Опасное вдохновение

Ночь вползала в город липкой сырой мглой. Ветер завывал в щелях окон, казалось, что сырость и холод проникли в каждый уголок обшарпанной квартиры типовой пятиэтажки. Не спасали ни старые батареи, ни включенный на максимум масляный обогреватель.

Алексей сидел за ноутбуком, закутавшись в одеяло, и пытался восстановить поврежденные файлы с найденной вечером в парке флешки. Пиксели, разрозненные куски кода, куски текста в непонятной кодировке никак не хотели складываться в понятную картину. Парень потянулся, разминая затекшую шею, откинул одеяло и пошел на кухню за кофе. Когда он вернулся, на экране мигала надпись: «Алексей Пахомов. Москва…», а дальше его адрес и дата рождения.

По телу пробежал холодок. «Что за фигня?» - Алексей попытался отмахнуться от мысли о глупой шутке, но в квартире вдруг стало нереально тихо. В этой звенящей тишине раздался зудящий и булькающий звук, как у старого модема, громкость которого нарастала. Звук раздавался из ноутбука, сиротливо лежащего на столе.

Алексей замер, сердце бешено заколотилось. Он быстро захлопнул крышку и отскочил. Звук не замолк, наоборот, он стал более злым, требовательным и высоким. Ноутбук затрясся, крышка вздулась, будто что-то пыталось выбраться из него. Парень схватил аппарат, открыл балкон и с размаху кинул вниз. Удар, и обломки старенького ноутбука рассыпались по тротуару. Трясущимися руками Алексей закрыл балконную дверь и пошел на кухню к заветному ящику, где хранилась недопитая в день рождения бутылка бренди…

Тишину разорвал новый звук - медленный, настойчивый, словно кто-то проводил когтями по входной двери. «Кто там, чёрт возьми?» - еле слышно прошептал парень. Он со страхом подошел к двери и хотел что-то сказать, но из горла вышел лишь нервный хрип. В ответ послышалось царапание, ставшее еще громче. А потом из-под двери потекла черная жидкость, напоминающая нефть и пахнущая тухлыми яйцами. Она медленно растекалась по полу, пульсируя, как живое существо. Алексей отскочил в сторону и схватил первое, что попалось под руку – женский зонт, забытый когда-то одной из его бывших. «Убирайся!» - закричал он срывающимся от страха голосом, пытаясь вспомнить хоть одну молитву, услышанную некогда от бабушки. Почему-то в голову приходил только рецепт шарлотки на мотив дурацких песенок Чичериной.

Жидкость у двери начала собираться и словно расти. Из нее с хрустом и скрежетом вырастало нечто: высокое, тонкое, напоминающее восковую фигуру, оплавленную над огнем. «Лицо» постоянно менялось: то оно напоминало ту самую бывшую, то самого Алексея в не самые лучшие моменты его жизни, то приобретало уродливые формы монстров из ранних ужастиков, которые так любила другая его бывшая. Вместо глаз у твари зияла одна глубокая дыра, в которой что-то вспыхивало и гасло, как огонек сигареты в темноте. Когда существо раскрыло рот, парень увидел множество мелких и кривых зубов и почувствовал запах серы и застарелого перегара.

Создание сделало шаг. Его конечности выгибались под неестественным углом, и каждый сустав издавал скрежещущий звук несмазанного механизма. Под ногами твари застонал линолеум. Из зубастой глотки раздался звук, напоминающий визг тормозов старого «жигуленка»: «Ты мой!»

Ноги парня стали ватными, он попятился к балконной двери и оглянулся: пятый этаж и холодный асфальт не оставляли ему шансов. В провале дыры-глазницы показался желтый глаз с вертикальным зрачком. Тварь сделала еще один дёрганный шаг. Алексей замахнулся зонтиком, но костлявая рука из черной жижи будто выстрелила из жидкой фигуры и сомкнулась на его горле бульдожьей хваткой. Боль была невыносимой, реальность окончательно «поплыла». Его прижали к стене, и парень почувствовал, как стена становится мягкой и податливой. Обои под лопатками Алексея вдруг стали влажными и теплыми, они начали пузыриться и сворачиваться, как обгоревшая кожа. Стена за спиной перестала быть бетонной – она превратилась в густое, податливое желе, которое медленно и неумолимо втягивало его внутрь.

«Теперь ты – часть дома,» - прохрипело чудовище, и его лицо-маска на мгновение стало похоже на лицо отца в тот день, когда он ушел из дома, окончательно порвав со старой семьей. Алексей хотел закричать, но его горло и легкие наполнились этой черной жидкостью, а затем изо рта повалил густой дым, пахнувший кровью, пылью и сырой штукатуркой. Он чувствовал, как стена прорастает сквозь его ребра, как арматура заменяет кости. Последнее, что парень увидел, был огонек сигареты, гаснущий в бесконечной черной пустоте, прежде чем его лицо окончательно сравнялось со стеной, став просто неровным выступом на старых обоях.

Утром соседи пожаловались на странный шум, но прибывший участковый обнаружил лишь пустую квартиру и темное пятно на стене коридора, напоминающее фигуру человека. А старый дом стал немного теплее…

… Настя откинулась на спинку стула и хрустнула позвонками, разминая затекшую шею. Редактор журнала, в котором она вела литературный раздел, будет в восторге – история получилась зловещей и тошнотворной, именно такой, какую сейчас жадно глотает публика из всех доступных источников. Осталось отредактировать пару абзацев, проверить ошибки и можно отправлять в редакцию. Она потерла уставшие и покрасневшие глаза и побрела на кухню за очередной порцией кофе.

Вернувшись, Настя замерла с дымящейся кружкой в руках. На экране монитора курсор сам собой медленно двигался по тексту, стирая последнее предложение. Буква за буквой, слово за словом, пока на белом фоне не осталось ничего. Девушка хотела нажать Ctrl+Z, но клавиатура вдруг стала мягкой и липкой. Она опустила взгляд: между клавишами медленно сочилась черная маслянистая жидкость, и запахло тухлыми яйцами. В ночной тишине квартиры раздался звук, который она буквально вчера описывала в своей уничтоженной истории – медленный, настойчивый скрежет когтей, но не в подъезде, а прямо у нее за спиной, под весёленькими цветочными обоями.

Настя сделала глоток обжигающего кофе, чтобы унять дрожь, но тут же выплюнула его обратно: на языке остался отчетливый вкус сырой штукатурки и ржавчины. «Да нет, не бывает такого… это я все сама выдумала… глюки от недосыпа… совсем заработалась», - мысли лихорадочно скакали галопирующими скакунами. Она обернулась к стене. Звук прекратился. Когда же она опять посмотрела в монитор, на экране светились слова: «Анастасия Погорелова. Москва...»