Орден

Светлана прильнула лбом к стеклу рейсового автобуса, безучастно провожая взглядом проплывающие мимо сельские пейзажи. По щекам текли горячие слезинки, а пальцы до боли сжимали спинку переднего сидения. Пассажиры заходили на остановках и также покидали автобус, изредка косясь на незнакомую женщину, отрешенно смотрящую в окно. Судя по ее виду, у пассажирки произошло какое-то горе, и она своими эмоциями подтверждала эту теорию. «Паз» все дальше и дальше удалялся от областного центра и когда дорожный знак указал на приближение к населенному пункту Осинки, Светлана продвинулась к выходу. Выходила из салона одна. Пыльная обочина, бетонная остановка, сложенная из четырех плит, исписанная всякими непристойными выражениями и грунтовая дорога в деревню, которая расположилась неподалеку от федеральной трассы. Еще не старая женщина лет сорока, зашагала уверенной походкой в сторону населенного пункта. Деревенька небольшая, всего пару улиц. Светлана Викторовна достала из кармана листок с указанным на нем адресом. Найти нужный дом было не сложно. Собака, без всякой злобы, несколько раз тявкнула для приличия, и скрылась в своей будке. Этого сигнала хватило, чтобы на порог вышел хозяин, пожилой седовласый старик в просторной рубахе и спортивных штанах.

-Геннадий Юрьевич? – замерла гостья.

-Я вам звонила. Это по поводу моего мужа. У него онкология, - вкратце пояснила она цель своего визита. Хозяин кивнул в знак понимания головой и пригласил ее в дом. Ничего необычного на веранде и в комнатах она не увидела. Заурядные занавески на дверях, старый холодильник и не совсем чистая газовая печь, заставленная какими-то кастрюлями. А ведь должно быть все по- иному. Этот адресок ей дали на работе, и посоветовали обратиться женщине со своими проблемами к белому магу Попову Геннадию Юрьевичу. Это была последней инстанцией, куда она могла еще обратиться за помощью. Ее муж Николай, перенес несколько операций, и теперь медленно угасал на больничной койке. Медицинские светила, к которым она обращалась своими прогнозами не оставляли ей ни каких надежд на выздоровление Коли. Оставалось полагаться лишь на чудо. В этой ситуации сотрудницы на работе и подсказали ей обратиться к белому магу. Она ухватилась за эту идею, как утопающий за соломинку. Нашла номер телефона мага и долго с ним беседовала, рассказывая о проблемах в семье. Некоторые говорили ей, что подобные люди вовсе ни какие не маги, а простые аферисты, выкачивающие из людей деньги. Она бы в другой раз с этими доводами и согласилась, но Коля умирал, и не врачи, ни церковные свечи за здравие, не могли изменить ситуацию. Оставался только белый маг и не прийти сюда она не могла. Хозяин усадил ее за стул и попросил еще раз пояснить сложившуюся ситуацию. Она на всякий случай захватила с собой старую медицинскую карту мужа, но старику не нужны были эти диагнозы и назначения врачей, хватало и простых слов.

-Вы говорили, что его дед прошел всю войну? – хотел Попов уточнить некоторые подробности.

-Да, да, - подтвердила гостья.

-Николай Николаевич Анучный дошел до Кенигсберга и был награжден орденом и медалями. Орден получил за форсирование Днепра и освобождение Киева. Там и был тяжело ранен, но выжил. Умер не очень давно. И то, наверное, от старости, чем от болячек. Очень крепким дедушка был.

-Николай Николаевич говорите? – переспросил хозяин дома.

-В честь деда и мужа назвали, - подтвердила Светлана Викторовна.

-Это очень хорошо. Тогда у них крепка родовая связь. Я попытаюсь помочь вашему мужу, призвав в помощь силы рода. Фотографию привезли? – поинтересовался маг.

-Конечно, - засуетилась женщина, копаясь в своей сумочке.

-А какую-нибудь дедову вещицу захватили?

-Захватила. Его орден, - протянула она Попову награду Анучного.

-Вот и отлично. Вы посидите здесь, а я проведу обряд, - он кивнул в сторону закрытой комнаты, за дверями которой Светлане Викторовне побывать не удосужилось.

-Я активирую этот артефакт, - он поднял ладонь, в которой лежал орден Великой отечественной войны.

-И отдам его вам. Надо, чтобы этот орден оказался у вашего мужа. Сможете это организовать?

Женщина утвердительно кивнула головой.

Николай на миг вынырнул из забытья. Взгляд уперся в люстру, висящую под потолком больничной палаты. В палате разговаривали мужики, и слышался приятный голос дежурной медсестры. Наверное, пришла измерить температуру и раздать таблетки, - подумал больной. Сестра уделила внимание и ему. Поставила капельницу, что-то спросила и поправила одеяло, которым был укрыт Николай. Мужчина снова провалился в объятия сна. Следующее пробуждение было настолько экстремальным, что он себе и представить не мог. Его с ног до головы окатили холодной водой. Николай вскочил на ноги, готовый покрыть нецензурной бранью такого шутника, как вдруг оказался по пояс в ледяной воде. И это был не сон, а настоящая реальность. С характерным свистом пролетела мина и шарахнулась в реку совсем недалеко, обдав его холодными брызгами. За ним вторая, третья. И тут все ожило. Сначала была картинка, а потом включили звук. Сейчас он оказался не в палате, а в реке, в несколько десятков метров от берега. К тому заветному бережку гребли со всем усердием бойцы на множестве плотов и лодок. С берега по ним строчили пулеметы, пули от которых поднимали фонтанчики по всей водной глади. Ребята в шинелях и телогрейках, тоже палили из всего имеющегося оружия в сторону песчаного откоса. Рядом с Колькой проплыл труп убитого красноармейца. Что тут происходит, черт подери? Что это за реалити шоу? Отвечать на эти вопросы было не кому, а стоять вот так, по пояс в холодной воде, и ждать пояснений было глупо и опасно. Пули здесь летали ни как в компьютерной графике, а самые настоящие. Бревна от развалившегося при попадании мины плота, потянуло течением к отмели. Колька, прикладывая усилия на корпус, ускоренным шагом, насколько это было возможно, направился к берегу, где шел бой. Еще одна коричневая шинелька торчит из воды. Чем ближе к земле, тем все больше трупов. Песчаный откос просто был ими завален. Одежда намокла, и тяжело было ступать по песчаному грунту. Ноги вязли и еле передвигались. Но когда пулеметные очереди долетали до этого импровизированного пляжа, где и силы находились. Он сумел вскарабкаться по песчанику, припорошенному первым снежком, такое на Украине случалось часто. Зима могла еще в конце октября напомнить о своих правах, а затем снова уступить место осени. Снег растает, и осенние проливные дожди превратят грунтовые дороги в сплошное месиво из грязи. Дальше шла траншея, в которую он успешно свалился. Тут тоже хватало трупов, но к нашим бойцам добавились и солдаты в шинелях мышиного цвета.

-Анучный, почему без каски? – появился в траншее младший лейтенант. Колька потрогал свою голову. На ней точно не было каски. Но это исправимо. Вон их, сколько в окопе валяется. Надел чужую.

-Почему без оружия? Где твоя винтовка боец? – орал на него взводный. Стоп! Почему взводный? Откуда Николай знает, что это его взводный? Что это за игра такая?

Офицер схватил его за грудки и пару раз встряхнул.

-Контузило? – уже без злобы спросил младший лейтенант. Колька кивнул головой.

-Приходи в себя. Найди себе что-нибудь. За оружие еще ответишь! – пригрозил взводный ему кулаком и поспешил к очередному воину, достигшему рубежа обороны.

Что это за сон? Почему он здесь, а не в палате? – задавал мужчина сам себе вопрос, разыскивая подходящее оружие. Разве у него была винтовка? Может, утопил? Что это за река и где он находится? Перевернул набок убитого фрица и вытащил из-под него автомат и подсумки с магазинами. Странное дело, но у него не возникали вопросы, как можно стрелять из трофейного оружия. Руки словно все сами знали. Да и взводного он опознал на раз, будто бы всегда воевал в этом взводе. Возле него пристроились к брустверу еще несколько парней, только в отличие от Николая, в сухой одежде.

-Что паря, искупался в Днепре? – посмеялся один из них над мокрыми штанами Анучного. Он сказал в Днепре! – ухватился за эту подсказку Николай. И взводный назвал меня Анучным, а я ведь не Анучный, а Дубов. Анучный был моим дедом. Но я ведь не дед? Или дед? Тот действительно форсировал Днепр и освобождал Киев. Как я мог оказаться в теле деда, если он уже умер? Одни вопросы. Когда осколок по касательной траектории чиркнул по его каске все размышления остались в стороне. Фрицы лютовали нещадно, засыпая плацдарм минами и снарядами. Казалось головы поднять невозможно, а тут взводный, как черт из табакерки появился, а следом за ним и замполит роты.

-Ребята, приготовиться к атаке! – громко призывал младший лейтенант, двигаясь по окопу.

-Какая атака? Тут нос высунуть невозможно! – возмутились красноармейцы.

-Ежели мы не отодвинем их от реки, то завтра к утру мы все окажемся в Днепре. Нам приказано расширить плацдарм для высадки главных сил, - пояснил обстановку офицер.

-Сейчас нам дадут арт. поддержку с того берега Днепра и мы пойдем вперед. Кому, что не ясно? – был краток взводный.

-Коммунисты, комсомольцы есть? – вставил и свое словечко замполит.

-Да есть, есть, - не сильно охотно ответили ему.

-Не мне вам объяснять всю важность политического момента. Товарищ Сталин приказал взять Киев к седьмому ноября. Теперь от нас во многом зависит выполнение этой задачи. Нам выпала большая честь…, - прилетевшая мина помешала красноречию работника политического отдела.

-Посмотрю я, как замполит поднимется вместе с нами, - бурчал пожилой красноармеец.

-В общем, коммунисты и комсомольцы пойдут в атаку первыми, - подытожил замполит роты в звании лейтенанта.

-А замполит с нами тоже? – ехидно спросил боец в возрасте.

-Партия всегда была на острие атаки. Кто сомневается в нашей партии? – прямо не ответил лейтенант.

-Пойдемте дальше Руслан Валерьевич, - позвал за собой замполита взводный.

-Здесь бойцы сознательные и их агитировать не надо. Сигнал к атаке красная ракета, - напомнил командир взвода.

-Посмотрю я, как наш главный коммунист в атаку поднимется, - бурчал пожилой красноармеец.

-Нашему Анучному легче всех, - неожиданно заявил солдатик, что стоял рядом с Николаем.

-Это еще почему? Он ведь не коммунист, - начал улыбаться его дружок, почувствовав, что парень хочет посмеяться над Колькой.

-Если он и обоссытся во время атаки, то и видно не будет, штаны-то уже мокрые, - под общий смех заявил шутник. Колька толком и обидеться не успел.

-Красная! – закричал сосед и полез наверх. Ура! В начале робко, а затем все сильнее раздалось от линии окопов.

-За Родину! – орал замполит, размахивая пистолетом.

-Пошел все - таки, - заворчал недовольный боец и тоже выскочил из своего убежища. Что же делать?- заметался Дубов.

-Пойти вперед, убьют немцы, останься, расстреляют свои. Получить пулю от своих, куда позорней, чем погибнуть на поле боя. Оттолкнулся сапогом от земляной стенки и побежал следом за атакующим взводом. Фашисты только этого и ждали. Моментально заработали их пулеметы. Обычные пули вперемешку с трассирующими, потянулись в сторону атакующих красноармейцев. Колька несколько раз падал под сильным обстрелом, чтобы потом перебежками поспеть за ребятами. Они не успели добежать до линии немецких укреплений, когда прилетели снаряды, выпущенные артиллерийской батареей в поддержку их роты. На этот раз артиллеристы сработали ювелирно и положили пару залпов точь в точь по противнику. Парочка пулеметов умолкла. Оставался только один. МГ-42 бил длинными очередями не жалея патронов из хорошо замаскированного дзота. Колька, чтобы не быть скошенным пулями, прыгнул в ближайшую воронку. Здесь он был не один.

-Товарищ замполит? – удивился боец.

-Это ты, Анучный? – узнал его лейтенант.

-Я, - не отрицал Николай, хотя на самом деле он был Дубовым, а не Анучным. Анучный это его дед.

-Видишь, как гад бьет? Так и атака захлебнуться может. Нам откатываться нельзя.

Колька и сам понимал, что пулеметчик парализовал все старания их подразделения.

-Надо заткнуть пасть этому зверю. Мы к нему ближе всего. Ты пойдешь! – повернулся замполит лицом к солдату.

-Я? – побежали у Николая мурашки по спине.

-Как же я против пулемета голыми руками? – он даже не подумал о своем автомате.

-Не голыми, - вытащил лейтенант Назарок из своего подсумка две гранаты.

-Подползешь поближе и забросаешь гранатами, - сказал он тоном, отвергающим всякий отказ от выполнения задачи. Дубов и глазом не успел моргнуть, как гранаты были в его руках.

-Давай боец, смелее! – напутствовал его Руслан Валерьевич, подталкивая к краю воронки. Вот тут шуточка ребят и имела реальное место. Ногам стало реально тепло и на виде штанов это не отразилось.

Сестра! Сестра! – кричали больные в палате.

-Что случилось? – заглянула в дверь дежурная.

-Чего орете? Спать пора. Уже все угомонились, одни вы не успокоитесь, - укоряла пациентов медицинская сестра, которая вышла в ночное дежурство.

-Как тут уснешь, если этот мужик постоянно орет, - сетовали соседи по палате, указывая пальцами на спящего Дубова.

-Может ему снится что-нибудь? – не хотела вмешиваться женщина.

-Может и снится, только мы его разбудить не можем, - возмущались больные.

-И что кричит? – ради любопытства спросила дежурная.

- Орет так, как в атаку идет. То ура, то за Родину! Мы ему говорим, мол, мужик давай потише, а он и усом не ведет, - жаловались мужики.

-Военный что ли? – пожала плечами сестра и подошла к Дубову. Толкнула мужчину в плечо. Результата, ни какого. Дыхание ровное, веки не двигаются.

-Николай, - начала тормошить лежащего женщина и тут заметила мокрое пятно на одеяле. Откинула край в сторону и едва удержалась, чтобы не выругаться. Пациент сходил по малой нужде и прямо под себя.

-Дубов просыпайтесь! – начала тормошить его медсестра.

-Неужели трудно в туалет сходить или попросить «утку»?

Больной абсолютно не реагировал на ее движения.

-Неужели в кому впал? Этого ей только на дежурстве не хватало. Придется среди ночи профессора вызывать, - расстроилась дежурная.

Из воронки пришлось двигаться строго по-пластунски. По - другому нельзя. Вот, где страха натерпелся, так натерпелся. Землю чуть ли не носом рыл. Заляжет, отлежится и когда пулемет отвернет свое жерло в сторону, продолжал движение. Спасла его выемка от взрыва снаряда. Хоть и не глубокая, но хватило, чтобы пули не продырявили голову. Пулеметчик словно почувствовал, что к нему подбирается противник и палил по его укрытию. Дубов лежал и ждал, когда же у фрица закончатся патроны. Ведь лента не бесконечная? МГ-42 замолчал. Николай приподнялся и метнул гранату. Сделал все автоматически, даже не продумывая очередность действий, словно делал это многократно в своей жизни. Упал и тут же прогремел взрыв. Следом метнул и вторую, для пущей уверенности, что пулемет больше никогда не заработает вновь. Ждать, когда немец отойдет от шока никто не собирался. Опять грянуло ура, и остатки взвода хлынули на вражеские позиции. Рукопашный бой, это самый жестокий из всех боев. Короткая очередь из МП-40 и тут едва увернулся от удара штыком. Снова пустил в ход автомат. Получил кулаком в скулу и улетел под ноги дерущимся врагам. Граната! – крикнули рядом. Подняться не успел. Бах! В голове жуткий звон, но осколками кажется, не задело. Поднялся на ноги. Проклятый звон в голове. Здоровенный Ганс ухватил своими лапищами его за горло. Колька хотел разомкнуть его клещи, но безуспешно. Николай пытался схватить ртом глоток воздуха. Не получалось. Руки стали неметь и опустились. Глаза сомкнулись. Вот и все! Конец Кольке Дубову или Анучному? И тут кто-то наотмашь ударил его по щеке. Солдат приоткрыл правый глаз.

-Живой? – стоял над ним замполит роты с «наганом» в руке. Крупный немец лежал рядом с Дубовым, уткнувшись лицом в дно окопа. Николай поднялся и, пошатываясь, побежал следом за лейтенантом.

Вторую линию обороны они заняли. Фрицы откатись подальше от кромки берега. Парни, которые остались в живых обустраивались на вражеских позициях. Колька забрел в немецкий блиндаж. Здесь уже было несколько бойцов, которые ковырялись в брошенном врагами имуществе.

-Смотри Николай, какие часики я себе отхватил, - хвалился красноармеец трофеем. Дубов напряг память. Как же его зовут? Откуда он вообще мог, что - либо знать об этом солдате? Однако мозг выдал четкую информацию, Сашка Федаш. Его дружок рассматривал карты с обнаженными девушками. Достойные трофеи, на которые можно было выменять массу полезных вещей. На данный момент Анучного или Дубова? Колька уже и сам не понимал, кто он есть на самом деле, больше интересовало другое. Он увидел висевшую на стене зимнюю немецкую форму. Резкими движениями мужчина принялся стаскивать с себя штаны, которые на морозе превратились в ледяной панцирь.

-Что, Колян, обосрался? – засмеялся Федаш. Дубов не стал ничего отвечать на эти насмешки, а просто менял свою промокшую одежду на сухую.

-Ты совсем как фриц стал, - смеялись сослуживцы. Сашка финкой открыл несколько банок тушенки стоящих на столе и нарезал толстыми ломтями хлеб.

-Ну, что перекусим? Уже сутки ничего не жрал.

-Смотрите, что я тут у фрицев нашел, - поставил на стол бутылку французского коньяка его напарник Олег Балаба. Кружки нашлись сами собой. Коньяк по вкусу пришелся только Дубову. Остальные скривили лица от французского пойла. Николай намазал на хлеб толстый слой тушенки и с удовольствием откусил половину куска. Дверь блиндажа открылась, и первым кого увидел взводный, был немец в белом маскировочном халате.

-Хенде хох! – заорал младший лейтенант, вскинув на уровень груди свой ППШ. Дубов автоматически поднял руки вверх, а перепуганные его товарищи испуганно закричали: « Лейтенант, не стреляй, свои!» Тут уже и сам взводный узнал в «немце» своего подчиненного.

-Анучный, ты с ума сошел? Что это за маскарад? Еще секунда и я бы тебя здесь положил. Ты для чего это все напялил? – возмутился командир взвода.

-Мое белье все мокрое после купания в Днепре. Замерз я до самых костей.

-Поэтому в немецкую форму и рядишься? Идиот! Тебя же свои с перепугу ухлопают, - негодовал младший командир.

-Что за шум, а драки нету? – появился на входе командир роты вместе с замполитом.

-А вот и начальство нагрянуло, - брякнул Федаш, застегивая верхнюю пуговицу гимнастерки.

-Это еще что такое? С пленным братаетесь? – строго спросил старший лейтенант Густыря.

-Ни как нет! – хором ответили бойцы.

-Это Анучный здесь маскарад устроил, - пояснил его командир.

-Не понял, рядовой? Ты где служишь, в вермахте или Красной армии? – наскочил на солдата Густыря.

-Виноват, товарищ старший лейтенант. При высадке на берег мой плот разбило и пришлось купаться в Днепре. Вся форма промокла до нитки. Околел я от холода, вот и решил в сухое переодеться. Форма в блиндаже имелась. Не с покойников же снимать? И заболеть не хочется. Кто тогда плацдарм защищать будет? - бодро отрапортовал Дубов, удивляясь, откуда он, знает все эти словечки.

-Валерий Петрович, рядовой Анучный у нас герой. Это он подавил гранатами вражеский дзот и благодаря смелости и отваге рядового, мы взяли вторую линию обороны противника. Я тому свидетель, - заступился за парня Назарок.

-Герой говоришь? – смягчил тон командир роты.

-Если герой, то надо представить к награде. Лично доложу комбату, как только связисты установят устойчивую связь, - обещал Густыря.

-Климов, пока рота занимает рубеж, ты бы послал своих ребят в разведку. Пусть посмотрят, чем фриц дышит. Он нас просто так в покое не оставит. Хотелось бы знать, с какими силами мы имеем дело, - дал задание взводному ротный.

-Так на это разведка есть, - не хотел взваливать младший лейтенант на свои плечи дополнительных задач.

-Разведчиков сильно потрепало, так, что найди из своих бойцов толковых ребят. Вот хотя бы Анучного. У него уже и экипировка подходящая. На снегу видно не будет, - подсказал Густыря.

-Есть организовать разведку, - взял под козырек командир взвода.

-Пойдемте Руслан Валерьевич, не будем мешать бойцам, обживаться, - позвал ротный за собой замполита. Едва они скрылись с глаз, как младший лейтенант налетел на троицу.

-Обживаетесь? Водяру тут хлещете?

-Коньяк, - поправил командира Дубов.

-Коньяк говоришь? Ты сам Анучный напросился. Готовься к рейду.

-Мне самому идти? – насупился солдат.

-Нет, конечно. Дружков своих возьмешь, - кивнул он сторону Балабы и Федаша. Те хотели, что-то возразить, но командир взвода накричал на парочку.

-Молчать! Спиртное найти сумели? Вот и к немцу сходите. Вы тут неплохо спелись. На вашем месте, я бы поискал костюмчики и себе. Анучный вон, какой умный. Он сольется со снегом, а вы в своих фуфайках видны будете за версту. Думайте! И советую коньячком не усугублять, - прихватил младший лейтенант с собой трофейную бутылку.

-Ну, ты и сука! – только и оставалось парням поблагодарить своего товарища.

С утра в отделении было людно. Людмила не успела сдать смену, когда наконец-то появился профессор Цехмистер. Бодрый толстячок лет пятидесяти осмотрел Дубова и отдал распоряжение перевести пациента в отделение интенсивной терапии. Людмила с напарницей переложили больного на тележку для дальнейшей транспортировки. Денис Леонидович, стоя в сторонке о чем-то размышлял.

-Постойте, а что у пациента зажато в кулаке? – увидел профессор некоторые странности с больным. Сестра разжала пальцы Николая и протянула Цехмистеру заинтересовавший его предмет.

-Что это?

-Орден великой отечественной войны, - прояснила ситуацию Людмила.

-Откуда у него орден? – не понимал медицинский светила.

-Жена просила передать. Это орден его деда. Дед всю войну прошел и остался жив. Это как амулет. Она уверяла, что награда поможет стать пациенту на ноги, - прокомментировала Людмила наличие у больного постороннего предмета.

-Это лечебное учреждение и мы работаем на основании научных разработок, а не занимаемся шаманством. Как вы могли поверить в подобную чушь? – возмутился профессор.

-Денис Леонидович, я понимаю, что это не совсем научный подход, но наличие ордена не изменит негативную динамику, но родственникам станет легче от того, что они сделали все возможное. Здесь уже не медицина, а психология, - не испугалась сестра грозного вида профессора.

-Считаете, что орден деда способен сотворить чудеса?

-Не знаю. Пока, что медикаменты в его случае бессильны. Зачем лишать людей последней надежды? – пожала она плечами.

-Так мне убрать награду? – поинтересовалась медсестра.

-Пусть остается, - махнул рукой медицинский светило.

Маскировочные халаты помогли красноармейцам миновать вражеские дозоры, и теперь они с пригорка наблюдали в бинокль оживленное движение сил противника в ближайшем к плацдарму селе.

-Все, пошли, - потащил Дубов своих товарищей обратно. Колька ни как не мог взять в толк, как он очутился в теле деда, а уж, коль очутился, то откуда у него взялась такая сноровка? Получалась, что сейчас рядовой Анучный это какой-то симбиоз между Дубовым и его дедом. Ночную темноту разрывали вспышки сигнальных и осветительных ракет и редкие очереди трассеров. Троица без потерь вернулась в расположение роты, и теперь в командирской землянке Колька указывал пальцем на карте, где они были, а остальные сбивчиво рассказывали, что успели за это время разглядеть.

-У них шесть танков и до батальона пехоты. По-моему мнению, фашисты готовятся к атаке, - выкладывал свои соображения Николай.

-К атаке говоришь? Эй, там у аппарата. Дай мне Вьюгу, - потребовал ротный у связиста.

-Вьюга? Я Снежинка, докладываю обстановку…, - закричал в телефонную трубку командир роты.

Парни ждали, пока Густыря доложит комбату о результатах их разведки. После разговора с начальством довольный старший лейтенант потер руки.

-Будет им сейчас подарочек. Наши боги войны отработают по селу. Молодцы парни! Ты Анучный, точно на орден раскрутишься, - приободрил парня ротный.

-Идите к себе и отдыхайте. И вот еще что. Форму поменяйте. Не ровен час, свои подстрелят, да и погодка меняться стала, потеплело, - напутствовал их офицер. Погода действительно поменялась. Под утро пошел холодный дождь. Пушкари хоть и отработали по цели, но атаки избежать все равно не удалось. Немец в свою очередь не остался в долгу, отутюжив плацдарм дальнобойной артиллерией и минометами. Потом началась атака. Под прикрытием нескольких единиц техники на позиции роты двинулись вражеские цепи солдат. Окопы ожили. Каждый из красноармейцев выбирал себе место для ведения огня. Дубов бил по врагу короткими очередями, экономя патроны. Бронированная махина Pz.Kpfw.3 достигла переднего края и была подбита батареей 45 мм пушек, которые удалось переправить на правый берег реки.

-Молодцы пушкари! – радостно закричал замполит находящийся неподалеку. Его положительных эмоций хватило ненадолго. Второй фашистский танк ворвался на позицию артиллеристов и теперь давил лафеты орудий своими гусеницами, расстреливая артиллерийские расчеты из пулемета.

-Магомедов! ПТР сюда! – орал во все горло взводный. По окопу пробежал с длинным стволом противотанкового ружья Магомедов и его второй номер, тоже родом из Средней Азии. Пока Колька перезаряжал свой МП-40, раздался хлопок. Расчет начал борьбу с танком.

-Мимо! Правее Магомедов! – пытался руководить наводчиком младший лейтенант Климов. Выстрел. У «Раnzera» сползла гусеница.

-Молодец, Магомедов! Добей гада.

Вот только танкисты оказались проворнее. Они приметили, откуда по ним ведут огонь и, повернув башню, выпустили в расчет ПТР осколочный снаряд. Выходцев из средней Азии разорвало на кусочки. Обездвиженный танк превратился в огневую точку. Немцы погасили из пулемета расчет «Максима» и теперь по пехоте работало всего лишь несколько ДП-27.

-Что же он делает? Они же сомнут наш фланг, - причитал Климов.

-Я его сейчас! – на ходу снимая шинель, с противотанковой гранатой в руке, пробился вперед замполит.

-Руслан, стой! – закричал на него взводный.

-Давай пошлем бойца. Не ходи сам.

-Какого бойца, Паша? – наконец-то сбросил шинель Назарок. Услышав такие слова от Климова, Дубов словно прикипел к брустверу. Сейчас не иначе его пошлют?

-Не надо никого посылать, я сам.

Лейтенант протиснулся возле Николая и последнее, что увидел Дубов, так это орден Красной звезды на гимнастерке замполита. Климов за воротник шинели, на которую Колька сменил свой немецкий маскхалат, оттащил его назад от стенки траншеи.

-Давай за мной! – приказал взводный и побежал по переходам на правый флангобороны. Они перешагивали через убитых красноармейцев и пригибались от пуль. Целью такой пробежки оказался станковый пулемет, выведенный из строя огнем немецкого танка. Климов отбросил в сторону убитого стрелка и осмотрел на предмет повреждений сам пулемет.

-Ленту! – последовал короткий приказ. Николай открыл короб с патронами. Офицер протянул ленту через приемник и передернул рукоятку, досылая патрон в ствол. Та-та-та! – заработал станкач. Они успели выпустить вторую ленту, когда рядом разорвался танковый снаряд. Дубова отбросило в сторону и присыпало землей. Сердце забилось так громко, что из-за его ударов Колька перестал слышать, что творится вокруг. Он чувствовал, как его куда-то тащат и что-то кричат. Затем он увидел лицо Сашеньки, их санинструктора. Она ему что-то говорила, а он ничего не слышал и просто улыбался. Привела его в чувство острая боль в районе груди. Ясность ума, вместе со слухом возвращались к Николаю. Александра стащила с него шинель и, приподняв гимнастерку, перевязала рану. Теперь рядовой смог осмотреться по сторонам. Они находились в том самом блиндаже, гдепарень нашел немецкую форму. Теперь это было санитарное помещение. Кроме Дубова здесь лежало еще человек десять раненных бойцов. Под потолком, тускло освещая помещение, горела керосиновая лампа. Периодически земля содрогалась от взрывов и со всех щелей блиндажа сыпалась земля. Стрельба не прекращалась. В блиндаж приносили новых раненных бойцов и постепенно свободные места в помещении заполнялись красноармейцами. Постепенно шум боя стал затихать. Он не прекратился вовсе, просто стало чуточку тише. К ним пришел боец получивший легкое ранение в руку. Пока Шурочка делала ему перевязку, Дубов успел поинтересоваться результатами боя.

-Отбросили мы фашиста, - морщась от боли, сообщил рядовой.

-Взводный, младший лейтенант Климов живой? – хотел Колька узнать судьбу своего командира.

-Климов, это который из первого взвода? Не знаю. Я со второго. А вообще тут у нас сплошная солянка. На плацдарме несколько батальонов. Наши переправу наладили и тащат сюда новые подразделения. Нашей роты считай не осталось, - рассказывал боец.

-А старлей Густыря? – продолжал задавать вопросы Дубов.

-Ротный живой. И замполит тоже. Геройский мужик. Немецкий танк гранатой подорвал, - похвалил лейтенанта солдат.

-Немец шибко злой. Хочет нас в Днепр сбросить. Вот, ждем новую атаку. Спасибо Шурочка, - поблагодарил красноармеец санинструктора, собираясь покинуть укрытие.

-Куда же вы? А ранение? – забеспокоилась девушка.

-Это пустяк Шурочка. С таким ранением и до Берлина дойти можно, - улыбнулся солдат и покинул блиндаж. Следом за ним ушла и Саша, оставив раненных на попечение санитаров. Колька, найдя удобную позу, чтобы рана не сильно болела придался размышлениям. Получить ответы на вопрос, каким образом он оказался в теле деда, было не у кого. Оставалось только принять это новое состояние как за данность. Реальность страшила. Он раненный и мог в любую минуту погибнуть. Хотя в той реальности, из которой он выпал, Колька был прикован к больничной койке и, его онкология была не лучше осколочного ранения в грудь. Врачи не оставляли ему шансов и просто агония могла продлиться немного дольше, но гораздо мучительней, чем здесь. На этом клочке украинской земли он хотя бы понимал, что жизнь отдал не зря. Есть цель, есть товарищи, которые так же устремлены воплотить ее в жизнь, и есть понимание, зачем все это нужно. Так умереть значительно легче. Хотя, так хочется пожить. Быть может в этой жизни, коль все так получилось, будет интересней. Пока Николай копался в своем внутреннем «Я», появилась Шурочка с радостной улыбкой на лице.

-Сегодня ночью всех раненных эвакуируют на тот берег Днепра, - озвучила она хорошую новость. Коля даже повеселел. Вот она судьба. Значит, будет жить. Он не успел в полной мере насладиться этой мыслью о возможном перерождении в другого человека, как снова загрохотало. Хлестко защелкали винтовочные выстрелы, и басисто заработал станковый пулемет. От взрывов потолок в блиндаже заходил ходуном. Перестрелка с каждой минутой нарастала. Кто-то из раненных начал молиться вслух. Вера в бога по идее не должна была приветствоваться, это Колька помнил из фильмов о войне, но в этом случае никто не проронил и слова, против этого призыва к Всевышнему.

-Если немец ворвется в окопы, нас ни кого не пощадят, - произнес солдатик лежащий справа от Николая. Как же так? А законы гуманизма?- хотелось закричать Дубову. Но сейчас он вдруг неожиданно осознал всю сущность военных законов. Здесь ты или тебя. Возможно, и красноармейцы не стали бы церемониться на передовой с раненными фашистами. Это ведь не от того, что люди звери, а от того, что просто не кому было бы с ними возиться. Здесь совсем другие задачи и всякая лишняя обуза, мешающая ее выполнению, отметалась в сторону. Их просто перестреляют или бросят в блиндаж связку гранат. Вот тебе и эвакуация! Безропотно ожидать своей участи не могла только частичка деда, которая в нем осталась. Наверное, дедушка был так воспитан, что бороться надо до конца. Дубов почти с этим смирился, а дед нет. Рядовой сменил позу, облокотившись спиной о стенку блиндажа, чтобы видеть входную дверь в помещение. Теперь кроме выстрелов можно было различить и крики солдат противоборствующих сторон. Русские маты смешались с немецкой речью. Это могло значить только одно. Фашисты ворвались на позицию, и завязалась рукопашная схватка. Шурка замерла, прислушиваясь к звукам боя.

-Дай свой автомат, - потребовал Дубов у соседа. Тот подтолкнул свой ППШ в сторону товарища, но сразу же и разочаровал его: « В нем нет патронов». Как же так?

-У кого есть диск к ППШ? Патроны. Мне нужны патроны, - почти кричал Николай. В углу, куда Александра ставила принесенное с поля боя оружие раненных бойцов, стояли одни винтовки. С ними не навоюешь. Успеешь, что только сделать один выстрел. За дверью отчетливо слышалась немецкая речь.

-Саша, дай мне гранату! – потребовал Дубов.

-Зачем она тебе, миленький? – заикаясь, выдавила из себя девушка.

-Я им не сдамся. Они все равно прикончат всех нас. Может, и я прихвачу кого-нибудь за собой.

Все кто это услышали, на миг замерли, осмысливая произнесенные парнем слова.

-Шура, возьми у меня. Я бросить не смогу, - раздался чей-то голос.

-А может не надо? Вдруг все обойдется? Не станут же они…, - все еще верила девушка во что-то доброе.

-Фашисты они. Давай быстрее гранату, - потребовал Дубов. Еще парочку парней потянулись за винтовками и раздались щелчки затворов. Сдаваться на милость врагу, никто не собирался. Колька ощутил в руке ребристую поверхность «лимонки». Вот и все! Недолго он побыл в шкуре деда. Зато только сейчас понял, каким он был на самом деле рядовой Анучный. Колька и не подозревал, какая внутренняя сила была спрятана в этом добродушном, сгорбленном от тяжести прожитых лет человеке. Все напряженно ждали. Даже тяжелораненные перестали стонать. И тут, как нарастающий гул прибоя, прокатилось русское богатырское ура! Этот звук нарастал с каждой минутой, и даже не прекращающаяся стрельба не могла его заглушить. Немецкая речь стала быстро удаляться. Когда в блиндаж заскочил старший лейтенант Густыря, в его сторону смотрело несколько стволов «мосинок».

-Живы? – радостно выкрикнул ротный, не испугавшись такого приема. Шурочка, осторожно ступая между красноармейцами, подобралась к Дубову.

-Коля, это наши, - коснулась она руки Николая, в которой была зажата Ф-1.

-Все хорошо. Разожми пальцы.

Колька выдохнул и открыл ладонь.

Людмила вошла в палату, чтобы посмотреть на приборы контролирующие жизнедеятельность странного больного онкологией, который до сих пор находился в беспамятстве. Изменений в показаниях аппаратуры не было, когда внезапно все изменилось. Приборы тревожно запищали, а больной дернулся, словно от удара током.

-Патроны! Мне нужны патроны! – не приходя в сознание, закричал Дубов.

-Тише, тише, какие патроны? С кем ты там воюешь? - забеспокоилась медицинская сестра, готовя укол успокоительного лекарства.

-Саша, дай мне гранату! – потребовал пациент.

-Боже, мой! Какую гранату? Что ты там видишь? - добавила Людмила содержимое шприца в капельницу, которую совсем недавно сама ставила.

-Я им не сдамся. Они все равно прикончат всех нас. Может, и я прихвачу кого-нибудь за собой, - продолжал бредить больной. Объяснить такое погружение в военную тематику человека, который то и войны не видел, она не могла. Да и не профессор медицины Людмила, а простая медицинская сестра. Пусть профессора разбираются с такими играми разума, у нее другие обязанности.

-Фашисты они. Давай быстрее гранату, - шептали губы Николая.

-Успокойся дорогой. Сейчас лекарство начнет действовать и все пройдет, - участливо произнесла Люда и погладила больного по руке. Пальцы Дубова, зажатые в кулак, разжались, и на пол упал орден Великой отечественной войны. Медсестра подняла награду и обнаружила, что пациент открыл глаза.

Прошло немного времени, и дежурство Люды припало на обход отделения целым консилиумом врачей. Они столпились вокруг кровати мужчины, который шокировал докторов своей стремительной динамикой к выздоровлению. Совсем недавно дела обстояли гораздо хуже, а здесь такой прорыв. Коллеги обсуждали возможные варианты такого исцеления от недуга, включая правильно подобранные лекарства, методологию их применения и другие различные факторы. Медсестра, слушая краем уха эти научные гипотезы, меняла капельницу у больного, когда ее аккуратно взял под локоть профессор Цехмистер.

-А как вы думаете, что послужило толчком к такому выздоровлению? – поинтересовался он у женщины. Удивительно! Профессор спрашивает мнение у медицинской сестры.

-Вы были постоянно рядом и наверняка могли заметить, то, что выпало из нашего поля зрения. Такой рывок просто удивителен. Анализы показывают на полное избавление от раковых клеток. Я не думаю, что этого мы достигли путем нашего лечения. Ведь изначально, оно не давало такого эффекта. Здесь нечто иное. Организм оказался в такой стрессовой ситуации, что заставил иммунитет заработать наполную силу, - говорил профессор, не отводя глаз от собеседницы.

-Это все из-за ордена, - имела свою точку зрения Людмила.

-Ордена? Это тот ваш эксперимент с военной наградой? – вспомнил он прошлую историю.

-Да. Я не раз видел, как бредит пациент и слышала, о чем он разговаривает в бреду. Мужчина переживал события, происходившие в Отечественную войну, хотя сами понимаете, участником которых он не мог быть. Это орден деда навеял ему такие генетические воспоминания, которые могли послужить стрессом для организма, - обосновала Людмила свои наблюдения за больным.

-Интересно, Это что-то новое в медицине. Если это действительно так, то я бы вам сам вручил орден за спасение человека, но, к сожалению, не имею таких полномочий, - высокопарно заявил мужчина.

-Спасибо Денис Леонидович, это наша работа, - скромно ответила медицинская сестра, покидая палату. Она без всяких сомнений была уверенна в том, что это именно орден героического предка, позволил Николаю Дубову, на радость жене и близким, увидеть яркие краски жизни, избавившись окончательно от недуга.