Оранжевый — цвет одержимости

Глава 1. Минус 36,6 по черепу

Вечер пах лимоном и моющим средством. Я лениво терла тарелку, слушая, как в гостиной папа спорит с братом о футболе. Типичный скучный четверг.

— Кать, ты там скоро? — крикнул Макс. — Мы кино начинаем!

— Сейчас, последнюю сковородку добью! — отозвалась я, вытирая руки.

И тут бах! Грохот выбитой двери разрезал тишину. Сердце упало куда-то в пятки.

— Всем лежать, уроды! — хриплый голос заставил меня похолодеть.

Инстинкт сработал быстрее мозга. Я нырнула в дверь, ведущую на веранду, и прижалась к ледяному косяку. На улице — лютый мороз, минус 36,6, как издевательство над нормальной температурой тела. Дыхание перехватило. Взгляд упал на ящик, оставленный папой утром. Хурма.

Я коснулась одного плода — он был твердым, как гранитный валун. В голове щелкнуло: «Оранжевый кастет». Я схватила две самые крупные «ягоды».

В гостиной Макса и отца уже вязали пластиковыми стяжками. Один из грабителей, коротышка, рылся в тумбочке.
Я высунулась из-за угла, поймала взгляд Макса. Он замер. Я слегка приподняла хурму и сделала движение, будто замахиваюсь гранатой, приложив палец к губам.

Макс — гений. Он мгновенно сообразил и вдруг заорал во всю глотку:

— Да пошел ты, козел! Слышишь? Ты ничего не найдешь! У нас бабки в подвале, а не здесь! Ты, урод в маске, на меня смотри!

Грабители отвлеклись на его крик, начали материться и пинать Макса. Это был мой шанс.

— Получайте, витамины, сволочи! — с этим воплем я вылетела в комнату.

Первый удар пришелся точно в висок коротышке. Звук был такой, будто столкнулись два бильярдных шара. Хурма не подвела — парень сложился пополам. Второй грабитель обернулся, но я уже замахнулась второй «ледышкой». БАМ! Прямо в челюсть.

Третий, самый крупный, рванулся ко мне, но тут Макс, чьи руки оказались не так уж крепко завязаны, подставил ему подножку. Громила рухнул, а Макс, вскочив, перехватил мою импровизированную булаву и «успокоил» его точным ударом в затылок.

— Мама, полиция! — крикнула я, дрожащими руками нащупывая телефон.

Через десять минут дом залили сине-красные огни мигалок. Мы стояли в гостиной: папа потирал запястья, мама судорожно диктовала что-то диспетчеру, а на полу валялись три тела и две слегка треснувшие, смертоносные хурмы.

— Знаешь, Кать, — Макс посмотрел на оранжевый плод в своей руке. — Я больше никогда не буду просить тебя купить фрукты. Я их теперь боюсь.

— Слушай, — я покосилась на Макса, вытирая руки о фартук, — радуйся, что папа не вынес на веранду арбуз. Тогда бы нам пришлось вызывать не полицию, а бригаду по клинингу и экзорциста.

Макс хмыкнул, осторожно ткнув носком тапочка в ближайшего грабителя, который издал жалобный стон, подозрительно похожий на всхлип.

— Арбуз — это уже артиллерия, Кать. А хурма… это филигранная работа. Эстетика! Ты прикинь заголовки в утренних новостях: «Витаминный апокалипсис в тихом районе».

— «Фруктовый ниндзя наносит ответный удар», — подхватила я, чувствуя, как истерический смешок прорывается наружу. — Будешь подкалывать меня из-за недосоленного супа — помни: у меня в запасе ещё целая полка замороженной брокколи. А она, между прочим, ещё и колючая.

— Всё, молчу! — Макс театрально поднял руки. — Отныне я ем только пюре. Безопасное, мягкое пюре.

В этот момент в дом ввалился наряд полиции. Впереди шел хмурый лейтенант, который явно ожидал увидеть здесь перестрелку, а не семейный стендап на фоне тел. Он замер, переводя взгляд с нас на оранжевые «снаряды», разбросанные по ковру.

— Так… — лейтенант присел на корточки рядом с одним из воров и подобрал кусок ледяной хурмы. — Это что? Орудие преступления?

— Орудие правосудия, — поправил его Макс с самым серьезным видом. — Моя сестра — мастер древнего боевого искусства «Хур-Ма».

Лейтенант понюхал фрукт, потом посмотрел на огромную шишку на лбу грабителя и медленно поднялся.

— Вы серьезно? Вы вырубили троих рецидивистов… десертом?

— Ну, технически, — я развела руками, — это был очень холодный десерт. Законы термодинамики и базовое нежелание отдавать фамильное серебро творят чудеса.

— Она у нас вообще за здоровое питание, — добавил папа, наконец освободившись от стяжек. — Сначала кормит витаминами, а потом… ну, вы сами видите.

Полицейский вздохнул и обернулся к сержанту:

— Пиши: «В ходе самообороны пострадавшие получили травмы головы тупыми предметами растительного происхождения». Господи, мне же в рапорте никто не поверит. Скажут, я сам этой хурмы объелся…

— А если напишу, что их обезвредила девушка кухонным инвентарём — засмеют в отделе, — проворчал лейтенант, с опаской огибая ящик на веранде. — Скажут: «Петров, ты бы ещё написал, что они от испуга завяли».

В этот момент самый крупный грабитель, тот, которого допекал Макс, пришел в сознание. Он открыл один глаз, мутным взором обвел гостиную и, увидев меня, дернулся так, будто я наставила на него дробовик.

— Уберите её! — прохрипел он, вжимаясь в пол. — У неё оранжевые гранаты! Она бешеная!

— Тихо, тихо, «витаминник», — Макс навис над ним с самым ехидным видом. — Хочешь еще кусочек? У нас там еще целый ящик, свежемороженый, прямо с куста… возмездия.

— Слышь, парень, — лейтенант посмотрел на грабителя с искренним сочувствием. — Ты лучше молчи. Тебе сейчас в протоколе напишут «сопротивление при задержании», а если будешь жаловаться на фрукты, я тебе еще и «незаконный оборот сахара» припаяю.

Я подошла к маме, которая наконец отложила телефон и теперь с каким-то странным восторгом разглядывала погром

— Мам, ты как? — тихо спросила я.

— Знаешь, Катюш, — она поправила прическу и вдруг хихикнула, — я всегда говорила, что хурма полезна для здоровья. Но я и подумать не могла, что она настолько спасает жизни. В следующем году посадим два дерева.

— Только не в доме, мам! — взмолился Макс. — Я не переживу, если на меня с потолка начнет падать «оружие массового поражения».

Полицейские начали выводить грабителей под локотки. Те шли понуро, стараясь не смотреть в сторону кухни. Один из них, проходя мимо меня, втянул голову в плечи. Я не удержалась и просто подняла руку, чтобы поправить выбившийся локон. Вор вскрикнул и припустил к выходу быстрее конвоиров.

— Кать, ты теперь официально — Гроза Супермаркетов, — подытожил Макс, садясь на диван. — Завтра пойдем за хлебом, ты только батон в морозилку не клади, ладно? А то еще полрайона в страхе держать будешь.

— Не обещаю, Макс, — я улыбнулась, глядя на свои покрасневшие от холода ладони. — Зависит от того, как часто ты будешь забывать мыть за собой тарелки.

Утром.

На следующее утро наш двор превратился в филиал пресс-центра и штаб-квартиру ОБС (Одна Бабка Сказала). Когда я вышла на крыльцо, чтобы вытряхнуть коврик, во дворе наступила такая тишина, будто я вынесла не коврик, а заряженный пулемет.

Сосед справа, дядя Витя, который тридцать лет проработал мясником и которого боялись все местные собаки, медленно отложил лопату для снега и поправил шапку.

— Слышь, Катерина… — он осторожно подошел к забору. — Тут участковый с утра заходил, протокол подписывать давал. Говорит, ты банде «Гастролеров» черепа вскрыла какими-то спецсредствами? Это что за нанотехнологии такие оранжевые?

Я не успела открыть рот, как из окна высунулся Макс с кружкой чая и сияющей физиономией.

— Дядь Вить, какие нанотехнологии! Это секретная разработка кубанских ниндзя! Сестра вчера применила технику «Ледяного Кулака Фую». Один удар — и злодей впадает в сахарную кому!

Через час легенда мутировала. К обеду, когда я пошла в магазин, за моей спиной шептались:

— Смотри, это та самая... Говорят, она голыми руками хурму в камень превращает силой мысли!

— Да ладно, мне тетя Валя из тридцатой квартиры сказала, что воров было десять, и она их всех меткими бросками пригвоздила к стене прямо через закрытую дверь!

В местном паблике «Подслушано в нашем районе» пост набрал пять тысяч лайков за два часа. Заголовок кричал: «Оранжевый жнец: как зимний фрукт стал кошмаром для криминала».

В комментариях началось безумие:

Когда я зашла в овощную лавку у дома, продавец Гамлет, который всегда пытался всучить мне лишний килограмм яблок, вдруг побледнел и отодвинул от меня лоток с хурмой.

— Девушка, дорогая, бери мандарины, а? — почти умоляюще произнес он. — Мандарины мягкие, ими больно не сделаешь. Хурму сегодня не продам, от греха подальше. Весь район теперь знает: у тебя рука тяжелая, а хурма — калиброванная!

Вечером мы сидели всей семьей. Папа читал в газете заметку про «фруктовое правосудие», а мама задумчиво вертела в руках брошюру по садоводству.

— Кать, — Макс глянул в телефон и заржал. — Тут в сети новый челлендж запустили: «Проверь лоб на прочность — заморозь хурму». Поздравляю, ты стала иконой стиля. Теперь каждый гопник в городе будет обходить наш дом по другой стороне улицы, даже если там сугробы по пояс.

— Главное, — папа серьезно посмотрел на нас, — чтобы теперь к нам не вломились фанаты за автографами на фруктах.

— Пусть заходят, — я улыбнулась, глядя на термометр за окном, который всё так же уверенно показывал -36. — У нас на веранде ещё пол-ящика «боеприпасов» осталось.

Пока район смаковал подробности, в прокуренном притоне на окраине города двое оставшихся на воле подельников из той же банды мрачно смотрели в экран смартфона.

— Слышь, Сизый, — прохрипел один, указывая на фото из паблика, где криминалисты с серьезными лицами упаковывали треснувшую хурму в пакет для улик. — Мы завтра должны были к ним на ту же улицу идти, через три дома.

Сизый, матерый рецидивист, прошел путь от мелких краж до серьезных налетов, но сейчас его рука с татуировкой «не забуду мать родную» заметно дрогнула.

— Отменяется, — отрезал он, отодвигая план дома. — Я на ствол готов идти, на овчарок готов... Но против девки, которая убивает людей замороженными десертами? Нет уж. У неё в глазах — холод, а в руках — цитрусовый свинец.

Он нервно обернулся на корзину с фруктами, стоящую на столе, и резким движением смахнул её на пол.

— Чтобы я в этой хате больше никаких витаминов не видел! — рявкнул он. — Завтра уезжаем в другой город. Там, где климат потеплее. Где хурма мягкая, сопливая и не способна проломить лобную кость.

А в это время в нашем доме наступила тишина. Полицейские уехали, воры сидели за решеткой, а мама наконец-то налила всем чай.
Я зашла на веранду, чтобы закрыть дверь, и мой взгляд снова упал на ящик. Оставшиеся плоды зловеще поблескивали в лунном свете, скованные льдом. Я осторожно взяла один — тяжелый, холодный, идеальный.

— Кать, ты чего там застряла? — крикнул из комнаты Макс. — Иди чай пить! И ради бога... оставь «патроны» в покое!

Я улыбнулась, положила хурму обратно и плотно закрыла дверь. В эту ночь я спала крепко. Я точно знала: пока на улице минус тридцать шесть, мой дом — самая неприступная крепость в мире. И охраняет её не злая собака, а скромный ящик оранжевых плодов.