Опасное наследство.

В темный, предрассветный час по узкой улочке Риги неторопливо двигалась неприметная карета. Тишину спящего города почти не нарушали спокойная поступь пары лошадей и легкое поскрипывание элитарного четырехколесного транспортного средства 17 века. Также не нарушали покой молчаливый, неплохо вооруженный, кучер и задремавший упитанный пассажир пожилого возраста.

Вдруг, когда экипаж поравнялся с одной из подворотен, из нее выскочили два человека в масках. Один из них, резво заскочив на козлы, несколько раз ударил каким-то холодным оружием кучера и остановил лошадей. Второй же, открыв карету, запрыгнул вовнутрь. Раздавшийся там вскрик сразу же сменился предсмертным, быстро оборвавшимся, хрипом.

--Дело сделано, уходим быстрее...угрюмо бросил, заглянувший в карету ночной разбойник.

--Подожди, не видишь я занят,...ответил его подельник, пытаясь стянуть громадный перстень со своей жертвы.

--Нам заплатили совсем не за это.

--Всё, всё, иду,...пряча награбленное, сказал повеселевшим голосом вылезающий из кареты убийца.

Двое мужчин в темных одеждах и масках быстро расстворились в светлеющей мгле утреннего, но всё еще пока непроснушегося, города.

...

Утром того же дня в одном из богатых трехэтажных домов Риги за массивным столом просторного кабинета сидел еще крепкий старикан и рассматривал какие-то бумаги. Периодически пожилой мужчина откладывал читаемое в сторону и что-то писал, пока его не отвлек негромкий стук в дверь.

--Ну кто там еще?,...отвлекшись, с досадой спросил пишущий.

--Ваш кофе, папа,...раздался за массивной дверью молодой женский голос...,--Как вы любите,...проговорила с улыбкой входящая в кабинет молодая девушка. Она подошла к столу и поставила на стол дубовый поднос с красивым фарфоровым кофейным комплектом.

--Спасибо Эльза,...проговорил мужчина, принюхиваясь, к явно нравящемуся ему, кофейному аромату...,--А сейчас оставь меня, пожалуйста, я очень занят.

--Ну папа, ты же обещал.

--И выполню своё обещание, но чуть позже. Не обижайся, Эльза, через пару часов освобожусь.

Чуть позже, оставшись наедине, старик налил из кофейника полчашки и сделал пару глотков. Буквально через пару секунд мужчина вскочил, схватившись за сердце и явно задыхаясь, после чего в такое удобное кожаное кресло рухнуло уже совершенно мертвое тело.

...

--Ну и как вы себе это представляете?, ...ворчливо спросил я, обращаясь при этом к своему непосредственному начальнику, судье Лифляндского придворного суда Иогану Брицису и нотариусу, являющемуся по совместительству адвокатом, того же суда, Рихарду Шепардниексу. Какой-то бред на самом деле.

--Я не понимаю чем ты недоволен, поживешь пару дней в доме Парадниексов, ну или сколько там осталось до оглашения завещания, в качестве незаконнорожденного сына, упомянутого в завещании главы семейства.

--Зачем это всё?

--А-то ты не догадываешься Магнус? Глава семейства Андрей Парадниекс внезапно умирает, кстати лекарь подозревает отравление, но нет никаких доказательств этого. В тот же день находят мертвым младшего брата Андрея, ставшего жертвой вроде как обычного ограбления. Тебе не кажутся подозрительными эти две смерти, случившиеся в один день?

--Вполне себе возможное совпадение.,...пробурчал я....,--И вообще, повторюсь, как вы это себе представляете, меня же просто выгонят оттуда.

--Данную проблему беру на себя.,...проговорил Рихард...,--Таковы условия оглашения и вступления в силу завещания. К тому же много работал последнее время для Андрея, меня хорошо знает его семья. Ну и конечно же, я сам, лично заинтересован в полном раскрытии тайны смерти братьев Парадниексов.

--Ладно, хорошо. Что с настоящим незаконнорожденным сыном Андрея?

--А с ним ничего, всё нормально. Живет и работает приказчиком в городе, у одного из рижских купцов, совершенно не зная кто его настоящий отец,...Рихард посмотрел на Иогана...,--И мы, во всяком случае пока, решили ничего не сообщать ему, пусть и дальше пребывает в неведении.

--Когда планируется мое заселение к Парадниексам?

--Завтра, отправитесь туда с Рихардом. Вот все бумаги, собранные дознавателями по смерти братьев. Но особенно на них не рассчитывай, информации немного, да и с той, которая есть, всё глухо. По остальным членам семьи, да и более подробно об умерших братьях, тебе расскажет Рихард. И главное, Магнус, будь осторожен, Парадниекс являлся владельцем единственной серьезной рижской медеплавильной мануфактуры, а это очень большие деньги, за них легко могут убить. Еще вопросы?

--Нет,...но ,хотя таков был мой ответ, это не совсем так, у меня появился единственный, очень серьезный вопрос, который я собирался задать завтра Рихарду...

...

Следующим вечером карета нотариуса и, пожалуй, самого известного рижского адвоката, имеющего право участвовать в процессах Лифляндского придворного суда, во всяком случае такую информацию я получил от Иогана, свернула к воротам, быстро открывшимся после этого, въехала вовнутрь и остановилась недалеко от большого основательного трехэтажного особняка.

Из кареты выбрались двое, непосредственно сам нотариус Рихард Шепардниекс а также незаконнорожденый сын рижского медеплавильного мануфактурщика Андрея Парадниекса, Корнелиус Шмидт. В человеке, который скоро будет представлен семье Парадниексов, как Корнелиус, любой мой знакомый с легкостью бы узнал меня, барона Магнуса фон Вольфельда.

Оглядевшись, я понял, про какие большие деньги говорил Иоган. Монументальный трехэтажный дом, вместе с прилегающей территорией единолично занимающий небольшой рижский квартал практически в самом центре города, был каменным. Это сильно отличало его от большинства рижских зданий, в основной своей массе представляющих собой более дешевые деревянные фахверковые конструкции.

На входе нас встретил слуга и препроводил вовнутрь. Сразу после не очень большого парадного моему взору открылся великолепно отделанный холл с несколькими, явно недешевыми здоровенными картинами, изображающими средневековые батальные сцены. Справа и слева от холла отходили таинственные, благодаря освещению 17 века и темной драппировке на входах, коридоры. Также не могла не привлечь моего взгляда великолепная лестница, начинающаяся по центру, почти сразу после входов в коридоры и разделяющаяся после первой площадки на две части, уходящие далее на верхние этажи этого огромного дома.

Слуга провел нас к правому коридору, до его разветвления, да, дальше он, как ни странно, умудрялся разветвляться, примерно на середине стен этой части прохода, напротив друг друга, находились две двери, слуга открыл левую дверь, и мы вошли, пройдя через небольшой, ладно, пусть будет тамбур, в довольно внушительную трапезную.

Там, за большим массивным столом на таких же массивных стульях, восседало четверо человек, двое мужчин и две женщины. Атмосфера, обыденное дело для века просвещения во время приема пищи даже очень богатых и влиятельных людей, не была камерной, отличаясь даже некоторой, часто просто ужасно бескультурной, демократичностью, нередко плохо кончающейся для слуг, работников и крестьян.

После небольшого общего представления, во время которого я наблюдал кислые и хмурые лица большинства представителей семейства Парадниексов, кроме одной, весьма милой девушки, которая мне очень даже приветливо улыбалась, мы с Рихардом заняли свои, заранее приготовленные, места за столом.

Милая юная девушка, приветливо поздоровавшаяся со мной, являлась дочкой скоропостижно скончавшегося медеплавильного магната Андрея Парадниекса. Эльза, по полученным мной данным, была любимым ребенком главы семьи. Ей многое позволялось и практически все её более-менее разумные желания всегда исполнялись. Видимо по-этому в 19 лет она не была замужем. От женихов, уверен, отбоя нет. Также девушка получила для этого времени очень неплохое образование, много читала, что не мешало ей, вроде как, быть довольно-таки набожной католичкой. Часто посещала церковь, иногда эти посещения превращались в настоящие представления с раздачей милостыни нищим.

Неприветливые оценивающие взгляды старшего сына умершего медного промышленника, на сегодняшний день главы семьи Парадниексов, главы не только номинально, по возрасту, но и фактически, буквально прожигали насквозь. Да, Клаус Парадниекс, не смотря на то, что, как просветил меня Рихард, дети почившего Андрея, включая Корнелиуса, должны получить равные доли могучего предприятия и остальной недвижимости, на сегодняшний день единолично контролировал финансовые потоки могучего предприятия. Клаус производил впечатление уверенного в себе и чем-то опасного человека, почему-то напомнив мне своими повадками хищника.

Ну и наконец супружеская пара, средний сын, если считать Корнелиуса, Вольфганг и его жена Сабина.

Сабина мне не понравилась. Её постоянная злобная, и пожалуй даже истеричная язвительность, начала напрягать с самого начала общения. Ладно так она стала разговаривать со мной, при этом старалась держаться в рамках, обращаясь к Эльзе или Андрею с подчеркнутой холодной вежливостью, но в основном доставалось совсем не мне, а её супругу Вольфгангу. Правда, вспоминая полученную информацию и попросив слугу откупорить себе очередную бутылку вина, у неё есть некое оправдание, в семье среднего сына несколько лет назад произошла трагедия, Сабина и её муж потеряли своего единственного ребенка.

Супруг Сабины же был доброжелателен и весел со всеми, не представляю, как ему удается так спокойно терпеть постоянные третирования от жены. Да, погорячился, Вольфганг даже более дружелюбен со мной, чем его сестра Эльза, подумал я, отвечая своей бутылкой на салютущуего вином среднего сына умершего медеплавильного магната.

--Корнелиус, заметил, что вас заинтересовала моя театральная труппа,...обратился ко мне Вольфганг...,--Вы обязательно должны посетить постановку Иллиады Гомера. Эпическая поэма предстанет миру в новом свете, как сатирический фарс,...с диковатым блеском в глазах продолжал мой собеседник...,--Я...

--Всё хватит,...выдала внезапно вскочившая Сабина...,--...Что-то я устала сегодня и отпраляюсь спать. Всем приятного вечера и спокойной ночи,...после чего, презрительно сжав губы, обратилась к своему мужу...,--Надеюсь Вольфганг ты не будешь в этот раз засиживаться с вином до полуночи, позоря нашу семью,...сказав это, гордо подняла голову и покинула нас.

--Она просто невыносима,..сказала с улыбкой Эльза...,--Ты бы поколотил её что ли разок, братец.

--Забыли тебя спросить,...тихим ледяным голосом проговорил, как мне показалось, совершенно трезвый Вольфганг...,--Какое тебе, сестричка, вообще до этого дело?!

--Ну-ну, успокойся братец, я просто забочусь о тебе.

--Да всё у него в порядке, правда похоже кроме как так называемого театра его никакие другие семейные дела не интересуют, вот и хорошо. Не будем же мы мешать заниматься любимым делом нашему брату?,...вступил в разговор Клаус.

Засобирался домой и Рихард Шепардниекс. Попрощавшись с нами, он, извинившись перед всеми, попросил меня пройти к его карете, так как забыл передать одну вещь. Отлично, уже давно подумывал забить и раскурить трубку. Слегка покачиваясь и крепко сжимая в руке початую бутылку вина, прихваченную с собой со стола, в очень даже неплохом настроении я отправился на улицу.

--И что же за вещь вы хотели мне передать, Рихард?,...спросил я адвоката, сделав пару глотков и затянувшись.

--Ничего. Просто хотел поговорить наедине, но не вижу сейчас особого смысла,...как-то даже скорбно посмотрев на меня, хотя может показалось, ответил нотариус.

--Ладно, до встречи, надеюсь увидимся послезавтра в полдень, во время оглашения завещания. И да, будьте осторожны барон, постарайтесь больше ничего не пить и не есть в этом доме.

После услышанного слегка походело внизу позвоночника и сразу же отпустило. Выпитое вино придавало уверенности, и, выбив выкуренную трубку, я решительно поспешил обратно в дом.

Вернувшись, обнаружил, что наше мероприятие покинула Эльза. Вскоре нас оставил и Клаус, очень при этом мило попрощавшись, звучало это примерно так:

--Если ты думаешь, Вольфганг, что после оглашения завещания тебе удастся хоть как-то влезть в дела предприятия, то ты глубоко ошибаешься.

--А что касается тебя, братец,...злобно произнес Клаус, наведя на меня свой указательный палец...,--то учти, если что-то пойдет не так, то никакой Рихард тебя не спасет. Я всё сказал.

За столом остались только мы с Вольфгангом. Неторопливая беседа текла незаметно, иногда в поле зрения мелькал смутный силуэт слуги, слегка отвлекая от разговора...

...

Проснувшись очень ранним утром от дикой жажды, поднялся и заметался по своей , думаю для этого дома весьма скромной, комнате в поисках хоть какого-нибудь питья. Чутье меня не подвело, на столе стояла почти полная бутылка вина. Быстро выдув содержимое, я закашлялся, в памяти всплыли последние слова Рихарда:

--...будьте осторожны барон, постарайтесь больше ничего не пить и не есть в этом доме.

Лежа на кровати, начал планировать, как проведу сегодняшний день, так как собирался покинуть, по крайней мере до вечера, гостеприимный особняк Парадниексов. Но слегка путающиеся мысли начали меня возвращать в воспоминания о вчерашнем ужине.

То, как я попал в свою комнату, почти не отпечаталось в голове, только какие-то обрывки. Судя по всему меня проводил Вольфганг, и это движение после нашего застолья было очень долгим и непростым, даже не представляю, как ему удалось потом подняться одному на второй этаж в занимаемые им вместе с женой аппартаменты. Мда, а вообще нормальный он мужик, этот Вольфганг Парадниекс.

Вспоминая разговор, реально понял, что в нем практически всё время присутствовала только одна тема. И этой темой являлся Театр. Удивительно, но Вольфгангу удалось полностью меня увлечь. Несмотря на то, что он, казалось, может говорить о своем детище постоянно, я также не отставал. Будучи в ударе, давал дельные советы из будущего. О, вспомнил, наслушавшись меня, Вольфганг притащил откуда-то перо с чернильницей и кипу листов бумаги, которую мы исписали там же, на не очень чистом столе.

Хотя, по полученной мной ранее информации, театр Вольфганга совмещал несколько функций, являясь не только чем-то вроде богемного клуба, где часто собирались поэты, писатели, художники, музыканты и, в основном молодые, представители богатых рижских семей, а также, в некотором роде, очень недешевым борделем для посвященных. В общем Вольфганг умудрялся получать со своего театра неплохой доход.

Внезапно мой начинающийся сон грубо прервал раздавшийся крик, постепенно переходящий в визг ультрозвуковых диапазонов. Наступила короткая тишина, после которой вновь кто-то противно заорал женским голосом, и мне даже удалось разобрать одно слово,...--Убили!!! Быстро одевшись, не забыв захватить свой арсенал, выскочил в коридор.

Быстро найдя по раздающемуся шуму место событий, выскочил в центральный холл первого этажа. Моему взору открылась следующая картина: молодая служанка, сотрясающаяся в объятиях уже пожилого слуги, и недалеко от них, разметавшееся в одной ночной рубахе, женское тело. Несмотря на то, что женщина находилась спиной вверх, из-за излишней, замеченной вчера, костлявости, цвету и убранству волос, я сразу же опознал Сабину. Широко растекшееся пятно крови вокруг головы практически исключало беспокойство о её самочувствии, с большой долей вероятности женщина мертва. Но я решил всё же удостовериться, попробовав поискать пульс, пульс не находился.

Тело находилось почти под самой лестничной площадкой второго этажа. Быстро глянув на перила, пришел к выводу, что это точно не несчастный случай. У меня появились некоторые мысли, где можно было бы поискать доказательства, исключающие версию о самоубийстве. Но я отдернул себя, не собираясь никоим образом разрушать свою легенду, может позже удастся что-то сделать.

Мои мысли насчет того, как бы побыстрее отправить слуг за хозяевами этого дома, были прерваны криком выбежавшего Клауса:

--Что здесь происходит!?,...спросил старший сын умершего магната, облокотившись на кованые перила лестничной площадки второго этажа и уставившись на меня выпученными глазами.

После сказанного, немного перегнувшись, рассмотрел распростертую внизу Сабину и продолжил:

--Какого чёрта!?

--Успокойтесь. Служанка обнаружила труп Сабины и немного расстроилась,...решил я ответить Клаусу...,--Надо бы сообщить о случившемся Вольфгангу, вызвать на всякий случай врача и, пожалуй, дознавателей.

--Без тебя разберемся.

Клаус Парадниекс откровенно надоел, и я решил его поставить на место, возможно даже ногами. Я поднял голову, собираясь сказать, кто он такой по моему мнению на самом деле, и увидел, как сначала через площадку, а потом и по лестнице пронесся Вольфганг. Он упал на колени рядом с телом, взял его на руки и ,расскачиваясь вместе с ним, начал что-то негромко говорить. Потом, с трудом поднявшись, держа Сабину на руках, начал медленно подниматься по лестнице.

--Ты куда?,...спросил Клаус, когда его брат с телом своей жены на руках проходил мимо него.--Подожди...,...было последним услышанным словом и оба брата исчезли из поля моего зрения.

Эльза Парадниекс так и не появилась.Немного постояв на месте смерти Сабины и думая--стоит ли сейчас осматривать лестничную площадку на предмет каких-нибудь улик, решил этого не делать и отправился в свою комнату. Поваляюсь еще час-два на кровати, только ранее утро, а потом отправлюсь позавтракать где-нибудь в городе, наверно после зайду к себе, в общем найду чем заняться до вечера, до этого времени появляться в доме Парадниексов не было никакого желания.

Намереваясь зайти к себе, я подразумевал свои холостяцкие аппартаменты, снимаемые у Шульца, рижского торговца, владеющего небольшой бакалейной лавкой. Елизавета в очередной раз находилась по делам в Новгороде, последнее время она проводит там большую часть времени. Появляться в ее доме, хотя она уверяла, сделав соответствующие распоряжения, что могу им пользоваться как своим, не хотелось совершенно. Более просторное жилье несмотря на значительные накопления, сделанные в последнее время, я так и не приобрел. Получается меня полностью устраивала текущая ситуация...

...

Из объятий Морфея вырвал громкий стук в дверь.

--Корнелиус, можно войти?,...черт подери, я узнал раздавшийся голос, он мог принадлежать только одному человеку, моему другу и коллеге по работе в Лифляндском придворном суде, Александру.

--Да,...крикнул я, быстро одеваясь.

Вошедший Александр плотно закрыл дверь, поздоровался, назвав в очередной раз Корнелиусом Шмидтом, и представился сам. После чего приставил палец к губам, быстро подошел к двери, прислушавшись, резко распахнул ее, выглянул в коридор и огляделся. Закрыв опять плотно дверь, мой коллега удобно развалился в единственном кресле этой комнаты, проговорив:

--Ну и видок у тебя Магнус.

--Вчера немного злоупотребили с Вольфгангом. Как он, кстати?

--Покинул особняк вместе с телом жены, здесь, вроде, появится только во время оглашения завещания. В настоящий момент должен находиться в своем театре, будет заниматься делами и готовиться к похоронам жены. Это будут похороны уже третьего представителя семьи Парадниексов в течении всего одной недели.

Я обменялся с Александром мнениями по поводу произошедших событий. Мы почему-то сошлись на том, что Вольфганг не виновен в смерти своей жены. Учитывая, что у него единственного имелся видимый мотив для преступления--наследство, всё имущество и средства Сабины переходили мужу, даже немного удивился...ладно я, после вчерашних совместных возлияний. Почему мой друг так уверен в невиновности Вольфганга? На этот, прямо заданный, вопрос так и не удалось получить более-менее внятного ответа.

Рассуждая о том, кто же на самом деле является убийцей, или, как добавил Александр, заказчиком, наши мнения разошлись. Выслушав версию коллеги, был опять удивлен, ну может быть и так, но при имеющейся у меня на данный момент информации ни за что бы не пришел к такому выводу.

Во время нашего разговора Александр расспросил про мои планы на сегодняшний день, всё одобрил и поддержал предупреждение Рихарда насчет возможности отравиться в этом доме.

...

Примерно в этот же самый момент в одной из роскошно обставленных квартир, занимающей целый этаж богатого дома, являющейся по совместительству личной приемной известного в определенных кругах нотариуса, происходил следующий разговор.

--...и перед этим я решил заехать к вам, Рихард.

--Надеюсь все наши договоренности после произошедшего в силе?

--Более чем...да, сейчас более, чем раньше. Но я хотел бы попросить вас об одолжении.

--Слушаю вас Вольфганг.

--Кто-то из них убил мою жену. Не могу понять зачем, Сабина никому не мешала. Когда её убийца будет найден, дайте мне с ним пообщаться.

--Это зависит не от меня. Но если убийцу поймают, то я попытаюсь, в данный момент ничего обещать не могу.

...

Ну вот, наконец-то выбрался на улицу. Срочно, срочно в любимый трактир, с самого утра ни крошки не проглотил, а время уже приближается к полудню, да и жажда конкретно замучила. Потом домой, в суд заходить не вижу смысла, ну и перед возвращением в особняк обязательно не забыть захватить побольше припасов.

Очень мало информации, практически ноль, а также растущая уверенность, что Иоган и Рихард знают обо всём гораздо больше, но почему-то решили не раскрывать мне полный расклад. Ладно, переживу как-нибудь, к тому же обещанная премия за работу в деле умершего медеплавильного магната имеет просто офигительные размеры.

Сегодняшний разговор с Александром заставил взглянуть на семью Парадниексов по-новому. Хотя всё равно не могу поверить, что за преступлениями может стоять Эльза, я и сообщницей её особо не вижу, моему коллеге не удалось в этом меня убедить.

...

Постепенно, как бывает в Прибалтике, опустившаяся темнота укутала этот вечер, сменивший неспешный день, проведенный мной в легком алкогольном трипе.

Свернув на неприметную улочку, которая должна вывести прямо на особняк Парадниексов, услышал чьи-то быстрые шаги. Резко обернувшись, глухо звякнув глиняными бутылками, лежащими в большой кожаной наплечной сумке, никого не обнаружил и продолжил свой путь.

Внезапно услышанный крик:

--Магнус!,...заставил опять обернуться.

Прямо на меня бежал свирепый мужик, его правая рука с топором уже была поднята для замаха.

Выхватил пистолет и, целясь куда-то в плечевой пояс, почти сразу же выстрелил. В небольшом дыму пороховых газов, глядя, как нападающий, немного развернувшись и выронив топор, заваливается на брусчатку, заметил в конце переулка остановившуюся карету и двоих мужчин, быстро бегущих ко мне.

...

--Барон...не стреляйте...свои!!,...закричали подбегающие.

В последний момент, уже нажимая на курок, дёрнул руку с наведенным пистолетом в сторону. Пуля моего выстрела угодила прямо в стекло первого этажа близлежащего здания.

--Убили!! Помогите!

--Да что это делается такое!

--Что случилось?

Я посмотрел на пару человек, выглянувшись из верхних окон рядом стоящих домов.

--Всем успокоиться, работает Лифляндский придворный суд,...свирепо прокричал один из подбежавших.

Вспомнил, не помню имени, но точно видел этого парня в суде, они реально мои коллеги. А вообще удивительно, подумал я, разглядывая глазеющих на нас обывателей, как много во все времена людей, у которых любопытство преобладает над инстинктом самосохранения.

--Вроде живой, но от ранения потерял сознание,...наклонившись к подстреленному человеку, произнес мой знакомый...,--Быстро тащим в карету и везем к нам,...обратился он к своему товарищу.

--Подождите,...решил вмешаться...,--хоть и не врач, но есть некоторый опыт. Дайте осмотрю рану.

Так, ничего особо страшного не наблюдаю. Ну вырвало большой кусок мяса из трицепса, кровищи правда много, а так, вроде, даже кость целая. Может и рука когда-нибудь восстановится, если её нормально лечить, размышлял я, стараясь грамотно наложить повязку из полос разорванной рубахи напавшего на меня человека.

--Расскажите в двух словах, что вообще происходит?,...обратился я к коллегам, заканчивая перевязку.

--Барон, мы правда торопимся, да и указаний вас посвещать не было. Спросите лучше при личной встрече у Иогана.

Сказав это, ребята подхватили раненного и резво потащили его к карете. Мой печальный взгляд опустился на брошенную сумку. Неужели всё разбилось? Бегло осмотрев сумку и найдя неразбитую бутылку брэнди, получил лёгкий впрыск дополнительных эндорфинов. Ну что ж, пожалуй пора продолжить свой путь.

--Да что это творится такое на самом деле!?,...распахнув дверь дома с разбитым стеклом, на улицу выскочила громко кричащая женщина...,--Я буду жаловаться! Кто нам заплатит за это!?

--Сарочка, успокойся, всё хорошо, Якоб уже завтра установит новое, иди-ка ты домой,...произнес спокойным уверенным голосом присоединившийся к нам мужчина средних лет.

Внешний вид этого человека сразу внушил уважение. Строгий черный двубортный камзол, даже в темноте вечера заметная своей ослепительной белизной рубашка, бриджи, точно являющиеся парой к камзолу, чулки и наконец, явно начищенные, туфли с щегольскими пряжками. Общего впечатления даже не портили кожаные налокотники.

Насупившись, я полез в специально сделанный карман, где лежали монеты на повседневные нужды, пытаясь понять, сколько может стоить такое стекло, и хватит ли у оставшихся денег чтобы расплатиться.

--Здравствуйте, барон Магнус фон Вольффельд,...Что!? Откуда он меня знает?

--Не беспокойтесь, я заочно знаком с вами, хотя мы и не были представлены друг другу,...продолжил солидный мужчина, видимо прочитав по лицу мое смятение.

--Меня зовут Алоиз Вайсберг, финансовый консультант,...произнеся это, он пристально на меня уставился, сделав паузу, наверно ожидая, что я слышал о нем. Зря, его имя мне ничего не говорило.

--Очень приятно, ик,...черт,надо срочно промочить горло, подумал я, заметив, что до сих пор сжимаю в руке неразбившуюся бутылку брэнди.

--Эта случайная встреча большая удача для меня. Мне надо с вами поговорить, пройдемте в дом.

Спустя час, после весьма интересного разговора, разбогатев на 50 талеров, взятых в качестве аванса, я наконец-то отправился в особняк Парадниексов.

Попав туда и войдя в отведенную для меня комнату, собирался немного отдохнуть от вечерних приключений, но планы нарушил стук в дверь. Стучал слуга, пригласивший меня на ужин.

...

Зайдя в трапезную, поздоровался с Клаусом и Эльзой. Наследница, приветливо улыбаясь ответила. Старший сын умершего промышленника что-то нечленораздельно пробурчал набитым ртом.

Далее мы ужинали в молчании, вернее налегал на еду в основном Клаус, я же делал только вид, вхолостую ковыряясь в тарелке.

--Почему вы не едите, вам не нравится?,...озабоченно спросила Эльза.

Зря я сюда приперся, решил же в этом доме больше ничего не есть и не пить. Надо было как-то запереться в комнате и спокойно провести этот оставшийся вечер и последнюю ночь перед завтрашним оглашением завещания.

--Да нет, что вы,...ответил я, освобождая руки от столовых приборов...,--Просто мне сегодня не здоровится. Пожалуй оставлю вас, пойду к себе и лягу пораньше спать.

--Очень жаль. Я попозже пришлю к вам слугу с клюквенным морсом. Мне этот напиток очень помогает от недугов.

--Оставь его, Эльза, Корнелиус наверно где-то хорошо поел,...повернувшись ко мне, Клаус продолжил...,--Или может нам стоит вас называть не Корнелиус Шмидт, а барон Магнус фон...,...последующие события я воспринимал уже поднимаясь.

Не договорив, Клаус закашлялся, схватился руками за горло, успев произнести:

--Кххх, кхх...Суу..., после чего рухнул лицом прямо в тарелку.

Девушка, посмотрев на меня с хищной улыбкой, резко вскочила из-за стола и бросилась через трапезную к выходу, сопровождая свои действия громким призывом:

--Ганс! Убей его!

Интересно, кто такой Ганс, подумал я, перепрыгивая через стол и устремляясь за убегающей наследницей.

Почти перед портьерой, находясь практически в полушпагате, мне удалось ухватить за полу платья красавицы и сильно дернуть ее на себя. Эльза упала, при этом явно неслабо стукнувшись головой.

Когда, достав нож и примериваясь, как половчее связать пока неподвижно лежащую девушку, то ли от платья отрезать пару полос, то ли ..., сзади послышалось чье-то движение. Обернуться не успел. Эльза сумела меня удивить.

Девица молниеносно перевернулась на спину и что есть силы лягнула меня ногой в пах. Прежде чем упасть на колени и завалиться на бок, прикрыв глаза, успел увидеть, несмотря на распухший, сильно кровоточащий нос, все еще такое прекрасное лицо, со сверкающими от ярости, глазами.

Я скрючился и изобразил позу эмбриона, пытаясь справиться с невыносимой болью. В этот момент меня что-то сильно ударило в районе почек. На этом дело не закончилось, раздался душераздирающий вопль.

Внезапно раздавшийся вопль быстро замолк и кто-то заголосил мужским голосом:

--Эльза!! Эльзочка моя!!

Немного переборов адскую боль и слегка проморгавшись, начал вставать. Открылась следующая картина.

Ко мне спиной, на коленях сидел причитающий и расскачивающийся, судя по седым волосам, пожилой мужчина. Он прижимал к себе неподвижную девушку. Взяв обратным хватом дагу в правую руку, примерился и сильно ударил сидящего человека по голове.

После того, как сдвинул ногой тело вырубленного мужика, немного стало не по себе.

Эльза неподвижно лежала на спине. Левая сторона головы была вся в крови. Рядом мной был замечен глубоко воткнувшийся в паркет топор, черт, опять топор. Недалеко от его лезвия лежало что-то окровавленное. Присмотревшись, я понял, это же отрубленное ухо. Мда, ну можно сказать, что девушке в некоторой степени повезло, всё могло окончиться для неё гораздо хуже.

Связав мужика, это наверно Ганс, приступил к наложению повязки на пострадавшую голову теперь уже безухой красавицы.

Из коридора послышался шум, в котором явственно различался топот ног. В комнату вбежал Александр, сразу же закричав:

--Всем стоять!,...в руках у него были дага и пистолет. К нему быстро присоединились двое вооруженных коллег.

--Здравствуй Магнус,...наконец-то он меня заметил, подумал я, продолжая оказывать медицинскую помощь Эльзе Парадниекс...,--Смотрю у тебя тут всё как обычно.

--А вы здесь каким образом появились?

Наш диалог был прерван женским криком.

Посмотрев на стоящую и вопящую служанку, до этого тихо стоящую у стены трапезной, Александр обратился к пришедшим с ним коллегам:

--Успокойте её,...после чего продолжил, обращаясь ко мне:

--Задержанный человек, пытавшийся тебя зарубить топором, являлся доверенным слугой Эльзы Парадниекс. Он хоть и скончался после дознания, но успел дать подписанные признательные показания на свою хозяйку, а также на еще двоих слуг, замешанных в преступлениях Эльзы.

Да, но может оно и к лучшему для умершего. В Риге в это время часто совершались публичные казни, причём до безобразия разнообразными и жестокими способами.

--О, кстати вот один из них,...Александр перевернул вырубленного и связанного мной человека...,--Ганс.

...

После доклада Иогану, произошедшего в Лифляндском Придворном суде, по поводу моих приключений и вручения очень приличной премии меня терзали смутные сомнения. Да, Эльза призналась во всех убийствах. Я совершенно не был этому удивлен, при методах дознания 17 века вряд-ли могло быть по-другому. Но мне бы хотелось увидеть настоящего Корнелиуса Шмидта, разделившего наследство умершего медного промышленника поровну с Вольфгангом Парадниексом.

Мне не удалось присутствовать на оглашении завещания. Более того, в немного грубоватой форме дали понять, что более в моих услугах не нуждаются и, что некоему барону совсем не стоит лезть не в свое дело. Ну что ж, так-то я особо и не рвался.