Операция "Adlernest"

Время близилось к полудню, и солнце наконец-то начало хоть немного согревать морозный норвежский воздух. Фрау Энгель окинула взглядом засыпанный ослепительно белым снегом горный кряж и допила остаток своего кофе. Нетерпеливо вздохнув, Энгель перевела взгляд на профессора Земпфа, суетившегося у высокого каменного обелиска. Ученый всё утро проходил вокруг него, рассматривая высеченные на обелиске руны и что-то невнятно бормоча себе под нос.

– Пошевеливайтесь, Земпф! – Голос фрау Энгель стал еще более стальным, чем обычно. Проволочки и задержки уже начали выводить её из себя, – Мы в шаге от триумфа, а вы занимаетесь какой-то ерундой!

– Прошу вас, фрау штандартенфюрер, дайте мне закончить, – Профессор даже не посмотрел на Энгель, поглощенный работой, – Здесь нельзя ошибиться. Вы же не хотите, чтобы источник знаний ускользнул от нас из-за неверно истолкованных рун?

– Не применяйте этот менторский тон ко мне, Земпф! – огрызнулась Энгель, – Я всю жизнь ждала этого момента и не упущу своего из-за глупых предрассудков! Вы уже выяснили, что значат эти руны?

Профессор Земпф, очевидно, поняв, что спорить бесполезно, оторвал взгляд от обелиска и недовольно посмотрел на штандартенфюрера.

– Путь точно начинается здесь, – Земпф махнул рукой в сторону едва заметной из-за слоя снега тропы, – Тропа Героев выведет нас к Копью Одина…

– Да! Да! – торжествующе воскликнула Энгель.

– …и еще что-то говорится об испытаниях. Кажется, и наш проводник говорил то же самое.

Энгель посмотрела вниз, на плато, где суетились солдаты, сворачивая лагерь, в котором экспедиция пережидала ночь. Несколько больших палаток теснились вокруг костра, а еще чуть дальше, на пологом заснеженном склоне стояло несколько аэросаней и грузовой гусеничный вездеход. Прямо посреди лагеря, опершись на посох, стоял сгорбленный одноглазый старик, одетый в видавший лучшие времена тулуп. Расстояние было довольно велико, но у Энгель сложилось впечатление, что старик смотрит прямо на неё.

– Курт! – окрикнула штандартенфюрер своего ближайшего помощника – двухметрового штурмовика, словно сошедшего с пропагандистского плаката, всё это время смолившего сигарету и любовавшегося великолепным видом на горы, – Собирай людей, мы выступаем. И приведи сюда старика.

– Jawohl! – отсалютовал здоровяк и поспешил вниз, на ходу раздавая команды бойцам.

Через пятнадцать минут весь личный состав стоял в строю на узкой площадке рядом с обелиском. Энгель, поджав губы, провела смотр и в очередной раз мысленно выругалась на командование, выделившее на её операцию всего двенадцать человек под предлогом того, что вся остальная паранормальная дивизия СС задействована на каких-то «других проектах».

– Фрау штандартенфюрер! – окликнул Энгель профессор Земпф, стоявший вместе с одноглазым проводником возле обелиска, – Cтарик говорит, что дальше не пойдет, Тропа Героев только для страждущих, чтобы это не значило.

– Еще чего! – опешила Энгель, с чего это старикан, до этого охотно помогавший, вдруг заупрямился, – Cкажите ему, что если он не поможет нам, я прикажу сжечь все деревни отсюда и до самого Трондхейма!

– Я не думаю… – начал было Земпф, но тут терпение штандартенфюрера совсем иссякло.

– Делайте что велено, профессор! – сверкнула глазами Энгель.

Земпф откашлявшись, перевел старику угрозу штандартенфюрера и, как она догадалась, вставил ещё что-то от себя. Слова на одноглазого старика не произвели вообще никакого впечатления, что еще больше вывело Энгель из себя.

– Scheisse! Вы двое! – Энгель ткнула пальцев в двух крайних в строю солдат, – Отвечаете за старика! Хоть на горбу его тащите! Всё, выступаем! Шарфюрер Айзен, берите четверых и вперед, остальные за мной!

– Jawohl! – отчеканил Курт и, выбрав себе четверых солдат, начал подниматься по указанной обелиском тропе.

За ними шли Энгель, Земпф и подгоняемый дулом пистолета-пулемета норвежец. Замыкали колонну оставшиеся солдаты, которым пришлось тащить на себе весь инвентарь. Тропа оказалась довольно узкой, извилистой и местами довольно крутой. Иногда приходилось жаться к горе, на краю обрыва, а иногда тропа становилась достаточно широкой, чтобы идти вдвоем или даже втроем. Энгель с удовлетворением отметила, что Курт и его отряд, все – бывшие горные егеря из «Эдельвейс», уже значительно оторвались вперед, оставляя для остальных хорошо обозначенную дорогу.

Через три часа, когда тропа вновь стала достаточно широкой, Энгель объявила привал. Передовой отряд оторвался уже настолько далеко, что скрылся из виду. Безоблачная, ясная погода, при которой экспедиция начинала восхождение, начала резко портиться. Поднялся ветер, а небо затянуло тучами. Пошел мелкий снег.

– Выходим через пять минут! – скомандовала Энгель.

Несмотря на желание как можно быстрее завершить путь, штандартенфюрер понимала, что людям, да и ей самой такой темп не выдержать. Энгель посмотрела на Земпфа. Профессор устало развалился в снегу, опершись на валун, и все еще тяжело дышал. Штандартенфюрер снова недовольно поджала губы. Вечно он всё задерживает. Энгель с превеликим удовольствием избавилась бы профессора, но тот еще мог пригодиться. К тому же только он мог общаться с норвежским проводником. Старик, к немалому удивлению Энгель, казалось, вообще не устал. Видимо, прожив всю жизнь в этих горах, это восхождение для него – обыденность.

Когда экспедиция продолжила путь, поднялась метель. Ураганный ветер сбивал с ног, заставляя прижиматься к скале. Из-за его воя не было слышно вообще ничего, а от снега, бившего прямо в лицо, не спасали ни маска, ни защитные очки. Снежная пелена была настолько плотной, что не было видно ничего, кроме спины впереди идущего.

Минуты растянулись в вечность. Когда метель окончательно замела протоптанную передовым отрядом тропу, Энгель, идущая первой, остановилась в нерешительности. Штандартенфюрер выругалась, поняв, что не может двигаться дальше. Риск потерять направление и улететь вниз был слишком высок.

Пока Энгель пыталась сообразить, что делать, снега навалило уже почти по пояс. Внезапно из белой снежной пелены вынырнула крупная фигура шарфюрера Курта Айзена. Тот попытался что-то сказать, но перекричать ветер не смог и поэтому просто потянул Энгель за собой наверх. Штандартенфюрер подала сигнал следующему за ней солдату и поспешила за Куртом.

Прошло немало времени, и когда Энгель уже почти выбилась из сил, буря, наконец, начала стихать. Всё закончилось так же быстро, как и началось. Снег и ветер прекратились. Преодолев последний крутой подъем, они оказались на небольшом плато, прямо в центре которого стоял еще один каменный обелиск. Профессор Земпф тотчас же позабыл об усталости и принялся крутиться вокруг него, разгребая снег.

– Utholdenhet, – произнес норвежский старик, глядя в сторону, откуда они пришли.

– Выносливость, – перевел Земпф, отвлекшись от обелиска.

– И что это значит? – осведомилась Энгель.

Земпф попытался расспросить старика, но тот словно снова потерял интерес и просто таращился на него своим единственным глазом. Штандартенфюрер уже готова была приказать выбить из него всё что он знает, но тут заметила суетящегося вокруг Курта.

– Мои люди пропали, – доложил шарфюрер, – я приказал им быть здесь, а сам вернулся за вами.

– Фрау Энгель! – профессор Земпф стоял у полураскопанного обелиска с карабином в руках.

– Копайте все! – приказала Энгель и солдаты принялись за работу.

Вскоре были найдены четыре вещмешка и оружие, но от их владельцев не осталось и следа.

– Scheisse! – выругался Курт, – прошу разрешения организовать поиски!

– Nein! – возразила Энгель, – Отставить! Ставьте лагерь, заночуем здесь.

– Jawohl! – ответил Курт после некоторой заминки, судя по всему её решение ему не понравилось. Но Энгель было на это наплевать, она прекрасно знала, что перед лицом великой цели никакие потери не кажутся слишком большими.

Горы медленно окутывали сумерки. И когда последний луч солнца промелькнул над горной грядой, лагерь уже был поставлен. Дозорные выставлены, а смены караула распределены. Земпф все еще крутился вокруг обелиска с фонарем в руках, периодически советуясь с норвежским стариком. Тот отвечал, хоть и не очень охотно.

– Тут рассказывается история о бесстрашных воинах… – начал было объяснять Земпф.

– Тут что-нибудь говорится о Копье Одина? – прервала его Энгель, – Да или нет?

– Нет, но…

– Тогда не занимайтесь ерундой и идите спать! – вспылила штандартенфюрер, – завтра мы уже должны быть на месте, и если вы будете нас замедлять, я прикажу оставить вас здесь!

Земпф махнул рукой и отправился в подготовленную для него палатку, бурча себе что-то под нос. Вскоре, убедившись, что все в порядке, спать пошла и Энгель.

Снилось ей триумфальное возвращение в Берлин. Многотысячная толпа у Бранденбургских ворот, скандирующая приветствие, Фюрер, назначающий Энгель своей преемницей, злобный завистливый взгляд Генриха Гиммлера, не веривший в успех её операции… И еще жуткие крики. Через мгновение она осознала, что крики вовсе не сон. Выскочив из палатки, Энгель столкнулась с Куртом, очевидно спешившим её разбудить.

– Докладывай! В чем дело?

Не успел Курт и рта раскрыть, как откуда-то из темноты снова раздался жуткий крик. Энгель осмотрелась: луна освещала лагерь своим голубым светом, солдаты уже были наготове с оружием в руках и целились во все стороны.

– Что случилось? Кто кричал? – Земпф кое-как выбрался из своей палатки, размахивая «парабеллумом».

Крик повторился еще раз, под конец сорвавшись в хрип.

– Похоже, это Вильгельм, – прошептал Курт и щелкнул затвором своего МП-40, – Один из моих…

– Mein Gott! – воскликнул кто-то из солдат, – Что они с ним делают?

– Старый хрыч завел нас в засаду!

– Привести старика! – скомандовала Энгель и двое назначенных ответственными поспешили вытащить старого норвежца из палатки и подтащить к обелиску.

– Что происходит? – спросила Энгель, схватив старика, – Партизаны? Земпф, переведите ему!

Профессор сбивчиво перевел одноглазому слова Энгель, на что получил в ответ лишь одно слово: tapperhet.

– Храбрость, – перевел Земпф, – я понятие не имею что это значит!

Внезапно где-то совсем рядом раздался потусторонний вой. Энгель отпустила старика и начала судорожно озираться по сторонам, пытаясь одновременно расстегнуть кобуру с пистолетом. И тут она увидела, как из сугроба медленно поднимается фигура в древних доспехах, с висевшими на них клочьями ткани. Когда фигура выпрямилась, луна осветила его лицо. Это было лицо мертвеца. Издав жуткий хрип, живой труп двинулся к ближайшему к нему солдату, занося для удара меч. Солдат в ужасе закричал и начал стрелять. Через мгновение к нему присоединились и остальные. Под градом пуль мертвец лишь пошатнулся, а затем одним рывком оказался рядом с солдатом и нанес мощный рубящий удар сверху. Меч разрубил солдата от шеи и до самого пояса. Вытащив оружие, ходячий труп развернулся к следующему бойцу, но тут винтовочная пуля попала ему в голову. Череп лопнул, словно глиняный горшок, и мертвец плашмя завалился в снег.

– Я думаю, это драугр, – заявил Земпф дрожащим голосом, – оживший мертвец.

– Прямо как тогда в Египте, – заметил Курт, рассматривая поверженного противника.

Энгель подумала о том же и собралась было отдать приказ сжечь тело, как тишину ночи снова прорезали истошные вопли. На лагерь со всех сторон повалили ожившие мертвецы. Кто-то был совсем свежий, кто-то был похож на рыцаря, как первый, а некоторые выглядели совсем древними. Солдаты вновь открыли беспорядочную стрельбу, словно позабыв о предыдущем бое. Курт бегал туда-сюда, стараясь организовать хоть что-то похожее на оборону, но мертвецов было слишком много. В итоге ему удалось облить керосином палатки и поджечь их. Теперь у драугров был лишь один путь нападения. Все выжившие встали спиной к огню и отчаянно отстреливались. Патроны вскоре начали заканчиваться. Двое солдат, отбросив ставшие бесполезными винтовки, пытались отбиваться оружием павших мертвецов, но тотчас же были зарублены мечами и топорами.

Силы были неравные и вскоре в живых остались лишь Курт, Энгель и профессор Земпф, беспомощно валявшийся у их ног. Но и мертвецов тоже не осталось. Последний из них, хромая ковылял в сторону выживших людей. Курт прицелился ему в голову и нажал на спуск. Вместо выстрела последовал лишь глухой щелчок. Магазин был пуст. «Парабеллум» Энгель так же был разряжен.

Мертвец был уже совсем рядом. Курт отбросил ставший бесполезным пистолет-пулемет и схватил копье одного из павших драугров. Издав отчаянный вопль, Курт вонзил копьё в иссохшее тело последнего мертвеца. Наконечник вошел неожиданно легко. Сила инерции подставила Курта прямо под удар топора. Тот попытался увернуться, но споткнулся и вылетел с обрыва, увлекая за собой мертвеца.

Всё было кончено. Энгель смотрела на то, что совсем недавно было лагерем её экспедиции и старалась отдышаться. Над горным кряжем забрезжили первые лучи рассвета. Профессор Земпф, наконец пришел в себя и, поднявшись на ноги, стал в ужасе озираться по сторонам.

– Идемте, Земпф, – хладнокровно произнесла Энгель, потеря людей, в том числе ближайшего приближенного, совсем её не волновали: «Перед лицом великой цели, никакие потери не покажутся слишком большими».

– Идемте куда?! – воскликнул профессор, – всё кончено, нужно немедленно возвращаться…

Энгель поморщилась и влепила ему затрещину.

– Возьмите себя в руки! Мы в шаге от триумфа! Я не вернусь с пустыми руками! И вы мне поможете, ради вашей семьи, хотя бы.

Земпф переменился в лице. Энгель умела добиваться своего.

– Туда, – профессор махнул в сторону тропы, – Мы уже должны быть совсем рядом.

Энгель собралась было идти, но Земпф застыл на месте, словно вспомнив о чем-то.

– А где наш проводник? – спросил он.

Энгель тоже осмотрелась. Старика или его тела нигде не было видно.

– Для него же лучше, если эти твари убили его, – в голосе штандартенфюрера слышалась холодная ярость, – иначе я сама им займусь за то, что он завел нас в эту западню.

– Да нет же! – воскликнул профессор, – Это была часть испытания! В метель мы показали нашу выносливость, в бою показали храбрость, если есть что-то еще, мы обязаны узнать!

– Вот и узнаем! – ответила Энгель и вытащила из снега потерянный профессором «парабеллум», – Идите вперед, Земпф.

Дальнейший путь оказался довольно легким, что немало удивило Энгель. Через полтора часа они вышли к подножию каменной лестницы, ведущей прямо к вершине. Еще через два часа Энгель и Земпф преодолели последнюю ступень, и вышли на вершину. Верхушку горы словно срезал гигантский нож. Прямо посередине искусственного плато лежал огромный каменный круг, в центре которого стояли обелиск и небольшой пьедестал.

– Как странно, – задумчиво произнесла Энгель, – почему наш самолет-разведчик не увидел здесь ничего подобного.

Медленно приблизившись к пьедесталу, Энгель и Земпф увидели на нем искусно сделанное копье. Наконечник его будто бы светился, а древко было расписано рунами.

– Копье Одина... – прошептал профессор.

– Земпф, что говорится на обелиске, – спросила Энгель, не сводя глаз с копья.

Земпф с трудом перевел взгляд на обелиск и тут же нахмурился. Он обошел вокруг несколько раз, задумчиво бормоча себе что-то под нос.

– Я не знаю, – наконец сдался профессор, – я не могу распознать эти руны, я же говорил, что нам нужен тот старик!

– Зато, – хладнокровно заявила Энгель, вскидывая пистолет, – похоже, что не нужны вы!

Выстрел оказался подобен грому. Его эхо стихло задолго после того как бездыханное тело профессора упало на каменный круг. Перешагнув через труп, Энгель подошла к пьедесталу и уже протянула было руки, чтобы взять вожделенный артефакт, дающий знания всего мира, но вдруг услышала карканье ворона. Подняв взгляд, штандартенфюрер увидела, что на самой вершине обелиска сидят два иссиня-черных ворона и внимательно её разглядывают. Энгель выстрелила в птиц, но те взмыли в воздух и пули ушли в молоко.

– Чертовы твари! – крикнула им Энгель и коснулась Копья.

Внезапно силы оставили её. Энгель упала на спину не в силах пошевелиться. Её широко раскрытые в ужасе глаза уставились в небо. Вороны, описав над ней несколько кругов, спикировали прямо на голову Энгель. Расположившись поудобнее, птицы стали выклевывать её голубые глаза. Она старалась кричать, но ничего не получалось. Закончив, вороны вновь взмыли в воздух.

На краю каменного круга стоял, опершись на посох, сгорбленный одноглазый старик. Едва последние капли жизни покинули тело штандартенфюрера Энгель, старик медленно пошел к пьедесталу. С каждым шагом спина его выпрямлялась, а рост, казалось, увеличивался. До пьедестала дошел уже могучий седой воин. На плечи его приземлились два ворона.

– Adel, Huginn, – произнес старик, взглянув на одного из воронов, – menneskeheten er fortsatt uverdig*.

*Благородство, Хугин, человечество всё еще недостойно.