Опять мы

Я стоял у прилавка и матерился — про себя, естественно. Лицо моё при этом выражало исключительно счастливую улыбку: такую лучезарную, что покупатель напротив уже начал нервно оглядываться, явно подозревая во мне тайного последователя культа безудержного оптимизма.

Два месяца назад мы с Василием вернулись из его магического мира. Тогда‑то и родилась наша гениальная идея: «Богиня нам не указ!» В конце концов, люди вполне способны принимать собственные решения — так нам казалось.

Но, как выяснилось, богиня хоть и не могла предсказать мои поступки, зато прекрасно умела вносить в них… коррективы.

Вот и сейчас её «корректива» выглядела как полчище мышей. Не здоровенных, устрашающих крыс — нет, спасибо, это было бы слишком банально. А именно мелких, пронырливых мышек, которые умеют превратить жизнь в череду мелких, но крайне раздражающих неудобств. Они шуршали в углах, устраивали забеги по кухонным шкафам и, судя по всему, уже начали составлять план захвата моей квартиры.

Оценив тонкое чувство юмора богини (а чувство юмора у неё было, как у преподавателя математики, который обожает неожиданные контрольные), я уже собрался искать кота… когда он появился сам.

Да, забыл упомянуть: Васька — это мой кот. Точнее, не совсем кот. Когда‑то он был тёмным магом по имени Эльзар. За свои прегрешения (какие именно — он упорно умалчивает, но, судя по всему, там была история с запретной книгой, случайно активированным порталом и парой разгневанных богов) он был превращён в кота.

Естественно, ему хотелось вернуть человеческий облик. Два месяца назад он как раз и попытался это сделать — со мной в качестве невольного помощника.

Выяснилось, что дома его держит на крючке богиня Лада. Она — воплощение красоты, веселья и весьма своеобразного чувства юмора. Пока не переключается на другую ипостась — Морену, богиню смерти, между прочим.

Поэтому Эльзар решил: провоцировать Ладу — плохая идея. Соваться в свой мир — ещё хуже. Оставались только возможности нашего мира. И тут возникла проблема: для всех он был просто котом. Только я мог с ним разговаривать.

Промучившись несколько дней (и заполучив пару шрамов от агрессивных собак плюс незабываемый опыт побега из приюта для животных), он решил искать меня.

Я, конечно, понимал: общение с ним — это не только весёлые приключения, но и, возможно, очень большие проблемы. А я любил приключения только тогда, когда они происходят в телевизоре. И точка.

Все усилия Васьки, по возвращению себе облика и статуса, довольно быстро упёрлись в моё финансовое положение. Я, увы, не числился среди состоятельных граждан, и тратиться на какие‑то древние карандаши (пусть даже они «ключевые для ритуала») не мог себе позволить.

— Ну и что теперь? — спросил я, разглядывая очередной подозрительный свиток, который кот притащил из подвала антикварной лавки. — Будем ждать, пока мне наследство от неизвестного дядюшки‑миллионера упадёт с неба?

Васька лишь фыркнул, будто я сморозил глупость уровня «а зачем дышать?».

— Ты недооцениваешь мои таланты, — заявил он, потягиваясь с видом кота, который только что съел не просто канарейку, а целую оперную труппу. — Да, колдовать в этом облике я не могу. Но чувствовать магию… О, это стало даже острее, чем прежде.

И тут же продемонстрировал: закрыл глаза, принюхался к воздуху и уверенно ткнул лапой в сторону ближайшей булочной.

— Там. Старое охранное заклинание. Слабое, но есть.

Перед глазами сразу замаячили огромные сундуки, до краёв набитые золотом, алмазами и прочими радостями жизни. Я уже схватился за воображаемую лопату, но Васька быстро остудил мой пыл.

— Не так быстро. Эту защиту ставили не просто так. Скорее всего, там не клад, а старая ловушка или… ну, скажем, «сюрприз» для любопытных.

Я опустил лопату.

— И что тогда?

— Для начала надо найти что‑то попроще, — решил кот. — Без ловушек, но с остатками магии.

И отправился на поиски.

Вернулся он через пару дней — усталый, взъерошенный, но с таким выражением морды, будто только что выиграл джекпот в лотерею межмировых сокровищ.

— Есть! — объявил он, едва переступив порог. — Недалеко от города, в лесу. Отличный клад. И знаешь, что? Я почти снял заговор.

— Почти? — уточнил я, уже предчувствуя подвох.

— Ну… осталось последнее слово. Или действие. Или… что‑то в этом духе.

Я вздохнул.

— То есть нам всё‑таки нужна лопата?

— Нет, — Васька ухмыльнулся. — Но кое‑что поинтереснее.

На следующий же день, прихватив с собой сапёрную лопатку, два килограмма соли (по уверению Васьки, «от нечистой силы») и большой рюкзак, мы отправились в поход. Кот шёл впереди с видом полководца, ведущего войска к победе, а я тащил снаряжение и размышлял, не стал ли я жертвой кошачьего мошенничества.

Дорога выдалась та ещё. Васька уверенно вёл нас через лес, периодически останавливаясь, чтобы принюхаться к воздуху или потереться о подозрительные камни.

— Ты точно знаешь, куда идёшь? — спросил я в очередной раз, перепрыгивая через поваленное дерево.

— Абсолютно, — ответил кот, не оборачиваясь. — Чувствую магию. Она становится сильнее.

«Сильнее» оказалась небольшая ложбинка между двумя старыми дубами. Васька торжественно уселся посреди неё и объявил:

— Вот здесь. Начинай копать.

Я вздохнул, достал лопатку и принялся за работу. Через час упорного труда я уже был готов объявить кота шарлатаном, но тут лопатка звякнула о что‑то твёрдое.

Через десять минут напряжённой работы я вытащил из земли небольшой глиняный горшок, покрытый странными символами. Васька аж подпрыгнул от восторга:

— Открывай! Открывай скорее!

Внутри оказались монеты — небольшие, потемневшие от времени, но явно старинные. Я осторожно достал одну и повертел в руках.

— И что это?

— Это, мой дорогой друг, — Васька сделал паузу для драматичного эффекта, — ключ к нашему успеху!

Уже вечером того же дня мы, безумно довольные, уплетали дома пельмени. Добычей стал небольшой горшок с монетами, но главное — сам факт: мы нашли клад!

Как оказалось, монеты были не просто старинными, а весьма ценными. На аукционе их оценивали неожиданно высоко — видимо, принадлежали к какой‑то редкой серии.

На эти деньги я купил себе:

Когда я показал Ваське чек за жезл, он довольно мурлыкнул:

— Видишь, как всё складывается? Теперь мы готовы к следующему шагу.

Я посмотрел на кота, на гору покупок и на горшок с оставшимися монетами.

— Следующий шаг? Ты же говорил, что это всё, что нам нужно!

— Ну, — Васька потянулся и зевнул, — есть ещё пара мелочей…

Я застонал. Похоже, приключения только начинались.

И вот сейчас я стоял у прилавка антикварного магазина и лихорадочно подсчитывал в уме, сколько осталось денег и хватит ли их хоть на что‑нибудь после покупки найденного Василием зеркала. В голове щёлкал невидимый калькулятор: «Зеркало — дорого. Еда — надо. Аренда — обязательно. Развлечения — ха‑ха три раза».

— А у вас интересный кот.

— Чего? — я оторвался от мысленных расчётов, будто меня выдернули из бухгалтерии в параллельный мир.

— Кот, говорю, — продавец кивнул в сторону Василия. — Он уже две минуты ходит вокруг вон той куклы. Как часовой на посту, только без формы.

Я посмотрел в ту сторону. Васька трогал лапой какую‑то кучу тряпок, сваленную в углу. Его усы подрагивали, а глаза светились тем особенным блеском, который обычно означал: «Я что‑то учуял, но пока не решил, бежать или атаковать».

— Похоже, ему нравится Люси, — с улыбкой добавил продавец, будто представлял их уже помолвленными.

Я пожал плечами. Мало ли что нравится этому четвероногому детективу! Меня сейчас волновали исключительно финансовые вопросы. В кошельке лежала сумма, достаточная для:

а) одной чашки кофе;

б) двух булочек (если взять без начинки);

в) героического отказа от обеда.

— Давайте сделаем так, — продавец подался вперёд, понизив голос до заговорщицкого шёпота. — Я вижу, как вам хочется купить это зеркало. И чтобы облегчить ваше решение, я отдам в придачу к нему Люси. И все будут довольны.

Продавец поднял с пола грязную куклу. Та выглядела так, будто пережила не один переезд и три стихийных бедствия. Он стряхнул с неё пыль (которая, казалось, имела собственную историю), аккуратно расправил потрёпанные оборки и усадил на прилавок — рядом с зеркалом, словно представил их друг другу: «Познакомьтесь, это зеркало. Это Люси. Надеюсь, вы подружитесь».

Люси смотрела на меня стеклянным глазом, а второй, вышитый, будто слегка прищурился: «Ну что, человек, возьмёшь меня под опеку?»

— Борис, бери.

— Видишь, как киске нравится.

Продавец погладил Ваську. Для его ушей звучало только разнообразное «мяу», а мне приходилось выслушивать нотации — будто кот читал лекцию о древнем культе тряпичных кукол, а я был нерадивым студентом, проспавшим все семинары.

— Бери, я тебе говорю. Неужели ты думаешь, я стал бы настаивать, не имея на то причины?

— Думаю, — буркнул я, глядя на потрёпанную куклу.

Её стеклянный глаз блестел подозрительно ярко, а вышитый словно бы следил за мной. «Ну да, — мысленно фыркнул я, — конечно, тут без причин не обойдётся. Наверняка она ещё и поёт по ночам».

— Ну и как? — отреагировал на моё последнее слово продавец, явно ожидая развёрнутого обоснования.

Я вздохнул. Спорить с ним — всё равно что убеждать кота не лезть в коробку: бесполезно и утомительно.

— Ладно. Беру.

Махнул рукой — всё равно всю плешь проест.

Продавец тут же расцвёл, как тюльпан в мае, и принялся заворачивать покупки в плотную бумагу. Пока он деловито перевязывал свёрток бечёвкой, я представлял, как буду объяснять жене (если она, когда‑нибудь появится), зачем нам дома кукла с сомнительной биографией.

Убрав покупки в рюкзак, я вышел на улицу. Солнце слепило, ветер трепал волосы, а в кармане шелестели последние монеты — словно сухие листья в октябре. Начал с грустью пересчитывать наличность: три монеты, два чека и одна призрачная надежда на чудо.

Васька, не дожидаясь приглашения, запрыгнул на бензобак моего мотоцикла, уселся ко мне лицом и уставился с видом: «Ну? Чего ждём? План — в действие!»

— Я тут недалеко пустырь видел, поехали.

Тяжело вздохнув, я завёл мотоцикл. Двигатель рявкнул, будто тоже не одобрял эту авантюру. Следуя указаниям Василия — тот то и дело вытягивал лапу влево‑вправо, словно живой навигатор, — я выбрался на окраину города. Там, за ржавыми гаражами и полуразвалившимся складом, раскинулась заброшенная свалка. Место, от которого даже ветер старался держаться подальше.

Соскочив с мотоцикла, кот тут же принялся за дело: носом и лапами вычерчивал на пыльной земле замысловатый узор. Знакомая картина — точно так же он действовал перед тем, как мы откопали клад. Очевидно, и здесь было что‑то спрятано.

Я достал соль и лопатку. В прошлый раз, прежде чем копать, я просыпал рисунок солью — ритуал, которому Васька не дал ни объяснения, ни одобрения, но и не запретил. Он лишь глянул на меня и мотнул головой:

— Куклу достань.

— Куклу? — я аж поперхнулся. — Ты серьёзно?

Я уже успел забыть об этой… как её… Люси. Порывшись в рюкзаке — там царил хаос из ключей, обрывков бумаги и забытого с прошлого лета бутерброда, — я с трудом нащупал ту самую «тряпку». Вытащил, брезгливо держа за руку: кукла смотрела на меня стеклянным глазом с таким видом, будто знала обо мне что‑то постыдное.

Пристроив Люси на нарисованный узор, я отступил. Васька обошёл композицию по кругу, принюхался, потыкал лапой в землю и наконец кивнул:

— Борис, возьми горсть соли и брось туда.

Я сделал, как он сказал. Соль рассыпалась белой дорожкой, легла на пыль, на трещины, на контуры рисунка. И… ничего не произошло.

— И что? — я скрестил руки. — Мы тут до вечера будем играть в песочницу?

— Не понял, — пробормотал кот, почёсывая за ухом. Он прохаживался вокруг, приглядывался, принюхивался, будто пытался услышать то, что не видел я.

Тишина. Ветер шелестел мусором. Где‑то вдали каркнула ворона — будто насмехалась.

И вдруг — яркая вспышка. Ослепительный свет ударил в лицо, будто кто‑то щёлкнул гигантской фотокамерой. Я зажмурился и отшатнулся, а когда зрение вернулось, увидел: Васька лежит на земле, лапы вразлёт, уши прижаты, взгляд — как у кота, который только что понял, что прыгнул не на тот диван.

— Вась? — я шагнул к нему. — Ты в порядке?

Он медленно приподнял голову, моргнул.

— Похоже, мы что‑то… активировали.

В тот же момент земля под нами дрогнула. Рисунок, посыпанный солью, засветился тусклым зелёным светом. А кукла… её вышитый глаз будто бы дрогнул. И улыбнулась она — шире, чем раньше.

Я сглотнул.

— Ну конечно. Чего ещё ждать от куклы с тёмным прошлым.

Васька поднялся, отряхнулся и посмотрел на меня с видом: «Ну что, герой, теперь ты веришь, что это не просто тряпка?»

Но кот лишь фыркнул. А свет под ногами разгорался.

— Вася, ты как?

— Морда горит, — пробурчал кот, щурясь.

Я схватил его на руки — и вправду: шерсть на морде чуть дымилась, будто её слегка подпалили.

— Чё лыбишься, больно ведь!

— Тебя давно надо было постричь, — не удержался я.

— Ага, вместе с усами!!! Отпусти.

Васька вывернулся, спрыгнул на землю и, всё ещё потряхивая головой, подошёл к кукле — вернее, к тому, что от неё осталось. От яркой вспышки Люси превратилась в обгоревшую тряпку с торчащими нитками. Лишь в центре вычерченного им узора лежал небольшой невзрачный мешочек. Васька осторожно потрогал его лапой и посмотрел на меня:

— Я думаю, там что‑то интересное.

— С чего ты взял?

— Такую хитрую магию на горшочки с монетами не накладывают.

В этом я был с ним согласен. Осторожно подняв мешочек, я развязал тесёмки. От блеска камней у меня буквально перехватило дыхание. Васька, ловко запрыгнув на плечо, вытянул шею, разглядывая содержимое.

— Видел?! — в его голосе звучало неприкрытое торжество.

— Да… колье, серьги, пара колец, печатка, — я перечислял, едва веря глазам. — Похоже, тут два комплекта — мужской и женский.

Я восхищённо вздохнул. Перед глазами плыли сверкающие грани, игра света на камнях, немыслимая роскошь, свалившаяся на нас словно… ну, словно взорвавшаяся кукла.

— Там есть кое‑что для нас более важное, — невозмутимо продолжил Васька.

— Что там?

— Несколько небольших бриллиантов.

Видя, что я в ступоре, кот терпеливо пояснил:

— Мы можем их по‑быстрому продать. На еду хватит. И на бензин. И, может, даже на новый рюкзак — твой уже разваливается.

Я моргнул, пытаясь собраться с мыслями. В голове крутилось: «Откуда?! Как?! Почему кукла?!» Но главный вопрос был проще: «Как не сойти с ума от такого везения?»

Немного придя в себя, мы направились к Москве. В большом городе было больше возможностей — и меньше шансов, что кто‑то начнёт задавать лишние вопросы.

По совету Василия я выбрал самый невзрачный из камней — маленький, почти без огранки, но чистый, как слеза. В лавке у станции метро «Комсомольская» пожилой торговец в очках с толстыми стёклами долго вертел его в пальцах, хмурился, подносил к свету, потом вдруг улыбнулся:

— Откуда такая красота?

— Э‑э… наследство, — выдавил я.

Он хмыкнул, но спорить не стал. Через десять минут у меня в кармане лежали деньги, а в голове — план:

Васька, устроившись на сиденье мотоцикла, смотрел на меня с видом: «Ну что, теперь веришь, что я знаю, куда рыть?»

— Верю, — вздохнул я. — Но давай договоримся: в следующий раз предупреждай, когда будешь устраивать фейерверки. У меня сердце не железное.

Кот лишь фыркнул. А в кармане тихо позвякивали монеты — первые плоды нашего странного приключения.

Подкрепившись, мы двинулись к дому, Василию необходимо было спокойно поработать в интернете — а делать это в общественных местах он, естественно, не мог. Я же предвкушал небольшую пьянку: после всех перипетий день просто требовал завершения с кружкой чего‑нибудь прохладного и пенного.

Но не тут‑то было.

Погоню я заметил совершенно случайно. Нет, саму машину — чёрный «бумер» — я видел и даже полюбовался: абсолютно чёрная, даже стёкла сплошь тонированные, словно зеркало на колёсах. Но что она следует строго за мной, понял лишь тогда, когда объезжал по тротуару очередную пробку. «Беха» совершила тот же манёвр — плавно, без суеты, будто тень, не желающая отставать.

Я тут же свернул на боковую улицу и прибавил газу, надеясь, что этот финт преследователю будет не по зубам. Но чёрная машина, словно призрак, появилась на улице и начала приближаться.

— Эй, ты куда свернул? — Васька, до этого мирно дремавший на плече, встрепенулся.

— Кого‑то, похоже, заинтересовали наши камешки, — бросил я, закладывая резкий поворот между гаражами.

Кот выглянул из‑под руки и зашипел — негромко, но так, что по спине пробежал холодок.

— Думаешь, ювелир навёл? — спросил он, прищурившись.

— А кто? — я бросил взгляд в зеркало. «Бумер» не отставал, ловко лавируя между препятствиями. — Может, кто‑то следил за свалкой? Или кукла… она ведь не просто так взорвалась.

Васька ещё раз посмотрел на приближающуюся машину, потом на меня. В его глазах читалось то самое выражение, которое я научился распознавать: «Мы вляпались, но ещё не проиграли».

-Нет, тут что-то не так?

Спорить мне было некогда — до «бумера» оставалось неполных десять метров, и никаких шансов ускользнуть.

— Давай туда! — Васька что‑то отчаянно показывал лапой.

Мельком глянул — и дёрнул головой. Арка сквозь дом, закрытая чугунной решёткой. Задержать машину эта решётка не могла, но… Как уже говорилось, выбора не было. Да и думать было некогда.

Сделав крутой поворот, я каким‑то чудом проскочил через открытую калитку. Но на этом везение закончилось: мотоцикл занесло, и я, приземлившись на пузо, полетел по асфальту до следующей решётки.

Развернувшись, с ужасом смотрел, как чёрный монстр на полной скорости влетает в арку.

И тут — неожиданно. Вместо того чтобы смять решётку и вместе с ней меня, автомобиль вмяло в чугунные прутья. Раздался взрыв.

Прикрывшись руками, я поражённо наблюдал, как хилая с виду решётка свободно выдерживает всю массу разрываемого металла. Осколки, искры, грохот — а решётка стоит как влитая, будто её выковали сами боги дорожной безопасности.

— Что это было?! — выкрикнул я, поднимаясь на дрожащих ногах.

— Потом объясню! — Васька уже мчался к выходу. — Делаем ноги!

Кругом кричали люди, верещала сигнализация на машинах, где‑то вдалеке бибикали сигналами спецмашины — будто весь город вдруг решил устроить симфонический оркестр из хаоса. Схватив мотоцикл, я выволок его на улицу и дал по газам. Объясняться с полицией не было никакого желания — у меня и без этого хватало «интересных» вопросов без ответов.

Уже выезжая из города, я заметил бензоколонку и вовремя вспомнил: бак почти на нуле. Припарковавшись, огляделся — никого подозрительного, только усталый оператор за стеклом и пара дальнобойщиков у кофе‑автомата. Заправился, не торопясь, будто обычный путешественник, которому некуда спешить. Потом зашёл в ближайшее придорожное кафе — ветхое, но уютное, с запахом жареного лука и кофе, который здесь, похоже, варили ещё с прошлого века.

Пристроившись в углу у окна, я заказал себе пиво — холодное, с лёгкой горчинкой, как раз чтобы снять напряжение, — и молоко для Василия. В этих заведениях к животным относились демократичнее: кот спокойно устроился на соседнем стуле, будто постоянный клиент.

— Не напивайся, — буркнул Васька, принюхиваясь к молоку.

— Ты мне что, мамочка? — усмехнулся я, делая первый глоток.

— Я разбиться не хочу и… за тебя беспокоюсь, — он поднял лапу, словно учитель, делающий важное замечание.

— Беспокоиться он… — я покачал головой. — Лучше скажи, во что ты меня втравил?

Васька медленно облизнул усы, посмотрел на меня с тем особым выражением, которое означало: «Ты правда хочешь знать?»

— Это не я втравил. Это ты сам полез туда, где пахнет приключениями. А приключения, как известно, пахнут не розами.

Я хмыкнул, оглядывая кафе: за соседним столиком двое мужчин обсуждали цены на дизель, у стойки дремал водитель с кружкой чая. Обычная жизнь, обычные люди — и мы с котом, у которого в рюкзаке лежат камни, способные изменить всё.

— Ну и чем теперь это пахнет? — спросил я, понизив голос.

Васька пригнул уши и тихо произнёс:

— Опасностью. И… возможностью.

Посетителей в кафе было мало, и на нас никто не обращал внимания — разве что официантки время от времени косились на Василия. Ему, впрочем, было плевать. Впервые в жизни кто‑то покушался на его жизнь, и он хотел понять: кто и из‑за чего.

— Рассказывай, — бросил я, постукивая пальцами по столу.

Кот покосился на окружающих, неторопливо умылся и подсел ближе. Теперь, по крайней мере, со стороны могло показаться, что он просто тихо урчит, а не ведёт диалог на непонятном человеческому уху языке.

— Я считаю, этим преследователям необходимо было зеркало — произнёс он, понизив голос до едва уловимого шипения.

Я как раз посмотрел в сторону стойки — к нам приближалась официантка с заказом. В руках она держала тарелку с аппетитно дымящимися сосисками.

— Какой у вас славный котик! Как его зовут? — улыбнулась она, ставя блюдо на стол.

— Василий, — коротко ответил я.

— Можно его угостить? — Она показала ещё одну жареную сосиску, аккуратно нарезанную на кусочки.

Я пожал плечами:

— Спросите у него сами.

Девушке эта идея явно понравилась. Она присела на корточки рядом со столом и что‑то ласково замурлыкала, протягивая коту лакомство. Василий, к моему удивлению, не отказался — принял угощение с королевским достоинством, будто это было в порядке вещей.

Я наблюдал за этой сценой с лёгкой улыбкой. Зрелище и вправду завораживало: девушка и кот обменивались какими‑то тихими звуками, почти что беседой на своём, кошачье‑человеческом языке.

— Интересно, кто из вас тут кошачьей породы? — не удержался я.

Официантка, услышав это, рассмеялась и, бросив на Василия ещё один восхищённый взгляд, направилась к стойке.

— А что? — спросил кот, когда она отошла.

— Да так, к слову, — я пожал плечами.

— Боря, расслабься. Она просто женщина, — Васька проводил её взглядом. — Ласковая женщина.

— Вот и я о том же, — усмехнулся я, беря вилку.

— Слушай, время позднее, давай здесь переночуем. Наверняка у них есть комнаты, — Васька потянулся, демонстративно зевнул и добавил: — А то мои благородные лапы уже отказываются ходить.

— Ага! С дополнительным обслуживанием в номерах! — я не смог сдержать усмешки. — Ты, главное, не закажи себе живую мышь в качестве десерта.

— Ну и что? Тебе необходимо расслабиться, да и мне кое‑что сделать надо, — кот с важным видом поправил усы. — К тому же, я слышал, тут подают сливки высшей пробы. Это тоже важно для магических сил.

Я ещё раз покосился на девушек у стойки — те как раз оживлённо обсуждали что‑то с барменом. Решив, что расслабиться и вправду не помешает, я направился к администратору.

Комнаты, естественно, нашлись — как, собственно, и дополнительный сервис. Через полчаса в нашем номере уже благоухали шашлыки, а на столе поблёскивали кружки с разливным пивом. Васька, не дожидаясь приглашения, оккупировал самое мягкое кресло и с видом короля осматривал владения.

Развалившись на кровати прямо в одежде, я уставился в потолок. Мысли крутились вокруг одного: во всём этом замешана магия — к гадалке не ходи. Какие‑то непонятные силы нападали на нас, пытаясь забрать зеркало или убить из‑за него. Но просто так сдаваться я не собирался.

Основной действующей силой в этой ситуации был Васька — точнее, маг Эльзар. Я попытался предложить свою помощь, но он только шикнул на меня:

— Не лезь, человек. Это дело кошачьей чести. И магии. В основном магии.

И вот теперь я валялся в кровати, пытаясь унять боль в плече. Очевидно, даже богиня была не в силах полностью излечить рану: боль то полностью уходила, то возвращалась — как сейчас, острым уколом под лопаткой.

— Чего ворчишь? — Васька приоткрыл один глаз. — Болит? Так это хорошо. Значит, живёшь. А у живых есть шанс на вторую порцию шашлыка.

Понаблюдав, как кот что‑то рисует на полу — то ли магические руны, то ли просто кошачьи каракули, — я поднялся и подошёл к окну. После того как Василий выдвинул свою гипотезу о зеркале, меня мучила какая‑то мысль. Она сидела так глубоко в голове, что я никак не мог до неё дотянуться, словно ключ, упавший в тёмный колодец.

На улице сгущались сумерки. В небе висела полная луна — круглая, яркая, будто начищенный серебряный рубль. Дальнобойщики веселились на стоянке: развели костёр, вокруг которого уже собралась пёстрая компания. Кто‑то бренчал на гитаре, кто‑то громко смеялся, и до меня доносились обрывки песен и разговоров.

Присмотревшись, я поискал глазами официанток — и очень удивился, не обнаружив их там. Неужели они все упустили такой заработок ради общения со мной? Я обернулся. Васька всё так же сидел на полу, сосредоточенно выводя очередную линию.

— Ты точно уверен, что это сработает? — не выдержал я.

— Абсолютно, — не отрываясь от своего занятия, ответил кот. — Только не мешай. Я тут, между прочим, судьбу мира рисую. Или ужин. Пока не разобрался.

Присмотревшись я замер, с вытянутой рукой и открытым ртом. Моя тень частично закрыла рисунок, но это место продолжала освещать луна — и там проявился светящийся контур, будто кто‑то невидимый обвёл его неоновым маркером.

— Держи тень! — рявкнул Эльзар, и я вздрогнул.

Использовав простыню как экран, я постарался выполнить приказ. Получилась неуклюжая конструкция — нечто среднее между шатром и парусным судном в шторм.

По всей комнате были разбросаны какие‑то знаки — то ли древние руны, то ли просто хаотичные росчерки, от которых рябило в глазах. Маг схватился за голову и застонал, будто услышал самую плохую новость в жизни. Потом, видимо приняв какое‑то решение, он схватил привезённый нами карандаш и начал что‑то лихорадочно рисовать — так быстро, что грифель скрипел и крошился.

— Держи тень, — повторил он, не оборачиваясь.

— Что, всё плохо? — спросил я, стараясь не шевелить импровизированную «ширму».

— Плохо, Боря, очень плохо, — процедил кот, не прекращая чертить. — Мы не просто вляпались. Мы вляпались грандиозно.

Он на мгновение замер, посмотрел в окно, потом снова склонился над рисунком. Создаваемая мною тень была уже не нужна — небо окончательно потемнело, и луна теперь освещала комнату ровным, холодным светом.

Я осторожно опустил простыню.

— Вытащи зеркало и брось его в этот круг, — скомандовал Васька, ткнув лапой в нарисованный мелом контур.

Особо не церемонясь, я выудил из рюкзака зеркало и быстренько швырнул его на указанное место. Отойдя в сторону, вдруг осознал, что сжимаю в руках какую‑то палку. Ах да — наш «магический жезл», купленный на прошлой неделе за три зарплаты. От него исходило приятное тепло, будто от только что испечённого батона. Почувствовав прилив уверенности (и лёгкого голода), я направил его в сторону двери — прямо как ковбой револьвер.

И тут, с театральным возгласом «А вот и мы!», в дверях возникли три служанки: молодые, румяные, полураздетые. Одна держала кастрюлю с ароматным шашлыком (от запаха у меня заурчало в животе), две другие — запотевшие банки с пивом. В другое время я бы полжизни отдал за такое зрелище. Но не сейчас.

Сейчас я видел.

За внешней привлекательностью скрывалось нечто жуткое: девушки выглядели как прозрачные сосуды, внутри которых клубилось… что‑то. Что‑то тёмное, шевелящееся, будто живые чернила в воде. Я не успел разобрать детали — в тот же миг на стенах начали загораться знаки, вспыхивая один за другим, как лампочки в неоновой вывеске.

Я выдохнул — и тут же ударная волна швырнула сладкую троицу обратно в коридор. Двери и окна захлопнулись с таким грохотом, что зазвенело в ушах.

— Чёрт! Что это?! — выкрикнул кот, отплевываясь от пыли.

— Вася, не поминай нечистого, — проворчал я, отряхиваясь. — Ты же знаешь, у них аллергия на бранные слова.

Я с трудом поднялся с пола. Меня тоже припечатало к стене, но, к счастью, не слишком сильно — видимо, жезл сработал как амортизатор. Или просто судьба решила сегодня ограничиться лёгким испугом.

— И всё‑таки… — начал я, но фразу оборвал пронзительный вой снаружи.

В дверь, окна и стены посыпались удары — будто кто‑то колотил кувалдами в ритм безумного барабанщика. Василий ошалело озирался по сторонам, уши прижались к голове.

— Что происходит? — голос дрогнул, хоть я и старался говорить ровно.

— Я у тебя это хотел узнать, ты же маг, — бросил я, невольно сжимая в руках палочку. Сел на кровать — единственное место, где ещё сохранялось подобие спокойствия.

— Я‑то, конечно, маг, — Василий медленно обвёл взглядом комнату, принюхиваясь к каждому углу, — но, похоже, главное действующее лицо сегодня ты.

Он встал передо мной, уперев лапы в боки, словно строгий учитель перед двоечником.

— Что я? Ты этих видел? — я ткнул пальцем в сторону двери.

— Кого «этих»?

— Ну вот заходили сейчас… не знаю, как их назвать.

— А, ты про тех! Три шикарные кошечки с большой миской ароматного мяса! — Василий ухмыльнулся, но тут же спохватился: — Ой, то есть… дамы с угощением.

— Да! Но только внешне. А внутри у них было что‑то страшное.

— Ты что, первый раз с женщинами общаешься? — кот фыркнул, но, заметив мой взгляд, поднял лапу: — Ладно, шучу. Говори дальше.

— У них внутри… какие‑то существа. Длинные белые волосы и огромные зубы.

— Грязно‑белый балахон и ног нет? — Василий прищурился.

— Точно! Ты их тоже видел?

— Нет, только слышал о них. В нашем мире их называют баньши.

— Баньши? Кто это? — голос дрогнул, но я постарался не выдать нарастающей тревоги.

— Ночные духи, подручные демонов и колдунов, — Василий говорил тихо, будто боялся, что нас подслушивают. — Помимо прочего, их используют, когда необходимо кого‑то найти.

— Как нас, например. Что дальше? — я невольно сжал палочку крепче. Та отозвалась едва заметным теплом.

— Должен появиться заказчик, — кот произнёс это так буднично, будто сообщал прогноз погоды.

Я поёжился. Ни с колдуном, ни — тем более — с демоном встречаться не хотелось. В животе поселился ледяной комок, а в голове крутилось только одно: «Ну почему именно мы?»

— И? — выдохнул я, чувствуя, как пересохло в горле.

Василий пожал плечами, будто говорил о чём‑то обыденном:

— А в той машине тоже баньши были? — я попытался ухватиться за хоть какую‑то нить понимания.

— Нет. Это была машина‑призрак, поэтому их остановило железо — кот посмотрел на меня, словно ожидая очередной порции вопросов. — Не самое приятное соседство, но куда безопаснее, чем баньши.

Понятно. Значит, обложили со всех сторон. Меня это уже начинало злить — будто я не герой приключенческой истории, а муха в паутине, которую неспешно обхаживают со всех сторон.

Подойдя к окну, я уставился на парковку. Дальнобойщики продолжали веселиться, как будто ничего не происходило. Гитара бренчала, смех разносился по ночному воздуху, и от этого контраста — их беззаботности и нашего кошмара — внутри всё закипало.

А что, собственно, происходило? Мы купили зеркало. Просто зеркало. Ну, может, чуть более древнее, чем обычно. И теперь какие‑то потусторонние силы устроили за нами охоту. И тут из глубин сознания, словно заблудившийся котёнок, выплыла мысль — та самая, что вертелась на задворках с самого начала.

— Василий, лавка, в которой мы купили зеркало… она была магической? — спросил я, не оборачиваясь.

— Нет, обычный антикварный магазин, — отозвался кот, лениво потягиваясь. — С пылью, скрипучими половицами и хозяином, который вечно жаловался на налоги.

— Тогда почему эта нечисть не преследует того продавца? Он, кажется, говорил, что это зеркало ещё его дед нашёл?

Василий пожал плечами с таким видом, будто я спрашивал, почему мыши не едят кактусы:

— Может, им нужно не зеркало?

— А что тогда?! — вырвалось у меня.

Я схватил рюкзак, вытащил мешочек и высыпал драгоценные камни на кровать. Бриллианты засияли в лунном свете мягким, молочным блеском — словно россыпь звёзд на ночном небе. Но вдруг колье вспыхнуло магическим отблеском, а через мгновение полыхнула заколка для галстука — будто две светлячка решили устроить дискотеку.

Схватив эти украшения, я бросил их в нарисованный Эльзаром круг. И тут же откуда‑то снизу вырвался призрачный вихрь — холодный, ощутимый, как сквозняк из приоткрытой двери в иной мир. Он закружил по комнате, подхватывая украшения, словно игрушечные кораблики в бурю.

Светящиеся знаки на стенах ожили: начали выбрасывать щупальца, нити, цепи — будто голодные пальцы, пытающиеся ухватить вихрь или его содержимое. Но ближайшие были связаны действиями Эльзара (видимо, он заранее расставил ловушки), а остальным просто не хватило сил — они дёргались, как марионетки с оборванными нитями, и в конце концов опали, словно сдувшиеся воздушные шары.

Позже я попытался выведать у Василия, знал ли он с самого начала, к чему приведут все эти его магические художества. Он лишь довольно улыбался, будто сытый кот у опустевшей миски со сметаной.

Через некоторое время призрачный столб заметно уплотнился — и в нём проявились две фигуры: мужчина и женщина. От них исходило столько тепла и света, что у меня аж дыхание перехватило. Я невольно зажмурился — настолько ярким было это сияние. Даже не заметил, как нечисть снаружи взвыла с утроенной силой.

Женщина плавно подплыла к нам и коснулась руки Василия.

— Спасибо, — её голос звучал, как далёкий звон хрустальных колокольчиков.

— Кто вы? — не удержался я.

Ответил мужчина. Его голос был глубоким, словно эхо из древних пещер:

— Наш путь был длинным, а враги — сильны. — Он повёл рукой в сторону, и в воздухе на миг вспыхнули образы: тёмные силуэты, перекрёстные мечи, вихри тьмы. — Друзья помогли нам спрятаться в трудное время.

— А наши новые друзья открыли нам дорогу на небеса, — добавила женщина, и её улыбка осветила комнату ярче луны.

— Ещё раз — огромное спасибо. И благословляем вас, — они склонились в низком поклоне, будто королевская чета перед верными подданными.

А потом… просто ушли наверх, к свету. Словно растворились в сияющем потоке, оставив после себя лишь лёгкое мерцание в воздухе.

Когда призрачный вихрь окончательно рассеялся, погасли и светящиеся знаки на стенах. Вой снаружи стих так резко, будто кто‑то выключил звук.

Как потом выяснилось, дальнобойщики — хоть и сидели совсем неподалёку — ничего не видели и не слышали. Равно как и молоденькие официантки, которые на время стали вместилищем для нечисти. Они лишь удивлённо переглядывались, не понимая, отчего вдруг стало так тихо и спокойно.

А шашлыки с пивом… О, они действительно оказались на высоте! И да — со второй профессией я тоже не ошибся. Кто бы мог подумать, что в этом захолустном кафе работают не только официантки, но и… ну, скажем так, «временные подруги усталых путников».

Я посмотрел на Василия. Тот уже устроился на кровати и с довольным мурлыканьем облизывал лапу.

— Ну что, — вздохнул я, — по крайней мере, теперь у нас есть история, которую можно будет рассказывать внукам. Если, конечно, мы доживём до того момента, когда у нас появятся внуки.

От автора