Орден во всю спину 12

– Ну и зачем нам на этот Юго-запад сдался? – хмуро поинтересовалась Ярослава Журавлёва, поправляя лямку рюкзака.

– Сама знаешь: у Потанина теперь есть атомная дубинка, – женщина в чёрной кепке чеканила слова, будто гвозди заколачивала. – Раз мы не нашли их полигон вовремя, надо вырывать эту угрозу с корнем, пока не расцвела. Ты Юго-запад как свои пять пальцев знаешь, без тебя "Фридмановцы" там заплутают. По коням!

Тётя уже развернулась, готовая раствориться в городской суете, но заметила, что племянница и не думает трогаться с места. Ярослава застыла соляным столбом, глядя куда-то сквозь толпу студентов, снующих у ворот университета.

– Ты что, кредо наше в конспектах забыла? – тётя обернулась, недовольно прищурившись.

– Не забыла, – тихо, но твёрдо ответила девушка. – Просто у меня появилось дело поважнее.

Они стояли посреди человеческого моря, но казались пришельцами из другого мира – колючими, пахнущими порохом и лесом среди этого уютного студенческого благополучия.

– И что же может быть важнее нашей веры? – в голосе тёти прорезался металл.

Ярослава не стала пускаться в дискуссии. Она просто спросила:

– Про Ярослава Косого новости есть?

Это был исчерпывающий ответ. Тётя, которая в своё время даже из корпорации Ротенберга ушла, лишь бы не гнуться под начальство, на секунду замялась.

– Нет, – бросила она.

– Тогда я сначала найду его. А уж потом – хоть на Юго-запад, хоть в пекло.

Тётя горько усмехнулась:

– Девочка, ты же сама видела: копьё в живот, а потом наводнение. Сама-то веришь? Ты бы после такого выжила?

– Я – нет, – Журавлёва качнула головой. – А он – запросто.

– Он просто мальчишка, который ещё в детстве не наигрался. Наплёл тебе с три короба, ты и растаяла. Пойми, нет в этом мире такой верности. Даже если он чудом уцелел, сейчас наверняка уже прибился к какой-нибудь юбке и думать про тебя забыл.

– Он не такой, – отрезала Ярослава. – Он не из тех, кто "как все". Он особенный.

Тётя замолчала. Крыть было нечем – упрямство у Журавлёвых было семейной чертой.

– Прости, тётя, но Юго-запад подождёт. Я должна его найти. Думала, отсижусь за лекциями, забудусь… Но сегодня я прямо кожей почувствовала: он где-то здесь. Рядом. И поняла – не отпустило.

– И где ты собралась его искать в этом бардаке?

– Не знаю. Всю жизнь положу, если надо будет, но найду.

***

Тем временем Ярослав Косой и Красотка уже навострили лыжи из университета, но на самом выходе нос к носу столкнулись с Доцентом и Аспирантом. Первый, не мудрствуя лукаво, тут же протянул клешню к шевелюре Ярослава – мол, дай проверю, не парик ли.

Косой опешил и уставился на него как на умалишённого:

– Ты чего за волосы дёргаешь, отец? Совсем кукуха поехала?

– Ой, – Доцент ничуть не смутился, – шевелюра у тебя больно знатная. Прямо шёлк! Рассказывай, каким лопухом ополаскиваешь?

– Уходом за волосами он интересуется! – Ярослав так и не понял, смеяться ему или в лоб дать. – Вы ради этого за нами полдня таскаетесь?

Тот тут же перевёл стрелки:

– Да мы чего… Вы в Баяне надолго? А то, может, устроим культурную программу? Кабаки, музеи, всё покажем!

– Да некогда нам, – улыбнулся Ярослав. – Дела зовут, пора и честь знать.

Объявление в газете уже вышло, и Ярославу не терпелось поскорее оказаться в Крепости 61, чтобы встретить или Проныру, или Ульяну.

– Ну, раз так, давай хоть до ворот проводим, – засуетился Доцент. – Друзья всё-таки. Ты хоть шепни, где тебя искать, если вдруг поболтать приспичит?

Косой прикинул: скрываться от Всадников смысла нет, да и подружиться с ними – затея полезная.

– Сначала на чёрный рынок заглянем тут неподалёку, а потом – в пригород Крепости 61.

– Принято, – закивал Доцент.

Тут в разговор вклинился Аспирант:

– Слышь, брат, ты же про нас, Всадников, слыхал наверняка? – Парень решил "подкатить" по-свойски, по-братски.

– Слыхал чего-то. А что?

– Да ищем мы одного человечка. Давно ищем. Наследник Керимова его кличут. Имя-то на твоё похоже, не находишь?

У Ярослава внутри всё похолодело.

– Бывает же такое совпадение… – протянул он. – И что, особые приметы есть? Если увижу – махну вам словечко.

Доцент внимательно следил за его лицом:

– Да какие там приметы… Знаем только, что парень он симпатичный.

Почудилось Доценту или нет, но Ярослав в этот момент выдохнул так облегчённо, будто у него мешок с песком с плеч свалился.

– Ну, если встречу этого наследника, обязательно свистну, – пообещал Косой.

На самом деле Ярослав и сам уже не раз гадал: а ну как Всадники ищут именно его, а не Проныру? Но в глубине души надеялся, что пронесло. Ведь все знают: тот человек – выходец из лабораторий Дерипаски, ему сейчас за две сотни лет должно быть. Кто ж захочет быть таким ископаемым чудищем? А тут ещё этот… И Проныра тогда так уверенно "братом" назвался… Голова кругом.

– Ну, бывайте! – Доцент помахал рукой на прощание у ворот.

Красотка запрыгнула за руль внедорожника, который Всадники им так любезно "подарили" и, едва отъехав, спросила:

– Хозяин, а этот наследник… может, это всё-таки ты?

Ярослав только головой качнул:

– Да не, исключено. Сказали же – симпатичный. А я-то чертовски красив, тут никакой путаницы быть не может!

Красотка аж за руль схватилась крепче. Так вот почему он расслабился? Обиделся, что его просто "симпатичным" назвали? Она ехала и чувствовала, как внутри закипает какая-то непонятная досада. Но Косой так глубоко ушёл в свои думы, глядя в окно на мелькающие деревья, что она не решилась его трогать.

Впереди был чёрный рынок – надо было отмыть деньги от дома Фридмана, прежде чем снова соваться в большую жизнь.

Ноябрь доживал свои последние дни, и весь Альянс Крепостей замер в ожидании лютых холодов. В города потянулись бесконечные обозы с провизией, а на улицах уныло поникла и пожухла зелень. Но в Крепости 61 творилось что-то из ряда вон выходящее: если обычно плющ и вьюны к зиме превращались в сухие серые скелеты, то в этот раз лозы заколосились пуще прежнего. Мороз крепчал, кусал за щеки, а этим зеленым сорнякам хоть бы хны – они знай себе ползут по жилым многоэтажкам, оплетая балконы сочным изумрудом.

Народ, понятно, повалил смотреть на такое диво дивное. Чиновники из корпорации Усманова, учуяв выгоду, мигом примчались к Шаталову с докладами: мол, глядите, батюшка, знак-то какой добрый! Это всё оттого, говорят, что правите вы мудро: у всех пузо полное, одёжа теплая, вот Небеса и подмигивают нам зеленым листиком.

Шаталов на эти байки только отшучивался, в усы улыбаясь.

А на северо-западе работяги-крестьяне, не разгибая спин, продолжали класть шпалы и укатывать асфальт. Холодало знатно, но мужики только плечами подергивали – не впервой, да и настоящий "колун" еще впереди.

Зато Северные равнины уже давно превратились в ледяное безмолвие. Там, за границами Альянса, неподалеку от крепости 176, зима правила бал на полную катушку. 176-я крепость была девицей гордой и независимой, сама по себе, хоть и не такой именитой, как 178-я. Наверное, потому, что враги туда заглядывали редко – дураков нет в таком климате воевать.

Ветер выл в ковылях, как раненый зверь. Метель застилала свет, слой за слоем укладывая белый саван на землю. Небо набрякло тяжелыми тучами, похожими на ревущего черного дракона, и казалось, что этому снежному безумию не будет конца.

И вот в этом мареве, бесшумно и грозно, двигалась на восток армада – больше тысячи гигантских волков. Дисциплина у них была железная: те, кто шел с краю и принимал на себя ледяные оплеухи вьюги, время от времени ныряли в середину стаи, чтобы хоть немного отогреться боками о сородичей.

После Катаклизма погода совсем испортилась. Даже густая шерсть не всегда спасала хищников от такого "минуса". Волки шли, оставляя в сугробах глубокие борозды, которые тут же заглаживала метель.

На спине вожака, огромного, как матерый бык, сидел Алексей Проныра. Закутанный в столько слоев шкур, что походил на меховой колобок, он едва сохранял остатки тепла.

Жили они с Лариской просто: волки валили добычу, а они её обдирали. Людей в этих краях днем с огнем не сыщешь, зато зверья – завались, так что волки брюхо не подтягивали. Почуяв, что зима будет лютой, Проныра стал копить шкуры. Ниток с иголками не было, так что они просто обматывались мехом, как дикари, и крепили его как придется. А сзади волки тащили целые тюки высушенных на солнце шкур – золотой запас Проныры.

Алексей обернулся к Лариске, которая восседала на другом сером гиганте:

– Лариска, ты как? Не окоченела еще?

– Да нет, – он стянул с лица меховой шарф и криво усмехнулся. – Ты меня так упаковала, что я скоро потеть начну. Как я тут холод почувствую?

Внезапно впереди, в сизом сумраке, мигнул тусклый желтый огонек. Теплый, оранжевый отблеск костра в этом вымороженном мире казался подарком судьбы.

– Похоже, кочевники, – прищурился Проныра. – Племечко небольшое. Думаю, с них и начнем. – Он легонько похлопал вожака по загривку. – Давай-ка поближе, вдруг у них зерно найдется? А то от этого мяса у меня скоро зубы затупятся.

И стая сорвалась с места. Тысяча волков, летящих сквозь снежную пыль под завывание ветра – зрелище не для слабонервных.

В юртах теплились очаги, над углями в черных котелках что-то уютно булькало, пуская пар. Но люди внутри вдруг замерли. Сквозь свист метели пробился странный топот и рычание. А потом грянул такой мощный волчий вой, что котелки, казалось, задребезжали.

Народ в юртах вмиг побелел.

– Лошадей, овец – в кучу! – заорал вождь, выхватывая засаленный пистолет. – Оружие к бою! Не дайте серым скотину перепугать!

Он откинул полог и выскочил наружу, надеясь парочкой выстрелов разогнать наглых хищников. Обычно здешние волки после пальбы улепетывали, поджав хвосты.

Но вождь так и замер с открытым ртом, прирос к мерзлой земле. Перед ним, полукругом, стояли тени. Огромные, нереальные. Каждый зверь – размером с доброго быка. Он понял сразу: это не просто волки. Это смерть пришла за ними. Пукалкой своей он их только разозлит.

– Женщин и детей – в седла, пусть уходят на восток! – хрипло скомандовал он мужикам. – Мы остаемся. Хоть на пять минут их задержим…

Сам-то понимал: не уйдут лошади от таких монстров по глубокому снегу. Это конец.

Но тут волки расступились. Плавно, как в кино, вперед вышли двое самых крупных зверей. А на их спинах… сидели пацан и баба.

Кочевники онемели. Глаза по пятаку, дышать забыли. Чтобы люди волками командовали? Да еще у мальчишки на руках, под кожей, серебристый свет пульсирует, будто он сам из звездного света сделан.

В их краях легенды о богах из уст в уста передавали, но чтоб вот так, вживую… Если это не бог, то кто тогда?

Ветер трепал пологи юрт, пламя костров металось, выхватывая из темноты испуганные лица женщин, прижимающих к себе детей. А мальчишка смотрел на них сверху вниз, и взгляд его был тяжелым, как холодное небо.

Проныра выдержал паузу, дождавшись, пока все окончательно проникнутся моментом, и наконец выдал, чуть заметно улыбнувшись:

– На севере больно зябко стало. Подчинитесь мне, и я выведу вас к теплу. Перезимуете на юге, как люди.

То ли волки навели на кочевников такого шороху, то ли они и впрямь разглядели в Алексее Проныре сошедшее с небес божество, но первое же племя, подвернувшееся ему на бескрайних равнинах, присягнуло на верность без лишних вопросов. Хасан, бывший вождь, поначалу порывался сдать полномочия и уйти на пенсию, но Проныра лишь усмехнулся и качнул головой.

Хасан даже рот раскрыл от удивления:

– Позволь, господин, разве ты пришёл сюда не за властью?

– Бери выше, – улыбнулся Алексей, и в глазах его сверкнул недобрый огонек. – Ваше племя для меня – так, семечки. Я планирую прибрать к рукам все равнины до самого горизонта.

Степные жители поначалу шарахались от Проныры и Лариски, боясь ненароком прогневить "небожителей". В их поклонах было куда больше животного страха, чем искреннего почтения. Но время шло, и люди смекнули: бабёнка-то при мальчишке – душа-человек. Лариска, когда метель унималась и выглядывало бледное солнце, не чуралась никакой работы: и коровьи лепешки для печки вместе со всеми собирала, и сушила их на ветру, и руки марать не боялась. А уж когда она начинала петь детям колыбельные своим чистым, как родниковая вода, голосом, суровые кочевники и вовсе оттаивали.

Проныра же диву давался, глядя на их быт. Жители центральных равнин и представить не могли, насколько одичал север. Ни тебе лампочки Ильича, ни радио – сплошное средневековье. Люди поколениями жили кучей, заново приручая скотину и кочуя с места на место. У племени Хасана даже названия толком не было – просто родня, собравшаяся под одними шкурами.

Однако Хасан по секрету нашептывал, что дальше на север сидят по-настоящему матерые волки – огромные племена, от которых Крепость 176 заперлась на все засовы. Племя Хасана когда-то было частью этой большой орды, но со временем связи истончились. Теперь "старшие братья" заявлялись только по весне – содрать дань коровами, козами да резвыми конями.

Если намечалась заварушка с южанами, гонцы от великого хана прилетали заранее, сгоняя всех в один кулак. Огнестрел у мелких племен был – обнять и плакать: ржавые фузеи, когда-то украденные у цивилизации, которые стреляли через раз и косили во все стороны, кроме нужной.

Хасан, косясь на Проныру, осторожно спросил:

– Скоро весна, господин. Приедут сборщики… Как быть?

– Не парься, – Алексей обнажил зубы в подобии улыбки. – Я с ними поболтаю.

Пастухи, конечно, были на иголках. Глядя на стаю зубастых монстров, что притащились за Пронырой, они ждали только крови и соплей. "Раз пацан водит дружбу с такими тварями, значит, сам он – порождение тьмы", – шептались по углам. К тому же, в племени и так жрать было нечего, а тут еще ораву волков кормить… Не ровен час, сожрут весь скот подчистую.

Но Проныра удивил всех: он просто свистнул, и волки растворились в степи, уйдя на вольные хлеба. Еды в округе хватало, и домашняя скотина их совершенно не интересовала.

Кое-кто из горячих голов тут же смекнул:

– Слышь, мужики, а ведь он сейчас один-одинешенек. Может, прирежем сопляка, пока волки по оврагам шастают? И потакать ему больше не придется.

Но Хасан быстро остудил пыл доморощенных киллеров:

– Убьем его, а волки вернутся мстить – что тогда? Костями ляжем. К тому же, если человек так спокойно отпускает свою охрану, значит, он нас вообще за угрозу не считает. Уверен в себе, как скала.

В итоге заговорщики зачехлили ножи. Через неделю, когда Хасан пришел к Алексею с очередным докладом, тот посмотрел на него с легким прищуром и заметил:

– А ты сообразительный, Хасан. Молодец.

У того аж мурашки по спине пробежали. С тех пор вождь стал тише воды, ниже травы.

Проныра думал, что гости из большой степи заявятся не скоро, но уже на третий день после бурана к шатру Хасана припылил всадник. В руках он сжимал золоченый скипетр, а в голосе было столько гонора, будто он сам этот мир сотворил.

– Слушайте волю хана! – проорал гонец. – Через десять дней всем явиться к реке Джунгар. Идем грабить Юг!

Кочевникам на юге нужны были не деньги – их в котел не положишь. Им нужны были соль, зерно, тряпки. Морозы в этот раз так придавили, что после метели степь была усеяна трупами скотины. Либо грабеж, либо голодная смерть – выбор небогатый.

Причем на крепости они не лезли. Зачем биться головой о бетон, когда в диких землях полно ферм и заводиков? Прежний хан был дурак – полез в лобовую на 176-ю и схлопотал пулю в лоб. А новый оказался хитрее: в прошлом году он нашел лазейку, обошел крепость лесами и выпотрошил тылы так чисто, что гарнизон спохватился, когда кочевники уже на своих мутантах-лошадях за горизонтом скрылись.

Этот успех вскружил хану голову, и теперь он собирал всех под свои знамена для большого похода.

Гонец со скипетром, не дождавшись ответа, вызверился на Хасана:

– Ты чего молчишь, как пень мхом обросший? Указ хана не для тебя писан? Ну, я так и запишу: Хасан взбунтовался. Придем весной, вырежем всех, а овец вашим соседям раздадим!

Хасан затрясся и затравленно глянул на Алексея. Посланник нахмурился:

– Ты чего на этого шкета лупишься?

– Это… это наш новый вождь. Как он скажет, так и будет, – выдавил Хасан.

– Этот недомерок? – Гонец расхохотался. – Вы совсем там в своих снегах рассудок растеряли?

Лариска, услышав это, только вздохнула и ушла в шатер – она знала, что сейчас будет. Алексей же продолжал улыбаться:

– Поезжай-ка обратно к своему хану и передай: племя на Юг пойдет. Но только когда я стану ханом. Я тебя, так и быть, живым отпущу, но глаза ты свои скоро потеряешь. Потому что хоть они у тебя и есть, а разглядеть, кто перед тобой стоит, ты не сумел. Слепец ты, братец.

Кочевники подумали, что парень просто бахвалится. Но тут небо над ними внезапно потемнело. Стремительная тень рухнула вниз, гонец едва успел голову задрать – и дикий вопль огласил стоянку. Огромный степной орел точным ударом клюва вырвал наглецу глаз!

Улыбка мгновенно сползла с лица Проныры, голос стал холодным, как лед:

– Вали отсюда. И скажи своему хану: у него ровно один шанс выбрать – жить он хочет или сдохнуть.

Хасан рухнул на колени прямо в сугроб. За ним, как подкошенные, повалились остальные пастухи. В их глазах это был уже не просто фокус – это было знамение.

Истинный бог явился на равнины, и горе тому, кто встанет у него на пути!

***

Спустя уйму времени Ярослав Косой наконец-то прибился к родному порогу в пригороде Крепости 61. Он и знать не знал, какие страсти кипят на Северных Равнинах, где Алексей Проныра вовсю ковал новую силу. Дикая глушь жила своей жизнью, рожая мощь, о которой в городах пока и не догадывались.

Первым делом Ярослав заглянул во двор – проверить, не скопилось ли там тел незадачливых грабителей, решивших отведать картофельного свинца. Но, к его удивлению, на участке было совершенно пусто. Похоже, местные беженцы наконец-то поумнели: смекнули, что из этого двора живым еще никто не выходил, и решили обходить заговоренный огород за версту. Воздух здесь пах озоном и разрытой сырой землей.

На заднем дворе Ярослав приметил букет подвядших полевых цветов – верный знак от внучки. Договаривались ведь: если женщина в черной кепке из информационной сети Фридмана укатит из города, она даст об этом знать. Косой выдохнул с облегчением. В присутствии этой дамочки он всегда чувствовал себя подавленным, будто по загривку скребли ледяными пальцами.

Дома Красотка, едва скинув плащ, тут же намочила тряпку и принялась яростно счищать пыль с мебели. Ярослав аж брови вскинул:

– Когда ты стала такой трудолюбивой?

– Хозяин, как давно ты здесь был? Все так грязно! У меня все будет чесаться, когда я буду здесь спать ночью, – нахмурившись, проворчала Красотка. Пыль летела во все стороны, забиваясь в нос и заставляя чихать.

– А кто говорил, что ты можешь остаться здесь? – Ярослав искренне удивился. – В пригороде недорогие дома, так что тебе нужно обзавестись собственным. Как мы можем жить вместе, если в моем доме только одна спальня?

Раньше-то они бывало останавливались в одном номере отеля из-за дефицита свободных коек. Но теперь, когда Красотка стала неприлично богатой, делить с ней комнату Ярослав не собирался. Это было бы нехорошо – вызвало бы ненужные недоразумения среди соседей.

– Хозяин, а сколько здесь стоит дом? – поинтересовалась она.

– Можешь купить такой же кирпичный дом, как мой, всего за 150 000 рублей, – прикинул Ярослав.

Стоило ей услышать про траты, как скупердяйская натура тут же взяла свое:

– Хозяин, я могу спать на полу! Я могу стирать твою одежду и массировать тебе ноги!

Да, промыл он ей мозги конкретно. Ярослав помрачнел:

– Разве я уже не отдал тебе часть денег? У тебя в кармане по крайней мере 50 000 000 рублей, но ты все еще пытаешься сэкономить на жилье? Иди и купи себе собственный дом. Я не знаю, как долго мы здесь пробудем.

– Ага, – Красотка неохотно поплелась к выходу.

Вскоре из соседнего двора донесся ее возмущенный вопль:

– Что? 300 000 рублей? Неужели дома так быстро подорожали? Это грабеж средь бела дня!

Владелец дома завел привычную шарманку:

– Это дом моих предков, здесь все мои детские воспоминания… Итак, сколько вы готовы предложить? Почему бы вам не сделать встречное предложение? Все можно обсудить.

Соседний двор находился всего в пяти-шести метрах, так что Ярослав слышал каждое слово. Хозяин явно мечтал продать это место, напуганный недавними трупами в соседском огороде. Но, завидев на Красотке драгоценные камни, решил выжать из нее максимум.

Красотка на мгновение задумалась и выдала:

– Раз вы хотите, чтобы я сделала встречное предложение, я скажу 15 000 рублей!

Домовладелец аж поперхнулся:

– 15 000 рублей?! Это издевка? Вы должны предложить не меньше 150 000 рублей!

– Тогда разве мне не пришлось бы троллить тебя как минимум десять раз? Нет, я готова максимум три раза назвать цену! – отрезала она.

Ярослав только вздохнул, занимаясь своими делами под аккомпанемент этого торга. Перепирались они с утра до вечера. В итоге у соседа так разболелась голова, что он сдался и продал дом Красотке за 95 000 рублей.

Вечером они отправились в таверну поесть тушеной баранины. Запах пряного мяса и хмеля окутал их с порога. Рассказчик как раз вещал посетителям об обвале туннеля под Восточным Озером, но, услышав шаги Ярослава, мигом побледнел. Он уже по одной походке узнавал Косого!

Внучка, завидев Ярослава, радостно побежала навстречу, но, наткнувшись взглядом на маячившую за его спиной Красотку, мигом скисла и спряталась на кухне.

– Здесь действительно вкусная тушеная баранина. Тебе стоит попробовать, – посоветовал Ярослав спутнице и помахал официанту.

Пока подавали заказ, он слушал байки про обвал туннеля. Главным героем снова был Старина. Когда принесли две миски, Красотка заглянула в свою и поняла, что мяса ей не досталось – один пустой бульон. Зато у Ярослава миска ломилась от жирных кусков.

– Хозяин, ты привел меня сюда только для того, чтобы я смотрела, как ты ешь мясо в две щеки? – она подозрительно прищурилась.

Косой не знал, смеяться ему или плакать. Внучка сидела рядом с рассказчиком и буквально кипела от гнева. Красотка тоже все поняла и беззаботно хмыкнула: чего это хозяин такой популярный? Только что стряхнул с себя Инстасамку, а тут уже новая претендентка в атаку переходит!

Когда таверна закрылась, Внучка подавленно побрела домой за рассказчиком. Там она принялась рвать бумажных журавликов, которых старательно клеила все это время. Звук разрываемой бумаги привел рассказчика в восторг:

– Да, разорви их все! Действительно, в мире нет хороших людей!

Но он не успел долго радоваться – девушка тут же принялась складывать новых птиц.

– Разве ты только что не уничтожила целую кучу? Почему ты снова их делаешь? – удивился рассказчик.

– Он мне нравится! Это не его вина! – упрямо буркнула Сяолу.

***

Ярослав вернулся к себе один. На заднем дворе его ждал сюрприз: земля вокруг Картофельных Стрелков была усыпана разбитой, склизкой картошкой. Кто-то явно пытался пробраться и получил по полной программе.

Ярослав задумался: "Это видимо был сверх". Только сверх мог пережить подобную атаку и убраться восвояси. Неужели в Крепости 61 завелись другие сверхи?

Он насторожился. Кто-то шпионил за ним в первый же день возвращения. Вряд ли это Проныра с Ульчяной – они бы не стали прокрадываться тайком.

Два дня спустя Ярослав встретил в таверне Аспиранта. Лицо у парня было такое, будто он встретился с бетономешалкой: синяки всех цветов радуги, опухшая челюсть.

Косой смерил его ледяным взглядом:

– Это ты заходил на мой задний двор два дня назад?

Избитый и окровавленный Аспирант вымученно улыбнулся:

– Ха-ха-ха-ха, о чем ты говоришь? Я только что приехал.

Ярослав на некоторое время задумался и сказал:

– Обычно люди смеются, чтобы скрыть смущение. Чем больше они будут смущены, тем больше будет ха-ха…