Оперативник с ИИ. Том 2

Я взял короткий разбег и ударил ногой изо всех сил. Бежать надо было сейчас, ведь та двоица тоже не дремала.

Р-раз! Решётка с грохотом вывалилась наружу, и в этот самый момент с треском поддалась дверь. В помещение ворвался кудрявый, за ним маячил его напарник.

— Стоять! — заорал ОСБшник, бросаясь ко мне и пытаясь схватить.

Сдача физо не только хорошо разогрела тело, но и заставила вспомнить едва ли не добуквенно все приемы. Всё свежо и на автомате. Я перехватил его руку, мгновенно выполнив тот самый загиб за спину, причем теснота туалета сыграла мне на руку. В итоге я развернул кудрявого так, что он оказался лицом к своему напарнику, затем рывком провернул ещё раз и толкнул его прямо в него. Они столкнулись, как кегли, стукнулись и повалились на пол.

Пистолетов у них, конечно, не было — не носят они их, привычки такой нет, работают-то с сотрудниками, а не с бандюганами. Да и никто не ожидал, что оперуполномоченный Фомин станет вести себя как настоящий урка, оказывая сопротивление и пытаясь сделать ноги прямо из сортира.

Я тем временем нырнул в окно, в освободившийся проём, уцепился за водосточную трубу, соскользнул ниже и дальше уже спрыгнул, погасив инерцию перекатом по земле. В горячке ничего не почувствовал: вроде бы, ничего и не отбил, но наш брат знает, под адреналином можно не заметить, как что-нибудь себе повредил.

— Иби, проверь состояние организма, — скомандовал я на бегу.

— Всё в порядке, Егор, — тут же ответила она. — Ни царапин, ни ушибов, ни гематом.

Кабинетные опера прыгать со второго этажа не рискнули. Они высунулись в окно, и кудрявый что-то заорал мне вслед, грозно, срываясь на визг. Что я усугубляю, что мне конец, что лучше сдаться.

Голос у него был лающий, резкий, будто по-немецки кричал какое-нибудь «шайссе». На секунду даже захотелось обернуться и крикнуть что-нибудь вроде «Русские не сдаются», но я не стал тратить на это время.

Обежал здание, уже собирался рвануть к своей машине, к батиной «Волге», и тут вспомнил, что ключи остались в шкафчике, в раздевалке спортзала.

— Егор, — сказала Иби, — я построила оптимальный пеший маршрут для отхода. Нужно свернуть в Лётный переулок, миновать станцию метро и затеряться на следующей.

— Принято, — ответил я и уже собирался двигаться по этому маршруту, когда меня окликнул знакомый голос.

— Привет спортсменам!

Я обернулся. У роскошной спортивной тачки на парковке ОВД стоял Тоха. Антон, мой друг и одноклассник. Тот самый, из-за которого я и влип в драку, и который уже помог мне с бугаём с яхты.

— Ты куда бежишь? — удивлённо спросил он. — Я к тебе приехал, звоню-звоню, а ты трубку не берёшь.

— Антоша, — выдохнул я горячо, — если бы ты знал, как ты вовремя!

Я не стал ничего объяснять. Просто рванул к машине и запрыгнул к нему на пассажирское сиденье.

— Погнали!

— Куда погнали? — он недоумённо пожал плечами. — Что у тебя тут?..

— За руль, быстро! — рявкнул я. — Заводи. Уходим.

Тоха мгновенно подобрался. Из-за него я частенько бывал в переделках, но надо отдать ему должное: обычно он быстро понимал, что дело пахнет керосином. Вот и теперь без лишних вопросов прыгнул на водительское, дал газу, и заднеприводный зверь с визгом шин сорвался с места, шлифанув асфальт. Машина вошла в поворот с заносом.

По радио у него в салоне уже играла песня: «Усталость забыта, колышется чад». В тему старая музычка.

Именно так я представлял себе погоню, как в кино. Но за нами никто не рвался. ОСБшникам нужно было время: пока они спустятся, пока добегут до служебной «Гранты», пока заведут, а мы были уже далеко.

— Что хоть случилось? — беспокойно спросил Антон, не отрывая глаз от дороги. — От кого бежишь? Ты же мент. От тебя все должны бегать. Ха!

— Всякое бывает, — хмыкнул я. — Непонятки у нас случились.

— М-да? И какого масштаба непонятки? — он бросил на меня быстрый взгляд.

— Похоже, меня в чём-то подозревают.

— В чём? — удивился он.

— Понятия не имею.

— Ха! Ну ты даешь! — прыснул Антон. — Ты столько всего наворотил, что даже не знаешь, за что тебя брать хотят? Большой, что ли, ассортимент?

— Нет, — сказал я, — не знаю как раз потому, что ничего не совершал.

Я замолчал и уставился в лобовое стекло, а в голове всплыло, как мы с Кирпичом закапывали в леске бандюганов, как вытаскивали тела из гаража, обматывали плёнкой. Но Кирпич-то хоть и с диагнозом, а профи, и работали чисто и без следов. Даже если бы кто-то когда-нибудь нашёл тела, могилы, ни одна ниточка не потянулась бы к нам.

Странно это всё. Очень странно.

Что же они такого на меня нарыли, что решили брать вот так, без повестки?

— Ты чего загрузился? — спросил Антон, скосив на меня взгляд.

— Да так, — ответил я. — Размышляю.

Я помолчал и вдруг вспомнил:

— А ты чего вообще приехал-то ко мне?

На лице у старого друга появилась лёгкая ухмылка.

— Да я тут хочу сгонять… — протянул он. — В Таиланд. А у меня цветочки без полива останутся. Поможешь по-братски, когда меня не будет?

— Да без проблем, — кивнул я.

И тут меня осенило.

— Тоха, а ты когда улетаешь?

— Да завтра.

— О, — оживился я. — Тогда, может, я у тебя и перекантуюсь на хате?

— Да запросто, — хмыкнул он. — На, держи ключи.

Он сунул мне связку.

— У меня второй комплект есть. Да вообще-то можешь хоть сегодня заезжать. Ты, я смотрю, теперь в бегах. Только почему в трико и футболке? — хохотнул Антон. — Тебя уже приняли, что ли? Из изолятора сбежал? Ещё бы в пижаме.

— Очень смешно, — буркнул я.

Я оглядел себя и понял, что со стороны действительно выгляжу так, будто вырвался из обезьянника.

— А мы куда, кстати, едем? — спросил я. — Куда ты меня везёшь?

— Пожрать, — хитро сказал Антон. — Есть один неплохой ресторанчик. Там лучшие стейки в городе.

Я поймал себя на мысли, что сейчас от куска мяса точно бы не отказался. Сдача нормативов выжгла всё, побег добавил адреналина, а когда напряжение отпустило, организм тут же потребовал топлива. Да побольше!

Ресторан оказался в цоколе. Тепло, темно, уютно, людей почти нет — ровно то, что мне сейчас было нужно. Мы плюхнулись на диванчик, полистали меню и, не слишком долго думая, сделали сытный заказ.

— Слушай, — сказал Тоха, — а ты чё, с Женей мутишь?

Я пропустил вопрос мимо ушей.

— Ну с той, с которой мы на яхте познакомились, — не понял моего молчания Бурцев.

— Да помню я, кто такая Женя, — ответил я. — Ну что тебе сказать. Встречались пару раз.

— О, ни фига, — хлопнул в ладоши Антон. — Лёд тронулся. Наш мамкин пирожок, наконец, задружил. И это, между прочим, моя заслуга.

Он расправил плечи и с пафосом добавил:

— Запомни и запиши этот день. День, когда твой друг изменил твою жизнь.

— Слушай, у меня и так жизнь меняется слишком часто, — отозвался я. — Чаще, чем хотелось бы. Так что твоя заслуга тут, мягко говоря, меркнет.

— Ой, да ладно, — хлопнул он меня по плечу. — Я же знаю, что это какая-то ошибка. Не может Фомин быть бандюганом и вдруг оказаться в розыске.

Он вдруг задумался.

— Хотя… — протянул он. — Я вот помню, как ты на яхте того типа на танцполе уделал. Что-то тут нечисто. Наверное, ты не тот, за кого себя выдаёшь.

— В смысле? — опешил я.

— Ты не Егор Фомин, — с серьёзным видом проговорил Антон.

— А кто? — спросил я нарочито лениво и с усмешечкой, чтобы не показать, как меня зацепило.

— Ты… — он сделал паузу. — Не знаю, кто ты. Настоящего Егора, по ходу, похитили инопланетяне. — Ха-ха! — расхохотался он. — Видел бы ты своё лицо. Ну и рожа у тебя, Шарапов!

Я мимоходом улыбнулся в ответ. Пока мы ждали стейк, мне нужно было кое-что проверить.

— Дай-ка мне свой телефон, Тоха, — сказал я.

— Навсегда? — нахмурился он.

— Да нет, конечно. Позвонить.

— А, ну бери, — пожал он плечами и протянул мне айфон последней модели.

Свой телефон у меня остался в шкафчике, в раздевалке спортзала, но номер Степаныча я запомнил наизусть. Как — сам не понял. Наверное, Иби помогла. Всё, что я когда-то видел или слышал, она каким-то образом вытаскивала из глубин памяти и подсовывала ровно тогда, когда это было нужно. Причём без запросов и команд.

Я набрал номер без запинки, вышел на улицу и встал в тени тополя, спрятавшись от палящих лучей послеполуденного солнца. Телефон очень плотно приложил к уху, стараясь говорить тихо.

— У аппарата, — пробурчал Степаныч.

Так он всегда отвечал на незнакомые номера — грозно, с напором, так что, я был уверен, половина телефонных мошенников отваливалась уже на этом этапе, понимая, что такого человека не прогнёшь.

— Владимир Степанович, это я, Фомин.

— Фомин, твою мать! — взревел он. — Ты чего натворил? Ты где? Ты когда в отделе будешь?

— На какой вопрос отвечать первым? — спокойно спросил я.

— Что? — недоумённо протянул он.

— Ладно, давайте по порядку. Чего натворил — не знаю, понятия не имею. В отделе не буду. И когда буду — неизвестно. Где нахожусь — не особо важно. Через полчаса меня здесь уже не будет.

На том конце повисла короткая пауза.

— Ты с чьего номера звонишь? — насторожился Степаныч.

— Не со своего, — ответил я. — Вы мне лучше скажите, зачем по мою душу из ОСБ приходили. Что вообще говорят?

— Да вообще… — пробурчал он. — Как бы да, дела нехорошие. Они тут рыскают, всех опрашивают. Как ты себя в последнее время вёл, что говорил, с кем контактировал, про что высказывался.

— А повод-то какой? — спросил я. — Основания какие?

— Убийство.

Я на секунду замер.

— Какое убийство? — нахмурился я.

— Тебя в убийстве подозревают, — сказал Степаныч глухо. — Ты у них единственный подозреваемый.

— Я? И кого я, интересно, убил?

— Того сотрудника НИИ, что нам презентовал хрень электрическую. Помнишь? Ты еще что-то там спалил, — ответил он.

— Ну помню… Савелий Маркович Скворцов. Там, вроде, сердечный приступ экспертиза показала. Возле пруда тело нашли, я выезжал на осмотр. И какие доказательства?

— Твою ДНК нашли на зажигалке.

— На какой ещё зажигалке?

— На той, что была зажата в руке трупа.

Я нахмурился.

— Подожди, Степаныч. Я же был на осмотре места. Ничего у него в кулаке не было.

— Это уже в морге нашли, — вздохнул тот. — Судмедэксперт. Короче… — он замялся, и даже через телефон я будто увидел, как он чешет лысину. — Как там по-умному? Эпителиальные клетки твои. Генотип твой. Пробили по базе ДНК.

Он помолчал и добавил:

— А так как у нас все сотрудники типированы и в базе есть, совпадение вылезло сразу.

— Ну блин, — сказал я. — Я же мог на месте происшествия уронить зажигалку.

И тут я вспомнил, как она у меня пропала. Я тогда ещё думал, куда она делась…

— Ага, — буркнул Степаныч. — Уронил. А труп потом её пальцами зажал. Само получилось, да?

По голосу я слышал: он меня не обвинял, просто задавал нужные вопросы. Те, на которые полезно поискать ответы мне самому.

— Зажигалка — и всё? — спросил я. — Это все доказательства?

— Не всё, — сказал он. — Есть ещё некая гражданка Елена Сергеевна Золотухина. Кандидат наук. Тоже из НИИ, только не из нашего ведомственного, а из какого-то гражданского, смежного.

Я молчал.

— Так вот, — продолжил Степаныч, — она сказала, что ты её провожал. И в этот момент к вам и подошёл Скворцов. Был у вас с ним конфликт. Причём такой, что вы чуть ли не подрались.

— И дальше? — спросил я.

Не стал пока ни соглашаться, ни опровергать.

— А дальше, по её словам, ты мог его подкараулить. Ну и… — он замолчал. — Убить.

— Так, погодите… — я совсем опешил. — Какое-такое подкараулить? Владимир Степанович, у нас же Савелий Маркович погиб от сердечного приступа. Такое заключение было.

— Было, да сплыло, — хмыкнул Степаныч. — Пришли результаты биохимии, гистологии и всей этой… хирологии. Короче, нашли у него в крови вещество одно хитрое. Такое, что вызывает сердечный приступ. Убили его, Фомин. Отказной отменили, возбудили сто одиннадцатую.

«Хм, — подумал я. — Удобно они всё провернули. Когда нужно было, след от укола никто не замечал, а потом вообще труп сожгли вместе с моргом. А теперь, выходит, всё-таки успели отправить образцы тканей в головное бюро судебно-медицинской экспертизы. Успели. И когда стало нужно вывести меня из игры, эти анализы вдруг всплыли и пошли в ход. Ещё и Леночку каким-то образом приплели, с ее показаниями. Интересно, как именно на неё надавили, чтобы она выдала такую вот дичь про драку».

— В общем так, Фомин, — сказал Степаныч после паузы. — Давай не дуркуй. Дуй в отдел, будем сдаваться. Наймём тебе адвоката нормального, сами тоже пошевелимся, землю рыть будем. Я, если что, не верю, что ты причастен к убийству. А зажигалка… — он тяжело вздохнул. — Я не знаю, как она туда попала. Но будем работать на твоё вызволение.

— Спасибо, — сказал я. — Но я как-нибудь сам.

— В смысле — сам? — опешил Степаныч. — Что значит сам?

— Сам буду искать доказательства своей невиновности, — с напором повторил я.

— И как ты их найдёшь? — пробурчал он.

Я слышал, как он затягивается, как выдыхает сигаретный дым с этим своим характерным, усталым шумом.

— Вы же старый опер, — сказал я. — Понимаете как. Только если найду настоящего убийцу.

— Ох, Фомин, — протянул Степаныч, — я из-за тебя совсем поседею. Я ж твой непосредственный начальник. Если ты встрянешь, спросят и с меня.

— Значит, придётся мне побыстрее докопаться до истины, — ответил я. — Будет двойная мотивация, так сказать.

Я даже улыбнулся.

— Вот знаю, что так делать нельзя, — сказал Степаныч после паузы, — но как я тебя сейчас убедить могу? Сдавайся, по уму-то. По закону.

Он помолчал немного.

— Ладно, — сказал он, наконец, понимая, что лучше и не искать аргументы. — Удачи, сынок.

— Вот она точно мне не помешает.

Я положил трубку первым.

Следующий звонок я сделал матери.

— Алло, кто это? — раздался её голос в трубке.

Конечно, я ведь снова звонил с телефона Антона.

— Мама, привет, это я.

— Сыно-о-ок! — воскликнула она так, будто услышала не сына, а голос человека, вернувшегося с того света после долгого молчания. — Что случилось, Егор?

Я даже представил, как она схватилась за спинку стула.

— Приходили из полиции, — продолжила она, не давая мне вставить слово. — Тебя искали. Да ты же сам там работаешь… Ой, господи, беда какая. Ты что, что-то натворил? Ты теперь преступник, скажи мне честно, Егор? Как людям в глаза потом смотреть?

— Да подожди ты, — перебил я. — Ничего я не натворил.

— А что тогда?

— Учение у нас. Оперативное. Отрабатываем поиск и задержание преступников в городских условиях. Я играю роль условного преступника, всё максимально приближено к реальности. Просто забыл тебя предупредить.

Легенда вышла какая-то дикая, я не слишком-то надеялся, что она поверит. На том конце трубки повисла пауза, но потом мать шумно выдохнула.

— Ой, слава богу… — проговорила она. — Слава богу. А я-то уж подумала… Вот дура старая. Как же я могла такое про тебя подумать. Что мой сын — преступник. Ох. Вот отец был бы жив, он бы сразу сказал, что такого быть не может, чтобы наш Егорушка…

— Мама, — снова перебил я. — Подожди.

— Ну?

— Ты мне лучше скажи, вот эта… Золотухина Елена Сергеевна. Она давно у вас на кафедре работает?

— Леночка-то? — сразу оживилась мать. — Так она в отпуске сейчас.

— Да, знаю. А давно вообще у вас?

— А что, — с хитринкой в голосе спросила она, — понравилась она тебе?

Я прикинул и решил не усложнять.

— Ну… есть маленько, — слукавил я.

— Ох, — вздохнула мать с явным удовольствием, — а вы бы хорошая пара были.

— Мам, — улыбнулся я. — Так давно она у вас?

— Да нет, — ответила она. — Недавно устроилась. Из другого города переехала к нам, ещё и года нет.

— И как ты так сразу решила со мной познакомить?

— Ну так у меня твоя фотография на рабочем столе стоит, — тут же ответила мать, и в голосе у неё зазвенело оживление. — Там, где ты худющий совсем, ещё на первом курсе академии МВД, в курсантских погонах. Она как увидела, так сразу глазками — зырк-зырк, и говорит: «Это что, ваш сын?» Ну я сразу и поняла, что вы друг другу понравиться можете.

— Ясно, — сказал я.

— А что, правда понравилась? — не удержалась она. — Она девочка хорошая, умная. Таких сейчас днём с огнём не сыщешь.

— Есть такое, — уклончиво ответил я. — Ты мне адресок её можешь сказать?

— Что, настолько понравилась? — засмеялась мать. — Так она же уезжала куда-то. Что толку тебе от адреса.

— Похоже, уже вернулась.

— Ну, я узнаю в кадрах, конечно, — пообещала она. — А что, срочно?

— Мам, — сказал я, — ты мне на мой телефон пока не звони и не пиши.

— А что такое? — насторожилась она.

— Я же говорил, учения. Всё по-настоящему. Так надо.

Она помолчала.

— А как тогда адрес Леночки передать?

— Пока никак, — ответил я. — Я сам тебе, если что, наберу. Ты приготовь.

— Ну ладно, сын, — вздохнула она. — Удачи тебе. Надеюсь, тебя не поймают, и ты сыграешь роль лучшего преступника. Дерзкого, умелого и хитрого. Может, потом ещё и грамоту дадут, за лучшего условного злодея.

— Спасибо, — сказал я и положил трубку.

— Иби, — проговорил я, — найди всё, что есть на кандидата наук Елену Сергеевну Золотухину.

— Уже ищу, — ответила напарница.

От автора:

Опытный аудитор попадает в тело писаря при ревизоре XIX в. Он знает схемы и видит ложь в отчётах. И вся уездная власть ещё не понимает, что для неё игра уже началась.
https://author.today/reader/543269 (https://author.today/reader/543269