Она прочла тебя

1.

Этого рассказа не было в рекомендациях. Алина нашла его случайно, на пятой странице ленты, когда провалила дедлайн и ждала правки от верстальщика. Название исчезло из памяти через минуту после прочтения. Стерлось. Будто его никогда не существовало.

Текст был коротким. Алина, арт-директор крупнейшего агентства, мать троих детей и жена человека с годовым оборотом в миллиард, читала его урывками: в очереди к стоматологу, в машине перед школой, ночью, когда муж перестал храпеть. Рассказ не пугал. Там не было монстров. Там была женщина, которая однажды утром перестала чувствовать кончики пальцев.

«Она смотрела на руки, лежащие на столе, и понимала: это чужие муляжи. Пальцы сжимались в кулак, но ощущения не было — только сухой треск в суставах, словно кто-то щелкал выключателем в соседней комнате».

Дочитав, Алина выключила телефон. В доме было тихо. Три этажа, умный дом, фильтры для воды, тройные стеклопакеты — идеальная капсула безопасности. Она прислушалась к дыханию мужа. Тишина. Резко повернула голову. Он дышал. Просто выдох был слишком тихим. Слишком.

2.

Утром кофе отдавал сыростью. Металлический привкус на языке, будто лизнула старую мелочь.

— У нас новый освежитель? — спросила она вечером, заходя в спальню. Запах цветов, но мертвых, пыльных, словно из гроба.
Денис пожал плечами, не отрываясь от ноутбука:
— Тебе показалось.

У них не было освежителя.

Ночью она проснулась от шагов в коридоре. Легкие, босые, шаркающие. Кто-то прошел мимо спальни, остановился у лестницы. Алина замерла. Дети спали на втором этаже. Муж рядом. Тишина.

Утром дверь в подвал была приоткрыта. Тяжелая, стальная, с электронным замком. Сейчас замок тускло моргал красным, словно захлебываясь.

3.

Через неделю рассказ сломал ей реальность.

Она стояла в супермаркете у стеллажа с водой, когда мир выключил звук. Исчез гул кондиционеров, голоса, шорох пакетов. Тишина — вакуумная, мертвая. Женщина рядом открывала рот, но звука не было. Сердце пропустило удар. Потом еще один. Звук вернулся резко, оглушительно, больно ударил по барабанным перепонкам.

Она выбежала, бросив тележку.

Вечером она стояла перед зеркалом в ванной и чистила зубы. Смотрела на свое отражение. Идеальная кожа, дорогой уход, ни морщины. Отражение моргнуло на секунду позже. Долю секунды. Алина моргнула снова, следя за глазами. Теперь синхронно. Но холодок уже пополз по позвоночнику липкой улиткой.

Она легла спать, приказав себе не думать.

Проснулась от того, что не может пошевелиться. Сонный паралич. Лежишь в бетоне, с открытыми глазами, а мозг кричит: беги. Но в этот раз мышцы под кожей пульсировали, перетекали, словно кто-то внутри перебирал ниточки. В висках застучала кровь, и в этом стуке проступил шепот. Неразборчивый, пустой, как шум ракушки. Он звал ее по имени голосом, которого она не знала.

А потом — скрип половицы за дверью. Тяжелое, влажное дыхание. Кто-то стоял в коридоре и смотрел на ручку. Алина дергалась в теле, как муха в паутине, но мышцы не слушались. Дыхание становилось громче, ближе. И вдруг оборвалось.

Утром на дверной ручке она нашла три влажные борозды. Следы пальцев. Слишком длинных, слишком тонких.

4.

— Мам, а почему ты иногда разговариваешь сама с собой? — спросила Катя за завтраком.
Алина поперхнулась.
— Когда?
— Ночью. Я в туалет вставала, а ты в гостиной сидела и шептала.
— Приснилось.
Катя пожала плечами и уткнулась в тарелку.

Алина не помнила, чтобы вставала. Но в гостиной на столике лежал открытый ноутбук. Тот самый рассказ. Текст выделен целиком, курсор мигал в конце фразы: «Она закрыла глаза и провалилась в темноту, теплую и влажную, как дыхание в затылок».

Она не открывала ноутбук со вчерашнего вечера.

5.

Она попыталась бороться.

Удалила рассказ из истории браузера. Через час он снова был в открытых вкладках. Заблокировала сайт через антивирус. Утром сайт открывался сам, без браузера, просто черный экран с мигающим курсором в конце текста.

Она закричала на мужа:
— Ты заходил в мой ноутбук?!
Денис посмотрел на нее долгим, тяжелым взглядом.
— Алин, может, к врачу? Ты дерганая, плохо спишь, говоришь странно.
— Я не сплю! Я вижу это!
— Что?
Она не ответила. Он не увидит.

В спальне она включила диктофон на телефоне, поставила его на тумбочку и легла. Сказала вслух: «Сейчас час ночи. Я ложусь спать».

Утром в диктофоне была запись. Голос — ее, но чужой, тягучий, с неправильными интонациями — читал тот самый рассказ. Сорок минут. До последней буквы. Она не помнила, как это делала.

6.

Запах сырости въелся в одежду, в белье. Денис ничего не чувствовал. Дети тоже. Алина обнюхивала свои руки — к запаху подвала примешивалось что-то сладковатое, с металлической ноткой. Так пахнет кровь, если оставить ее надолго в тепле.

Вещи жили своей жизнью. Чашка оказалась в обувном шкафу. Ключи от машины — в морозилке, вмерзшие в кусок мяса. Фотографии на комоде повернуты лицами к стене. Все семь. Она поставила их обратно. Через час они снова смотрели в стену.

Она перестала спать. Сидела в кресле, в углу спальни, вглядываясь в темноту коридора.

Сын, старший, четырнадцати лет, подошел к ней вечером:
— Мам, ты чего тут сидишь?
— Не могу уснуть.
Он помялся:
— А кого ты ждешь? Ты все время смотришь в коридор.
— Никого.
— А вчера ночью я видел, как ты стояла у моей двери и смотрела на меня. Я позвал, а ты ушла. Но это была ты. Да?
Алина сглотнула ком в горле.
— Я не вставала, — прошептала она.
Сын отшатнулся. Посмотрел на нее, как на чужую.

7.

На третью неделю она сломалась.

Заперлась в спальне, задвинула дверь креслом. Телефон разрывался от звонков — мужа, секретаря, школы. Она не отвечала. Она читала рассказ. Снова и снова.

Теперь она узнавала в нем себя. Женщина из рассказа теряла пальцы — у Алины онемели мизинец и безымянный. Женщина переставала узнавать лицо в зеркале — Алина уже не подходила к нему, потому что вместо себя видела бледную маску с проваленными глазами.

Воспоминания плавились. Она помнила роды, но не помнила лица ребенка. Помнила свадьбу, но вместо Дениса рядом стоял размытый силуэт. Слова выпадали из головы. «Стол», «хлеб», «вода» — звенящая пустота.

Ночью она очнулась за компьютером. Пальцы летали по клавиатуре. Она печатала рассказ. Тот самый. Но теперь в нем была новая глава — про женщину, которая заперлась в спальне, задвинула дверь креслом и печатает рассказ про женщину, которая заперлась в спальне.

Алина отшатнулась, опрокинув ноутбук на пол. Экран не разбился, только мигнул и продолжил светить вверх, освещая пыльный угол.

В коридоре — шаги. Медленные, шаркающие. Приближаются к двери. Замерли прямо за ней.

Тишина. Вязкая, как патока.

Алина смотрела на стену. Там, на светлых обоях, прямо под потолком, появилась трещина. Тонкая, извилистая. Она росла, ветвилась, ползла вниз, и в глубине трещины клубилась тьма. Та самая, из раковины. Из подвала. Из рассказа.

Алина хотела закричать — горло сдавило. Хотела вскочить — ноги приросли к полу.

Шепот за дверью стал громче. Голосом матери, дочери, мужа — но фальшивым, как плохая запись.
— Алина… открой… это я… это ты…

Она смотрела на свои руки. Левая — ее. Правая — медленно, независимо, поднялась и погладила воздух, лаская невидимую щеку. Кожа на ней была прозрачной. Под ней, в тусклом свете монитора, что-то шевелилось. Длинное, бескостное, скользило под ее кожей, примеряя тело.

Трещина на стене раскрылась шире. Оттуда пахнуло сыростью, металлом и сладкой кровью. Из черноты проступил силуэт. Женский. В той же позе, с теми же руками, сжатыми в кулаки.

Силуэт открыл рот.

Алина открыла рот одновременно с ним.

И поняла: рассказа не было. Не было сайта, не было текста. Это она всегда была здесь. Внутри него. Она — это история, которую кто-то читает прямо сейчас.

Последнее, что она увидела — как ее правая рука тянется к дверной ручке, чтобы впустить ту, другую, что стоит в коридоре.

Денис нашел жену утром. Она сидела в кресле, уставившись в стену. На вопросы не отвечала. Врачи развели руками: кататония, острый психоз. Через месяц она заговорила. Короткими фразами. Не помнила ни мужа, ни детей. Иногда ночами вставала и ходила по дому, шаркая босыми ногами. Останавливалась у дверей и шептала в темноту.

Сын просит перевести его в другую комнату. Говорит, что по ночам мать стоит у его двери и смотрит. Не моргает.

Тот рассказ до сих пор висит на сайте. Если наткнешься на него ночью, листая ленту, не читай.

Но ты уже читаешь.

Правда?

Отражение в зеркале моргнуло на секунду позже. Проверь.