Оправляясь от нового

Она заглушила двигатель на ночной парковке. По лобовому стеклу неистово барабанили капли дождя. Лупили так, словно хотели до неё достучаться.

«Дура, что же ты наделала?! — отстукивали они кодом Морзе. — Совсем сбрендила?»

Она чувствовала удар каждой капли, словно он приходился по её коже. Чувствовала влажный воздух украдкой проникающий в салон автомобиля, как остывает двигатель, как в бензобаке продолжает покачиваться горючее. Свет уличных фонарей больно таранил её глаза, тем же забавлялись вывески и окна ресторанчика. Она слышала трёп немногочисленных посетителей, гул дороги, даже голоса работников кухни. Ощущала приятный аромат дождя, как несёт бензином и воняет из пепельницы, запах кожаного салона и стеклоомывателя. Даже сквозь клапан гемакона манил искусительный аромат.

Много чего она чувствовала. Кроме биения собственного сердца. Непривычная тишина в груди лупила по ушам похлеще всего остального. Всего случившегося за последние трое суток.

— Напомни, зачем мы здесь сидим? — нарушил молчание древний вампир. — Почему получив малейшее послабление ты рванула именно сюда?

— Привычка, — вздохнула она. Хотя дыхание ей теперь и не требовалось. — Раньше, я всегда ехала сюда заканчивая работу. Часто в это же самое время.

В бюро ПЯС нормированного сна не было ни у кого.

— Раньше я думала, что отдаю этой работе всё. Нет, не потому что меня заставляют, а потому что я сама этим одержима. Теперь же… Я действительно отдала всё. А этот ресторанчик — моя последняя связь с нормальным внешним миром, но даже зайти туда за любимым и вредным фастфудом, я теперь не могу. Так что, я приехала поесть на парковке, вот зачем мы здесь.

По привычке вздохнув, она потянулась во внутренний карман за гемаконом. Когда кровь разлилась по языку, всё тело моментально расслабилось, глаза закрылись сами собой. Она даже перестала замечать шум дождя. Просто посасывала из пакета свой красный, жидкий ужин, проваливаясь в кресло всё глубже и глубже. Мышцы словно растворялись, а кости пропитывались напитком и становились то ли мягче, то ли легче. Между несколькими глотками, она успела даже позабыть во что превратилась.

Пила она, кстати, собственную кровь — почти все сотрудники ПЯС заготавливали себе резерв для переливания. Начальство позволило ей распоряжаться своим запасом, но о последующей пайке говорить пока не приходилось. Сперва им нужны были результаты. Стоило экономить.

Она с трудом отлипла от трубки гемакона и покосилась на древнего.

— Делиться не буду.

— Ничего, ты новообращённая, у тебя аппетит сильнее. Я-то долго могу обходиться без еды.

— А сон? — вдруг осенило её. — Я не спала трое суток, но даже не клонит. Как часто нам нужно спать? Только не говори, что раз в пятьсот лет, на пятьдесят в торпор падать придётся.

— Нет, — его ухмылка блеснула клыками. — Мы не спим.

— В смысле?! — распахнула глаза директор. — Вообще?!

Он кивнул, не отрываясь от людей в окнах ресторана.

— Ну ты и урод, — процедила она. — Уж об этом мог бы и предупредить.

— Следите за языком, директор, — он произнёс это с всё тем же раздражающим спокойствием.

— Если вы не впадаете в спячку, то почему нас всех не сожрали ещё?

— Лидеры кланов не дураки, за популяцией вампиров тщательно следят. Да и с питанием всё продумано. Не знаю, как сейчас, но когда я возглавлял клан, мы держали людей, словно скот.

— Чудно.

Она сунула пакет обратно в карман. Пути назад уже не было. Любые возможности к отступлению она отрезала, войдя тогда в допросную. Директор завела машину и выехала с парковки.

Последние тридцать шесть часов ушли на то чтобы убедить начальство вычеркнуть её из реестра чудовищ и в осмысленности собственной авантюры. Всё это сопровождалось многочасовыми проверками с помощью медиков всех мастей, медиумов, шаманов и оккультистов. Столь безграничное доверие нуждалось в оправдании. Может хоть тогда снимут прослушку и отслеживающий браслет. Не говоря уже о машине — ей приказали передвигаться только на служебной, ведь её можно было контролировать прямо из офиса.

Вернувшись в бюро, она усадила вампира за стол и заставила расписать всё, что знает. Древний упираться не стал, лишь затребовал хорошие письменные принадлежности, под которыми понимал пергамент, чернила и перья. Разумеется бессмертному убийце пришлось согласиться на карандаш и бумагу для принтера. За несколько часов он составил список известных ему кланов и их самых могущественных участников — отдел аналитики утром возьмётся за отслеживание этих личностей и постарается выйти на их современные имена. Затем он выписал все способности, которыми могли владеть вампиры, от абсолютной регенерации и обострённых чувств — каковые у директора уже были — до телекинеза, гипноза, невидимости, манипуляций кровью и сверхчеловеческой скорости, граничащей с телепортацией. Он расписал и даже зарисовал возможные анатомические особенности, возникавшие по его мнению случайно, как и способности.

Сама директор без дела тоже не сидела. Она отправилась в архив мифологий и принялась копать в направлении единственной зацепки, что оставалась у древнего — обрывок свитка с копией шумеро-аккадской клинописи. Сперва ей попадались целые богини: жравшие детей, отравлявшие реки, насылавшие болезни, склонявшие мужей к изменам и вызывавшие сонный паралич. О способах убийства речи разумеется не шло, люди прошлого не осмелились бы воздеть меч против своих богов. Большинство известных ритуалов относились к сонным параличам, защите младенцев и борьбе с супружеской неверностью. Древний уже успел все опробовать.

Изучая дальше, директор сбилась со счёта — многих месопотамских демонов так или иначе можно было связать с вампиризмом. Немногочисленные методы борьбы и ритуалы древний повторял столетия назад.

— Мы бы сейчас этим не занимались, будь всё так просто, — качал он головой. — Я уверен, что способ скрыли намеренно.

— Поэтому, тебе нужно навестить старых друзей. Дождёмся результатов от аналитиков и направимся к ним.

— Вы тоже изволите идти, директор?

— Меня к тебе приставили. Башкой за тебя отвечаю, — без нужды вздохнула она. — Кстати, ты говоришь бывал под гильотиной, неужели отращивал новое тело из шеи?

— Нет, — он как раз закончил свой отчёт и отложил карандаш. — Тело около полугода будет дёргаться в конвульсиях, а голове придётся оставаться в сознании, пока не вернётся к телу. Я одному как-то срубил башку, а спустя пять сотен лет вернул на плечи… Ох и наслушался я тогда — без лёгких-то он говорить не мог, лишь сверлить меня гневным взглядом. Вообще, в большинстве кланов это считалось одним из суровейших наказаний. Лет четыреста назад уж точно.

— А если тело сжечь?

— А вот тогда происходит отращивание его из шеи. Странно, знаю. И да, в моём отчёте это есть.

К утру бюро наконец начало оживать. Большинство продолжали носиться с прежними вопросами: то говорящий огнетушитель, то пространственная дыра, то жаба переросток жрёт коров. Аномалии всех мастей и по всему миру. И лишь одно бюро ими занималось. Одно бюро, с всего тремя офисами и ограниченным бюджетом — разумеется ПЯС больше регистрировало происшествия, нежели реагировало на них.

Зато директор могла вернуться к полевой работе, ведь её отстранили от управления, а её заместитель принял должность на себя. Когда он появился в директорском кабинете, на стол тут же упал написанный древним отчёт.

— Нужно отдать аналитикам, пусть отыщут, кого смогут. Наш бессмертный художник нарисовал тот обрывок свитка, что ему попадался в странствиях: клинопись нужно расшифровать и прогнать через алгоритм восстановления текста, вдруг что получится. А ещё…

— …сказать медикам, чтобы изучали ваши образцы вдоль и поперек, — закончил он за неё. Замдир улыбнулся, из-за чего изувеченная ожогом половина лица натянула вниз верхнее веко. — Я только приехал, а уже задачки режете, босс. Что будем делать вечером, выводить новые сорта чеснока?

— То же, что и всегда: Противодействовать Паранормальным Явлениям и Существам, — ей было не до шуток. — Персоналу переживать не стоит, я свою шею под это подставила, не ваши.

— Да, тоже забавно звучит, — потряс он пальцем. — Кстати, у нас опять бардак на складе невозможных объектов. Карманный ураган снова всё разнёс.

— Да заприте вы его уже во фрактальной комнате.

— Он ведь умчится бес его знает на какое расстояние!

— Ой, да когда он нам в последний раз был нужен.