, приблизился. Его глаза не моргали; казалось, он забыл, как дышать; будто налитый свинцом, покачнулся, теряя равновесие.
Холодные капли дождя ударили по лицу — наконец он смог дышать.
— Я в этой клетке лишь потому, что они считают знания грехом. Спас ребенка, которого съедал жар три дня. Помог мужчине, чью ногу поразила гниль, и с каждым днём её становилось больше. Женщина, что страдала болями в ногах, наконец смогла выдохнуть спокойно. А в ответ "спасибо" — смерть.
— Заткнись! — выкрикнул охотник, стукнув серпом по решётке. — А змеи твои!?
Из-под широкой рубахи мальчишки выскользнула длинная змея. Шипя, раскрыла пасть. Мальчик вздрогнул, легонько коснулся её, шипя. Будто понимая его, змея обернулась и так же быстро спряталась.
— Вот видели! Господин...? — священник взглянул на неизвестного. Мужчина с чёрными волнистыми волосами до плеч, тяжёлым взглядом, острыми чертами лица. В эту погоду он напоминал статую, измокшую под дождём. — Он с ползучими тварями якшается... Простите, а как вас...?
Дождь опять прекратился; упала пара капель с гулким плюхом в размокшую землю. Ветер обдал всех холодными плетьми. Мальчишка дрожал. Свита, сопровождавшая господина, — а это четыре всадника в тяжёлой броне, не считая Миреная, — уже стояла совсем рядом.
— Я... неважно, кем являюсь, — из его уст вылетело что-то невнятное, даже еле слышное шипение, — главное, что вы, святой отец, встретили меня. Я тот, кто покарает его. — Мужчина перевёл свой взгляд на священника, смотрел в глаза, не отрываясь; голос перекатывался бархатным звучанием, методично очаровывая слушателя.
— Верно, вы святой человек! Ари, открой клетку. Пусть святой заберет нечестивца и покончим с этим!
— Но как же? А...
— Не спорь, я лучше знаю!
— Как прикажете, святой отец! — Охотник отомкнул тяжелый замок со скрипом открыв дверь. — Всё, это... Ну, вы забирайте.
— Интересно... — мальчишка смотрел исподлобья, медленно покидая клетку.
— Святой отец, вы сделали правильный выбор. Возвращайтесь в деревню с благой новостью, — бросил господин напоследок.

Мальчишку быстро увели, усадили вторым, за спину самого небольшого воина, приказали не дурить. Господин оседлал свою лошадь, и они тронулись в путь. Оставляя позади священника, что улыбался и возносил руки к небу. Охотника, глупого, но исполнительного. Они исчезали за горизонтом.
— Миренай, открывай портал. Этот холод меня доконает.
— Слушаюсь.
Воин достал из мешочка на своём поясе стеклянный шарик размером не больше грецкого ореха. Кинул и разбил перед собой. Тут же появился овальный, переливающийся жемчугом, портал.
— Не бойся, — воин что вез мальчишку два раза постучал по его руке, что крепко цеплялась за свободный край брони с боку, — может голова кружится, а так все нормально будет.
Первым двинулся Миренай. Следом ещё всадник, потом тот, что вез мальчишку, за ним сам господин и оставшиеся всадники.
Жемчужная масса перекатывалась, переливаясь от голубого к розовому. Она будто окутывала тело, покалывая кончики пальцев, становилось тепло. А через мгновение яркий свет ослепил мальчишку.
Здесь было тепло, когда глаза привыкли и солнечный свет не ослеплял, он наконец смог осмотреться.
Это был совершенно иной мир. Голубое небо, зеленые луга, цветы и высокие золотые колосья, впереди виднелись пики крыш замка. А позади лес. И не отрывающий взгляда господин.
— Зачем вам я? — пересилив тревогу и дрожь в голосе, смог выдавить свой самый дерзкий тон.
Господин молчал и лишь изредка широко раскрыв ноздри втягивал воздух.
— Молчи, пацан, ты должен благодарить богов! Сам повелитель Реймор взял тебя под своё крыло.
— Я не понимаю... — мальчишка начал суетиться, пытаться слезть на ходу.
— Сиди! — бархатный голос позади мальчишки пробил до нутра, заставив его успокоиться, — домой, мальчишку обустроить, как обычно.
Лошадь рванула с места поднимая комья земли, великий Реймор исчез.
Змея, что все время была под одеждами, наконец пошевелилась.

1.2.
Реймор.

Я уже намеревался приказать Миренаю открыть портал, но холодный ветер принёс мне запах.
В начале он был таким далёким, смешанным с грязью, гнилой листвой и солёным океанским бризом, но со следующим порывом я понял, что мне не померещилось.
—Миренай, впереди...
Мой верный и давний воин, можно сказать правая рука. Понимает без слов, ему хватает одного взгляда. Он создаёт смуту, я втираюсь в доверие. А дальше смотрю, стоящий передо мной экземпляр или нет.
Но что-то пошло не так. Миренай ушёл вперёд, а я всё принюхивался. Сердце колотилось, кровь будто кипела, она тянула меня к источнику запаха.
Когда зелёные глаза показались из-под мешковины, и даже без ветра запах стоял столбом, я потерял ход времени...
—Ближе...
Тело повиновалось, просто качнувшись вперёд. Слава богам, пошел дождь, и я вновь принадлежал себе.
Этот мальчишка, что-то в нём было. И его питомец, язык, что он знал. Откуда в этой захудалой забытой окрестности появился такой человек? И человек ли он... Я не мог понять, но одна мысль засела сразу, как его учуял. Он будет моим.
На моей земле его запах раскрылся, от него веяло приятно, сладко... Но для меня совершенно непонятно, такой запах встречался мне впервые. Хоть и живу на этом свете уже более ста пятидесяти лет, я все не мог понять...
Дёрганый словно уж. Голова у него светлая, но юный и глупый ребенок, что не знает своего места. Всё ёрзал, дёргал ногами, его запах становился сильнее, в горле пересохло, кровь стала невыносимо горячей, заболели вены, я ощущал, что вот-вот обернусь.
—Сиди!!!
Рванул вперёд, сил моих не было находиться позади него и вдыхать шлейф.
Мне следует успокоиться и найти ему применение. Притащить мальчишку только из-за запаха. Вот глупец. Точно, пусть главный лекарь проверит его знания. Будет у него помощником. Давно клянчит об этом, видите ли, рук ему не хватает.
—Ваше величество, вы вернулись, — главный стражник открыл ворота. — Мы рады вас видеть.
— Свита скоро прибудет, с новым гостем.
—Как прикажете, ожидаю.
—Потом с докладом ко мне.
—Слушаюсь.
Спешившись, отдал поводья конюху и направился к себе. Сделав крюк, заглянул к лекарю.

1.3.

Спешившись, Миренай не сводил взгляда с мальчика.
—Иди за мной.
Рядом с конюшней дверь вела в ходы для слуг. Там по сети коридоров они петляли все дальше.
— Будь благодарен! Господин редко подбирает путников, только если ты принесешь пользу. На моей памяти ты четвёртый.
—А давно вы служите?
—Сорок семь лет, — резко остановился у двери, распахнул ее, — Жди здесь, тебе принесут теплую воду и еду. Позже позовут на аудиенцию, — собираясь уходить, обернулся, — Я один из тех, кого приютил господин.
Тепло. Вот что приходило на ум в этой комнате. Кровать, тумба, стул и стол, дверь справа. Здесь не было окна, но свет распространялся от висящей на потолке льдинки. Пахло деревом, чистым постельным бельём, было спокойно. Пройдясь, мальчик касался постели, стен, он словно проверял подлинность. Стук в дверь заставил вздрогнуть.
—Это служанка, принесла воду. Открываю.
На пороге стояла женщина лет сорока, пышная, в длинном синем платье с белым фартуком и чепчиком. С фиолетовыми глазами. Она занесла большой металлический таз, в котором стоял кувшин.
—Давайте, помогу.
— Нет, нет, это моя работа, — поставив все на стол, улыбнулась, — Можешь обращаться ко мне Тётушка Тира, тут принадлежности для умывания и чистая одежда, — она окинула взглядом, недовольно свела брови, — мне хоть и сказали, что ты худоват, но одежда будет велика, меньше нет, потом на тебя пошьем. Чуть позже еду принесу. Как раз приведешь себя в порядок.
Она так же юрко убежала, закрывая за собой дверь. Мальчик даже не успел сказать своего имени.
Приложив руки к кувшину, блаженно прикрыл глаза, вода была теплая, даже горячая. Его взгляд упал на дверь, открывалась на себя. Взяв стул, подпер им дверь под ручку. Проверил.

1.4.

—Эй, парниша, пора! — настойчивый стук в дверь. — Ты что, уснул там?
Послышались шустрые шаги, дверь открылась. Мальчик был сонный, волосы примялись. Одежда больше размера на два. Светло-серая плотная рубашка со стоячим воротничком, заправленная в чёрные шаровары, подпоясанные белым шнуром. Обувь та же, но отмытая.
—Я это... Простите, уснул.
—Идем, малец, как кстати тебя зовут?
—Стелл.
Больше он не произнёс ни слова. Петляя по коридорам, они вышли в фойе. Большие окна, тяжёлые дорогие шторы, ковры, картины в золочёных рамах, изображающие природу. Огромная двустворчатая дверь, тёмно-коричневая с ручками цвета старого золота. По бокам два стражника с оружием.
—Не перечь, говори, когда спросят, будь терпелив, благодарен и не бойся.
—С-спасибо... Но мне теперь стало страшней, чем прежде...
Как оказался в кабинете, он не помнил. Было страшно от неизвестности.
Кабинет роскошный. Такого Стелл не видел никогда. Деревянные книжные полки, уставленные томами до самого потолка. В углу кресло и торшер. Высокое, открытое окно, на подоконнике стоит стеклянная птичка. Рабочий стол, минимальное количество принадлежностей, рядом ящики с бумагами, что-то в стопках на полу. И два кресла напротив. Господин Реймор наблюдал за вошедшим.
—Присаживайся. — Как тебя зовут, мальчик?
—Меня зовут Стелл, господин Реймор.
—Сколько тебе?
—Двадцать...
—Ты понимаешь, где находишься?
—Не совсем. Я думаю, мы в другом мире.
—Как ты это понял?
—Самое главное — та переливающаяся штука, портал. Он перенёс нас очень далеко, таких не было в моей деревне, но я слышал о существовании необычных вещиц для путешествий. Служанка, у неё фиолетовые глаза. И вы... вы что-то сделали со священником. Просто так отдать меня — вряд ли.
—Верно, ты в королевстве Эринел. Я король Реймор Затар Ней. И это место отличается от привычного тебе. Но и ты не так прост. — Встав с кресла, обошёл стол, стал напротив, облокотившись. Он молчал, но шипение проникло прямо в голову.
—Ты ведь понимаешь меня! Ты попросил змею успокоиться, ты шипел и на меня, сидя в клетке...
Стелл вжался в кресло, скрестив руки на груди.
—Кто ты? Говори... — уже своим голосом требовал ответа. Оттолкнувшись от стола, сделал шаг к мальчику. Ветер за окном предательски стих, дышать стало тяжело. Спешно вернулся к окну.
— Я не знаю, что вы хотите от меня. Не понимаю ваших намёков, — отведя взгляд, старался говорить ровно.
—Понимаешь, ты говоришь на древнем языке, — отвернувшись, Затар Ней пытался дышать не так часто, но полный штиль был будто испытанием для него.
—Да не знаю я ничего, что вы такое говорите. Я травник, приговорённый к смерти, взяли меня, чтобы допрашивать? — страх уже дышал в затылок, голос не предавал, был ровным, смелым.
—Ты... — громкий глубокий вдох. — Ты, не бойся, я... — почти шёпотом, повернувшись. — За знания не убиваю. — Он уже не видел мальчишку, скользнул вперёд, передвигаясь в тумане притягательного аромата.
Мгновение — и он был от окна через стол впритык к мальчику. Лицо было всё то же, только теперь зрачки стали вертикальными, на щеках чешуйки чёрные, словно уголь, переливались синим. Одежда разорвалась в клочья, открыв взору широкие плечи, крепкую мускулатуру, кубики пресса. Руки оканчивались когтистыми чёрными, по локоть, лапами с поблёскивающей чешуёй. Когти проткнули обивку кресла, когда вцепились в ручки.
Ниже пояса, постепенно темнея и покрываясь плотной чешуёй — от мелкой до средних размеров, переливающейся от синего к зелёному, — вырос хвост, тяжёлый, массивный, чистая мышца, превышающий его человеческий рост в три раза. Хвост свернулся кольцами, двигая мебель, захватив концом кисть мальчика.
—Ты такой же, как и я? Да? Наг? — тяжёлое, частое дыхание било прямо в макушку. Опускаясь ниже, Реймор коснулся носом волос, втягивая аромат.
Мальчишка вжался в кресло, страх перехватил горло. Даже пискнуть было невозможно. Схватившись за свою рубаху, он пытался не дрожать.
Он смотрел в лицо чему-то до сегодняшнего дня неизвестному. Змей приближался, его хвост сдавил ноги, а жар от тела ощущался, как трепещущее пламя.
—Простой человек не говорит на змеином, к тому же в том мире, — продолжая впитывать аромат, он уже был возле уха, касаясь кончиком носа, шептал. Раскрыл пасть, обнажая клыки, приближаясь к шее.
Треск ткани. Шипение. Отвлёк. Взгляд упал на рубашку: пальцы сжимали её настолько сильно, что костяшки побелели.
—Не нужно, не надо... Пожалуйста, прекратите, — голос дрожал, слеза стекала по щеке. — Я не змей... — тело мальчика колотила дрожь, даже без острого слуха было слышно, как сердце бьётся о грудную клетку, будто раненная птица.
Затар Ней медленно отстранился. Тело постепенно вернулось в норму, у него не было хвоста, наготу прикрывала чешуя. Спину рассекали глубокие свежие раны. Он вернулся на своё кресло.
—Ты будешь работать у лекаря. Завтра начнёшь. Будешь получать жалование, кров и пищу. Иди.
— Я... — страх уходил, — не знаю почему, умею говорить на этом языке, с самого детства. Не ответил сразу, думал — тоже убить захотите.
—Не нужно. Здесь ты можешь просто жить. Случившееся считай недоразумением.
Когда дверь закрылась, а король остался один, он смотрел на кресло, порванное его когтями, на ножки, что были сломаны его весом... Он уже сам сидел в этом кресле, повернувшись, принюхивался, пытался уловить остатки аромата.

1.5.

Мальчишка выглядел бледным, испуганным. Он хромал. Придерживал руку за запястье.
—Что случилось? — Миренай уже вертел руку мальчика. — Хватило взгляда, чтобы всё понять. — Идем к лекарю.
—Угу.
Так же петляя по коридорам, они пришли к арке; её свод оплетал цветущий белыми граммофонами плющ. Пахло лекарствами и чем-то вкусным.
—Жаде, Жаде, ты тут?
Он начал ещё на входе тащить мальчишку, тот даже не сопротивлялся.
—Да, я в зале, — старческий голос тревожно приближался. — Что такое?
Вышел пожилой мужчина с треугольными рожками на лбу; кожа его была серой, а под синим балахоном явно стучали нечеловеческие ноги.
— Вот поранился, — вручив руку мальчишки в руку лекаря. — Ещё хромает. Подлечи, мне нужно идти. А ты жди тут Тётушку Тиру.
Лёгкими массирующими движениями лекарь осмотрел руку, предложил присесть на деревянную кушетку. Осмотрел ногу.
—Всё не так страшно: ушиб лодыжки и растяжение запястья. Тебя мне в помощники дают? Что бы ты сделал?
Мальчишка сонным голосом протараторил:
—Да. На запястье — тугую повязку и покой. Мазь из листьев тоги и ягод до, поможет снять боль и воспаление, мазать руку и ногу два раза в день, покой.
—Умный! Но такой мази у меня нет, таких растений не встретить, поэтому используем другую. Из тебя получится отличный помощник, а может, ещё один лекарь! — он ловко орудовал у себя в лечебнице, точно знал, где что находится. — Кто тебя научил?
—Мой отец...
—Замечательно! Знания всегда приносят свет в нашу жизнь! А когда есть кому передать знания, то это благословение Божье.
—Ах, этот бог... У него свои планы на нас. Один священник хотел меня сбросить со скалы, считая мои знания промыслом злого змия!
— Я так понимаю, в этот момент тебя и встретил наш король? Это было предрешено: судьба, божий промысел, удача. Да что угодно, но иначе наш разговор не состоялся бы.
—Вы слишком мечтательны для своих лет, — скривившись от боли в кисти, которую туго забинтовывал лекарь, поежился мальчик. Змея скользнула по телу.
—А ты слишком серьезен. — Взгляд метнулся к двигающейся ткани. — Не обманывают ли меня глаза? Под твоей одеждой кто-то есть?
— Да, друг... Старший брат.
—Немного не пойму.
Закончив свою работу, он встал, уперев руки в боки.
— Это Розмарин.
Из-под воротника, рядом с лицом мальчика, выползла змеиная морда. Темно-коричневая, с золотыми глазами и светло-жёлтым пятном прямо на макушке, она насмешливо высунула язык, снова прячась под одеждой.
—Удивительно! Это ведь ядовитый венценосный эдеф?
—Нет, он лишь похож на него... двуликий эдеф, пятно на его голове не золотое.
—Почему его братом называешь? — убирая всё на свои места, он даже не смотрел на мальчика, хотя его уши иногда подрагивали, прислушиваясь.
—Он со мной с рождения...
—Необычайно!!! — взмахнул руками. — Завтра у нас будет много времени на разговор. Приходи, как выспишься, а сейчас иди с Тирой.
Тут же из-за поворота, розовощекая и улыбчивая, появилась Тётушка Тира.
—Ох, мальчик мой! — хлопоча будто квочка, она ходила кругами, продолжая охать. — Вот же, да как же? Ай-яй-яй... Пойдем, отдыхать, кушать, давай, милый... Сынок, давай!
— Меня Стелл зовут, Тётушка Тира.
—Хорошо, Стелл, — расплываясь в улыбке, сунула руку в свой фартук, достала конвертик, а из него — сушёный ярко-зелёный лепесток размером с большой палец. — Вот, сладенького скушай, полегчает. Это фрукт эг, растёт везде и повсюду; можно кушать свежий и вот такой сушёный.
Приняв угощение, понюхал — приятный, очень сладкий аромат. Вкус был нежным, будто жирное сладкое молоко.
—Спасибо, вкусно.
Лекарь не стал прощаться. Пока Тётушка Тира кружила около мальчика, он куда-то ушёл; было слышно лишь его кряхтение да звяканье чем-то стеклянным. Уже на выходе крикнули напоследок, не дождавшись ответа, и они пошли в сторону комнаты.
Петляя коридорами за стенами основного помещения, они встречали ещё прислугу: мужчин, женщин, похожих на людей, но у кого-то был необычный цвет кожи, кто-то имел рожки или мерцающие в темноте глаза. Коридор освещали настенные лампы, тускло, но кое-где попадались окна или двери с застеклённой верхней частью.
—На ужин приходи в столовую для прислуги. Прямо, направо, вторая дверь. Услышишь звонок — их будет три, — можешь уже идти.
— Спасибо, я приду.
—Конечно придешь! Познакомиться. Не переживай за сегодня! Наш король добрый, справедливый, бывает вспыльчив... Но на всё есть причина...

1.6.

Стелл.

-Розмарин... И долго ты собирался молчать?
Мальчишка ходил из угла в угол, раздосадован, но поглядывая на змея. Он, свернувшись клубком, положив голову на верхнее кольцо, то и дело показывал язык.
-Простии, я не зналл, можно ли говорииить. Но теперь, когда ты виидел его. Можно.
-Змеиный король! - взявшись за волосы, нервно сел на стул, -Почему он себя так повел?
Змей молчал, кончик хвоста нервно подрагивал.
-Ты, знал о его приходе? Вообще стоит ли оставаться?
-Ощущщщщал... Здесь теплоо, не страшшшно.
-Верно, можно спокойно жить, - спустившись на колени, приблизился, сложив руки на кровати, положил подбородок сверху, чтобы быть на уровне змея, -но смогу ли я успокоиться?
-Врееемя.
С этими словами они легли спать. Укутавшись в шерстяной плед, мальчику наконец стало тепло. Он так давно мечтал уснуть в постели. Не в хвойных ветвях, которыми была устлана его постель. Хоть она держала тепло, хотелось чистого постельного белья и мягкой перины. Шкура зверя была одеялом, тяжёлым тёплым. Он любил свой дом и отца, что дал всё это. Он любил то время, уют, вечерний камин, запах трав и отваров, сухоцветы развешенные на потолке. Он даже чувствовал себя на своём месте. Но нужно было слушать отца...и не приходить лечить в саму деревню.

Месяц пролетел словно день.

Розмарин начал охотиться, ползал по саду уничтожая мелких грызунов. Меня уверили, что ему не грозит ничего, кроме естественных хищников. Что нас обоих устраивало. По ночам он приползал греться ко мне в постель или спал свернувшись клубком в специально принесённой, застеленной тёплым одеялом, корзинке. Наутро можно было заметить тоненький кончик его хвоста или счастливую морду. Пару раз он даже отрыгнул мышь, что радовало меня, но не тётушку Тиру.
Лекарь Жаде оказался интересным, общительным и добрым стариком. Он справил уже сто пятый день рождения, считался долгожителем для своего вида. Всё время говорил о долголетии...
-Это заслуга овощей и дыхательной гимнастики! - вознося указательный палец в небо, он будто ставил точку.
Как только Жаде узнал, что я грамотный, подарил тетрадь и грифель.
Обучение могло начаться в самый неожиданный момент.
-Пиши!
Прилетела фраза из соседней комнаты, лекция будет долгой с рисунками и пояснениями от лекаря.
За время пребывания работы оказалось не так уж и много. Подготовка целебных трав, отваров, смешивание, варка, выпаривание. Были и пациенты. Кухарка порезала руку при разделке птицы, пришлось накладывать швы. Господин Жаде делал работу сам, я записывал, а после наложил лечебную повязку.
Ещё был стражник. Во время учебной тренировки вывихнул плечо.
Господин Жаде склонился над пациентом, осмотрел, после чего пригласил меня.
-Осмотри и скажи, как исправил бы, - затем он медленно отошёл, не сводя взгляда, ожидая в стороне.
Ощупав плечо, обратил внимание на реакцию стражника; осмотрев и немного пошевелив, заключил:
-Вывих, ничего серьёзного, могу самостоятельно вправить, меня отец научил. Думаю, с этим вывихом метод сработает.
-Расскажи о нём.
-Пациент должен лечь, я сяду на кушетку, поставлю свою стопу в подмышечную впадину и потяну.
-Это опасный способ, можно ещё сильнее травмировать, но тут он подойдёт. Приступай.
-Я, конечно, всецело доверяю лекарю. Но ты такой маленький, как сможешь вправить, сил не хватит.
-Тут дело не в силе, вы пожалуйста помогите мне, расслабтесь.
Согласно кивнув, стражник лёг на кушетку. Устроившись поудобнее, взял его кисть и... Щёлк.
-Теперь я нанесу мазь, она снимет боль и воспаление. И повязка. Постарайтесь сегодня и завтра руку не нагружать.
-Спасибо, неожиданно. А ты хорош, пацан!
Он хлопнул меня по плечу, отчего воздух просто вылетел из груди с громким "Пха"!
Через время мы продолжили медитативную работу. Я перебирал полку с книгами: множество интересных и полезных сборников о травах, ранах и заживлении.
Воспоминания колыхнулись: спина господина Затара была рассечена глубокими рваными ранами. Они казались свежими, края воспаленные, капельки крови; что-то на грани между начавшимся заживлением и зияющей раной.
-Лекарь Жаде, я видел... ммм... раны на спине господина Реймора. Как он их получил, казались совершенно недавними...
Лекарь писал в своей книге, но, услышав всё вышесказанное, замер. Медленно положил перо на место, сложил ладони в замок и внимательно посмотрел.
-Интересно, как тебе это удалось?
-Ну... Ситуация неоднозначная, - кинуло в жар, внутри всё сжалось, а тело вспомнило горячее дыхание господина у уха. - Так получилось...
-Хм, не буду уточнять. Ты совершенно недавно с нами, и история этого государства тебе не известна. Когда-то давно наша страна была огромной; территории были лакомым кусочком для наших соседей. Тогда правил Реймор Диар Ней, отец нашего господина, из правящей королевской семьи Наг. Справедливые, суровые, добрые, они правили, сменяя друг друга каждые пять сотен лет. Беда пришла неожиданно. Ночью, без объявления войны, как крысы, неизвестные пробрались в замок и напали. Жена короля была беременна вторым ребёнком; господин Затар был первенцем, пяти лет. Во время побега из замка у неё начались роды. Враги приближались; король защищал потомство и супругу, сын держал свой кинжал крепко. Противников оказалось больше: жена короля погибла в родах вместе с ребёнком; старший сын получил рваные глубокие раны на спине; король лишился руки и получил раны на груди и лице. Подоспевшие на помощь воины спасли тех, кто остался. Лечение не помогало; слава богам, что у них есть ускоренная регенерация... Но заживить их они были не в силах — что-то было не так.
Война длилась долгих двадцать четыре года. Впоследствии были уничтожены все поселения наг, сатиров, перевертышей и ещё многих. Наги пострадали больше всех. Их численность сократилась многократно. Король Диар и его сын вырезали гниль — это были религиозные фанатики, мечтающие о бессмертии.
В двадцать лет королем стал Реймор Затар Ней. Господин Затар правил сурово: он продолжал поиски оставшихся в живых рас, пока раны его всё кровоточили, причиняя каждодневную боль; лекари не справлялись.
Тогда он нашёл меня в захудалой деревушке на окраине наших владений. Там ютились сатиры — группа не более пятидесяти голов. Он предложил жить под его защитой. Мы пошли за ним. Я и мой друг стали работать на господина. Мне нравилась его откровенность и цели, что он ставил перед собой. Остальные просто приняли защиту. Когда я поделился своими знаниями, он предложил попробовать вылечить его спину. Друг мой Рай был алхимиком; с помощью ресурсов короля он смог создать камни телепортации. Жаль, что срок его был слишком коротким. За всё годы... Я смог лишь убрать боль и кровотечение. Но заживление всё не шло, - лекарь встал со своего места и, прогуливаясь по комнате, продолжил: -Ты, наверное, заметил, как я каждый вечер ухожу с набором лекарств. Лечение должно быть ежедневным, - осмотрев свои старческие руки, вздохнул он. - Сколько лет прошло, а я всё не могу отплатить господину за заботу. Только недавно ему немного стало лучше: кровь перестала сочиться.
-Суровая судьба выпала королю...
-Не волнуйся: его нутро словно металлический стержень — его не сломить невзгодами или физической болью. Он делает всё, чтобы возродить не только свою расу, но и те, что пострадали. Наг можно пересчитать по пальцам... Но вот обычных змей достаточно... Твой Розмарин найдёт среди них друзей.
-Так всё странно, неужели кто-то намеренно истреблял именно этот вид... Ужасно.
-Хватит на сегодня. Пора отдыхать. Ты молодец, учишься — так и нужно; будешь ухаживать за господином, когда моё время закончится.
-Жаде, - Миренай спешно вошёл в лечебницу, - завтра господин Затар оправляется в путь, на четыре дня, в город Из, может меньше. Готовься.
-Я слишком стар для путешествий... Вот, Стелл поедет вместо меня.
-Стелл? Он... разве...
-Да, он умен и исполнителен. Я всё распишу, будет всё отлично, - старик отмахнулся, весело притопывая в кладовую.
-Так, завтра утром в дорогу. Скажи тётушке Тире приготовить тебе тёплую одежду, за остальное не переживай.
-А зачем ехать самим, можно телепортироваться и... - не успел я договорить, как Миренай перебил.
-Да будет тебе известно: камни работают только на дальние расстояния, а тут сутки ехать. Так нужно, значит так и делаем.
С этими словами он так же спешно покинул нас.
-Иди отдыхать, готовься, подъём ранний. Я всё напишу, там ничего сложного. Иди.
Жаде будто выгонял меня, подпихивал и махал руками. Делать нечего — я поплелся к себе. До ужина ещё было время, так что вышел в сад; дверь с стеклянным окошком около моей комнаты как раз туда вела. Казалось, тут вечное лето. Хотя ощущался приход осени: ветер становился порывистым, холодным; по утрам даже иней проявлялся. Тропинка с низенькой травой; высокие деревья стояли плотно; цветущие кустарники. Хорошо и спокойно; он напоминал лес, тот, в котором я появился: звуки деревьев, шелест листвы, доносящиеся голоса — словно песня для моей души. Плавное шуршание... Из-за деревьев выполз Розмарин, бодро направился ко мне, оплетая ногу.
-Ты подроссс, - прошипел я, поглаживая его голову, - теперь твоя морда разззмером с ладонь, а месссяц назад был крохой.
-Теплоооо, кууушшшать хорошшшо. Дом.
-Хорошшшо, что тебе тут уютно, мне тоже.
-Можжет, ты сможешшшь?
-Ещщщё боюсь... Позже... Думаю, они не будут злитьссся.
-Я защщщищщу тебя! - змей выпрямился струной, показывая всю свою мощь.

2.1.

Карета, запряженная лошадью. Четыре воина, Миренай. Пять снаряженных лошадей; одна явно меньше остальных. Жаде, накинув на голову капюшон и спрятав руки в рукава, разговаривает с Миренаем. У его ног стоит большая кожаная, жёсткая сумка.

–Доброе утро, – пробормотал мальчик, потирая ещё сонные глаза.
– О, мальчик мой, доброе утро, – ответил Жаде.
– Доброе, – воин вежливо отошёл к своей лошади, проверил, туго ли затянуты ремни.

–В этой сумке всё, что тебе понадобится, и кое-какие лекарства на всякий случай. Так же я полностью прописал технику выполнения обработки раны господина. Следуй пунктам. И важно менять повязку хотя бы один раз в день, а вообще два; обязательно следи, чтобы он не замёрз. Хоть и добираться всего день, там намного холоднее, может быть даже снег. И вода: тёплая питьевая вода должна быть всегда.
– Хорошо, я буду следить за здоровьем господина и выполнять всё чётко по инструкции.
– Отлично, в тебе не сомневаюсь! А...

–Доброе утро, господин Реймор! – всё дружно провозгласили.

Затар Ней. Красивый, статный. В его взгляде читалась сталь; только сейчас мальчик заметил, что он не злой. Глаза – это зеркало души. Его зеркало было полно печали и трагедии; оно выковало в нём стержень. Ему было грустно; мальчишка вдруг ощутил эту боль потери, вспомнил, как ушёл из жизни его отец. Ноздри Затара расширялись при каждом вздохе; в какой-то момент он чуть дольше держал глаза закрытыми. Стелл заметил это, так как не сводил глаз. Походка, одежда, как сидела на нём одежда... Хотелось обнять эти плечи.

–В дорогу, – вырвал его из мыслей Жаде. – Садись. Ты взял тёплую одежду?
– Да, мне дали, – скинув с плеча сумку, показал шерстяную кофту с капюшоном.
– Отлично, в такой не замёрзнешь! Хорошего пути!

Сесть на лошадь оказалось не так сложно, как ехать на ней. Промежность болела жутко; натёрло бёдра, а копчик просто выл от постоянной встряски. Прошло полдня; желание сделать привал накатывало всё сильнее.

Затар ехал с открытыми окнами; шторку то и дело вытягивало наружу потоком ветра. Можно было заметить, как он поглядывает на худощавого мальчишку; как изредко подёргиваются уголки его губ, когда он замечает неумелые движения и маску мужества. Рука господина показалась из окна.
– Миренай, привал.
– Да, господин. Привал! – чуть громче объявил тот.

Немного проехав, в стороне от дороги была поляна, облагороженная. Скорее всего, путники часто останавливались именно тут: брёвна уложены у выложенного камнем кострища; около дерева – сухие ветки; тропинки протоптаны.

Затар.

Медитации и настройка дали плоды. Я уже не так ярко реагировал на его запах. Специально оставил окно открытым, ловя его аромат; мне было спокойно. Смешавшись с нашим, он стал не таким вызывающим, но сам мальчишка задел струны моей души, что давно заржавели.

Мысли о нём посещали меня каждый день. Кресло пропиталось его страхом, и мне впервые стало стыдно за своё истинное обличие. Возможно, теперь он боится меня, но, увидев его, я понял, что он спокоен. Так наивен и прост в своих действиях. Миренай рассказывал о его успехах – радость вдруг забилась во мне, гордость. Казался родным в эти моменты.

И сейчас, как ребёнок, такой задорный на этой лошади. Терпит, держится гордо. Такой молодец. Молодец... И улыбка сама собой расплылась; я вовремя сдержался. Его взгляд упал на меня – и внутри всё сжалось: дрожь, трепет. Сам стал подростком. Кивнул ему, ответил улыбкой. И тут же сморщился: ему совершенно неудобно ехать верхом. Нужен привал.

Стелл.

Ох, ненавижу лошадей, они скачут. Моя попа превратилась в отбивную – невозможно! Я потом ещё долго не залезу на эту клячу.

Волшебное слово «Привал»! Как же приятно оно звучит. С лошади слезть оказалось труднее, чем забраться на неё. Ноги онемели, суставы застряли, будто у старика; сил не было даже приподняться. Когда наконец скинул одну ногу на землю, а вторая ещё была в стремени, лошадь начала идти.
– Нет, стой, стой! – начал было уже паниковать.
Как вдруг упёрся во что-то спиной, а большая рука взяла лошадь под уздцы.
– Так она тебя потащит за собой! Вытаскивай ногу!
Только через мгновение понял, кому принадлежит этот голос.
– Господин Реймор! Благодарю за помощь, я впервые так долго верхом, ноги совершенно не слушаются, – отступив в сторону, освободился от прикосновения.
– Сет, привяжи лошадь, – мимо проходящий воин тут же взял лошадь и повёл к остальным. – Да, ехать верхом для неопытного человека может быть очень сложно. Ты молодец; мне рассказали о твоих успехах в лечебнице.
– О, спасибо! Мне очень нравится там работать. Лекарь Жаде вдохновляет! Он хороший учитель, так здорово, что мне удалось стать его учеником. Он... – Затар смотрел на меня странно, изучающе; мне стало неловко от такого пристального внимательного взгляда. – Простите, я увлёкся.
– Я рад, что у тебя всё сложилось. Разомнись, ехать ещё столько же. И положи на седло одеяло – будет мягче.
– Хорошо, спасибо, господин Реймор.
Он так же тихо ушёл. Он будто плыл по земле; воздух расступался на его пути. Статный – сразу видно королевскую кровь. Но какая же судьба выпала на его долю... Слишком жестоко.

Хотя... кого я обманываю? Моя судьба куда хуже. Я страшусь своего будущего.

2.2.

Город был огорожен стеной около трёх метров высотой. Два воина, один на лошади, встретили делегацию.

Заехав в городок, удивила неухоженность; было похоже на захудалую деревню: грязь, слякоть, покосившиеся домики, разбитые окна. Население выглядело несчастным: плохо одеты, грязные, худые. В этой местности было холоднее, глубокая осень; пар изо рта, листвы на деревьях нет. Всадник поговорил с Миренаем, после чего, получив разрешение Реймора, продолжили путь.

Карета остановилась у поместья.

У входа стоял мужчина в чёрной рясе, золочёный пояс с цепью, высокий головной убор. Он начал говорить, как только из кареты вышел господин:
– Приветствую вас, король Реймор. Я судья Эгус Лир, писал вам. Мы приготовили вам поместье для отдыха и заседания. Прошу вас.
Опустив голову, уступил дорогу.
– Господин Реймор, заседание назначено завтра на восемь утра. Мы проведём его в большом зале. Надеюсь, вы выслушаете всех и примете соответствующее решение. Наш город надеется на вас.
– Эгус Лир, я выполню свой долг перед гражданами. Не сомневайтесь в своём правителе!
Эгус поменялся в лице, упал на колени.
– Прошу прощения, мой король! Я не хотел вас тревожить своими переживаниями! Вы наш король и справедливый правитель... Просто...
– Не стоит, встань. Завтра выслушаю всех и дам своё решение. Будь уверен в его справедливости.
– Да, да, благодарю, – отряхиваясь, он всё ещё держал голову опущенной. – Прошу вас, проходите.

Вначале вошёл главный стражник, после него – сам король и остальные.
– Поместье – самое лучшее, что у нас есть. На первом этаже: две комнаты для вашей стражи, столовая и большой зал. На втором этаже: спальня и гостевая комната. Что самое лучшее – так это наличие отдельных ванных в гостевой и спальне. Мы гордимся нашим мастером: горячая вода подаётся сразу на второй этаж!
– Прекрасно. Такое умение – без магии?
– Без, мой господин. Его ум невообразимо остр!
– Я даже немного завидую! И горжусь, что такой человек живёт среди нас. Я бы хотел видеть его завтра, после собрания. Мне интересны его мысли.
– Как пожелаете, – брови дрогнули (смущение?). – Ужин будет подан в...
– Не стоит. Мои люди сами всё организуют. Отдайте приготовленную еду нуждающимся.
– Хо...ро...шо, – по слогам выдавил из себя судья. – Тогда доброго вечера. До свидания.
Тихонько покинув нас, он удалился.

Мы остались в старом, с виду прочном доме. Старый, но чистый: крепкий пол, хорошо выкрашенные стены, приятные глазу шторы и украшения, ковры. Лестница из дерева, немного потёртые перила.
– Миренай, осмотрите дом и территорию. После приводите себя в порядок – и ужинаем.
– Да. Подождите минуту: мы осмотрим второй этаж, чтобы вы могли отдохнуть.

Топот множества ног, открывающиеся двери, вещи на пороге. Стелл держит сумку с лекарствами между ног, как курица оберегает своё яйцо. Господин Реймор словно изящная статуя: неподвижен, прекрасен, притягателен. Глаза мальчика изучают каждый миллиметр внимательно, без стеснения. До тех самых пор, пока глаза господина не встречаются с его глазами. Ресницы подрагивают, но оба продолжают смотреть.
– Господин Реймор, когда будет удобно провести осмотр и процедуры? – тихим, спокойным голосом протянул мальчик.
– Давай через полчаса, – потер переносицу. – Заселишься в гостевой.
– Да, как прикажете.
Тишина вновь зазвенела в воздухе; напряжение росло. Можно было услышать громкое, глубокое дыхание Затара.

Стелл.

Расположившись в комнате, я решил освежиться. Ванна порадовала: интересная, цельная деревянная кадушка с отверстием в дне, рядом пробка с кольцом и металлическая трубка с двумя вентилями. Покрутив немного, полилась тёплая вода.

Какое же удовольствие быть чистым и свежим! Скинув верхнюю одежду и оставшись в лёгкой рубашке с штанами, ополоснул лицо, шею, руки по локоть – и уже стало легче. Замечталось принять полную кадушку воды, полежать, как раньше... Как раньше? Так не будет уже никогда.

Нахлынувшие воспоминания только душу терзали... Боль поцарапала горло, соскальзывала вниз к желудку, вызывая тошноту.

Нужно было изучить назначения Жаде. Усевшись на стул, оббитый чем-то мягким в чёрной ткани, начал читать и сверять с данными мне лекарствами. Нужное составил на поднос (он был оставлен в комнате; ранее на нём стояли две чашки и фужер с водой).

В комнате были часы – распространённая вещица в этом мире, что удобно.
Ровно полчаса. Я уже стою у двери спальни.
– Проходи, – звучит из-за двери.

Легко орудуя одной рукой, ловко открыл дверь, перенёс равновесие подноса, немного прислонил его к груди и закрыл за собой, перехватывая двумя руками. Взгляд пролетел по всей комнате. Красивая, уютная, ничего лишнего. Шкаф, кровать, письменный стол, стул и кресло с кофейным столиком. Чувствовался пар и жар из ванной комнаты, прохладный ветерок из открытого окна. Господин сидел в кресле: халат тонкий, струящийся; из такой же ткани – брюки. Волосы мокрые; капельки, скатываясь, впитывались в ткань на плечах, стекали по шее, огибали ключицу, между грудных мышц исчезая под халатом.

"Заболеет!" – тут же подумалось мне. Я, молниеносно пролетая мимо кофейного столика, оставил поднос; оказавшись у окна, резко закрыл его.
– Так нельзя, господин, вы заболеете. Только из ванны, горячий, на холодном воздухе...
– Я не ребёнок, чтоб меня отчитывали.
– Но я и не ваш родитель; я лекарь и забочусь о вашем здоровье, – только сейчас у меня хватило смелости обернуться. – Прошу, простите меня за своевольную речь; вырвалось само.
– Приступай к работе.
– Хорошо. Тогда вначале ваш осмотр, потом займусь ранами. Позвольте...

Подойдя ближе, меня охватил страх. Даже сидя, он мог без труда смотреть прямо в лицо; мы были с ним сейчас на одном уровне. Ноги по сторонам, руки на коленях... Руки? Он держал ими меня за талию. Это заставило сжаться нутро.
– Я смотрю ваши глаза, – красивые, золотые, густые ресницы, идеальный разрез. – Прекрасно. Теперь горло: откройте рот и скажите "А", высуньте язык. Так. Теперь я ощупаю вашу шею и проверю температуру.
Коснувшись пальцами места под нижней челюстью, аккуратными массирующими движениями проверил всё ли хорошо. Господин не отводил взгляда; видел и слышал его частое дыхание. Кожа под пальцами была горячей.
– Вы горячий, – почти шёпотом вылетело само. – Как ваш лоб? – Коснувшись ладонью, отвел взгляд – хоть как-то сконцентрируюсь. Лоб был в пределах нормы. – С температурой всё хорошо; возможно, вам жарко, но не стоит открывать окно, пока ваша голова не обсохнет.
– Теперь раны.

Он так резко встал с кресла, что я даже не успел среагировать; отшатнувшись назад, зацепился ногой о ковёр, собравшийся складкой чуть позади. Уже не чувствовал под ногами опоры, как тяжёлая, тёплая рука схватила меня за талию, резко притянув к себе. Прижимаясь к телу господина, можно было подумать, что это не человек – каменный, горячий. Он и не был человеком. Наг. Змей. Как змей может быть таким человечным? К тому же – мужчина.

В моей жизни все, кого я встречал, были жестоки, бессердечны, эгоистичны, чёрствы, алчны, грубы... Можно перечислять бесконечно, и в основном это были мужчины. Рядом с ним сейчас мне спокойно. Этот мир меня не хочет уничтожить.
– Ты слишком неуклюж для такого молодого мальчишки; не покалечь себя, – говорил практически в макушку, чувствуя, как воздух бьёт по волосам.
Рука отпустила. Он вальяжно обошёл кресло, снимая по пути халат, вешая его на спинку. Лёг на кровать, открывая свои раны.
– Начинай, – отвернувшись, согнул руку в локте на краю.
Подкатив кофейный столик, начал лечение.

Спустя пару минут нависшая тишина развеялась.
– Мы не успели поговорить. Расскажи о себе?
– Что именно вы хотите знать?
– Если ты можешь, расскажи всё... Нет, поделись тем, что считаешь нужным.
– Вы деликатны. Неожиданно слышать такое от короля. Я до сих пор в смятении и иногда ко́рю себя, что не послушал отца.
– Твой отец ещё жив?
– Нет. Отец... Он был мне не родным. Давным-давно он нашёл меня поздней осенью в лесной яме с водой. Я был мёртв какое-то время, но его усилиями ожил...
– Соболезную насчёт отца. Да и жизнь твоя началась не очень хорошо.
– Спасибо, но это в прошлом. Знаете, он всегда говорил не ходить в деревню, говорил: пусть кому нужно, сами придут... Но после его смерти мне было трудно выживать в одиночестве; я пошёл по просьбе, полечить. Потом ещё, ещё... а потом меня поймали.
– Почему ты не сопротивлялся?
– Сопротивлялся. До тех пор, пока не получил в живот. У меня перехватило дыхание так, что глаза на лоб полезли.
– Нужно было пытаться сбежать! Драться!
– Нет в моём теле такой силы. Отец говорил – это потому что тело моё замерло в младенчестве, и мышцы теперь не могут расти как должно... Хорошо, что со мной был Розмарин; он напугал этих людишек, и они просто запихнули меня в клетку.
– Жестокий народ...
– Соглашусь. Несколько дней я был на обозрении: в меня тыкали палками, кидали камни, не кормили и не поили. А потом повезли... И теперь я всё время прокручиваю этот момент в голове. Что было бы, если б послушал отца? Или если бы вы не проезжали мимо? Что было бы...?
– Серьёзные мысли. Судьба предрешена; мы не можем её изменить... Мы можем лишь выбрать дорогу, но итог будет один.
– Смерть, – моя рука дрогнула, и я прорезал скальпелем не только ленту для раны, но и указательный палец. Прижав марлю, продолжил.
– Нет, – господин дёрнулся, пытаясь встать. Ладонью прижал его обратно – сил моих не хватило бы, чтобы заставить, но намерения он понял и лёг обратно. – Смерть – итог для всех. Но судьба у нас разная; мы выбираем путь и придём к своему истинному предназначению.
Я лишь промолчал. Моя судьба была точно не в моих руках.
– Закончил. Ваши раны выглядят хорошо. Это очень радует, – встав напротив кровати, ждал, пока он сядет. – Думаю, завтра можно будет поменять повязку днём и прямо перед сном.
– Днём вряд ли получится. Перевяжешь после ужина. Что это у тебя с рукой?
– А, ничего, – пряча палец в кулак, начал отводить руку назад.
– Дай руку, – не дожидаясь моего согласия, он уже держал запястье; через сопротивление притянул её. – Открой кулак, – его взгляд уничтожал.
Марля пропиталась кровью; подушечка указательного пальца разрезана вдоль, глубоко; ткани раскрывались V-образно; кровь тут же начала собираться в разрезе в большую каплю, готовясь стечь.
– Как ты так умудрился? – Капля набралась и, резко лопнув, растеклась, стекая по пальцу вниз, вот-вот капая на пол. – Вот же... – Губы господина раскрылись; кончик розового языка показался, чуть вытягиваясь. Палец оказался на языке; губы сомкнулись, закрывая его до середины. Глаза господина закрылись; щёки втянулись, а язык совершал плавные, обволакивающие движения вокруг фаланги.
Замер. Тело сковало; низ живота горел огнём; в горле пересохло. Влажный язык скользил по пальцу; губы то сжимались, то расслаблялись. Мой палец отпустили, лизнув по ране змеиным языком – не оставив и следа. Всё это время пытался вытянуть руку; щёки горели; я был обезоружен.
Стук в дверь. Я терял остатки мужества; чуть подпрыгнув на месте, уже прижимал свою руку к груди. Господин Затар смотрел на меня пьяными глазами.
– Вот и я тебя подлечил, – голос дрожал.
– Господин Реймор, ужин готов, – послышалось снаружи. (Исправлено на Реймор)
– Благодарю, Сет. Скоро буду, – теперь голос был крепче, громче. После перешёл на шёлковый, мурлычущий: – Относи лекарства и спускайся на ужин.
Трясущимися руками взял поднос; баночки звенели; ноги подкашивались. Я всё ещё ощущал горячий язык и губы, обхватывающие мой палец.

3.1
Реймор Затар Ней

Ночь наталкивает на размышления. Какой же дурак, что такое сделал... или счастливчик? Во время ужина он сел как можно дальше, прятался за стражей, ушёл, как только доел. Но его розовые щёки будоражили.

«– Откройте рот, высуньте язык, – я сделаю всё, что ты скажешь», – тут же подумалось мне.
Его пальцы были такими холодными, касаясь шеи, лба... Как я был рад, что прикрывался халатом! Мне далось с трудом успокоить плоть. Этот неуклюжий мальчишка будто специально так неосторожен. Его тело прижималось к моему; тонкая талия – если сомкнуть обе ладони, то они касались пальцами. Хрупкий, пленящий... Его запах ударил мне в ноздри, а трепет нарастал.

Я должен был отыграться – пусть полюбуется моим телом. И только когда лёг, понял, что веду себя как ребёнок. Да и перед кем хвастаюсь...

Запах усилился настолько сильно, что разум мутнел; держать себя становилось сложнее. Но какая у него аппетитная кровь! Она разжигала адский котёл в моей душе; как же мне захотелось оставить на нём свою метку! Укусить за шею, почувствовать кровь, ощутить под ладонями дрожь его тела, услышать сладкий, пьянящий стон!

Тут-то я и сдался. Стон вылетел из моих уст; кулак наполнился жидкостью; дыхание сбилось, а губы изнывали, желая поцелуя.
– Дурак! Он же мужчина. Даже с точки зрения продолжения рода мы безнадёжны. Наг совсем нет, а я схожу с ума по мальчишке...
– Король? Я шут.

Уснуть так и не удалось. Я побродил по поместью, пару раз остановился у комнаты Стелл – он сопел, спал крепко. Уже в семь утра ожидал собрания в большом зале. Все документы, что мне прислали, были прочитаны и отсортированы. Так же было проведено моё личное расследование, подтверждающее некоторые события. Теперь выслушаю показания участников и вынесу вердикт.

Собрание тянулось вечность. Много выяснений отношений, пререканий, криков. Прошло больше полудня, а я выслушал лишь половину; прерываться было совершенно нельзя. Из-за духоты открыли окна; холодный воздух немного остудил выступавших.

Мне не нужно было даже оборачиваться: тихие шаги, запах... Стелл шёл ко мне. Молча, бесшумно, не отвлекая никого из присутствующих, он поставил запотевший кувшин с горячим ароматным чаем, большую чашку и ягоды в пиалке. Так же бесшумно он покинул зал. Я потерял всякий интерес к происходящему; мне хотелось бежать на перевязку, раздеться перед ним, ощутить его пальцы на спине, слышать голос, вдыхать этот до боли приятный аромат.

Выпив глоток чая, немного успокоился. Я – змеиный король. Я поднимаю наше государство с колен и не должен сейчас думать о соблазнах.

В конечном итоге решение было принято. Когда в комнате зажгли лампы, а ночь стала темной, заключил:
– Выслушав, хочу вас поблагодарить за честность и откровенность. Итак: глава этого города Рейн Вестфал обвиняется во взяточничестве, продаже казённого имущества, расхищении казны, продаже людей, убийстве и насилии – признать виновным. Все соучастники, а это двадцать три члена организации под его началом, объявляются виновными. В наказание главу и соучастников приговорить к каторжным работам на десять лет; после чего, если ещё будут живы, казнить путём отрубания головы. Нового главу прошу назначить путём голосования.

В зале наступила тишина.
– Ваше высочество! – судья Эгус Лир почти подбежал. – Благодарю! Теперь этот город восстановится. Новый глава сможет всё тут поднять.
– Отлично. Я надеюсь на ваш ум и честность. Завтра утром мы уедем; с вас требую отчёт через полгода и год.
– Да! – поклонился. – Да! Кстати, вот наш мастер, Матео. – Молодой человек лет тридцати, уверенный, руки труженика.
– Я рад увидеть такого умелого мастера. Есть ли у тебя образование и хотел бы ты его получить?
– Здравствуйте, ваше величество. У меня только знания, переданные от отца и деда. Более ничего нет. Но не поздно ли учиться?
– Нет, конечно! Я напишу тебе рекомендательное письмо; ты сможешь использовать его для поступления и обучения чему-либо бесплатно. Так же ты сможешь работать либо тут, либо выбрать любое другое место.
– Я недостоин этого... Я...
– Глупости! Светлый ум должен быть огранён. Если возникнут вопросы или трудности, ты сможешь обратиться ко мне или к судье. Письмо передаст тебе Миренай перед отъездом.

Мужчина многосложно благодарил за такую честь; священник тоже выказывал радость.