Опытный странник, или Попаданец в Зазернье.

Бывают люди, коим судьбою назначено странное поприще: являться в миры, им не принадлежащие, и терзаться там тоскою по отчизне, коей название никому не ведомо. Таким был и некто, именовавший себя в иных землях Симеоном.

Не впервой уже было Симеону скитаться меж реальностей. Позади — три падших империи, два спасённых королевства да одна несчастная любовь к эльфийской принцессе, кою он, впрочем, вспоминал без особой горечи, ибо знал нрав эльфиек ветреный. Ныне же занесла его доля в мир, подобный России времён его дедов, но с магией, вплетённою в быт, словно нитки серебра в парчу.

Не стал он, по обыкновению юных попаданцев, кидаться к местному владыке с предсказаниями грядущих бед. Нет, снял он скромную светёлку на окраине губернского города, обзавёлся самоваром и стал писать мемуары. «Записки профессионального скитальца» — гласило заглавие.

Однажды, когда Симеон наслаждался чаем и сочинением новой главы о том, как избегнуть когтей дракона, не прибегая к оружию (достаточно испортить ему настроение спором о политике), в дверь постучали.

На пороге стоял юноша, исполненный благородного негодования, с лицом, зовущим на подвиг, и с мечом, явно ему не по чину.

— Слухом земля полнится, — возвестил юноша, — что ты, старче, искусен в разрешении дел запутанных! Помоги! Любовь мою, Авдотью, похитил коварный колдун Карлакус для обряда чёрного!

Симеон вздохнул. Узнавал он почерк судьбы. Те же страсти, те же глупости.

— Садись, — молвил он. — И поведай сперва, какого роду-племени твоя Авдотья, каков её нрав, сколь велико приданое, и почему сей Карлакус, могущий, надо полагать, вызвать демона из преисподней, возжелал именно её?

Юноша смутился. Вопросы показались ему низменными.

Не спеша, с прискорбием в душе, объяснил ему Симеон, что девица, скорее всего, не столь уж и невинна, коль привлекла внимание столь мощного чародея; что колдуны редко похищают девиц против их воли, ибо хлопотно; и что меч — худшее средство для диспута с человеком, обращающим стихии.

— Но что же делать? — в отчаянии воскликнул юноша.

— Во-первых, выспаться, — отвечал Симеон. — Во-вторых, узнать, не состоит ли твой Карлакус в местной гильдии магов. Ибо у них свои уставы, и похищение девиц без лицензии карается штрафом. В-третьих, предложить ему дуэль не на мечах, а на шахматах. Колдуны обожают шахматы. Проигравший оставляет девицу в покое.

Юноша ушёл, унося в душе смятение. А Симеон допил чай и с грустью подумал о том, что романтики нынче вывелись. Все сплошь — максималисты без чувства меры и тактики.

Назавтра явился к нему сам колдун Карлакус, мужчина в годах, с умными, усталыми глазами.

— Вы посоветовали моему сопернику столь подлое средство, как шахматы? — спросил он без предисловий. — Он уже прислал вызов. А я, признаться, играю из рук вон плохо.

— Садитесь, — пригласил его Симеон. — Может, чаю? Авдотья ваша, надо полагать, девица с характером?

— Ужасным! — оживился колдун. — Вечно требует то бриллиантовые колье, то чтобы я звёзды с неба для неё достал. Я, знаете, от неё в башне спасаюсь!

И поведал Карлакус, что Авдотья сама напросилась к нему в ученицы, дабы избавиться от опостылевшего жениха-юноши, а теперь запуталась в своих хитростях.

Симеон выслушал и предложил колдуну гениальное в своей простоте решение: объявить, что для обряда ему требуется не девица, а именно что юноша с чистой душой. И выдать Авдотью за своего сообщника, дабы заманить того в ловушку.

Через неделю город ликовал. Благородный юноша, опасаясь участи быть принесённым в жертву, бежал в столицу, бросив и невесту, и имение. Авдотья, оставшись ни при чём, в ярости вступила в гильдию авантюристов и укатила искать приключений. А колдун Карлакус, избавленный от назойливой ученицы, в благодарность подарил Симеону магический артефакт — Нестареющий Чайник.

Симеон принял дар с благодарностью. Он сидел в своей светёлке, пил вечный чай и вписывал новую историю в мемуары. Он не спасал миров. Он лишь расставлял в них порядок, подобно садовнику, подрезающему дикие побеги. И в этом находил тихую, горьковатую отраду вечного странника, коему довелось увидеть изнанку многих реальностей и понять простую истину: где бы ни был ты — люди везде остаются людьми. Со своими страстями, глупостями и вечной, смешной и трогательной надеждой на счастливый конец, коий так редко совпадает с ожидаемым.