Орча

Здравствуйте! Честно сказать, я не совсем понимаю, как начать это письмо и что вы хотите от меня узнать. В отчетах все было указано предельно точно, на столько, на сколько этого позволяет научный язык повествования. Не поймите меня неправильно. То, что я напишу дальше — просто история, которую я вам рассказываю как обычный человек, а не как научный сотрудник. Повторюсь, у меня нет никакого научного объяснения произошедшему. Точно так же, как я понятия не имею, где хранятся (если вообще хранятся) отчеты о Iris orca.

Итак, все началось примерно 15 марта, но точно я не помню. Мы тогда созвонились с Наднебесным впервые. Он все насмешливо повторял мне в ухо «Орча, орча, конечно!». Я объяснила ему, что не смотря на мою неопытность, косатку от плавающего бревна я отличу. «Может быть это призрак Ваших разбитых мечт?» — продолжал он. В общем, диалог сложился наихудшим образом. Сама не понимаю, почему он все же решил приехать на Камчатку.

На сколько Вам известно, Наднебесный, которого я дальше буду упоминать, просто по имени — Адам, человек сложной судьбы и оттого сложного характера. Будучи профессором океанологии и морской биологии, в столь преклонном возрасте, он застал нашу профессию во время ее процветания. Гениальный человек, с сотней-другой потрясающих научных статей. Даже представить не могу как он чувствовал себя, когда вся его работа постепенно превратилась в «ведение некролога». Я слышала, что он был среди тех, кто пытался бороться за жизнь в океане. Но не справился. Если бы я не знала этих фактов, наверняка послала бы его куда подальше еще после разговора по телефону.

Приехал Адам 30 марта. Честно скажу, я пыталась вести себя сдержанно. Адам же, в свою очередь, не сдерживался вообще. Сначала пошутил много раз о том, что я — молодая, глупая блондинка. Вот какое я морское животное, а не косатка. Потом все же на берегу взял пробы воды, недалеко от ближайшего нефтяного пятна, которое растянулась на двадцать квадратных километров. «Вы, может, вонью этой надышались?» — спросил он. Запах действительно был дурной. Весь берег был в дохлых птицах, которые начали оттаивать после зимы. Слава богу, выброшенную на берег рыбу, перемазанную в черноте, какие-то падальщики все-таки доели. Иначе бы от запаха голова болела. Тогда я впервые заметила, что Адам достает флягу, нюхает ее, выпивает. Очевидно, что алкоголь. Чуть позже, через пару дней совместной работы, стало понятно, что это водка — по запаху поняла.

Первые несколько дней, не скажу уже сколько, мы действительно ничего не наблюдали. Океан был неспокойным, ледяной ветер хлестал по щекам часами, пока мы пялились в горизонт. От огромного количества подколов профессора Наднебесного, в какой-то момент я начала сомневаться в собственной рабочей пригодности. Действительно, всколыхнула волна нефть, а я подумала, что это плавник. И дернула человека из Москвы! Стыд-то какой. Хочу в очередной раз уточнить, что несмотря на скверный характер Адама, я всегда его глубоко уважала и не имею никакого отношения к случившемуся. Просто рассказываю как все было.

С каждым днем моя надежда и вера в себя угасали все сильнее. Мне уже не хотелось ничего доказывать, не хотелось упорно искать в бинокль заветный черный плавник. Я стала чаще отвлекаться на… безделье, честно говоря. Могла даже принести с собой лежак и немного подремать. В определенной консистенции Адам краснел и замолкал, позволяя мне поспать. Может быть, даже спал тоже.
Вдруг, как сейчас помню, десятого апреля в 16:40 мы его увидели. Увидели плавник! Он медленно натянул слой нефти, как шелковую ткань, при этом полностью с ней сливаясь. «Необычная расцветка» — подметил Адам. Я сначала не поняла, о чем он говорит. Это я выяснила позже.
Суть в том, что именно с того дня, наш энтузиазм в едином порыве сподвигнул нас взять каяки (ничего другого в аренду в ближайшем порту не было) и спланировать небольшой заплыв на двенадцатое число. Плыть в нефти — своеобразное и на редкость рискованное удовольствие. Мне хотелось дождаться лодки или понаблюдать еще, но Адам, который не видел живых морских тварей лет 10 очень настаивал. Признаться, я долго с ним не спорила. Во-первых, мне впервые показалось, что мы с ним команда, а ,во-вторых, мне хотелось убедиться в существовании живой косатки, здесь, на Камчатке. Ну, подтвердить, что я не сумасшедшая. В итоге случилось то, что случилось, и я больше не могу утверждать, что я полностью в здравом уме. Пускай изучением этого района займутся другие специалисты. Пожалуйста.

После первого заплыва, который я считаю неудачным, тогда как Адам пребывал в полном восторге, мы все же решили арендовать лодку. Ближайший центр аренды находился поодаль от города N, где мы прибывали, поэтому пришлось проснуться пораньше и поехать на машине. Адам был трезв, но на удивление весел. Он точно не объяснял, почему вдруг стал таким жизнерадостным, но я догадалась — его работа снова обрела смысл.
Каковым же было наше удивление, когда по прибытии в небольшой порт, местный рыбак нам объяснил — арендатор моторных лодок уже две недели как пропал. И вообще, явление это в последнее время не редкое. Одинокие рыбаки и лодочники то и дело стали пропадать без вести, так, что от них не остаётся даже сапог. Мы просили рыбака арендовать нам его собственную лодку, но он наотрез отказался, рекомендовав в воду вообще не соваться. На обратном пути в город, Адам задумался. Взгляд его то и дело начинал блуждать, уходя от дороги, из-за чего мне пришлось сесть за руль. Не могу сказать, что выглядел он разочарованным, скорее, наоборот — что-то увлекло его ум. Я не стала спрашивать только потому, что предчувствовала — он тут же оживится и начнет подкалывать меня, в духе "женщине все неймется".
Так прошло несколько недель. Не было никакого смысла совершать повторный заплыв на каяках, поэтому мы продолжали наблюдать с берега. Всякий раз, когда Iris orca появлялась на горизонте, Адам присвистывал и вскакивал. Казалось, каждое ее появление немного смягчает сердце старика. Если при нашей первой встрече он был саркастичным и сварливым, то ближе к трагедии стал более расслабленным и даже добродушным. «Посмотри, какая прелесть» — как-то улыбнулся он, наблюдая за блеском нефти на заходе солнца, — «да и ты тоже прелесть». Помню, в тот момент я просто опешила.
Пятого мая, ровно за сутки до пропажи, Адам явился ко мне ближе к обеду. Изначально мы договорились об импровизированном выходном дне, чтобы отдохнуть от морского ветра и вида черного пятна на воде. Тем не менее, Адам ворвался ко мне как ураган. Он притащил кучу бумаг, зарисовок, документов. В первой же папке я обнаружила удивительно подробные зарисовки Iris orca. Мало того, что она была изображена в полном размере, с теми самыми радужными переливами шкуры, рядом подробно изображалось строение ее глаз и дыхала, особенности которых позволяют ей выживать среди нефти. Затем шли пространные записи, которые я не особо читала, прежде чем наткнуться на строение ее челюсти. Казалось, Адам заглянул прямо ей в пасть. Зарисовки зубов с трёх сторон, напоминающие больше зубы крокодила, нежели зубы косатки. «Откуда это все?» — спросила я. «Просто мои бурные фантазии о нашей орче» — ответил Адам, перебирая документы. Одно отправить в институт, другое Виктору, коллеге из Вены, и ещё много чего. Обязуюсь сказать, что все, абсолютно все документы были отправлены адресатам. И я понятия не имею, где упомянутые мной и в письмах Адама зарисовки косатки. Да, они были. Но я не могу сказать где они.
Перед тем, как уйти, Адам обнял меня и я принюхалась — все же алкоголем от него не пахло, он был абсолютно трезв. Увидев как я вожу носом, Наднебесный рассмеялся, но объяснять ничего не стал. Я не смею делать предположений, что это был так называемая предсуицидальная эйфория. В смысле, с чего вдруг ему кончать с собой, когда появилась надежда на выздоровление океана? К тому же, кроме него толком и некому проводить исследования Iris orca. Я от этой работы отказываюсь. Причины прошу не уточнять.
Шестого мая я встала как обычно, собралась, взяла лежак и рюкзак. Прибыла на пляж примерно в 12:12. Первое, на что я обратила внимание — вещи Адама, тогда как самого его нигде не было. «Может, отошел пописать» — подумала я и расположилась. Вдруг вижу что-то мелькнуло у горизонта. Я схватилась за бинокль, надеясь увидеть нашу радужную косатку, но вместо этого увидела перевернутый каяк. У меня внутри аж все замерло. Пришлось возвращаться в N, брать каяк в аренду и уточнить, когда приходил Адам. Он пришел незадолго до открытия, где-то в 8 утра. Что удивительно, ведь из-за похмелья Наднебесный приходил в себя ближе к обеду. А тут пришел ни свет, ни заря. Как сказал тот парень, Адам был очень взволнованным и счастливым.
Его слова меня обнадежили и когда я ехала обратно на пляж, то думала, что встречу Адама там. Прямо видела, как он будет стоять перепачканный в нефти, матерясь, что в воду упал. Но его не было. И часть вещей тоже пропала. Я точно помню, что когда пришла в 12, на земле стоял его рюкзак, а теперь — ничего. Только мокрый песок, будто бы от прилива, которого не было.
С трясущимися руками и ногами я забралась в каяк, поплыла к нефтяному пятну. Барахталась там часа три в надежде найти хоть что-то, кроме перевернутого каяка, но встретила ее.
Радужная косатка все время была рядом. Я не видела, но я чувствовала. Ее шкура идеально сливалась с нефтяным пятном и, Богом клянусь, я увидела ее, только потому, что она позволила.
Под конец поисков мне показалось что-то в воде. Я вытянула руку, пытаясь выловить перчатку или что-то такое. Но нефть расступилась, просто соскользнула с косаткиной шкуры и сквозь две пары век на меня взглянул голубой глаз. Как ученый, я не могу утверждать, что она пыталась мне что-то сказать или как-то влиять на меня. Скорее всего, это была банальная человеческая усталость. Внутри меня все затряслось. Я тут же убрала руку от воды и поплыла к берегу, бросив перевернутый каяк там, где он был. После чего, ближе к вечеру, после пары бутылок водки (прошу прощения) написала Вам тогда отчет о случившимся.

Полиция не нашла никаких следов Наднебесного ни на берегу, ни в море. За два дня поисков пропал один водолаз. Я не являюсь обвиняемой и на данный момент исчезновение Адама считается несчастным случаем. К исчезновению отчетов о Iris orca я тоже никакого отношения не имею. Либо Адам сам забрал часть, пока перебирал их у меня, либо их действительно смыл прилив. В любом случае, это больше не моя работа. В целом океан — больше не моя работа. Не я устроила массовый разлив нефти тридцать лет назад, чтобы пожинать его последствия.
Тем не менее, сделаю пометку, что если от меня что-то потребуется, я остаюсь в городе N на неопределенный срок, на том же адресе. И я готова посодействовать другим ученым, предоставив свою лодку для сплава на нефтяное пятно.