Опричник III - Оружейный барон

— Противоштурмовая пищаль у тебя вышла знатная! — сказал я Андрею Чохову, — Осталось только матрицы для ковки барабанов сделать, чтобы они дешевле топора нам обходились, но этим Тумай займется, а для тебя иная работа есть. Надобно мне тяжелую пищаль сделать, да чтобы не в две дюжины зарядов, а все пять. Подумай, как уложиться в пуд веса, а лучше три четверти. Без барабана, само собой.

— Под какую пулю? — уточнил Чохов.

— В пять золотников, как у скорострельной пищали калибром в две седьмых вершка.

— Заряд такой же?

— Такой же, в три золотника, — ответил я. — Но имей в виду, позже потребуется еще и вариант для флота, с зарядом в пять золотников. Конструкция та же, а калибр иной, в треть вершка: там не столько дальность важна, сколько возможность пробивать навылет фальшборт и надстройки. И ствол быстросменный. Уложишь всё в два пуда — отлично, но и три, тоже сносно, на корабле вес не столь важен…

— Сколь скоро надобно?

— Шибко быстро мне не требуется, куда важнее отработать конструкцию и технологию производства. Года надеюсь хватит? Самому заниматься времени нет, да и тебе нужно опыта набираться. Использовать готовые решения ты уже научился, теперь пришла пора своей головой думать…

— Понял, исполню...

— И вот еще что: сперва поработай над вот этой штукой, — я взял лист бумаги и набросал несколько эскизов — Вещь простая, ничего нового в ней для тебя нет, но славу по всей Европе принесет русскому оружейнику Андрею Чохову...

— Барабан с ударным механизмом, цепная тяга внутри створки и кольцо вместо спускового крючка. Это вроде револьвера в шкатулке выходит? — уточнил Чохов.

— Не совсем в шкатулке, коль эти рамки бронзовые кожей сафьяновой снаружи обтянуть, получится кошель знатный, а внутри револьвер безсвольный, так что каждый вельможа или купец непременно такую игрушку захочет.

— Вещица занятная, но мыслю, немцы глянут, как сие устроено, а опосля сами учнут делать!

— Это вряд ли, на барабан сталь особая пойдет! — сказал я, но, увидев как Чохов сообразив, о чем речь, сразу погрустнел, успокоил его. — Таких безделиц не особо много нужно, да и металла там чуть, не разоримся. Калибр пули делай в одну шестую вершка, заряд в треть золотника. Коль диаметр барабана в половину вешка будет, толщину стенок большее двадцатой доли не выйдет сделать, а значит ни бронза, ни толедская сталь, ни кызылбашский булат полного заряда не сдюжит. Опять же, капсюля кому попало, мы продавать не будем. А они тут будут особливо мелкого размера, другими не заменишь!

— Верно, если с закалкой и отпуском промашку дать, так и конвертерная сталь трещинами идет при первых же выстрелах! — сказал Чохов.

— Именно так. И вот еще что: работа тут несложная, но мне нужно с десяток через месяц, чтобы ювелиры успели их отделать достойно, так что я тебе несколько мальцов в помощь пришлю. Заодно и научишь своему мастерству, да и веселее будет. Опять же с тяжелой противоштурмовой пищалью хоть чем-то да помогут…

...

После обеда я показал Чохову мастерские и цеха, рассказав о возможностях нашего производства, а так же посоветовал очень вдумчиво обсуждать возникающие в процессе проблемы с Иваном Васильевичем Кожемякиным, а коль не сможет ничего присоветовать, так обращаться ко мне, но лишь в самом крайнем случае. У меня же и своих забот хватало: кроме доработки конструкции двигателя внутреннего сгорания для шхун, предстояло заняться работой с геологическими образцами, которые во множестве пылились на складе. В этом году группы, посланные в Финляндию, Карелию и на Каму поработали на славу, осталось только обработать результат их трудов и выбрать месторождения, которые будут разрабатываться в первую очередь.

Впрочем, кроме этого есть и масса иных забот, те же прессы или станки всё одно без моего участия Тумай не закончит. Иван же Кожемякин, в качестве помощника, мне и самому требуется, нам с ним двигатель до ума доводить. Работать-то он работает, но пока с экономичность с долговечностью не радуют. Но вдвоем с ним мы быстро управимся, после чего займемся новым электрогенератором, для гидроэлектростанций на реке Тулеме. Их там две будет, каждая мощностью в мегаватт с четвертью, так что генераторов потребуется как минимум по дюжине на каждую — агрегаты мощнее ста киловатт нам пока не зубам. Заодно большую часть старых, десятикиловатных, на Запасном пруду заменим, а снятые с плотины отправим на Каму. Чистую медь получать гальваническим способом куда выгоднее, чем тратить на нее селитру, да и результат лучше.

...

Доводить до ума станок для производства широкой парусины Кожемякин закончил только к началу января, однако потраченное время того стоило! Парусное полотно теперь у нас просто загляденье — ровное, прочное, шириной в сажень и два вершка. Кроме того, есть возможность в широких пределах менять и плотность ткани, правда пока не в процессе работы, а при заводской настройке станка, но, тем не менее, это позволит выпускать, в том числе и материал для штормовых комплектов парусов.

Естественно на полноценный автоматический процесс мы замахиваться не стали, так что при срабатывании уточной нити в шпуле станок будет останавливаться, после чего ткач будет заряжать его вручную. Однако вся остальная работа выполняется без участия человека, так что один работник может обслуживать несколько станков. Нужно только их сделать, что впрочем, вопрос времени... и сырья, потому как производительность получилась такая, что я всерьёз задумался, а хватит ли нам того, что мы запасали в течение трех лет хотя бы на год работы дюжины подобных ткацких машин. Подозреваю, что вопрос с сырьём придётся в первое время решить закупками у соседей, а самим уже этим летом озаботиться расширением площадей под лен и коноплю. В том числе на Волго-Ахтубинской пойме, где масса бросовой земли пригодной для выращивания конопли. Качество пенькового волокна будет, скорее всего, не столь высоким, как на севере, но таковое нам требуется лишь для выделки парусины, а на производство дешевой, массовой одежды пойдет любое.

В целом я был доволен и отсчитал Кожемякину за труды тысячу рублей новыми серебряными полтинниками, которыми со мной рассчиталась казна, да ещё с каждого изготовленного станка положил ему выплату в пятьдесят рублей. По мне так это самое выгодное вложение денег. Большой Государев дьяк Монетного двора и по совместительству Ректор Московского университета к сомнительным удовольствиям абсолютно равнодушен, так что можно быть уверенным, что деньги пойдут фактически на финансирование русской науки.

Кстати, с хлопком в прошлом году персы меня вполне ожидаемо подвели — привезли меньше на треть. Впрочем, об этом они загодя предупреждали! Зато алмазов втрое против прошлого года, причем втрое — по деньгам, а по количеству в двадцать с лишним раз, потому как темные камешки с вкраплениями мало кому интересны и от того весьма дешевы, вот персы и постарались их все нам сплавить. Рис и семена клещевины они тоже доставили, а в качестве оплаты взяли в основном медные деньги, светильники, чугунные котлы, да стальной листовой прокат, сильно подозреваю, что на доспехи.

Не иначе персидский шах вооружается. Видимо уже немного осмелел после мира в Амасье и готовит Сулейману сюрприз. А раз так, стоит ускорить работы по тяжёлому прессу. Себестоимость штампованных кирас и шлемов будет прилично ниже кованных, скорее всего даже дешевле кольчуг! Так что у меня будет, что предложить следующим летом персидским купцам, да и не только им — те же кирасы можно поставлять в треть от их местных цен, и при этом куда более прочные. При этом с прибылью для нас как минимум в триста процентов. Хотя отработка конструкции такого пресса даже Тумаю не по зубам, он и фрикционный молот только с моей подачи кое-как осилил…

...

— Сколько смеси осталось? — спросил я Ивана Васильевича.

— Пять штофов, да еще бутылка с лишним! — ответил Кожемякин, глянув на уровнемер, на боку топливной емкости и посчитав в уме, сказал, — А вроде уже не плохо! Меньше четырёх с половиной ведер за час и это на предельной мощности в пятьдесят пять лошадиных сил!

— Неплохо! — сказал я. — Теперь осталось проверить, сколько двигатель на экономичном ходу до первой поломки проработает. Останавливай, да вели ребятам сменить кольца цилиндров, а потом пусть прикатят пару бочек со спиртом: не на скипидарной же смеси его три недели гонять!

— Это я вмиг, а потом чем займемся?

— Пока движок работает, я образцами с Финляндии и Карелы займусь, да заодно моих ребят чуток поднатаскаю, вот для тебя есть задачка куда как интереснее! — сказал я, и взял свинцовый карандаш, лист бумаги и начал делать набросок. — Полотна ныне много будет, а вот одежду шить из него вручную не дело, так что смотри: сие игла особливая, а это челнок с нитью, твоя же задача сделать машинку для шитья — механика для тебя дело привычное…

— Это как раз по мне!

— Вот и хорошо! А для полного счастья имей в виду: с продажи каждой машинки будешь получать двадцатую часть её цены! Продавать мы её будем не только тут, но и по всей Европе и как сам понимаешь, там она поначалу будет пятеро, а то и вдесятеро дороже стоить, чем нам обойдется!

...

На следующий день подвел итоги прошлого года. В целом неплохо, но в сравнении с 1557 годом доходы немного снизились, а расходы, наоборот, выросли. Они и понятно: закупки картечи в казну Иван Васильевич срезал вдвое, ладно хоть стекла взял больше, хотя это не спасло положение. Кроме того затраты на содержание харчевен вросли чуть не вдвое, пришлось кормить народ за свой счет, хотя тут я не одинок — всем миром впряглись: и государь, и митрополит, и бояре, и купечество. Тем не менее, почти двести семнадцать тысяч рублей чистой прибыли есть, а в сумме с тем, что за прошлые годы было получено, выходит пятьсот семьдесят пять тысяч серебром.

Однако чертовски обидно, что такая сумма лежит без дела, но тут уж ничего не поделать. Вкладывать в России пока не особо получится: есть во что, есть где, но свободных работников не хватает. Новые железоделательные заводы открывать и то тяжко. Работников не хватает, да и местный рынок уже насыщен товаром. За рубежом с этим проще, но запрет на ввоз серебра сильно мешает — проще начать разработку серебра в Норвегии за счет него финансировать строительство там новых предприятий.

...

Вечером решил просмотреть часть отложенным ранее книг из числа присланных мне Андреем Везалием. Первым открыл лионское издание предсказаний французского алхимика Мишеля де Нотрдама, более известного в моем времени как Нострадамус. Полистал немного, остановился на тридцать пятом катрене первой центурии, и задумался…

До первого июля еще немало времени, и я вполне смог бы предотвратить смерть французского короля на турнире от руки Габриэля де Лоржа, графа де Монтгомери. Вот только не факт, что это событие вообще состоится: из-за моего вмешательства Мария I Тюдор осталась жива и война с Францией могла сложиться совсем иначе. Кстати, не припоминаю, чтобы среди новостей европейской политики, которые я велел своим людям собирать самым тщательным образом во время нашего пребывания в Антверпене, сообщалось о взятии французами Кале! А ведь этой английской крепостью на побережье в моей истории они овладели еще в январе прошлого года. Хотя есть вероятность, что данное событие к тому времени уже не было ни для кого новостью…

Непростая получается ситуация! Грех не использовать такую возможность, но и «сесть в лужу» как один из шарлатанов-предсказателей, не хочется. Пожалуй, сделаю так: пошлю своего человека из числа людей Чалмата, сносно говорящего на латыни, во Францию с письмом, но дам ему наказ вручить оное только после турнира и смерти или ранения короля, да и другие задачи у него будут, пожалуй, даже более важные. Для начала — разыскать Нострадамуса и сделать ему предложение, от которого тому будет трудно отказаться. К тому же пора не только в Англии готовить почву для создания своей разведывательной сети...

...

Моим планам заняться образцами с карельских месторождений не суждено было сбыться: с северных выездных ворот прибыл вестовой и доложил, что по зимнику прибыл князь Дмитрий Вишневецкий с казаками, да государевыми людьми и ждут меня немедля. Добравшись до карантинного двора, на котором в свое время размещался Густав Ваза со своим наследником и адмиралом шведского флота, я поприветствовал дорогих гостей. После чего распорядился готовить добрый ужин, а пока суть да дело, собрать для нас на скорую руку перекусить и само собой выпить: разговор предстоял явно долгий.

Казаков с Байдой прибыло, пожалуй, больше сотни, причем все как один разнаряженные, в шубах крытых парчой и шитых золотом, да серебром, с жемчугами и каменьями. Явно царские подарки! Среди них и старые знакомцы: Михаил Ескович, Нечай Ртищев и Андрей Щепотев. Сопровождали их государевы казачьи атаманы Ляпун Филимонов и Михаил Черкашенин, тоже о своими людьми. И что уж совсем неожиданно — Сусар Федоров, еще не так давно сидевший в осажденном Азове! И в довершение всего — думный дворянин Игнатий Вешняков и посольский дьяк Андрей Щелкалов. Состав «тесной компании» был замысловат донельзя, что буквально намекало, на то, что намечается нечто грандиозное и небывалое!

Так и оказалось: Иван Михайлович Висковатый при нашем прошлогоднем разговоре ни коим образом не упомянул, что в начале прошлого года в устье реки Псел, впадающей в Днепр, по указу Государя возвели городок, который теперь позволял «промышляти на крымские улусы». А ныне он повелел Дмитрию Вишневецкому строить суда на Северском Донце, да идти судовой ратью на Керчь. Даниилу Адашеву строить суда на реке Псел и идти до устья Днепра, а далее Черным морем на Перекоп. Казакам же Сусара Федорова и Михаила Черкашенина воевать крымские улусы со стороны Азова, а Игнатию Вешнякову ставить крепость, на острове что против устья Северского Донца.

Зачем они ко мне пожаловали, недвусмысленно говорила Государева грамота, в коей Иван Васильевич повелевал: «…не мотчая отлить и отделать с лафеты, сколько мочно легких единорогов, ядро в шесть гривенок, да припас картечный для них, да зелье доброе, да ручных пищалей сколь есть собрать…». Пока Андрей Яковлевич Щелкалов читал эти строки, я отметил в углу несколько окованных железом сундуков! Помню из подобных, подчиненные Федора Сукина мне деньги за ядра отсчитывали. Занятно…

Не зря я запас пищалей попридержал: теперь без всякой спешки обойдусь, да и с орудиями тоже проблем не возникнет. Лафетов мы наклепать можем быстро, а шестигривенковых стволов за отпущенное время отольем хоть сотню, хоть две. Впрочем, столько и не требуется: думаю, что Вишневецкому хватит и двух десятков, да столько же донцам, а вот Адашева они и так есть в наличии из числа поставленных ранее. Разве что для Игнатия Вешнякова нужно будет отлить крепостной комплект из чугуна, но все одно успеем, теплый цех у нас есть — уложили чугунные трубы в пол, да засыпали песком, и пустили по ним отходящий газ из кауперов. Его так и так охлаждать приходилось, уж слишком он горяч, чтобы и сразу воду для отопления домов греть. Так что теперь можем в земляные формы и зимой лить!

...

На деле оказалось, что в своих расчетах я ошибся: для одних только детей боярских и стрельцов Даниила Адашева, что пойдут судовой ратью по Дону на двух сотнях чаек, потребно как минимум столько же шестигривенковых десантных единорогов, по одному на каждую. Причем картечных зарядов они хотят к каждому стволу по сотне, так что работы у нас будет невпроворот: одних только картузов для пороха двадцать тысяч нужно сшить! Вишневецкий просит дюжину двенадцатигривенковых десантных единорогов и по три сотни картечных зарядов к каждому, но на этом его запросы не исчерпываются. Подаренные в прошлом году бомбы с шеддитом он использовал весьма удачно: разбил ими борта двух подвернувшихся под руку турецких галер. А после того как османам пришлось выбросить тонущие суда на отмель, казаки взяли их на абордаж, а потом, перебив команды, освободили гребцов-невольников и захватили неплохую добычу.

Так что теперь Дмитрий Иванович желает прикупить подобных зарядов по сходной цене, вдвое, а лучше вчетверо супротив прежнего. И вот с этим уже сложнее — нет их у нас вовсе и сделать не успеем. Нормальные инерционные взрыватели к этим боеприпасам так и не успели отработать, не было у меня времени, но есть мины с простыми и надежными накольными взрывателями. К тому же вышибной заряд у них куда меньше, а вместо шимозы и шеддит пойдет. Разве что придется дать Вишневецкому пару инструкторов из числа пушкарей, умеющих ими стрелять, чтобы обучили казаков оной премудрости.

А вот по части ручного стрелкового оружия я Дмитрия Ивановича, пожалуй, порадую: старые противоштурмовые пищали с литыми бронзовыми барабанами, которые Андрей Чохов делал для испытаний, мне теперь не к чему. Все одно механику перезарядки мы за зиму сумели кардинально упростить, да и ударно-спусковой механизм переработали изрядно, так что продам ко я это старье Вишневецкому, на радость казакам, на горе крымцам и османам. Огневая мощь у них такая, что после первого применения противник даже отрядом в две-три сотни будет в ужасе уносить ноги от дюжины казаков! А то, что временами клинят или осечки дают, так передернуть затвор дело секундное — это не в пример быстрее, чем с дульнозарядной пищалью возиться. Тем более, что казаки не по одному стрелять будут, а всей гурьбой.

...

Всю субботу и воскресенье мои «кухонные мужики» трудились без продыха: прощальный пир, данный мной Дмитрию Ивановичу Вишневецкий и государевым людям, растянулся на два дня. Впрочем, они и раньше не особо отдыхали — мои гости прибыли аккурат через пять дней после Рождественского поста и ни в чем себе не отказывали, сделав исключение лишь для Крещенского сочельника. Однако и в этот день им особо поститься не пришлось, благо горячая пища с маслом не под запретом, так что пироги с маринованными опятами, белыми грибами и жареными лисичками, а так с баклажанами, жаренными на гриле, вполне скрасили им постный день.

В воскресенье же казаки и вовсе разгулялись, чему не в малой степени способствовало то, что я велел выкатить им бочонок с виски пятилетней выдержки, заложенный на хранение еще осенью 1554-го года. А когда пиршество подошло к окончанию и большая часть его участников пала в битве с «Ивашкой Хмельницким», у меня состоялся разговор с Дмитрием Ивановичем. Для таких случаев все было предусмотрено: буквально за стеной располагался небольшой, хорошо звукоизолированный кабинет, куда мы и прошли с князем.

— Всем ли доволен Дмитрий Иванович? — спросил я его.

— Грех жаловаться! — ответил он, — Спасибо тебе за хлеб-соль, за пушки, а за пищали скорострельные особенно.

— Прозьбишка у меня к тебе будет небольшая, — сказал я вкрадчиво.

— Коль так проси, за мной дело не встанет, смогу — сполню...

— Не в службу, а в дружбу, как Керчь возьмешь, чуть далее сходи с казаками. Я с тобой человека пошлю, он укажет куда идти. В Керчи пару галер в порту возьми у басурман. Как придешь, весь балласт вынь, да черным песком, коим там берег покрыт, замени…

— Что за диво ей песок черный, что он так надобен! — спросил Вишневецкий, — Али руда серебряная, али что еще.

— Слышал, поди, что в Финляндском Герцогстве мои люди пару лет назад золото нашли, да серебро на Волге, да медь в Кареле? Так что серебро за золото вроде как есть теперь и свое. Но тут иное, чего более нигде и нет, окромя как за Камнем, но туда пока не ходу нет…

— Что ж такое там?

— Металл особый, мало кому ведомый, — сказал я, — От самого от него проку не особо, да и мало его в том песке — дай бог сотая часть от веса, а вот добавь оный металл в чугун разогретый и станет он текучим становиться как вода…

— Все равно не пойму…

— А коль чугун текуч, так и отливки c тонкой стенкой добрые будут, без свищей и раковин. Те же бомбы да мины для единорогов и мощнее будут и дешевле! Опять же тонкое литье с деталями точными много на что еще годится. Я еще в прошлые годы сего песка купцов кызылбашских просил привезти…

— Обманули?

— Привезли, да только мало, — ответил я, — Ты сам подумай, сколько мне его нужно, если домна по тысяче пудов чугуна в день дает, а у меня их две и скоро третью запустим! Вот и считай: на каждую тысячу пудов чугуна нужно пуд того металла, иначе говоря, по сто пудов черного песка, так что привези хоть двадцать тысяч, хоть сорок — все одно на год не хватит…

— По Дону да через волоки не успеем до ледостава, — сказал Вишневецкий.

— О том и не прощу, до устья Иловли довезете – дальше моя забота…

— А коли более выйдет?

— Двадцать тысяч пудов и мы с тобой в расчете, — ответил я, — А все что сверх того, по десять алтын за пуд возьму…

— Эвон как?! — удивился мой собеседник, — То есть за десять тысяч пуд — три тыщи рублей?

— Верно, своих-то людей мне туда посылать не с руки, как им через степь идти? Тебе же путь до крымских улусов ведом…

...

Дмитрий Вишневецкий, Михаил Ескович, Нечай Ртищев и Андрей Щепотев со своими людьми отправились в путь на следующий день рано утром, по звонкому январскому снегу. Сусар Федоров, Ляпун Филимонов и Михаил Черкашенин с донцами так же отбыли, а вот посольский дьяк Андрей Щелкалов предпочел задержаться под пустяшным предлогом. Я не возражал, те более что у меня были свои планы в отношении этого человека и его брата, учитывая какое влияние они в моей истории получили в дальнейшем.

...

Первого марта Выкса проснулась рано: народ разбудили взрывы, впрочем, повода для беспокойства не было — мы с ребятами еще вечера пробурили шурфы и заложили в них заряды, а рано по утру приступили к делу. Им уже этим летом предстоит на северо-восточном берегу Онеги, да на Каличьих островах Сегозера медную руду добывать, а иным — железо в окрестностях Тулмозера, так что грех не потренироваться, а заодно проверить, как укупорка заряда держит влагу. Кое-кому из них предстоит поработать на порогах реки Тулемы, где намечена постройка гидроэлектростанции, так что качественная влагозащита вопрос немаловажный!

Заряды, кстати, сработали все, ни один не отказал! Хотя, конечно, это далеко не последнее испытание, но в целом почин положен. Теперь можно вдумчиво заняться подготовкой к летним работам на месторождения. Примерный фронт работ я уже спланировал, а где и как рвать ребятам предстоит уточнять уже на месте. Долго возиться на Каличьих островах не будем, в планах в первый же год добыть около семи-восьми тысяч пудов меди, а на второй подобрать остатки. Причем плавку штейна будет производить там же, а вот получать чистую медь уже на Тулемском медном заводе, который в большей степени я ориентировал под эксплуатацию рудников на берегах самой Ладоги, в первую очередь в районе будущей Питкяранты.

Впрочем, малые заряды будут применять и на реках Ивалойоки и Лемменйоки в финской Лапландии, хотя там основным «инструментом» добычи золота, думаю, станет компактная драга с пароструйным насосом для промывочной воды. Первый образец мы отольем из бронзы и опробуем здесь, на Выксе, а когда доведем до ума, изготовим графитовые формы, и будем лить детали для него из чугуна с добавкой лантана. Себестоимость получиться мизерная, притом, что производительность вполне серьезная — около шести лошадиных сил!

Кстати, во время пробного процесса промывки грунта, участвовавший в испытании пароструйного насоса Иван Кожемякин дал весьма дельный совет, который думаю сильно изменить всю историю золотодобычи, и позволит получать куда больше драгоценного металла. Сколько не припомню, но на всех фотографиях с изображением вашгердов слив с них шел обратно в реку. А вот Глава Монетного двора предложил делать ровно наоборот — отвести сливной лоток как можно дальше от берега, так что частички металла, даже если и ускользнут от зоркого ока старателей, все одно не канули в воду, а остались на месте. Так что те, кто придут вслед смогут взять еще один «урожай».

Идею Ивана я оценил. Особенно это актуально для Ташкутарганки и прочих приисков Миасса, на которых за пару веков одни и те же отвалы «пустой породы» перемывали не раз и не два, и вновь и вновь получали золото. В этом году мои люди проведут там разведку, а на следующий год планирую отправить туда большой отряд старателей с хорошей охраной, так что пусть они пока потренируются в Финляндии. Тем не менее, для меня золото куда менее важно, чем такие полезные ископаемые, как хром и никель. Не пройдет и десятка лет как они потребуются сотнями и тысячами пудов, так что в этом году основная час «геологов» опять идет в Карелу.

А вот на речушке Ярегу, что впадает в Ухту, будем строить крепостицу для прикрытия будущих нефтепромыслов. В качестве гарнизона отправлю три дюжины стрелков под командованием воспитанников Челмата Тораева, да дюжину пушкарей. Пойдут они туда на паровой расшиве из Вологды по Сухоне и Северной Двине, а далее морем на Печору. Причем в трюме кроме провианта, снаряжения и буровой установка с паровым приводом и комплектом труб для четырёх-пяти скважин, еще и разобранный на части острожек, спроектированный по бастионной системе, из пропитанного фосфатами бруса. Собрать его на месте, полдня работы, да засыпать в клети землю, да известковым молоком полить — еще полтора. С ним в комплекте дюжина шестигривенковых единорогов с боекомплектом и стрелковое оружие: револьверные карабины и револьверы для гарнизона и гладкоствольные ружья для простых работников.

Сам острог не шибко велик: о тридцати саженей каждая сторона, однако много народа там и не нужно укрывать. Кроме охраны будет еще сотня работников, так что они поместятся внутри в пары трехэтажных зданий, стандартного, уже отработанного на Выксе типа и можно будет обойтись без посада. Первый этаж, он же кладовая и место для установки печи водяного отопления, сложат из камня, которого в окрестностях хватает. Его даже искать не придется — чуть ниже по течению устья Ухты, река Ижма перегорожена несколькими порогами и некоторые из них, скорее всего, придется взрывать. В случае если не выйдет, придется сперва осваивать нефть на реке Чибью, благо до нее можно добраться, даже не доходя до устья Ухты, там лесом несколько верст от силы.

Но если все пойдет, как планируется, то в 1560-м году Ярегинское месторождение даст первую нефть. Глубина залегания основных пластов там, насколько помню, около восьмидесяти-ста саженей, и бурение на такую глубину мои «геологи» уже опробовали в этом году, причем в куда более суровых условиях карельских гранитов. Так что есть шанс, что уже в первый год получим несколько десятков тысяч пудов нефти, а вот с ее транспортировкой могут возникнуть проблемы, так что еще одна расшива с «геологами» пойдет в Астрахань. Там один из моих приказчиков услышав от местных о бьющем из земли «земляном масле», не поленился туда добраться и все проверить на месте.

То, что там нефть имеется, я знал, но в моем времени, она залегала довольно глубоко, видимо нынешние пласты к XIX веку уже истощились. Впрочем, для меня это не так важно, для начала хватит, тем более что в запасе есть еще и нефть в районе Самарской Луки, правда там залегание глубже, так что пока она нам не по зубам. Но через пять-шесть лет, в крайнем случае, через десять-пятнадцать, мы и до нее доберемся!

Но на этом мой интерес к астраханским делам не исчерпывается, видимо придется брать ямчужные промыслы в тамошней округе в свои руки. По словам Сусара Федорова казаки уже подустали от сытой, но скучной жизни, так что большая часть идет по весне к Азову и оттуда на крымские улусы. Вот и выходит, что придется посылать и на Красный Яр своих людей, дабы не опечалить Ивана Васильевича резким падением добычи стратегического сырья. Заодно и ловли рыбные приберу к рукам — обещание о поставке осетров выполнять, как ни крути, придется. Кроме работников и охраны, на Волгу пойдут еще и три группы моих воспитанников, для практики в области военной картографии — разработка месторождений Самарской Луки и прочих мест по-прежнему остается в моих планах, так что приготовить все, что для этого потребуется лучше заранее.

...

Третьего марта прибыл Дрейк с казаками с Красного Яра. Осмотрев, изрядно опухшее от пьянства и безделье «казачье воинство», я поведал, что вольготная жизнь у них кончилась и идти им теперь за Камень, встреч солнцу, с моими людьми, что будут искать золото, серебро и медь. Как ни странно большая часть восприняло это известие с воодушевлением, видать хмельной разгул и пустопорожнее времяпрепровождение успело им изрядно опостылеть.

Зачитал им отдельные части закона о вольном приносе, а тем, кто не понял, разъяснил, что золотишко куда выгоднее сдавать в казну за звонкую монету, чем пытаться продать на сторону, потому как первые пять лет государеву пятую долю с него платить не надобно. Затем объяснил, что всех кто попытается грабить и сильничать местных, я своим людям велел, смотря по вине: либо слать обратно в железах, либо вешать на месте…

Отплывать же им как вскроется Ока, да пройдет ледоход. А идти им по Оке да Волге до Самары, откуда башкиры проведут их до нужных мест…

...

Как часто бывает, в мои планы опять вмешался случай: пятого марта прибыл гонец с Ивалойоки, с письмом от Верьгиза Москаева, который сообщал, что голландцы, торговавшие на Мурмане, прознали о золоте и учали торговать с вольным старателям. А те и рады: покупают голландское пиво за золотой песок и самородки втридорога, потому как зимой работы нет, мужикам более и делать нечего как пить. А хмельное на приисках не найдешь, даже пиво варить не с чего — ячменя мало и он дорог. Оттого наша скупка золота с вольных упала раз в семь-восемь, хотя добыли в этом году втрое больше.

Похоже мои усилия по предотвращению продажи золота на сторону потерпели полное фиаско. Теперь придется ехать в Москву и решать вопрос с Иваном Васильевичем, а оттуда через Ярославль и Вологду в Соломбалу и далее на Мурман. Заботы же по отправке экспедиций и грузов придется возложить на плечи доверенных людей. Напортачат, конечно, но что делать: за золото с меня Государь спросит строго! Может и вовсе прииски в казну отписать, а дьяки все мое дело пустят по ветру да разворуют, да еще так повернут что я же и виноват...

Однако, нет худа без добра: раз уж я решил наведаться в Москву, грех не озаботиться подарком для Иван Ивановича, у него аккурат именины в день памяти святого Иоанна Лествичника который приходится как раз на конец марта. Подарок ему приготовлю особый, с дальним прицелом, однако самому за неделю не справиться, нужно озадачить английских ювелиров с учениками, которых я дал им более года назад. Заодно посмотрю, кто и чему научился за это время. Сроку дал неделю, потому как мы отбудем в обед, двенадцатого марта. Работа не сказать что особо тонкая, куда важнее правильно распределить ее между людьми, если с эти у англичан все ладно — справятся куда раньше.

...

Ювелиры заверили, что все сделают в лучшем виде и вовремя, так что, закончив разговор с англичанами, я заглянул к Чохову узнать, как у него продвигается работа над пулеметом. Естественно меня в первую очередь интересовала флотский вариант. Но особо порадовать юному мастеру-оружейнику меня было нечем: последний образец, под калибр две седьмых вершка, был уже вполне рабочим, а для флотского варианта пока были готовы только ствол да пара барабанов. Пока в наличии только флотские карабины да пара дюжин новых противоштурмовых пищалей, но и те с литыми бронзовыми баранами — ковочный пресс для стальных еще не готов, а точить их из полноразмерных заготовок слишком расточительно, и так себестоимость почти три рубля за комплект. Впрочем, деталей в наличии еще на сотню, так что пока я буду в Москве, в запасе есть, как минимум месяц, чтобы их собрать, испытать и отправить в Ярославль.

Кроме них туда пойдет еще и груз стрелкового оружия для Кристиана II, а так же Шана О’Нейлла и дитмаршенских крестьян. Норвежскому королю я решил в качестве частичной оплаты за Тромс и Финмарк отправить тысячу двести недавно собранных казнозарядных ружей калибра три восьмых вершка. Учитывая, что в комплекте к каждому идет по две дюжины зарядных камор и сто двадцать зарядов, а цена в шесть талеров не сказать, чтобы велика, но вроде и себя не обидел. А вот сотня пар флотских револьверов — это уже подарок королю, для вооружения его личной охраны. Её, как сообщили мои люди, оставленные в его окружении, он сформировал еще в первый год из наиболее преданных норвежских дворян.

Будущему королю Тир Эогайна, кроме трехсот казнозарядных ружей, сорока пар длинноствольных револьверов и сотни старых револьверных винтовок, я решил отравить еще и дюжину противоштурмовых пищалей, оставшихся после продажи Дмитрию Вишневецкому. При обороне замка такой подарок просто неоценим, да и при штурме может пригодиться, особенно после обучения его людей моими инструкторами из числа бойцов Челмата Тораева. Что касается артиллерии, то ранее полученной пока вполне достаточно, а в следующем году посмотрим на его успехи. А вот для дитмаршенцев я пушек не пожалел, так что для них груз самый увесистый: две дюжины двенадцатигривенковых полковых единорогов и шесть двадцатипятигривенковых полевых орудий, которые можно использовать как осадные. Из стрелкового оружия две тысячи казнозарядных ружей калибра три восьмых вершка и две сотни длинноствольных револьверов для орудийных расчетов.

В целом выходит весьма прилично по весу и тут радует то, что в этом году мы уже не стеснены грузоподъемностью судов Северной флотилии. Марсельная шхуна «Апостол Андрей», судя по донесению Игната, сына Кирилова будет готова к середине мая, а затем мои корабелы начнут оснащать рангоутом «Апостол Петр», систер-шип первого судна. Хотя, учитывая исторические реалии, тут более уместен термин «бразер-шип»[1]. Вооружение у них будет однотипным: двенадцать тридцатигривенковых морских единорогов на орудийной палубе, по пять с каждого борта и по одному погонному и ретирадному орудию на носу и корме, а так же шестнадцать шестигривенковых морских единорогов на вертлюжных креплениях вдоль фальшборта, между пушками основного калибра, в качестве противоабодажной артиллерии.

После того как мы с Иваном Кожемякиным и Челматом Тораевым провели отстрел девятизолотниковой картечи, оказалось, что новые шестигривенковые морские единороги, при длине ствола в десять калибров позволяют обеспечить большую дальность и точность стрельбы ядрами и гранатами чем двенадцатигривенковые. К тому же, как показали испытания, они и по такелажу с рангоутом работают неплохо, особенно четвертьфунтовыми флешетами.

Но самое главное — оба корабля получат неоспоримое преимущество в маневренности: каждый будет оснащен тройкой шестицилиндровых двигателей на скипидарно-спиртовой смеси, что позволит им на полном ходе развивать скорость почти девять узлов. На крейсерской скорости, используя один двигатель на малых оборотах, они смогут пройти на пяти с четвертью узлах более четыре с половиной тысяч миль. Пока пришлось отказаться от сложной трансмиссии, так что каждый будет работать на свой винт. В дальнейшем желательно, либо увеличить число и объем цилиндров, либо сделать подъемные винты: вариант с изменяемым шагом нам пока не по зубам, а терять около узла при ходе под парусами, из-за сопротивления винтов, непозволительная роскошь.

Впрочем, для перехода к использованию одного ДВС вместо нескольких придется увеличить время наработки на отказ. С этим, конечно, есть определенные успехи: когда мы ставили на испытания прототип данного ДВС, предполагали, что он вряд ли продержится больше месяца, но уже второй месяц к концу подходит и наш агрегат работает без сучка, без задоринки! В целом неплохо, но останавливаться на достигнутом еще рано. Так что пока я вынужден обеспечивать каждое судно опытным механиком, способным перебрать отказавший двигатель и устранить неполадки, но всё равно вынужден использовать тройное дублирование. Да и вес двигателя подрос прилично из-за того, что цилиндры, а соответственно и корпус пришлось увеличивать, так что в отличие от прежнего, он весит пять дюжин пудов в сухом виде.

Как бы то ни было, данный момент, вместе с тестируемым агрегатом двигателей собрано уже пятнадцать штук, так что кроме двух шхун можно оснастить еще девять легких корабля Северного сторожевого флота из дюжины построенных. С таким двигателем они на полном ходу смогут развивать чуть более восьми узлов и даже в безветрие дойти от Холмогор до Рыбачьего за трое суток на одной заправке.

Чую добавиться забот у Хворостинина! Кстати, в письме Игнат передал его просьбу прислать еще оружия, а главное зарядов, иначе к весне его бравые морпехи совсем без оных останутся. Я прошлым летом привез только для карабинов двадцать тысяч, да вдвое больше для револьверов, но, похоже, мои инструктора времени даром не теряли и гоняли своих подопечных от души. Даже думать не хочу, что будет, если их противоштурмовыми пищалями вооружить — не иначе треть Выксы придется посадить патроны крутить! Хотя стоп, а монахи Соловков на что? Пришлю им пулелейки, свинец, порох и бумагу вощеную и пусть сидят, крутят, а вот капсюля лучше отдельно в Соломбалу прислать, а ну как святых старцев бес попутает на сторону их продать!

...

[1] Апостол Андрей, больше известный как апостол Андрей Первозванный первым, согласно Евангелию от Иоанна, призванный Иисусом, был братом апостола Петра.