Они приходят после смерти

Странно смотреть на своё тело со стороны. Ещё более странно видеть, как оно, закованное в деревянный гроб, опускается в свежевыкопанную могилу, как его засыпают землёй, как знакомые и родственники, собравшиеся вокруг, тихо оплакивают тебя…

Максим стоял напротив собственного надгробия с некоторым недоумением. Его улыбающаяся фотография смотрела на него, напоминая, что совсем недавно парень был ещё жив.

Максим Егорович Агапов

11.06.2002 – 16.04.2025

Н-да… Умереть в 22 года…

Он теперь призрак? Неужели это и есть загробный мир? А где ангелы (или хотя бы черти, на худой конец)? Нет никакого пути наверх? Никакого столба света, служащего лестницей? Никакого голоса свыше? (Эй, Бог! Где ты там?)

Почему всё кажется таким же, как при жизни? Хотя, говорить «таким же», означает грешить против истины. Всё же это место отличается. Хотя бы тем, что мир казался более (гораздо более) ярким.

Максим посмотрел на собравшихся вокруг его могилы. Родители, тётя, пара институтских друзей да священник – вот все, кто пришли к нему на похороны.

- Упокой, Господи, душу раба Твоего новопреставленного Максима, и прости ему вся согрешения его… - священник монотонно читал заупокойную молитву, глядя в маленькую книжечку.

- Ох, деточка… - сквозь слёзы причитала мать, прижимаясь к отцу. Тот приобнял её и то и дело что-то шептал ей, пытаясь успокоить. Сам отец не плакал, по крайней мере сейчас, но глаза были красными.

Голоса собравшихся здесь (голоса живых) звучали для Максима приглушённо, не так, как при жизни. Точно они исходили откуда-то из-за стены. Видимо, теперь так будут звучать все живые для него? Но голоса были не единственным, что отличало Максима от них. Каждого живого окружало блеклое, полупрозрачное свечение, некая аура; и у каждого человека был свой цвет. Родители и тётя имела красный оттенок, друзья на пару разделили оранжевый, а священник был зелёным… Максим опустил взгляд, посмотрел на себя – сам он такой ауры не имел. Всё та же одежда, какая была на нём, когда он вышел из дома в день смерти (ещё одна странность), и никакого намёка на свечение. Однако было нечто иное – тонкая, практически незримая нить, что выходила из центра груди, плыла по воздуху, а затем спускалась вниз, в могилу, проникая в его гроб. Эта нить, похоже, была последним, что связывало парня с его собственным телом. Максим коснулся нити – неприятное покалывание появилось в самом центре головы, так что он поспешил убрать руки от неё.

Парень подошёл к родителям. Максим осторожно протянул к ним руки, желая обнять, но случилось именно то, чего он боялся: руки прошли сквозь них, будто они были не плотнее воздуха.

- Проклятье!

Мама чуть вздрогнула. Она освободилась из объятий отца и посмотрела прямо на Максима – не на тело в гробу, а на его призрак. В какой-то момент парню показалось, что она видит его, но… Её красные, заплаканные глаза смотрели сквозь него. Спустя мгновение слёзы с ново силой хлынули из глаз матери.

- Господи, мне показалось, что он здесь, - прошептала она, уткнувшись лицом в пиджак отца. Тот лишь сильнее обнял её, ничего не сказав.

Когда Максим смотрел на всё это, тоска, собравшаяся в груди, кажется, начала разрывать его на куски. Тяжёлый ком сдавил горло. А из уголка глаза выкатилось нечто похожее на слезу, которая испарилась, даже не успев упасть на землю. Плакать было просто нечем – все слёзы остались в теле, что уже начало медленно разлагаться.

- Простите, - сорвалось с губ Максима.

Парень весь дрожал, и он никак не мог унять своё новое духовное тело.

И кто же знал, что так выйдет? Обычный поход в институт обернулся ДТП. «Ну, я хотя бы не мучился», - или по крайней мере не помнил об этом.

Всё, что он помнил, это как водитель сигналил ему, когда он, уткнувшись в телефон, переходил дорогу, а затем… Максим и не знал… В голове всплывал лишь монотонный писк кардиомонитора, пробивающийся сквозь тьму, запах больницы, громкие голоса врачей. Кто-то копошился над ним, но он даже не мог открыть глаза, чтобы увидеть, что с ним делают. А теперь парень стоял здесь, рядом с собственной могилой.

Максим схватился за волосы, с силой потянул. Боль была, но не такая, как раньше, будто бы лишь жалкая пародия на чувство, которое совсем недавно испытывало его тело. Он осел на землю, не в силах больше стоять на ногах. Грудь сдавило, дыхание стало спёртым, а удары сердца с каждой секундой становились всё громче. Максим посмотрел по сторонам – он не знал, куда себя деть. Встал, затем снова сел. Кинулся к родителям, но вновь лишь просто прошёл сквозь них, упав на землю и чуть было не свалился в могилу. Осознание… Осознание непоправимости ситуации нахлынуло на него, словно лавина, погребая его под собой.

- О, Боже! Боже-боже-боже. Нет!

Он был мёртв, и теперь это было не исправить. Но… но ведь…

- Я же ещё не… нет… пожалуйста… ещё слишком рано…

Максим лёг на землю: трава проходила сквозь руки, но он даже не обращал на это внимания. Перед глазами плыли круги. Яркий мир… слишком яркий мир теперь тускнел… «Что же происходит? Как мне?.. Как мне выбраться отсюда? Как вернуться?» Но ответом было лишь молчание тёмной могилы, заупокойная песня священника да горькие всхлипы родных…