Они живые!

Сегодня Лина получила очередной гонорар. Ну как – гонорар, полученная сумма не стоила такого громкого названия, но Лина про себя называла свои авторские именно гонораром, это помогало ей чувствовать себя настоящим писателем.

Ну, почти настоящим. Если по гамбургскому счету, Лина и сама понимала, что ЛФР – это отнюдь не большая литература. Хотя все внешние признаки присутствовали: и изданные книги, и поклонники (в основном, конечно, поклонницы, но всё-таки), и пресловутый «гонорар», но всё это было как будто понарошку, этакая игра в писательницу.

Играть Лина любила и в реальной своей жизни, и в виртуальной, да и компьютерными играми не брезговала.

Вот и сегодня, прихватив накупленные на гонорар вкусняшки и початую бутылку «Мартини» из холодильника (да-да, и сок, и стакан она тоже не забыла), Лина завалилась на тахту с ноутбуком и приступила к очередной игрушке.

Предпочитала она казуальные «девчонские» квестики в жанре «Поиск предметов», среди которых, как ни странно, попадались игры не только интересные по геймплею, но и с увлекательным сюжетом, и весьма драматические (однажды она даже разрыдалась в финале).

Вот и сейчас бесстрашная женщина-детектив, получив письмо с просьбой помочь разобраться со странными феноменами в забытом богом городишке, неслась на миленькой красной машинке навстречу приключениям, а Лина замирала в волнующем предвкушении.

Лина остановила автомобиль перед шлагбаумом. Взяла с пассажирского сиденья видеокамеру, запасные батарейки и какую-то папку. В папке было единственное письмо, начинавшееся словами: «Мы не знакомы, но я Ваш давний поклонник».

Глаза скользили по строчкам, а внутри начало зарождаться ощущение какой-то неправильности происходящего.

Бегло просмотрев письмо, Лина закрыла папку, положила её обратно и вышла из машины. Камеру она включила и держала в правой руке. Не задумываясь, зачем-то зашла в пустовавшую будку охранника, увидела пару батареек, взяла их и положила в карман.

Ощущения в теле при движении были какими-то странными, но ни причины этой странности, ни даже, в чем именно странность заключается, Лина понять не могла.

Ажурные металлические ворота были заперты на большой висячий замок. А вот небольшая калитка рядом была открыта, и Лина вошла.

Она оказалась в аккуратном скверике с фонтаном, тумана не было, но всё вокруг почему-то выглядело нечетким. В глубине сквера виднелось мрачноватое здание, Лина неожиданно подумала: «В викторианском стиле», - но на самом деле насчет стиля уверена не была. В некоторых окнах горел свет. Лина зачем-то посмотрела на здание через камеру. Раздался такой звук, как будто кто-то размашисто пишет шариковой ручкой, и прямо у Лины перед глазами, словно на экране, возникли слова:

«Меня тошнит от одного вида этого места. Больница Маунт-Мэссив, закрытая после скандала по соображениям государственной тайны в 1971 г…».

Дальше было что-то еще, но осознав, что прочитала именно «Больница Маунт-Мэссив», а не что-то другое, Лина закрыла глаза, и текст исчез.

Замершие на мгновение мысли понеслись вскачь: «Маунт-Мэссив, значит, это вовсе не «Тайна Заброшенной Бухты», это «Outlast». Но как?! А! Я, наверное, сплю.»

Когда-то Лина немного интересовалась осознанными сновидениями и припомнила, что раз во сне понимаешь, что спишь, значит, это сновидение осознанное. Она также вспомнила про то, что надо искать во сне свои руки или что-то в этом роде. Лина посмотрела на свои руки. Руки были мужские и довольно красивые.

Она подумала, что это логично, ведь протагонист «Outlast» - мужчина, какой-то журналист, его имени Лина не помнила. Стали понятны и странные ощущения, тело-то мужское.

Сама Лина в «Outlast» доиграть не смогла, то есть, игру купила, запустила и даже поиграла раза три по полчаса, но больше не смогла, уж больно было страшно.

Зато видеопрохождения игры она смотрела неоднократно: и у Блэка, и у Артема, и избранные моменты у Джека Шепарда, и даже, помнится, заливисто хохотала, наблюдая, как смешно пугается самый популярный в мире летсплейщик PewDiePie.

Так что сюжет игры она помнила прекрасно и оказаться на месте протагониста не имела ни малейшего желания.

Лина хотела развернуться и пойти к калитке, но не смогла, напротив, ноги сами понесли её ко входу в здание.

Дергая входную дверь, она думала о том, что если это сон, то какой-то странный, ведь в осознанном сновидении она должна сама управлять своими действиями, а в неосознанном не должна понимать, что спит.

Дверь, разумеется, не поддавалась. Лина хорошо помнила, что все доступные двери в здание закрыты, и надо забраться по строительным лесам, чтобы влезть в отрытое окно.

Лина отпустила дверь и направилась к левому флигелю, где на втором этаже было то самое окно.

Сон это или что другое, но совершенно очевидно, что свобода маневра у нее есть только в рамках сюжета, значит, надо идти по сюжету.

Забраться по лесам и влезть в окно оказалось легко, значит, тело мужское не только внешне, но и по своим физическим возможностям, что было хорошо, ибо физических нагрузок в этой игре будет немало.

Лина бродила по коридорам и кабинетам второго этажа более-менее спокойно – пока ничего страшного не должно было быть.

Она открывала двери, собирала батарейки и читала документы, а в голове назойливо крутились мысли о том, что она, Лина, никогда и ни за что не полезла бы в такое место, да и журналистом, охотящимся за опасными сенсациями, никогда бы не стала.

Внутри росло и крепло обиженное недоумение: как, почему, за что всё это досталось именно ей, ведь она-то вовсе не рисковая, она тихая домашняя девочка.

Да, её героини смело и решительно бросались в огонь и в воду, совершали бессмертные подвиги и побеждали опасных врагов, но Лина делала их такими не потому, что сама хотела быть такой, а всего лишь потому, что именно таких крутых отважных Мэри Сью хотели видеть её читательницы. Поэтому Лина всегда считала ерундой рассуждения о том, что писатель самовыражается через своих персонажей. Персонажи – они персонажи и есть, просто фигурки, которые писатель двигает, следуя за своей фантазией («И ожиданиями целевой аудитории,» - ехидно напомнил внутренний голос, но ничуть этим Лину не смутил, потому что основой идее это не противоречило).

В помещениях заметно попахивало, а местами и просто воняло, что было неудивительно, учитывая лужи крови и куски тел, которых вокруг было немало.

С легкостью подтянувшись, Лина заползла в широкую вентиляционную трубу, по которой добралась до застекленной галереи второго этажа.

Спрыгнула, дошла до библиотеки, с усилием потянула дверь за себя. Она знала, что ждет её внутри, но всё равно вздрогнула и отшатнулась, когда тело повешенного чуть не задело её по лицу. Однако не вскрикнула, она вообще не могла издавать никаких звуков (а она пробовала вслух поговорить сама с собой, чтобы немного отвлечься), видимо потому, что их не издавал протагонист игры.

Вонь в библиотеке была совершенно невыносимой, и Лина начала дышать через рот, так всё же было полегче. Внутри было темно, и она стала аккуратно пробираться мимо книжных стеллажей, глядя под ноги через видеокамеру, в которой включила ночной режим, чтобы не наступить на что-нибудь этакое.

Выйдя из библиотеки на другой стороне галереи, Лина остановилась, оглядываясь по сторонам. Она знала, что будет, когда она начнет протискиваться мимо шкафов, почти полностью перегородивших проход, и совершенно не хотела идти навстречу, нет, не своей судьбе, а судьбе несчастного протагониста, в шкуре которого она оказалась.

Но через пару минут непослушные ноги упрямо понесли Лину в нежелательном направлении.

Схвативший её за грудки огромными ручищами Крис был таким же уродливым и мало похожим на реального человека, как и в игре. Он что-то заорал Лине в лицо, но оглушенная ужасом и тошнотворным запахом, исходившим от громилы, слов она не разобрала.

Запущенная мощным броском, Лина выбила спиной стекло и грохнулась на пол в холле первого этажа.

Боль была оглушающей, всепоглощающей, наполняющей каждую клеточку тела, поэтому слов склонившегося над ней священника Лина тоже не расслышала, она и разглядела-то его с трудом, просто знала, что по игре это должен был быть священник.

Как ни странно, но боль довольно быстро стала терпимой, и Лина смогла встать. А пока она бродила в холле, снова собирая батарейки и читая документы, боль и вовсе утихла, оставив в теле только какое-то неприятно-неопределенное ощущение скованности.

Оказалось, что находясь внутри виртуальной реальности, Лина ориентируется на местности гораздо лучше, чем снаружи, сидя за компьютером, поэтому квест с генератором она прошла без проблем, ни разу не попавшись жутковатому охраннику.

Да и дальше дело пошло неплохо (нескольких полученных ударов в таких условиях можно и не считать), хотя один раз голые психи - каннибалы (да-да, один хотел съесть её язык, а другой – печень), всё-таки зарезали её в коридоре возле душевой.

Ощутив резкую боль от удара огромным ножом, Лина страшно перепугалась, моргнула, и открыла глаза в месте последнего автосохранения игры. Боли не было. Лина перепрошла коридор, соблюдая осторожность, и второй раз этим уродам не попалась.

К малоприятным зрелищам Лина привыкла довольно быстро, но её сильно донимали запахи: железный - свежей и свернувшейся крови, сладковатый - внутренностей и частей тел разной степени разложения, кислый – пота и болезни. Да, запахи, а еще – назойливое ощущение неправильности происходящего, того, что она находится не на своем месте, проживает чужую, чуждую ей жизнь. Последнее мучило больше всего.

Лина упорно продвигалась вперед, утешая себя тем, что игра, конечно, жуткая, но не такая уж длинная – геймплея в ней всего часов на шесть.

А потом её поймал Безумный Доктор.

Лина изо всех сил дергала привязанными к креслу руками в тщетных попытках освободиться. Слов Доктора она разобрать не могла, поглощенная животным, выворачивающим внутренности страхом, в голове стучало: «Он сейчас отрежет мне палец! Отрежет! Мне! Палец! Сейчас!!!»

Дикая, невероятная боль взорвалась и поглотила её, затуманив сознание, поэтому, как ей отрезали палец на другой руке, Лина почти не почувствовала.

Когда в глазах прояснилось, оказалось, что Доктор куда-то ушел, а Лина сумела высвободиться из кресла, мысленно благодаря разработчиков игры, что для этого не нужно прикладывать особых усилий.

В изувеченных руках пульсировала боль, в измученном сознании – паника, поэтому от Безумного Доктора Лина пряталась и убегала долго, мерзкий псих убивал её снова, и снова, и снова. В какой-то момент боль стала привычной, и Лина смогла немного успокоиться, вспомнить, как это делали летсплейщики в виденных ею прохождениях, добыть ключ от лифта и наконец-то убраться от чокнутого извращенца.

Когда застрявшего в дверях лифта Доктора придавило насмерть, она испытала упоительный восторг, злорадный и сладостный, она бы визжала от радости, если бы могла.

После точки автосохранения боль в руках существенно уменьшилась, но Лину ужасно раздражало, что раны нельзя перевязать. Умом она понимала, что умереть от сепсиса протагонисту не грозит, однако эти рассуждения не помогали, и раздражение не проходило, усиливаясь, когда приходилось к чему-нибудь прикасаться, а приходилось часто: открывая двери, собирая батарейки, читая документы, протискиваясь в разные щели. Раздражение вновь пробудило мучительное ощущение того, что Лина находится не на своем месте, что всё происходящее не могло и не должно было с нею случиться, что это путь авантюрного журналиста, и к ней, почти настоящей писательнице безобидного жанра ЛФР, не должен иметь никакого отношения.

Изуродованную Безумным Доктором Лину уже не особенно впечатляло то, что происходило с ней в игре дальше, даже ползание в кромешной тьме, когда она потеряла единственную возможность хоть что-то видеть – свою камеру с ночным режимом, она перенесла хладнокровно, потому что знала, что камера, пусть и разбитая, но работающая, всё равно найдется.

И вот Лина брела по коридорам подземной лаборатории, приближаясь к финалу и вяло размышляя о том, что она почувствует, когда в нее вселится дух Вальридера, будет ли осознавать себя, или её сознание растворится еще до смерти протагониста, которой завершится игра. А если она останется собой, что она почувствует, и вообще, что будет с ней дальше, когда игра закончится.

В какой момент в нее вселился могущественный и смертоносных дух, Лина не ощутила, слабость в измученном теле нарастала, перед глазами всё расплывалось. Она еле плелась к выходу, постоянно спотыкаясь и падая.

Двери открылись, спецназ начал стрелять, Лина увидела брызги собственной крови, но боли не было. Поле зрения подернулось красноватой дымкой, Лина упала, и пала тьма.

Лина вздрогнула и открыла глаза. На экране ноутбука бесстрашная женщина-детектив неслась в своей симпатичной красной машинке в забытый богом городишко, чтобы расследовать загадочные события. Но изображение не двигалось – ноут завис. За окном было темно.

Лина посмотрела на часы – с момента, когда она запустила «Тайну Заброшенной Бухты», прошло почти шесть часов.

Играть больше не хотелось, странный то ли сон, то ли не сон, то ли не совсем сон не шел из головы. Она выключила компьютер, допила «Мартини» и решила лечь спать, всё равно настроения ни на что другое нет, да и время позднее.

К собственному удивлению, уснула Лина почти мгновенно.

Она проснулась довольно рано – вечером забыла закрыть занавески, и теперь солнце светило прямо в лицо.

Вроде выспалась, и ничего не болит. Но размышления о вчерашнем не оставляли. Чтобы отвлечься, Лина решила поработать. Она как раз начала новую книгу, уже набросала синопсис и написала первую главу.

Как всегда перед тем, как начать новый кусок, Лина перечитала то, что написала в прошлый раз, и вдруг увидела свою героиню, как наяву – милую, застенчивую «серую мышку», взлелеянный мамой и бабушкой оранжерейный цветочек, которому предстояло по колено в крови врагов спасать мир.

Внезапно Лине стало абсолютно ясно, что такая героиня не вписывается в запланированный для нее сюжет. То есть, конечно, все (или почти все) описанные в синопсисе события могут произойти и с такой девушкой, но всё-таки это должно быть как-то не так, как оно виделось Лине раньше, и как она писала в своих предыдущих книгах.

Что-то смутное забрезжило на краю сознания, что-то насчет того, чтобы поставить себя на место персонажа, насчет перевоплощения и системы Станиславского, закружилось, завертелось в голове.

Лина открыла Яндекс, набрала в поисковой строке «Система Станиславского для писателей» и начала читать.