Опустошённый

Сюэ Лэн любил Орден Сияющего Огня. За сытную еду, за мягкие постели, за острое, как лезвие, чувство собственной незаменимости. Когда он шёл по коридору — младшие расступались. Когда говорил — слушали. Когда улыбался — те, кому она предназначалась, холодели.

Теперь он хотел большего. Хотел создать нечто, что перевернёт мир. Орден дал ему всё для этого.

Наконец-то Сюэ Лэн покажет всем, чего он стоит на самом деле, и получит все, по достоинству ему причитающееся.

Орден и требовал. Сущую мелочь: результат.

Хотя Сюэ Лэну и самому было интересно. Орден предоставлял всё, чтобы проводить исследования: древние свитки и сколько угодно подопытных.

— Нужны солдаты. Чтобы не чувствовали боли. Не боялись. Не предавали. — Чиновник по назначениям даже не поднял глаз от свитка. — Полгода. Ресурсы предоставим.

Пренебрежение резануло. Сюэ Лэн представил, как с наслаждением выдавливает чиновнику глаза пальцами, как тот захрипит и задергается. Стало легче.

— Материал?

— В неограниченном количестве. — Чиновник махнул рукой. — Приговорённые, пленные, бездомные. Главное — результат.

Сюэ Лэн кивнул и вышел. Насчёт сроков он не стал возражать: речь шла о новой технике и возможности её испытать.

Он не чувствовал ни отвращения, ни жалости. Только холодный расчётливый азарт. Ему предстояло сделать то, что не удавалось никому: создать живое оружие, которое подчиняется беспрекословно, не чувствует боли и не теряет боеспособности.

Он назвал их «Опустошёнными».

***

Первая неделя ушла на теорию. Сюэ Лэн перерыл запретные труды, исписал ворох свитков, вывел формулу Метки Подчинения — печати, которая выжигается прямо в душе жертвы, подавляя волю, но сохраняя рефлексы и навыки.

Технически это было гениально. Морально — даже он не был уверен. Но ему было всё равно.

Первый эксперимент провели на приговорённом убийце. Сюэ Лэн наложил Метку — и наблюдал, как человек с криком корчится на алтаре. Через три минуты убийца затих. Глаза остекленели. Сюэ Лэн подал знак, и подопытный встал и взял меч. Сделал выпад.

— Убей себя, — приказал Сюэ Лэн.

Опустошённый подчинился. Меч вошёл в живот, кровь хлынула на пол, а он продолжал молча стоять и просто смотрел в пустоту, пока тело не отказало.

Сюэ Лэн записал результат: «Воля подавлена полностью. Болевой порог — отсутствует. Координация — сохранена. Жизнеспособность — низкая».

Это было интересно.

Второй эксперимент — беглый крестьянин. Третий — пленный солдат. Четвёртый — женщина, осуждённая за использование запретных техник.

Они умирали один за другим, но после смерти контроль над телом исчезал. Сюэ Лэн злился на несовершенство метода. Он менял формулы и усиливал печати.

И через два месяца добился успеха.

Опустошённый номер семнадцать был уже мёртв, но стоял перед ним ровно и ждал приказа. Сюэ Лэн проверил всё: боль, страх, голод, жажду. Никакой реакции. Только подчинение.

— Улыбнись, — сказал он.

Опустошённый растянул губы в неестественной улыбке.

Сюэ Лэн смотрел на это лицо — когда-то оно принадлежало молодому охотнику, которого схватили за браконьерство — и чувствовал удовлетворение.

«Я создал идеальное оружие», — подумал он.

И не заметил, что его собственная улыбка выглядит такой же пустой.

***

К пятому месяцу он создал отряд из тридцати Опустошённых. Орден был доволен — солдаты были послушны, не требовали платы, не боялись смерти. Их можно было посылать на самые опасные задания, и они возвращались или не возвращались — без разницы.

Сюэ Лэн продолжал эксперименты.

Он замечал, что ритуалы становятся легче. Раньше после каждого он чувствовал слабость и головокружение — Метка требовала его крови и жизненной силы. Теперь он не чувствовал ничего. Ни усталости, ни боли.

Он не знал, радоваться этому или пугаться.

Однажды, листая старые записи, он наткнулся на пометку: «Ритуал номер двенадцать — удачный. Словно съел танхулу». Он нахмурился. Почему он написал это? Какое отношение танхулу имеет к экспериментам?

Он закрыл глаза и попытался представить танхулу — леденец на палочке, который в детстве казался ему пищей богов. Тот самый, после драки на свалке. Он помнил, каким тот был — кисло-сладким, твёрдым, обжигающе-холодным. Но той радости не ощутил.

Попытался вспомнить, как в детстве боролся за объедки и победил. И не смог ощутить сладость самой первой победы.

Сюэ Лэн отложил свитки. Руки дрожали. Его кольнул испуг, но и это чувство быстро угасло, оставив только холод. Он понял: каждый ритуал забирал у него память и эмоции. Он стал похож на собственных Опустошённых — только обладал своей волей.

— Я могу остановиться, — сказал он вслух.

Он не остановился. На следующий день пришёл новый заказ: Ордену нужно ещё пятьдесят Опустошённых. Сюэ Лэн взялся за работу.

***

Шестой месяц. Семьдесят Опустошённых.

Сюэ Лэн сидел в лаборатории, окружённый десятками неподвижных фигур. Они ждали. Раньше он мечтал о власти. О признании. О том, чтобы его боялись и уважали.

Теперь он не мечтал ни о чём.

Он встал, подошёл к одному из Опустошённых, заглянул в его глаза. Пустота. Он перевёл взгляд на своё отражение в лезвии ножа. Пустота.

— Мы одинаковы, — сказал он. — Только ты не знаешь, кем был. А я помню. И это хуже.

Опустошённый не ответил.

Сюэ Лэн вернулся к столу, раскрыл свиток с формулой Метки. Он мог бы остановиться. Уйти. Сбежать. Но куда?

Он создал армию из семидесяти душ. Он заплатил за это своими чувствами и собой. Теперь он не мог остановиться — потому что только в процессе создания он чувствовал хоть что-то. Интерес.

Он взял кисть и начал писать новый ритуал.

***

Он знал, что должен остановиться. Знал, что каждый новый ритуал — ещё один шаг в пропасть. Но не мог. Потому что только здесь, залитый чужой кровью, с кистью в руке, он чувствовал себя живым. Он думал, что создаёт оружие. Но на самом деле строил склеп вокруг себя — из чужих душ и собственной пустоты. Каждый новый Опустошённый был ещё одним камнем в его стенах.