Опасные игры с грифонами

Они стояли там, закованные в гранит берега реки. Расстояние между ними не более длины вытянутых крыльев, но они не могут коснуться друг друга. Их глазницы без зрачков сверлят друг друга взглядом, будто надеясь, что наконец-то взгляды станут более материальными, и они смогут дотронуться друг до друга. Сколько им еще нести это наказание? Их лбы на солнце блестят, ослепляя прохожих. А в дождливую погоду по ним стекают капли. Они тщатся расправить крылья, но сила гранита крепче, чем может показаться.

Крылатые грифоны смотрели друг на друга. Вместо неистового огня в их бронзовых глазах поселились спокойствие и грусть. Грусть, от того, что гранит удерживает их крылья, и этого пока не изменить. Но каждый внимательный прохожий, откликающийся на их зов, может прикосновением своей руки усилить взаимное притяжение этих существ, сделать чуть более хрупким гранит. И однажды…

Однажды они смогут расправить свои могучие крылья и взлететь!

Алина шла в задумчивости мимо, разглядывая статуи на берегу Невы. Они поразили ее. Стоят себе возле Невы, умываются дождём. Вдруг что-то заставило её остановиться и приглядеться повнимательнее. Каждая скульптура была вмонтирована в гранит. Они смотрели друг на друга, между ними было шагов десять. Ей почему-то стало жаль их.

- Это же грифоны! Или все-таки сфинксы? А, пусть будут грифоны! Они так близки друг к другу и не могут прижаться, дотронуться друг до друга. – подумала она. Ей захотелось им помочь!

Она подошла к одному из них.

– Я могу передать привет твоему другу. – И спросила: - Позвольте дотронуться до вашего лба. – Она легонько дотронулась до блестящего лба грифона, который словно отражал лучи солнца, несмотря на проливной питерский дождь. Затем, сделав десять шагов, спросила у противоположной статуи:

- Вам передал привет ваш друг, я могу его вам вручить?

Уловив внутреннее согласие, она дотронулась до лба второго грифона. Затем обратно вернулась к первому. Приложила вновь руку к его лбу. Сказала:

- Мне так жаль…- и стала подниматься по ступенькам на Университетскую набережную. Ощущение, что ее что-то отвлекает от прогулки, прошло. Она уже торопилась дальше. Сквер вдоль Первой линии показался ей занятным. И она поспешила в него заглянуть.

Несколько дней спустя девушка вновь проходила по набережной. Она вновь остановилась у двух скульптур грифонов. На это раз ощущение, что ей надо остановиться, было более сильным. Ей даже показалось, что она слышит слова «Иди сюда». Уже почти пройдя мимо она все же замедлила шаги и поглядела на грифонов. Они всё также смотрели друг на друга, в их глазах просто отражалось солнце. «Это просто солнце» - успокоила она себя. Но для приличия вновь дотронулась сначала до лба одного, сказав:

- Привет! Что передать твоему другу? – И вдруг почувствовала, что не в силах оторвать руки от каменного лба грифона. А в голове шелестел чей-то властный голос: «До двух лбов одновременно, раб, дотронься!» – Алина испугалась, одёрнула руку. Пальцы горели будто от ожога. Пальцы заметно покраснели. До второго сфинкса она дотрагиваться не стала, испугавшись до ужаса. Она пожурила себя за разыгравшееся воображение. Подула на пальцы, которые почему-то сильнее покраснели и щипали. Пошла по своим делам. Ночью ее разбудил странный голос: «Вернись к нам, вернись!»

Подумав, что это сон, Алина повернулась на другой бок, но сон не шел. Так продолжалось несколько ночей. Она, не выдержав, сходила еще раз на набережную. Казалось в грифонах ничего не изменилось. Но она ощутила, как неведомая сила ее тянет пересечь линию, разделяющую грифонов. Почему-то она знала, что этого делать не стоит.

В один из дней Алина стояла на набережной, глядя на грифонов. Она стояла рядом с ними, как вдруг услышала мужской голос. От неожиданности она оступилась и переступила невидимую линию, соединяющую грифонов. Однако она этого не заметила.

- Девушка, а не могли бы вы нас сфотографировать? – Мужчина средних лет протягивал ей свой смартфон. У ног мужчины стояла собака размером с теленка, а внешностью больше похожая на серого волка из одноименной сказки. Собака глядела на нее умными глазами, будто знала про нее что-то важное.

- Да, конечно, - немного опешила Алина. У неё было мимолетное ощущение, что она только что побывала на краю пропасти. Она сфотографировала мужчину и собаку. Он поблагодарил ее:

- Спасибо. Вы очень удачно нас с Волком засняли! – Прокомментировал мужчина, листая кадры.

- С Волком?

- Да, такое вот имя у моего друга.

- А я – Алина, - вдруг сказала девушка. И покраснев, спросила:

- А как ваше имя?

- Меня зовут Сема… Семён. Семён моя имя. – Мужчина протянул руку для рукопожатия. Алина протянула свою. Рука Семёна была тяжелая, крепкая и мощная. А еще она успела ощутить, как за секунды рукопожатия прошла саднящая боль в пальцах, которые она неизвестно как обожгла. – А позвольте вас пригласить на ужин! Дело как раз уже к вечеру.

Алина смутилась. Она и раньше опасалась незнакомцев. А после непонятной истории с грифонами вовсе стала подозрительной. Но к Семёну она почувствовала доверие, поэтому согласилась.

Они минут пятнадцать шли вдоль набережной, затем свернули в небольшой проулок. Уже темнело. В свете загоревшихся фонарей она обратила внимание, что пес без ошейника и поводка. Успела удивиться. Затем увидела светящуюся вывеску: «У Семаргла».

«Вполне подходящее название для кафе» - подумала Алина. Перед входом с двух сторон сидели грифоны точь-в-точь такие же, как на Университетской набережной. Только эти грифоны не были закованы в гранит. Алина остановилась. Ей не хотелось пересекать линию, соединяющую грифонов.

- Не бойтесь Алина, смело заходите. Они не опасны. – Алина едва успела удивиться.

- Ааааааа, - она проснулась от собственного крика. Понемногу приходя в себя, она обнаружила, что находится дома, в своей постели.

«Что произошло? Я ведь только что стояла перед входом в кафе!» - промелькнула у нее мысль. Она ничего не помнила. Алина даже засомневалась, а ходила ли она куда-либо. Может, это просто был сон. Она включила свет, посмотрела на обожжённую руку. Рука была здорова.

«Значит, не сон» - сказала она сама себе. Попив воды, она снова легла, заснув без сновидений.

Прошло несколько дней. Ее тревога о произошедшем стала почти забываться и рассеиваться. Как вдруг она обнаружила себя стоящей пред грифонами. Ей стало по-настоящему страшно. Она не помнила, как добралась сюда, и что было до этого. Что-то было не так с ней или с грифонами. «Похоже, для начала мне нужен специалист по грифонам» - рассудила Алина.

Через полчаса общения с яндексом она нашла подходящего специалиста в одном из питерских университетов. Профессор Кондрашёв, работает на кафедре истории и культурологии, доктор исторических наук, специалист по древним мифам и лингвистике. Время было рабочее. Недолго думая, Алина отправилась на улицу Литейную, где работал профессор.

Охранник на входе проводил девушку к нужному кабинету, сказав, что профессор как раз должен был освободиться после лекций.

Постучав в дверь с табличкой С.С.Кондрашёв, Алина услышала почему-то у себя за спиной:

- Вы кого-то ищете?

- Да, - сказала она, - профессора Кондрашёва. - И обернулась. – Ой, Семён, это вы? Вы тоже его ищете?

- Рад встрече с вами, Алина. Я его не ищу. Я его уже нашел. – Мужчина улыбался.

- А где он? – Алина продолжала оглядываться.

- Перед вами! – Алина улыбнулась. – Позвольте представиться, Семён Сварожевич Кондрашёв.

- Неожиданно! Я ожидала увидеть дедушку в очках и с усами, а это вы…

- Ну да, на дедушку с усами я не очень пока похож. Да и для профессора я, наверно, все еще неприлично молод. Но…что вас привело сюда?

- Мы можем присесть?

- О, да, простите. Может, не так уж я и молод, раз так рассеян.– Сказал, профессор, открывая дверь в кабинет, приглашая ее войти.

Алина рассказала ему о своих приключениях, о грифонах, о голосах, о том, что не помнит их ужина.

- И мне очень страшно.

- Напомните, Алина, когда все началось?

- Когда я, играясь, разыграла диалог между грифонами на набережной.

- Хм, - потер лоб профессор, - есть мысль одна. – Он вышел из-за стола, подошел к шкафу с сейфом. Из сейфа достал старинную книгу. – Видел я одно писание, похожее на пророчество, там было что-то про грифонов. Ага, вот, кажется.

Профессор вернулся за стол, открыл фолиант на нужной странице. Текст был написан старославянскими буквицами. Алина ничего не смогла разобрать. А профессор начал читать, сразу переводя вслух на современный язык:

«А на грифонов, охранявших вместе с горными великанами и змеями все подступы к Ирию, но нарушивших равновесие, - профессор неспешно произносил слова, перевод требовал времени, - накладывается печать заклятия: охранять они будут скрытый вход в Ирию, и видеть они будут друг друга, но не смогут приблизиться друг к другу. Всяк пересекший линию между взорами грифонов сам станет жертвой их заклятия. Рассечется его душа надвое и не будут ведать части о том, что творит каждая. Нанесение на руку рун «Исток» и «Мир» может замедлить процесс перехода одной части души в другую и наоборот. Для снятия заклятия в подобном случае следует провести более сложный обряд. Для этого следует ….»

Профессор поднял глаза на Алину.

- И….Черт! Здесь рукопись обрывается. И насколько мне известно, это единственный экземпляр подобной книги. - Профессор взял химический карандаш, как-то несолидно послюнявил его, взял руку замершей Алины. На запястье он нарисовал узор из двух рун.

- Симпатично, - выдохнула Алина.

- Ага, - кивнул профессор, - это замедлит процесс твоего перехода. Но не исправит.

- Какого перехода? – Алина удивленно смотрела на профессора Кондрашёва.

- Ой, извини, я половину информации в голове прокрутил, тебе, видимо, не озвучил. Дело в том, скорее всего, что когда ты разыгрывала диалог между грифонами, как ты говоришь, ты все-таки переступила линию пересечения их взоров. Вообще грифоны существа вполне приветливые, но ты вмешалась в заклятие, которое на них наложили. Невольно, не спорю – быстро добавил он, увидев возмущение на лице Алины. – И тем не менее, это так. И теперь ты тоже попала под действие этого заклятия. Ты как бы стала двумя людьми в одном теле. Точнее твоя душа стала двумя частями. И когда властвует одна в твоем теле, вторая часть ничего не помнит. Что запускает этот переход, непонятно, но когда появляется твоя вторая часть, ты ничего не помнишь. И я сейчас смотрю на тебя и понимаю, что твои части ну очень разные. – профессор улыбнулся.

- Разные, - глухим голосом повторила Алина, пытаясь осознать только что сказанное.

- Да, например, ты на набережной ты едва взглянула на моего пси, а там в кафе ты с любопытством смотрела на него и даже общалась с ним. И речь твоя отличается. Теперь я это замечаю. Тогда не придал значение. Ладно, надо решать, ведь неизвестно, когда другая ты проявится, я это и назвал переходом.

- Значит, - Алина выглядела потрясенной, - мои провалы в памяти из-за моего расщепления?

- Ну в общем да.

- Прям как в кино про Сабину. Так может это не заклятие, а просто диагноз. Психиатрический. – Грустно сказала Алина.

- Сабина? Посмотрю обязательно, - сказал профессор. – Но эзотерику мы тоже попробуем. Зря что ли я доктор исторических наук, специализирующийся на мифах, легендах, лингвистике древнего мира и славянского мира в частности! В общем, так, по идее ты должна теперь ощущать начало перехода. И раз за помощью пришла ты, скорее всего твоя часть души как бы главная, основная часть тебя. Значит, именно тебя нужно удерживать в теле, пока не разберёмся, как вас воссоединить. Руны тебе помогут! – Профессор замолчал. – Эх! – добавил он, будто на что-то неведомое сетуя и досадуя. Но вслух ничего не сказал.

- Так я пойду? – Робко спросила Алина. Единственное, чего ей хотелось – попасть домой, свернуться в своей кроватке и все забыть.

- Погоди, нам нужно поехать к тому, кто может помочь или хотя бы подсказать, куда двигаться дальше. Ты же хочешь вернуть себе себя?

- Хочу, но описания же как это сделать нет.

- Нет, - подтвердил профессор. – Поэтому мы поедем к … мы поедем к….

- Мы поедем к….

- Ну, я думал, ты догадаешься и даже мне подыграешь. – Семён улыбнулся.

- Я сейчас не в состоянии думать и шутить. Да хоть к бабе Яге поедем, я не хочу ни о чем думать! – в сердцах сказала Алина.

- А ты угадала! – Профессор улыбнулся еще шире. – Мы едем к ведунье моей знакомой в Карелии. Ведуний-то и называть стали Бабами Ягами. Так что вот.

Обговорив детали, обменявшись телефонами, заказав билеты на поезд, они расстались. Алина удивилась тому, как быстро она пришла в себя, хотя, казалось, переваривать полученную информацию придется очень долго. Приехав домой, она собрала вещи на неделю. Поставила будильник на 7 утра. Поезд отправлялся в 10. И заснула.

- Да, море сегодня особенно бушует! – низкий приятный голос сказал ей на ухо. Алина резко обернулась. Она стояла на берегу моря, Балтийского моря, она узнала его. Рядом стоял профессор и полуобнимал ее.

- Профессор, что происходит? – в глазах и голосе Алины был ужас.

Профессор хотел было что-то сказал, но слова так и не сорвались с его губ. Море шумело.

- Профессор! – Алина была почти в истерике. Она кричала, пытаясь перекричать море: - где я, что со мной, что происходит? – От страха и гнева ее лицо покрылось пятнами и перекосилось, она не в силах была сдерживать слезы. Гневные крики переходили в рыдания.

- Алина, прости. Прости меня. Я слишком хотел быть просто человеком. Прости. Быть человеком, еще и быть в чем-то слабым. Я обещал тебе помочь, а сам стал помогать… - Семён замолчал. Ему было стыдно за слабость. Но он так долго ждал встречи с этой душой. И именно в век его воплощения в человеческом теле, когда он взял себе каникулы для проживания простой человеческой жизни, лишенный почти всех своих сил, он встретил ее, душу, рядом с которой в его собственной душе начинали звенеть колокольцы. И так случилось, что именно она попала под действие старого заклятия, и та часть, от которой звенели колокольцы, стала отдельным осколочком в теле Алины. Быть рядом с этим осколочком – едва выносимая радость и сладость. Даже боги невсесильны над своими чувствами. И дети Богов тоже. Сын Сварога, смелый и сильный Семаргл, однажды полюбил земную девушку. Но будучи Богом, он не мог быть с ней. Иногда он воплощался в человека, проживая человеческую жизнь, в том числе надеясь встретиться снова с перевоплощением той девушки. И вот это случилось.

- Профессор, чего вы молчите, скажите что-нибудь. – Алина трясла Семёна за руку. Он очнулся от оцепенения, в которое было погрузился под грузом навалившегося стыда. Ведь он обещал Алине помочь.

- Да, Алина, прости, я готов тебе все объяснить, но чуть позже. Самое главное – ты точно в безопасности, даже если ничего не помнишь или вдруг опять забудешь.

- Но вы говорили…

- Давай на «ты». И какой я сейчас профессор. Семён я. Можно Сеня. – Профессор посмотрел на Алину. Она смотрела на море. Сердитой она выглядела очень мило. Семён залюбовался ею.

- Хорошо, Сеня, - Алина выделила имя особой интонацией, выдававшей ее чувство злости. – Ты говорил, что с рунами я буду чувствовать момент перехода. Похоже, я не почувствовала этого. Не работает? – Алина подняла руку. На запястье рун не было. Тут она вспомнила как тщательно мылась накануне несостоявшегося выезда в Карелию. – Понятно…. – как бы обращаясь к самой себе протянула Алина.

- Дай ручку, - тон Семёна был подтянутым, деловитым. – Он взял ручку, и на запястье Алины вновь нарисовал нужные руны, добавив еще парочку. Затем закрыл своими пальцами нарисованное и что-то прошептал. Алине показалось, что она увидела голубоватый свет между пальцев Семёна, но солнце так ярков светило, что она сочла это световыми пятнами. – Теперь точно будет работать. – Он помолчал, неуверенно добавив. – И постарайся не смывать.

- Так все-таки где мы?

- Мы в Балтийске в Калининградской области.

- Ого! Это же в противоположную сторону от Карелии! А как мы сюда приехали?

- Прилетели, самолетом. Ты сказала, что тебе сюда очень нужно.

- А почему, я сказала?

- Да.

- Зачем?

- За этим. – Семён достал из кармана несколько достаточно крупных кусочков янтаря.

- Зачем это мне? Мы могли купить янтарь в Питере! А зачем покупать здесь?

- Ты его не покупала. Ты будто знала, что в шторм на берег в Балтийске выбрасывает янтарь. Шла по берегу и собирал его. Сказала, что это нужно для снятия заклятия.

- Так значит моя вторая часть тоже хочет снять заклятие.

- Очень. – Тихо и немного грустно сказал Семён. - Тем более, что это очень маленькая часть. Осколочек. Но очень важная, - еще тише добавил он.

- Важная? Что же в ней важного? Ты знаешь? – Немного требовательно спросила Алина.

- Да, - он сделал паузу и глядя ей в глаза сказал, - там твоя любовь.

Алина шумно сглотнула. Она не ощущала потери. Она себя чувствовала целой и без этого осколочка, как отщепленную часть души назвал профессор. Но голос его звучал так проникновенно, что Алина поверила его словам. И ощутила желание владеть этой частью.

Они медленно шли по берегу моря.

- Что будем делать дальше? – спросила Алина.

- Обедать, - улыбнулся Семён. – И нам пора в Карелию.

Через несколько дней они были в Карелии. Взяв машину в каршеринг в Петрозаводске, они поехали в поселок, в котором жила знакомая Семёна.

Подъехав к маленькому домику, Алина удивилась его изяществу, простоте и совершенству. Вокруг росли красивые травы и цветы. На порог вышла статная красивая женщина лет 48-50.

- Привет, Семаргл! Рада видеть! Привет, Алина! – У нее был глубокий голос. Алина стояла, заворожённая внешностью и голосом женщины, не слыша ничего.

- Привет, Мирослава! Я нынче Семён. – Сказал Кондрашёв. – Алина сейчас во власти твоего голоса.

- Ой, - тихонько сказала Мирослава и взмахнула рукой.

- Ой, - воскликнула Алина, - я будто замерла, у вас тут как в сказке! Здравствуйте, - она протянула руку, - я – Алина.

- Очень приятно, я Мирослава, - женщина пожала руку в ответ.

Они прошли в домик. По обычаю, описанному еще в русских народных сказках, Мирослава их напоила, накормила, предложила отдохнуть. И только после этого сели они за стол для решения важного вопроса: снятие с Алины заклятия. Профессор рассказал всю историю. Алина его слушала и удивлялась, как четко и ясно он рассказывает все то, что с ней произошло с того дня, когда она решила пообщаться с этими изваяниями грифонов. Семён закончил рассказ.

Алина положила на стол янтарь. Мирослава удивилась. Провела рукой над янтарем и сказала:

- Мудро! Омыто морем, добыто своими руками, найдено глазами, но является подарком стихии. Ты знаешь этот заговор?

- Какой заговор?

- Для снятия заклятия, не наложенного, а перешедшего от других существ. Что ж, можно попробовать составить зелье, в его состав обязательно должно входить то, что омыто морем, добыто своими руками, найдено глазами и является подарком стихии. Я подумала…

- Нет, я не знаю, это моя другая часть души видимо знает, - Алина улыбнулась. Она у меня мудрая. – Это прозвучала очень тепло. Мирослава и Семён переглянулись. В их взорах была любовь и нежность к этой земной девушке. А сама Алина подумала: «Надо же, я кажется уже люблю свою эту отщепленную часть. Хотя нет, любить-то не могу, любовь вся в ней. Но она мне точно нравится. Хочу ее обратно. Она моя!» - Алина улыбнулась.

В этот момент Алина почувствовала головокружение, реальность начала расплываться.

- Со мной что-то не так, - Алина слышала свой голос будто сквозь вату. Она почувствовала, как кто-то ее взял за запястье, слышала будто вдалеке голос, напевающий песню. Она чувствовала в руке тепло. Постепенно звуки и зрительные образы возвращались к ней. Вскоре она уже опять себя чувствовала хорошо.

- Это был он, переход? – Алина спросила у профессора.

- Да, ты его почувствовала. А мы помогли тебе удержаться. И именно тебе. Так хотела и твоя другая часть.

- Ого, она давала распоряжения?

- Ну что-то вроде этого, - Семён улыбнулся.

- Мне нужно время, чтобы составить нужный отвар и еще зелье, которое нужно брызнуть на грифонов. К сожалению, просто убрать заклятие я не могу. Его нужно переместить на кого-то. С точки зрения равновесия, его нужно вернуть тому, кому оно предназначено богами. А пока можете осмотреться и погулять. Тропинки тут приветливые. – Мирослава улыбнулась и скрылась во второй половине домика.

Алина посмотрела на Семёна:

- Семён, а вы что, волшебники? – Они начали медленно двигаться по широкой тропинке.

- Нет, Алина, просто Мирослава знает мудрость природную, это у нее передается из поколения в поколение много веков. Ну а я…. Ты ведь уже поняла, кто я?

- Не совсем. Ты с другой планеты? – Алина улыбнулась своей шутке. На самом деле ей было страшно думать, что Семён не человек.

- Нет, я не инопланетянин. Хотя версия интересная, - он улыбнулся. Предложил присесть на удачно встретившееся бревно и рассказал ей свою историю.

- Так ты бог, Семаргл? Имя чудное. А теперь Семён. Ты сейчас человек. – Алина будто для себя уточняла.

- Да, я человек. И буду жить положенный человеку срок. На это время у меня немного моих божественных сил. Такова плата за возможность быть человеком. И это дар – пожить человеком. Я благодарен Роду за такой дар. Ведь благодаря этому я встретил… - Семён грустно посмотрел на Алину. Он не слышал колокольцев. Но он расслышал легкий звук дудочки. Его брови удивленно поднялись. В душе Алины был еще один звук, который пробудил в Семёне новое чувство. Чувство, которое он испытывал, находясь среди себе подобных, - чувство чистоты, силы и благодарности. Он вернулся в реальность. Алина на него смотрела ожидающим взглядом, ожидая окончания фразы. - ….я встретил тебя.

- Меня? - Семён не стал ей рассказывать про воплощение ее души. Это было не к чему. Тем более, что новый звук принадлежал именно Алине, а не той девушке, в которую он был когда-то влюблен.

- Тебя! – Семён улыбнулся. Его глаза сияли. Алина чувствовала их тепло, их силу. Ее голова вновь закружилась.

- Семён, голова кружится… - профессор на секунду замер, будто делая выбор или принимая решение. В какой-то момент на его лице появилась решимость. Он взял Алину за запястье, на котором были нарисованы руны. И прошептал несколько слов. К Алине вернулось ее привычное состояние.

- Вернемся в домик?

И они отправились обратно.

На следующий день на столе стояло два пузырька и записка:

«Белый пузырек – отвар. Выпить на ночь. Темный пузырек – брызнуть на каждого грифона. Повторить действия, которые запустили переход заклятия. После чего сказать слова «Пусть все вернется на круги своя». Удачи.»

Мирославы нигде не было. Семёна это не удивило. Процесс приготовления особых растворов был энергозатратным. Мирослава могла несколько дней после этого отсыпаться. Они тихонько вышли из домика.

Вскоре они вернулись в Питер. Выполнив все назначения, написанные в записке, Алина ждала результата. Прошло несколько дней. Уже стерлись руны с ее запястья. Но она все помнила, провалов в памяти не было. Кроме одного. Она почему-то не помнила человека, который помогал ей в ее поисках и снятии заклятия. Она знала, что он существует. Но она почему-то не помнила его имя, его лица. Она стала каждый день ходить на набережную. В надежде вспомнить. Однажды сентябрьским солнечным днем она стояла, глядя на Неву. На ее глаза навернулись слезы. Слезы горевания и потери. Она стояла, опустив руки вниз и шевелила пальцами, помогая себе справиться с утратой. Вдруг под руками она почувствовала мех. Посмотрела вниз. На нее снизу вверх смотрела собака.

- Волк! Это ты! – Она подняла глаза. На нее смотрел улыбающийся человек. Семён. Семаргл.

- Семён, это ты?

- Да, это я. Как здорово, что ты здесь. Мирослава забыла предупредить нас о побочном эффекте зелья. Но недавно она мне сказала, что ты можешь забыть людей, с которым познакомилась будучи расщепленной. Я каждый день ходил сюда. Ведь, я не знаю, где ты живешь. А твой номер телефона недоступен. И вот хороший день для встречи!

Алина улыбалась, слушая Семёна, радуясь, что последняя прореха в памяти восстановлена, ощущая зарождающееся в груди чувство. Семён стоял, предвкушая еще долгие годы земной жизни, сопровождаемые тонким звуком дудочки с колокольцами. Жизнь продолжается.