Он творит смех и плач

Исо приоткрыл дверь, и невероятный холод сразу заполнил всю комнату. Он поправил плотно прижатые очки. Резким рывком, перебарывая ветер, он до конца открыл тяжëлую металлическую дверь. Погода хоть и была ясной, но ветер на снежных равнинах всë равно развивал огромную скорость, сдувая незадачливых путников.

Исо перешагнул через дверной проëм. Его термокостюм почти не пропускал холод. Он огляделся: длинные, стёсанные вековыми ледниками горы, переходящие в холодные снежные долины, своим видом давили на его разум. Он чувствовал, как они в молчании смотрели на него, как на жалкое существо, которому не было места здесь, среди хтонических великанов первородных стихий.

На небе не было ни облачка, и его синева казалась не просто атмосферой одной каменистой планеты, коих бесчисленное множество во вселенной, а настоящей твердью, подобной самой земле.

Исо опустил свой усталый взгляд и, преодолевая сугробы, поковылял вдоль станции. Обогнув здание, он вышел к ангару. У двери лежал замëрзший труп собаки. Он был в состоянии покоя: собака сидела на четырёх лапах, свесив свою чëрно-белую голову с закрытыми глазами, будто находясь в неглубокой дрëме. Исо слегка присел и нежно погладил голову собаки.

***

Внутри ангара было темно и так же холодно. Исо попробовал нащупать переключатель света, но, уже поднеся свою руку в плотной перчатке, он вспомнил, что генератор уже второй день как перестал работать, и отдëрнул руку.

В полутьме угадывались очертания рабочих столов, несколько ящиков со спецовкой и инструментами, а посередине ангара стоял самолёт. Исо точно не знал, какой модели тот был, да и это было не так уж важно. Главное, что он знал, как им управлять.

В углу на входе стояла лопата с деревянной ручкой и широким пластмассовым навершием, окованным тонкими полосками металла. Исо взял лопату и вышел наружу. Взглянув на замершую собаку, он тяжело вздохнул: ему предстояло ещё много работы.

Небо и горы всё также осуждающе молча смотрели на маленькую фигурку в термокостюме, и только ветер снизошёл до уровня Исо, обволакивая его и пытаясь с ним говорить.

Он начал расчищать вход в ангар: вонзил лопату в толстый сугроб и резко запрокинул лопату, откинув сыпучий снег в сторону. Часть ледяной крошки упала на собачью морду.

***

Спустя минут тридцать Исо смог открыть ангар. Он сел рядом с собачьим трупом, нежно его поглаживая. Он понимал, что скорее всего больше не увидит ни собаку, ни станцию, ни эти величественные пейзажи. Будто потакая мыслям Исо, ветер обдал его защищённое маской лицо очередной порцией снежной крошки.

Он встал и развернулся к воротам ангара. На импровизированной тележке на рельсах, утопленных в пол ангара, находился самолёт. Он вмещал до шести человек на борту, но и одного бы хватило, чтобы им управлять. Его шасси были модифицированы, и на месте колёс красовались острые металлические лыжи.

Исо потянул телегу за цепь - та не поддалась. Он оглядел ангар, и его взгляд ухватился за снегоход. Подойдя к нему, Исо попытался его завести. Не получилось. Он аккуратно отвинтил чёрную крышечку бензобака - топливо было. Закрутив обратно, он ещё раз попытался завести двигатель. Снова неудача, и только на третий раз, тяжело захрипев, двигатель заработал.

***

Выкатив самолёт из ангара и успешно сняв его с тележки, Исо отвёл снегоход в сторону от взлётной полосы. Он потянулся, не помня, когда в последний раз полноценно спал, и ещё раз огляделся. Вокруг были всë те же нечеловеческие пейзажи и нависавшие над ними горы, а снег и ледники будто поглощали даже саму волю жить.

Он посмотрел на станцию, такую одинокую и хрупкую по сравнению с окружающими еë незыблемыми проявлениями первородного хаоса. Глубоко вздохнув, он дëрнул дверь самолëта. Она поддалась не сразу, но после второго рывка всë же открылась.

Внутри было пусто: грузовой отсек, покрытый белой краской, будто был продолжением холодного мира гор и ветра. На полу валялся различный мусор: ветхие пластиковые пакеты, несколько пустых пузырчатых бутылок…

Переступая мусор, Исо направился к кабине пилота. Там всё было так, как он запомнил: панель управления была окрашена в тот же холодный белый цвет, напоминавший титановые белила. Он снял защитную маску, посмотрел на пустое кресло запасного пилота и заблокировал его штурвал.

Затем он сел за свой штурвал, в последний раз посмотрев на базу: блики света отражались от еë поверхности, из-за чего казалось, будто она была создана из драгоценных камней. Почесав свою бороду, он посмотрел на дверь ангара, в тайне ожидая какого-то знамения или чуда, но собачий труп всë также продолжал неподвижно лежать в своей вечной дрëме.

***

Винт начал разгоняться. Пошëл первый поворот, второй, третий... Самолëт медленно потащило вперëд, потом всë быстрее и быстрее. Лыжи шасси впились в наст, оставляя за собой облака снега. Самолëт оторвало от земли.

Снежная равнина за стеклом начала отдаляться, и Исо почувствовал, как земля отпускает его: станция, ангар, замëрзшая собака — всё стало каким-то крошечным, ненастоящим.

Сильный порыв ветра слегка накренил самолëт, и Исо, пытаясь его выровнить, дёрнул штурвал. Он вел самолёт вдоль древних горных хребтов, чьё первобытное величие захватывало весь взор.

Сначала прошло пятнадцать минут, затем тридцать, потом час-два. Слух Исо уже не замечал ни воя ветра, ни шума мотора. Горные пики, хоть и более низкие, всё так же тянулись, направляя его к выходу из этой ненормальной системы гор и ледяных пустошей. И вот на третий час он увидел воду.

Бескрайняя гладь виднелась на горизонте, маня своей антагонистичностью суровым горам. Он вылетел к леднику. Вдали виднелись острова айсбергов, пробивавшие ровную гладь воды. Как только самолёт вылетел из долины, на Исо обрушился чудовищный ветер.

Двигатель захрипел, резкий треск пронзил кабину. Стрелки приборов беспорядочно задергались. Исо вцепился в штурвал, чувствуя, как металл скрипит под перчатками. Самолёт клюнул носом, и в тот же миг порыв ветра швырнул его в сторону.

Мир перевернулся. Горы поползли вверх, небо рухнуло под ноги. Он, прижатый к креслу, видел, как ледяная поверхность стремится ему навстречу. Секунда, вторая - и вдруг мир резко потемнел.

***

Исо открыл глаза. Солнце пробивалось сквозь потрескавшееся стекло, играя бликами на его термокостюме. Почему-то было очень тепло. Кровь стекала со лба, заливая глаза и тонкой струйкой скапливаясь на бороде. Голова ощущалось какой-то лёгкой, почти воздушной, как после хорошего сна.

Он снял ремень безопасности и встал. Начал пролезать через лобовое стекло. Неаккуратное движение - и большой осколок стекла пропорол рукав термокостюма, впившись в руку. Исо не обратил на это внимание.

Когда он выбрался из самолёта, жара стала нестерпимой. Он стал раздеваться: сначала термокостюм, затем свитер, потом нижнее бельё, пока не остался полностью голым. Он оглядел округу и с благоговением вздохнул: перед ним предстала плоская ледяная поверхность, изредка нарушаемая ледяными «скалами», а сзади были чёрные горы, откуда он прибыл.

Он спустился своими босыми ногами по обшивке самолёта, её теплота приятно щекотала пальцы. Он ступил на снег, взглянул на солнце, и залило чистое сияние могучие ледники, позолотели белые-пребелые айсберги со снегом, не стало больше холода и страха. Со всех сторон раздавалось пение ангельское. К небу запрокинул свою лохматую голову изнеможённый Исо и там увидел, как сквозь небо на него смотрит бог. Ни слова не проронил Исо в великом почтении, глядя на творца мира сущего. Протянул руку боже к нему, и тогда тот увидел в раскрывшейся ладони то самое, что он искал, ради чего был сотворëн. И тогда засмеялся Исо, и засмеялся бог, и засмеялся весь мир.