Опричники хаоса. Пепел предков

Ненавижу собак.

Нет, вообще-то я их люблю. Нормальные такие, мокроносые, хвостом машут, тапки грызут. А вот тех, которые сейчас скалились на меня из темноты промзоны, любить было сложно. во-первых, их было шестеро. Во-вторых, они светились в инфракрасном спектре каким-то мерзким болотным цветом. А в-третьих, собаки, которые должны весить килограммов двадцать, не бросаются на человека с высоты второго этажа ржавого ангара, не приземляются на четыре лапы и не просят за это покурить.

— Твою ж дивизию, — выдохнул я, наблюдая, как тварь, только что проломившая грудью лист профнастила, отряхивается от ржавчины и с интересом косится в мою сторону. — Опять субботник задержится.

В ответ тишина. Даже эхо сдохло от страха.

Знаете, есть профессии, где результат виден сразу. Сварщик сварил – шов торчит. Хирург отрезал – в банку можно что-то положить. А у нас, в Опричнине, результат виден только тогда, когда ты весь в мазуте, тебя чуть не сожрали, и ты стоишь по колено в ледяной жиже, потому что дренажную систему на этой помойке последний раз чинили при царе Горохе. Или при Брежневе, разнице нет.

Я поправил ремень карабина, висящего на груди в «тактическом расслабоне» (так в училище называли позу «руки в брюки, но с оружием»), и активировал Систему. Перед глазами привычно поплыли голубоватые строки, похожие на интерфейс дешевого компьютерного шутера из двухтысячных, только без рекламы энергетиков.

[Локация – Промзона «Северная-2»]

[Уровень угрозы – 2 (повышенное внимание)]

[Обнаружено целей – 6 единиц]

[Идентификация –Кикимора болотная (стайная форма) – уровень 2]

[Статус– Агрессивны, голодны, очень голодны.]

— Спасибо, Капитан Очевидность, — буркнул я. — Без тебя бы не догадался, что псины, которые пеноблок жрут на завтрак, не в косточках заинтересованы.

Кикиморы, твари из Нави, которые в нашем мире прижились лучше, чем тараканы в общежитии музыкального училища. В теории это духи болот, которые должны пугать путников и воровать детей. На практике это шельмы размером с доброго волкодава, с пастью, полной зубов, и шкурой, которую даже из гранатомета фиг прошибешь, если не знать слабых мест. Местные бабки в деревнях до сих пор ставят свечки и задабривают домовых, а реальная угроза выглядит вот так – свора мутогенных псов, обосравшихся радиацией или магией, хрен их разберет, что тут в Нави было, а что у нас добавилось.

Одна из тварей, та, что приземлилась первой, сделала шаг вперед. Шерсть на загривке встала дыбом, из пасти капала слюна, которая при контакте с асфальтом шипела и испарялась. Химия у них там, что ли, желудочная? Надо будет Сидорычу рассказать, он любит такую херню, для отчетов.

— Э, красавица, — я обратился к твари, целясь ей точно между глаз. — А у тебя справка от ветеринара есть? Прививки ставила? Потому что без документов я вас сейчас всех оформлю как административное правонарушение с конфискацией.

Тварь не оценила черного юмора. Видимо, в Нави с этим туго. Она оскалилась, присела на задние лапы, готовясь к прыжку. Остальные пятеро начали расходиться веером. Умные, гады. Стайная тактика. Кикимора-вожак отвлекает, молодняк заходит с флангов. Читал я отчеты.

— Ладно, — вздохнул я, снимая карабин с предохранителя. — Рабочий день все равно уже затянулся.

Карабин у меня песня. Не тот хлам, что выдают новичкам, а «Вепрь-12 Молот», доведенный Сидорычем до ума. Магазин на восемь патронов, ствол на полметра, оптика ночного видения, подствольный фонарь, который может ослепить тварь на пару секунд, и главное патроны. «Разрывные-3», зачарованные. Серебро, соль, осина и еще пол-литра святой воды в каждом заряде. Сидорыч говорил, что такие только для уровня 3+, а для кикимор перебор. Но я предпочитаю перебор недобору. У недобора ноги не отрастают.

Первая прыгнула. Я видел это как в замедленной съемке. Система подкрасила траекторию красным. Навык «Оценка угрозы» сработал автоматически. Место приземления, точка удара, направление следующего рывка. Все это высветилось перед глазами за долю секунды.

Я шагнул влево.

Вбок, не назад. Только идиоты прыгают назад от собак. Челюсти клацнули в сантиметре от моего плеча. Я даже не обернулся. Просто ткнул стволом назад, почти не целясь, и нажал спуск.

Бах!

Звук выстрела в промзоне, как удар молотом по пустой бочке. Тварь взвизгнула, отброшенная взрывной волной. Разрывной патрон вошел ей в бок и рванул изнутри. Кикимора рухнула на битый кирпич, дернулась пару раз и затихла. Система услужливо подсветила труп зеленым.

[Цель уничтожена]

[Опыт: +15]

[До следующего уровня: 1340/2500]

— Один-ноль, — прокомментировал я, перезаряжаясь. — Счет не в вашу пользу, парни. Может, сдадитесь? Я тут рядом шаурмичную знаю, там кости дают. Правда, куриные, но вы не привередливые?

В ответ рык. Пятеро оставшихся замерли, оценивая ситуацию. Вожак, крупный самец с бельмом на левом глазу, смотрел на меня с такой ненавистью, что, казалось, воздух вокруг плавился. Умная тварь. Поняла, что с голыми лапами лезть под ствол, себе дороже. Но и уходить не собиралась.

— Не нравится шаурма? — я сделал еще шаг, заходя так, чтобы спина оказалась прикрыта стеной ангара. — Могу бургер предложить. С доставкой на тот свет.

Вожак рявкнул, коротко, отрывисто. Подал сигнал. Двое молодых рванули с флангов, пытаясь взять меня в клещи. Старая тактика, я даже зевнул.

Подствольный фонарь полыхнул ослепительной вспышкой. Правый фланговый, тот, что бежал быстрее, на мгновение потерял ориентацию, споткнулся, проехал мордой по щебню. Я не стал ждать, пока он встанет. Очередь в два патрона в корпус, в голову. Разрывные сделали свое дело. Тварь дернулась и затихла.

[Цель уничтожена]

[Опыт: +15]

Левый фланговый успел. Прыгнул, целясь в горло. Я ушел в перекат, чувствуя, как когти скребут по бронежилету. Пластина выдержала, но ощущение было такое, будто по груди кошкой прошлись. Здоровенной, злой, болотной кошкой.

— Ах ты ж...

Я развернулся на колене, вскидывая карабин. Тварь уже готовилась к новому прыжку. Расстояние три метра. Промахнуться сложно. Я и не промахнулся. Дуплет в упор разнес ей башку в кровавую кашу.

[Цель уничтожена]

[Опыт: +15]

Осталось всего трое. Вожак и два хвоста. Вожак смотрел на меня со звериным, специфическим уважением. Я выпрямился, отряхивая колени.

— Ну что, командир? — я посмотрел ему прямо в глаза. — Останешься один. Уводи своих, пока целы. Охотиться будете в другом месте. Этот участок, — я ткнул стволом в сторону развороченных туш, — арендован мной до конца смены.

Вожак рыкнул в последний раз, но скорее для порядка, чем для угрозы и развернулся. Двое хвостов попятились, не сводя с меня глаз, а потом скрылись в темноте промзоны. Система показала удаляющиеся красные точки.

[Боевой режим завершен]

[Цели покинули зону поражения]

— То-то же, — я повесил карабин на плечо и выдохнул. — А говорят, животных дрессировать сложно. Главное правильную мотивацию найти.

Я обошел трупы. Три туши кикимор это нормальный отчет. Можно даже премию выбить, если Сидорыч подтвердит, что шкуры пригодны для выделки. Из них бронежилеты хорошие делают, легкие, прочные. Правда, воняют потом болотом до самого конца, но на вкус и цвет, как говорится.

Присел на корточки возле убитой твари, которая теперь валялась с дырой в боку. Морда у нее была... почти человеческая. Не в смысле красивая, а в смысле выражение лица. Злое, обиженное. Типа: «Ну как так? Мы же договаривались! Нас в Нави учили, что люди – это еда, а не наоборот».

— Жизнь – это боль, — философски заметил я, вытаскивая из-за пояса нож и начиная срезать с туши пригодные куски шкуры. — Особенно если ты кикимора, а я опричник. Профессиональная деформация, понимаешь? Ты хочешь жрать, я хочу спать. Приоритеты не совпали.

Нож у меня тоже был хороший. Не спецовский хлам, а личный «Кизляр», с рукоятью из карельской березы и клинком, который Сидорыч заговоренным серебром покрыл. Так, на всякий случай. Вдруг придется резать что-то, что серебра боится. А в нашей работе всякое бывает. Была у меня история с упырем, который на простую сталь внимания не обращал, но это уже совсем другая песня.

Пока возился со шкурами, краем глаза следил за окрестностями через Систему. Интерфейс показывал чистую территорию в радиусе ста метров. Ничего подозрительного. Только где-то далеко, на границе видимости, мелькали какие-то тени, но они быстро исчезли. Может, местные бомжи, может, еще какая нежить, но лезть проверять желания не было. Рабочий день и так затянулся на три часа. Жена, если бы была, уже бы пилила. Но жены не было, были только кошки в съемной квартире и долг за ипотеку, который Система, к сожалению, гасить не помогала.

Закончив с разделкой, я упаковал шкуры в гермомешок, закинул его в багажник старенькой «Нивы», которую мне выделила Опричнина (спасибо, что не на автобусе ездить), и завел двигатель. Машина чихнула, пару раз дернулась и нехотя завелась. Родная, блин. Триста тысяч пробега, половина по бездорожью, вторая половина по аномалиям. Подвеска уже давно просилась на кладбище, но Сидорыч сказал, если я еще раз приеду на ремонт, он лично прибьет меня гаечным ключом и спишет в утиль. Я ему верил.

Дорога до базы заняла минут двадцать. Ночная промзона, пустые трассы, редкие фонари. Люблю я это время. Тишина, спокойствие, никаких бабок с сумками, никаких пробок. Только ты, дорога и мысли в голове. Мысли, правда, обычно дурацкие. О том, что будет, если однажды я не успею. Или если тварей окажется слишком много. Или если начальство решит, что я слишком старый для полевой работы, и спишет в учебку, курсантов гонять. От одной этой мысли передернуло. Учить салаг уму-разуму это не мое. Я лучше с кикиморами, они хотя бы не тупят.

База Опричнины в нашем районе располагалась в здании бывшего НИИ сельскохозяйственного машиностроения. Трехэтажная коробка из серого кирпича, обнесенная забором с колючкой, вооруженная охрана на въезде и вечно сломанный шлагбаум. Красота. Местные думали, что тут секретный завод, и старались обходить стороной. Ну и правильно. Меньше знают крепче спят.

Я припарковал «Ниву» на заднем дворе, рядом с бронетранспортером, который стоял здесь еще с девяностых и уже успел пустить корни в асфальт. Забрал мешок со шкурами, закинул карабин на плечо и поплелся в здание. В коридорах пахло казенщиной, машинным маслом и вечным ремонтом, который никогда не заканчивался. Лампы дневного света мерцали, создавая атмосферу дешевого хоррора. В самый раз для нашей конторы.

В раздевалке я скинул бронежилет, разгрузку, повесил карабин в оружейный шкаф (сдавать в комнату хранения было лень, а Сидорыч все равно свой человек, закроет глаза) и прошел в «столовую», так у нас называлась комната с тремя столами, древним чайником и микроволновкой, которая помнила, наверное, еще Горбачева.

Сидорыч был там. Сидел за столом, пил чай из граненого стакана и читал какую-то техническую документацию. При моем появлении он поднял голову и окинул меня взглядом, от которого не укрылась бы ни одна царапина на форме.

— Живой? — спросил он, скорее для порядка.

— А то, — я плюхнулся на стул напротив. — Три кикиморы, стайные. Шкуры в багажнике. Могу на жилетку пустить.

— Угу, — Сидорыч отхлебнул чай. — А чего морда в саже? Опять из разрывных палил почем зря?

— А ты хочешь, чтоб я их кулаками бил? — я развел руками. — Они, между прочим, на меня всем гаремом набросились. Еле отбился. Между прочим, мог и не вернуться. Ты бы тогда чай пил в одиночестве.

— Пережил бы, — равнодушно сказал Сидорыч. — Ладно, шкуры занеси завтра к утру, я посмотрю. Может, и правда на жилетку пойдут.

Я налил себе чаю (заварка была такой, что ложка стояла, но я привык) и уже собрался расслабиться, как в комнату влетел молодой лейтенант связист из штаба. Весь красный, запыхавшийся, в глазах паника.

— Ковш! — выпалил он, тыча пальцем в меня. — Ты здесь! Тебя Верещагин вызывает. Срочно!

Я поморщился. Верещагин – это полковник, начальник нашей конторы. Мужик в годах, тертый, себе на уме. Лично меня вызывал редко, в основном через писарей. А тут срочно, да еще и ночью. Не к добру.

— Чего ему? — лениво спросил я, помешивая чай. — Я только с задания. Отчет завтра сдам. Пусть отдыхает.

— Не, реально срочно! — лейтенант аж подпрыгивал. — Там... там аномалия новая. Уровень 3+. А людей нет. Группа зачистки на выезде, резерв пустой. Он тебя хочет послать на разведку.

Я переглянулся с Сидорычем. Тот хмыкнул и уткнулся в бумаги.

— Лейтенант, — ласково сказал я. — Ты в курсе, что уровень 3+ это уже не кикиморы с собачками? Там может быть такое, что и группа не справится. А я один.

— Я знаю, — лейтенант развел руками. — Но приказ. Сам иди разбирайся.

Я тяжело вздохнул, допил чай одним глотком, поднялся.

— Ладно, пойду узнаю, что там у полкана пригорело.

Верещагин сидел в своем кабинете, обложенный бумагами, и выглядел так, будто не спал недели две. Пепельница на столе была забита окурками, на мониторе мелькали какие-то карты, схемы, показания датчиков. При моем появлении он поднял голову и уставился на меня тяжелым взглядом.

— Ковш, — сказал он без предисловий. — Есть задание.

— Я только с работы, — напомнил я, оставаясь стоять у двери. — Три кикиморы. Шкуры сдал. Могу отчет написать.

— Отчет подождет, — отмахнулся Верещагин. Он ткнул пальцем в карту на экране. — Видишь? Это в двадцати километрах от города. Лесной массив. Старое урочище.

Я подошел ближе, вгляделся. Обычное место. Лес, болота, пара заброшенных деревень. Ничего особенного.

— И что там?

— Курган, — сказал Верещагин. — Старый, еще домонгольских времен. Вчера датчики зафиксировали всплеск. Аномальный выброс энергии. Сегодня ночью еще один. А час назад курган... провалился.

— Провалился? — переспросил я. — Это как?

— А вот так. — Верещагин развернул спутниковый снимок. На месте, где еще позавчера был пологий холм, теперь зияла черная воронка диаметром метров пятьдесят. Края будто оплавлены, вокруг нет никакой растительности. — Сейсмодатчики показали колебания. Не похоже на землетрясение. Похоже на то, что там что-то открылось.

Я присвистнул. Такое я видел только в учебных материалах. Провалы – это обычно признак серьезных аномалий. Либо портал в Навь, либо захоронение древней силы, которая решила напомнить о себе.

— И что, группа уже там? — спросил я, хотя уже догадывался об ответе.

— Группа ушла на север, там прорыв серьезный, — Верещагин потер переносицу. — Резерв пустой. А эту штуку нельзя оставлять без присмотра. Если туда полезут сталкеры-черные, или, не дай бог, твари попрут... сам понимаешь.

Я понимал. Очень хорошо понимал. И мне это категорически не нравилось.

— Товарищ полковник, — осторожно начал я. — Я, конечно, мужик опытный, но один в такую дыру лезть самоубийство. Дайте хотя бы двоих. Ну, или хоть одного, но чтоб прикрывал.

Верещагин посмотрел на меня странно. Взгляд у него был... какой-то нехороший. Будто он знает что-то, чего я не знаю, и это знание ему самому не нравится.

— Ковш, — сказал он тихо. — Ты же местный? Из этих краев?

Я кивнул. Родился в области, вырос в городе, но корни здесь. Дед в соседнем районе жил, в деревне. Потом сгинул куда-то в девяностых.

— Значит, так, — Верещагин отвел взгляд. — Иди на разведку. Только посмотри, что там. Оцени масштаб. Если серьезно отходи, вызывай подмогу. Если мелочь просто зачистишь. Я верю в тебя. Ты профи.

— Комплименты от начальства? — я усмехнулся. — Плохи мои дела.

— Иди уже, — буркнул Верещагин. — Экипировку бери любую. Техникам скажи, я распоряжусь.

Я вышел из кабинета, чувствуя, что что-то тут нечисто. Верещагин всегда был себе на уме, но сегодня он выглядел особенно виноватым? Или испуганным? Не пойми. Может, показалось.

В коридоре столкнулся с Сидорычем. Тот стоял, прислонившись к стене, и ждал меня.

— Ну что? — спросил он.

— Аномалия, курган провалился, — кратко пересказал я. — Иду на разведку. Один.

Сидорыч помрачнел.

— Знаю я тот курган, — сказал он негромко. — Место там... нехорошее. Еще до Схлопывания бабки шептались, что там сила древняя спит. А в девяностых, когда твой дед пропал, вроде как его там в последний раз видели.

Я замер.

— Мой дед? При чем тут мой дед?

— Да ни при чем, — Сидорыч махнул рукой. — Язык мой враг мой. Забудь. Просто будь осторожнее. И смотри по сторонам. Если что не так сразу назад. Понял?

Я кивнул, но осадочек остался.

Спустился в оружейку. Сидорыч, несмотря на поздний час, уже колдовал над верстаком. Рядом лежал новенький дробовик «Слепыш», экспериментальная модель.

— Вот, — он протянул мне оружие. — Бери. Солью и серебром бьет. Если там реально портал в Навь, обычные пули могут не помочь.

— А это поможет? — я покрутил дробовик в руках. Легкий, удобный, приклад регулируется. Красота.

— Должно, — Сидорыч пожал плечами. — Но я бы на твоем месте не надеялся. Там, куда ты идешь, законы другие. Главное башку не теряй.

— Это я умею, — усмехнулся я. — Башка у меня ценная, на шее сидит, терять не планирую.

Я загрузил в «Ниву» снаряжение, проверил карабин, на всякий случай взял «Слепыша» и пару запасных магазинов к нему. Сел за руль, завел двигатель.

Ночь стояла тихая, лунная. Даже красиво. Звезды, свежий воздух, где-то вдалеке лаяли собаки (настоящие, не кикиморы). Идиллия. Только вот ехал я не на свидание, а в дыру, из которой, возможно, скоро попрут твари, способные сожрать меня и не подавиться.

— Весело живем, — сказал я сам себе, выруливая с базы. — То кикиморы, то провалы. А ведь мог бы пойти в бухгалтеры. Сидел бы в тепле, с цифрами работал. Нет, захотелось приключений на одно место. Получи, фашист, гранату.

«Нива» бодро бежала по ночной трассе. Фары выхватывали из темноты обочину, деревья, редкие дорожные знаки. Я включил музыку, старенький «Агата Кристи» заиграл из динамиков про «как на войне». Тематично, черт возьми.

Проехав километров пятнадцать, я свернул с трассы на грунтовку. Дорога сразу стала хуже, ямы, колдобины, лужи. «Нива» кряхтела, но ползла. Местные здесь, наверное, только на тракторах ездят. Или пешком.

Через полчаса тряски грунтовка кончилась. Дальше был просто лес. Я заглушил двигатель, вышел, прислушался. Тишина.

Не просто тишина, а мертвая, ватная. Ни ветра, ни птиц, ни даже комаров. А в конце августа комары должны быть, должны зудеть над ухом, пить кровь, портить жизнь. Но здесь их не было. Вообще ничего не было.

— Красота, — буркнул я, доставая карабин. — Прямо курорт.

Система активировалась сама, без команды. Перед глазами поплыли строки.

[Локация: Урочище «Старый курган»]

[Уровень угрозы: не определен]

[Обнаружено аномалий: 1]

[Статус: Активна. Рекомендуется соблюдать предельную осторожность.]

— Спасибо, умная, — проворчал я. — Я бы сам не догадался.

Я двинулся вглубь леса, стараясь ступать бесшумно. Через сотню метров деревья расступились, и я увидел это.

Воронка была огромная. Края оплавленные, будто кто-то прошелся по ним гигантским паяльником. Внутри чернота, хоть глаз выколи. И оттуда, из этой черноты, тянуло странным запахом. Не гнилью, не сыростью, как можно было ожидать. А домашним, свежеиспеченным хлебом.

— Совсем с ума сойти, — прошептал я, вглядываясь в темноту.

Запах хлеба в воронке, где только что был курган. Абсурд и невозможность. И от этого еще страшнее, чем если бы там воняло мертвечиной.

Я достал фонарь, посветил вниз. Метров через двадцать луч уперся в дно. Там что-то блестело. Камень? Кости? Не разобрать.

— Ладно, — я вздохнул, доставая альпинистское снаряжение. — Зачем пришел, то и получишь.