Орден во всю спину 9

Ротный долго не мог прийти в себя. Он трижды переспрашивал по рации, не перегрелся ли его зам на солнце, пока наконец не осознал: вторая позиция противника – почти неприступная цитадель, которую планировали брать всей толпой после захвата первой – пала. Пала под натиском одного-единственного человека.

– Капитан, колись: сколько людей потеряли? – голос его в рации дрожал от напряжения. – Если рота обескровлена, прижми жопу и ждите подмогу.

– Да в том-то и фокус, командир батальона, – его зам сам чувствовал себя персонажем глупого анекдота. – Потерь ноль. На горе было всего около сотни бандитов, для кого и всего, такая вот фигня, и Ярослав Косой выкосил их в одиночку. Мы только хотели, чтобы он их немного отвлек, а он прихлопнул их всех разом.

В ответ из динамика донесся такой глубокий вздох, а следом такой забористый мат, что связисты невольно покраснели.

А виновник торжества в это время стоял у ручья. Ледяная вода смывала с рук липкую, уже начавшую подсыхать кровь. Ярослав стянул вонючее бандитское тряпье и снова влез в чистую форму, чувствуя приятную тяжесть свежей ткани.

– Вы только гляньте на него, – шептались бойцы, наблюдая за Ярославом. – Уложил сотню рыл и даже бровью не повел. Спокоен, как удав на солнцепеке.

– Интересно, кем он был до … Слыхал, он у Учителя в любимчиках ходил, и в своем городе его знали, как самого лютого отморозка. Станислав Хромов не даст соврать.

Для Ярослава же это было лишь, так сказать, разминкой. Его личная вендетта только набирала обороты.

– Так, орлы, пора подбивать дебет с кредитом! – скомандовал зам, взводному. – Чего мы там навоевали?

– Два крупнокалиберных пулемета на станках со щитами, тридцать один ящик патронов и парочка минометов, – доложил тот. – Винтовок полно, но на кой они нам?

– Винтовки в утиль, тащить их – только жилы рвать, – распорядился зам. – Со станков пулеметы снять, щиты выбросить. В горах это лишний вес. Слушай, а гранаты где? Неужели эти голодранцы без "лимонок" жили?».

Взводный только плечами пожал. Он и не подозревал, что перед его приходом Ярослав уже технично "прихватизировал" семь полных ящиков гранат, спрятав их в свое безразмерное подпространство. Ну, почти безразмерное. Но места да, сейчас хватало. Пока у Косого не было старших карт, хотя бы "шестерок", обычные гранаты казались отличной заменой. А мощь бомбы "Квадро-шесть" он пока опасался даже представлять.

ЗВзводный с жадностью смотрел на гору оружия. В крепости снабжение было суровым: бери стандартный комплект, а остальное добывай в бою.

Он уже присмотрел себе новенький автомат:

– Эта игрушка моя!

Но Ярослав молча выхватил ствол у него из рук. Взводный замер, не зная, то ли за нож хвататься, то ли извиняться.

– Командир взвода, давайте лучше я понесу, – спокойно сказал Косой. – Вам силы поберечь надо.

Бедолага чуть не расплакался от избытка чувств. "Святой человек! – подумал он. – Сотню врагов в фарш превратил, а о товарищах заботится как родная мать.

– Спасибо, Косой…

"Получена благодарность, +1!"

Ярослав отметил про себя: в этой роте жетоны благодарности грести – одно удовольствие. Главное – вовремя подставить плечо.

– Ярослав подошел к заму. – Какие у нас планы?

– Да какие у нас планы. Берем их позицию в кольцо, – ответил он. – Скоро с севера подойдут ударный и инженерный батальоны. Они будут разворачивать передовую базу, и нам нельзя допустить, чтобы бандиты путались у них под ногами.

– А зачем нам эта база? Там кормят вкуснее? – невинно поинтересовался Ярослав.

Зам терпеливо объяснил:

– База – это сердце фронта. Это склады, горючее, ремонт. Без нее танки заглохнут через день, а снабжение растянется на недели. С базой под боком мы сможем долбить врага без передышки.

Ярослав кивнул. Тактика – ясен пень.

– А штурм как же?

– План поменялся, – ухмыльнулся зам. – Раз вторая позиция уже наша, лезть на рожон смысла нет. Подождем базу, вызовем тяжелую артиллерию и раскатаем их по камушку. Командир велел беречь людей».

Ночью взятая гора задышала дымом костров. Солдаты, блаженно постанывая, стягивали сапоги, от которых шел такой дух, что мухи падали на лету. Ярослав же сидел в стороне, на самом краю обрыва, глядя в темноту.

– Видать, тяжко у него на душе, – вздохнул зам, глядя на одинокий силуэт. – Сидит один, как сыч.

– Это он от наших ног подальше сел, капитан, – пошутил кто-то из темноты.

– Да нет, парень явно с грузом за плечами, – зам налил миску обжигающего, пахнущего чесноком и сушеной зеленью овощного супа и подошел к Ярославу. – На, похлебай горяченького.

– Спасибо.

Зам присел рядом.

– Слышал, ты в наших краях недавно. Чего тебя в нашу глушь занесло? У нас тут не курорт, сам видишь – пыль да пули.

Ярослав помешал ложкой суп:

– Так получилось, что вовсе не планировал. Но у нас с крепостью сейчас один враг. А у меня – своя миссия.

– Понимаю, – кивнул тот.

– А вы? Зачем в армию пошли?

Зам улыбнулся, глядя на далекие огни родных мест:

– Да я здесь родился. У нас как: стукнуло шестнадцать – марш на медкомиссию. Если пацана из-за плоскостопия или еще какой болячки в строй не берут, он и руки на себя наложить может.

– Это еще зачем? – искренне удивился Косой.

– Потому что каждый хочет быть в строю, – серьезно ответил командир. – Каждый мечтает доказать, что он воин, когда над городом зазвонит тот самый медный колокол.

Бойцы крепости носили в душах какую-то особую, тихую гордость за свой суровый край, но Ярославу Косому всё ещё не давал покоя один вопрос.

– Слушай, – начал он, поправляя лямку. – Внутренние корпорации ведь ни слова не говорят своим жителям о том, что вы тут творите. Люди там в чистых постелях спят и даже не догадываются, кто стережет их покой. Вам не обидно? Зачем тогда всё это?

Зам усмехнулся, щурясь от дорожной пыли.

– Знают они или нет – это их печаль. Наше дело – забор держать. Долг такой, понимаешь?

Груза у роты прибавилось. После налета на поддерживающую позицию каждый тащил на горбу едва ли не половину собственного веса. Рюкзаки немилосердно давили на плечи, пот заливал глаза, а в воздухе стоял густой запах оружейного масла и нестиранных портянок. Солдаты ворчали, матерились под нос, но ни один не додумался выбросить хоть горсть патронов. На передовой ты веришь только трем вещам: стволу в руках, полному магазину и соседу по окопу. Поэтому трусов в роте не жаловали – из-за одного хлюпика в землю ложатся все.

– Говорят, когда Учитель к нам медиком пришел, он вообще в людей стрелять не хотел, – зам едва переставлял ноги, но продолжал травить байки. – Мужики его за это презирали, в глаза трусом называли. А он молчал. Зато в первом же серьезном замесе вытащил на себе сотню раненых. И своих, и чужих. После такого его чуть ли не на руках носить стали. А ведь думали – слизняк.

Суровые северяне не стеснялись косточки перемывать даже самому Командиру, и тот, судя по всему, зла на них не держал.

– Я ведь тоже сначала на тебя глянул: тощий, бледный… Думал, сдохнешь на первом марше, – признался он. – А ты оказался тем еще монстром.

– А ты тоже в роте был, когда Командир служил?" – полюбопытствовал Ярослав.

– Да какой там! В грязи ковырялся да крапиву палкой бил, – рассмеялся капитан. – Это всё дела дедов наших.

– И много их осталось, из того поколения?

Зам на мгновение помрачнел.

– Да почти никого. Большинство из них далече теперь.

Косой притих.

– Так всё плохо было?

– Шестнадцать лет назад была такая мясорубка – врагу не пожелаешь. Девяносто процентов армии полегло. Те, кто выжил, до сих пор по ночам вскрикивают. Крепость тогда по бревнышку собирали. Знаешь, почему мы поселенцев и всяких… ссыльных принимали? Да потому что в этот ледник по доброй воле никто не ехал. А нам люди были нужны, чтобы границу держать. Вот и мешали всех в одну кучу: и каторжан из центра, и бездомных. У нас тут все равны были, у всех клеймо – "переселенец".

– Даже изгнанники из центральных равнин были? – удивился Ярослав.

– А как же. У меня сосед такой. Правда, последние лет десять к нам никого не шлют – видать, кончились нарушители. Теперь всех в Крепость 176 отправляют, в бескрайние степи Казахстана.

Ярослав помолчал, слушая хруст гравия под сапогами.

– А у тебя есть мечта? Ну, кроме как в колокол позвонить?

– Есть, – гоготнул зам. – Хочу комбригом стать, как батя!

Ярослав аж споткнулся:

– Твой отец командовал бригадой?

– Да нет, – капитан на секунду замялся. – Я хотел сказать, что он тоже мечтал им стать.

Путь к основной точке, которую надо было взять пролетел незаметно. Вдруг идущий впереди взводный резко поднял руку. Рота мгновенно "растворилась" в складках местности, клацнули затворы. Зам на карачках подполз к взводному.

– Что там?

– Чужие. Похоже, секретный пост, – шепнул взводный.

Капитан прильнул к биноклю. В паре сотен метров из неглубокого овражка тянулся тонкий сизый дымок.

– Курят, ироды. Дым не костровой, табачищем тянет. Профессионалы, мать их… Охрану выставили, а часовых набрали по объявлению.

– Снимем? – спросил взводный.

– Попробуем. Эй вы, да-да вы – вы у нас спецы по тихим делам. Ползите по оврагу, чтобы без шума и пыли…

– А Косой-то уже того… ушел.

Зам схватился за голову. Иметь в подчинении сверхчеловека – это как держать дома ручного тигра: красиво, но нервы ни к черту.

– Ждем здесь, не дышим!

Впереди было тихо, как в гробу. Через пару минут из кустов вынырнул Ярослав. На плечах он, как туши баранов, приволок двух связанных бандитов. Бросил их на землю – живых, но крепко спящих. Почти.

– Я их только вырубил, – буднично сообщил Косой. – Пусть расскажут, где у них пулеметы стоят. Язык – штука полезная, а эти ребята вряд ли станут играть в партизан.

Зам стоял с открытым ртом. Взять "языка" на охраняемом посту, не подняв тревоги и не сделав ни единого выстрела – это высший пилотаж. Но дисциплина есть дисциплина.

– Косой, – капитан постарался придать голосу строгости. – Ты молодец, слов нет. Но в армии без приказа – ни шагу. Ты теперь боец роты. Я тут не просто так фуражку ношу – в бою все слушают командира, ясно?

Ярослав на секунду задумался и кивнул:

– Понял. Виноват, исправлюсь.

– Ладно, проехали. Ты парень необстрелянный, жизни в крепости не нюхал. Будешь слушать старших – всему научим.

Бандитов привели в чувство парой увесистых пощечин. Когда они открыли глаза, то увидели перед собой холодную сталь десантных ножей и недобрые лица солдат.

– Голос подашь – в легком дырка будет, – доходчиво объяснили им.

Пленники мелко закивали. Зам разложил карту и достал карандаши.

– Расклад такой: рисуете мне всё расположение на позиции – где пушки, где минометы, сколько рыл в охране. Поможете – оставлю в живых. Мы из Крепости 178, наше слово твердое.

Ярослав с любопытством наблюдал за сценой. Стоило заму произнести "Крепость 178", как страх в глазах бандитов сменился какой-то странной покорностью. Видимо, репутация северян была такой, что их обещаниям верили даже враги. Ну, в общем-то оно и понятно. У него тоже все такие архаровцы не то что ссорится не хотели, а сами рвались.

Косой с легким недоверием изучал художества пленных. Он-то ожидал от матерых налетчиков коварства и хитроумных ловушек, а те просто не умели рисовать карты. Геодезия – дама капризная, на глазок ее не возьмешь, а инструментов у бандитов было не больше, чем совести.

Крепость 178 хоть и пыталась составить детальный план вражеских гнезд, но делала это издалека и в сумерках, так что погрешности в пару сотен метров были делом обычным. Бандиты, потея и сопя, чертили на бумаге кривые кружочки.

– Тут пулеметы, – тыкали они пальцами, пахнущими дешевым табаком. – Но босс их постоянно перетаскивает. А еще там до фига техники под брезентом, мы и сами не знаем, что за хреновины там прячут.

Один из них, почесывая небритую щеку, добавил:

– В лоб не подниметесь. Единственную тропу завалили вековыми соснами — мышь не проскочит. Боссу велели стоять до победного. Сказал, если три месяца продержимся, завалит всех деньгами и бабами.

– А есть там кто-то из "чистеньких"? Из начальства корпорации? – внезапно спросил Ярослав.

– Официальных нет, – покачали головами пленные. – Но есть человек сто... странных. На бандитов совсем не похожи: выправка, дисциплина, глаза холодные. Этих мы боимся больше, чем вашего ротного.

– Ясно, – Ярослав помрачнел. Сто человек регулярных войск Потанина – это не стадо грабителей с обрезами, тут нужна осторожность.

– И что, совсем нет другого пути? – зам недовольно разглядывал крутой склон горы на карте.

– Нам-то почем знать? Командир, мы теперь можем валить?

Зам секунду пожевал губу и махнул рукой:

– Проваливайте. Чешите на запад, и чтобы я вас в этих лесах больше не видел.

Пленники вскочили, но, пробежав пару метров, затормозили и с надеждой обернулись:

– Командир... а закурить не найдется?

– Берите, – зам кивнул взводному, и тот бросил им две пачки. – Только учтите, в нашем табаке нет той дури, которую вы в свои самокрутки мешаете.

– Да сойдет! – обрадовались те и скрылись в темноте.

– Так просто отпустим? – Ярослав проводил их взглядом. Его инстинкты диктовали более радикальный финал.

– Наша крепость слов на ветер не бросает, – спокойно ответил Сяомань. – Да и бандиты в этих краях пуганые. Раз сказали на запад – пойдут на запад, за милую душу.

Зам вернулся к карте, постукивая по ней пальцем.

– Странно это всё. Зачем запираться на три месяца? Чего они ждут?

– Может, просто переждем их внизу? Сами не вылезут, – предложил взводный.

– Нет, – отрезал зам. – На войне побеждает тот, кто заставляет врага ерзать. Если они так вцепились в эту гору, значит, нам она нужна еще сильнее. Мы возьмем этот холмик сами.

Ярослав иронично приподнял бровь:

– А как же приказы? Нам ведь велели только осаду держать.

Зам покровительственно похлопал его по плечу:

– А теперь, боец, я учу тебя главному правилу: гибкости. В учебниках это называют адаптацией, а в жизни – умением вовремя проявить инициативу.

Сказал – и сам засомневался, стоит ли учить Ярослава плохому. Косой и так инициативен до икоты у начальства.

– Штурмуем ночью? – уточнил Сяочэнь.

– Придется. Тропа перекрыта, так что пойдем в лоб, с боем. Радист, доложи ротному, что мы начинаем концерт.

Тут Ярослав сделал шаг вперед:

– Я могу зайти с тыла. Залезу на скалу, устрою им шороху, а вы ударите, когда они начнут метаться.

Знать остальным, что ему никуда и лезть не надо, чтобы вырезать там всех, попросту не нужно. Бойцы замерли.

– С тыла? Там же стена почти вертикальная! Восемьдесят градусов наклона, голые камни!

М-да, косячок вышел, но что теперь противников не убивать что ли?

– У меня свои секреты, – ухмыльнулся Ярослав. – Дайте мне пару пачек тротила и веревку.

Тротил обычно берегли для дотов, но зам, скрипнув зубами, кивнул:

– Бери. И береги себя, псих.

Капитан чувствовал странную смесь гордости и облегчения. Воевать, когда у тебя в подчинении такой "лом", было подозрительно легко.

– Что бы там ни сказали в штабе, рота тебя прикроет. Ребята, поддержим Косого?

Ярослав замялся. Ему казалось, что за этими словами кроется какая-то хитрая традиция, смысл которой он пока не уловил. Да и от чего его прикрывать, он и не собирался взбираться на гору, во всяком случае, до тех пор, пока там хоть кому-то сопротивляться было. А другие… легко поверят, когда увидят кучи перерезанных бандитов. Вот что с вояками делать… может первыми и перебить?

В девять вечера, когда горы окутала сырая, пахнущая хвоей прохлада, зам передал снаряжение.

– Если поймешь, что не лезется – возвращайся. Не геройствуй зря.

– Спокойно, командир. Через шесть часов услышите "бум" на вершине — значит, пора. Придавлю их пулеметы сверху, а вы залетайте.

Да, придётся кого-то в живых оставить, чтобы парням было с кем повоевать.

Глядя, как Ярослав растворяется в тенях, взводный прошептал:

– Надо рвать когти сразу после взрыва. А то, боюсь, пока мы до верха доползем, он там уже всех передушит и начнет чай пить.

Прежде они боялись, что Ярослав погибнет. Теперь они всерьез опасались, что им не достанется противников и славы.

– Здесь тебе – это вам не там, – осадил его зам. – Там народу вдесятеро больше и регулярники корпорации. Мы не можем бросить Косого одного против такой оравы. Это наша ответственность. С этой секунды – режим тишины. Не курить, не болтать, фонариками не светить. Всем спать по очереди. Ждем сигнала.

Зам сел на холодный камень и долго смотрел на черную громаду горы, гадая, на каких пальцах Ярослав сейчас держится над бездной.

Опорник врага хоть и не претендовала на звание Эвереста, но гонору у него хватало. Тыл представлял собой семисотметровую отвесную стену – гладкую, как колено, и абсолютно неприступную для нормального человека. Штурмовать такую махину в лоб означало просто добровольно записаться в покойники.

Но Ярослав Косой нормальным человеком не был. Вернее, он был не один.

Косой не из хвастовства полез на кручу. Просто светить перед замом и остальной честной компанией своего теневого клона ему хотелось меньше всего на свете. Если "бритвы" увидят у него такого же черного двойника, как у Станислава Хромова, поползут неудобные вопросы. И как потом объяснять Хромову, откуда у Ярослава в кармане персональная копия его "черного столба"? Сказать "само выросло"? Нет, лучше уж втихую.

Теневой клон пер в гору, закинув Ярослава на закорки. В этом и был главный чит: клон не знал, что такое одышка, затекшие мышцы или сбитые в кровь пальцы. Если бы Косой карабкался сам, на вершине он бы представлял собой жалкое зрелище – потный комок нервов, не способный даже нож удержать. Физически Ярослав был сильнее обычного работяги раза в три, а может и больше, даже скорее всего больше, но клон – это была чистая энергия, предел которой Косой еще не нащупал.

Черный двойник использовал два черных коротких клинка, почти ножа, вместо альпинистских крючьев. Сталь с тихим хрустом входила в скальную породу, пахнущую холодным камнем и вековой пылью. И да, самом стало интересно, а почему он сам не додумался изменять клинок в угоду моменту. Или может это и есть новая модернизация за 1000 спасибков… Ладно, надо сначала попробовать, а потом думать о высоких материях. Может новое оружие вообще имба будет. Посох, магический, например. М-да, было бы круто. Но клону нужно было бить под углом: одно неловкое движение, и клинки под весом двух тел прорезали бы склон, как нож масло, отправив "альпинистов" в затяжной полет.

Косой обещал заму быть на месте через шесть часов, но клон управился, естественно, быстрее. Сильно быстрее. Когда Ярослав осторожно высунул нос над краем обрыва, в ноздри ударил запах дыма. В паре десятков метров горел костер, у которого грелись бандиты. Они лениво поглядывали по сторонам, но тыл охранять никому и в голову не пришло – дураков лезть по стене среди них не числилось.

Ярослав, не убирая клона, скользнул в тени. Девять сотен врагов – это вам не шутки. Всех без шума и были прирезать не получится. Если одеть полный комплект нанокостюма, он бы вырезал эту гору в одиночку и так, на "Вы" так сказать, как капусту на огороде. Но увы, лезть как в прошлый раз не хотелось.

Клон, как бесшумный призрак, просочился в первый барак. Короткий взмах черного клинка – и двое спящих бандитов даже не поняли, что пора вставать на суд божий. На всю казарму с двенадцатью телами ушло секунд двадцать. Тихо, чисто, профессионально. Сам же косой прирезал тех бандитов у костра, через теневое окно, даже не возвращаясь. Хм, можно было находясь прямо в лагере вырезать потенциальных покойников.

Но удача — дама капризная. Ярослав замер, услышав приглушенное бормотание. Звук шел откуда-то со стороны… уборной. Типичный деревенский сортир, типа толчок, кривая дверь на честном слове и сломанный крючок. Тот, кто был внутри, одной рукой придерживал дверь, а сам приник глазом к дырочке в досках, работая "перископом". Ну, теневое окно вопрос решило просто. Так в спину и зарезал неудачника. Бы… оказалось интересное "но".

Косой прислушался. Из теневого окна доносился лихорадочный шепот:

– Босс, я всё, я пас. Они тут на базе тропы перекрыли, сидим как в мышеловке. Говорят, соседей уже подмяли северяне… Слушайте, тут у корпорации Потанина заныканы две гаубицы 155-миллиметровые. Дальнобойные, бьют на пятьдесят километров. Их сюда по частям приперли. Похоже, хотят передовую базу 178-й накрыть одним залпом, как только те обустроятся".

Шпион в туалете продолжал, едва не всхлипывая:

– Если эти пушки рявкнут, крепость опорник просто с землей сравняет вместе со мной! Я сегодня ночью смываюсь. Думаете, стоит сдать северянам эти позиции? Окей, босс, так и сделаю. Рвану к ним на базу. Нельзя давать потанинским развернуться, они нам все расклады на юге испортят!

Ярослав слушал себе и переваривая инфу. Значит, под брезентом не тушенка, а крупный калибр. Пятьдесят километров! Активно-реактивные снаряды. Интересно. База крепости в сорока – идеальная мишень. Если ротный просто окружит гору, его людей перемешают с грязью раньше, чем они успеют вырыть окопы.

Кто же этот "засранец" в сортире? Ротенберги или Потанины? Скорее всего, шпион Консорциума Потанина… нет, судя по разговорам о "планах на юге", это люди корпорации Сечина. Только они могли так глубоко внедрить своего человека.

В этот момент в соседней казарме клон наткнулся на неспящего бандита. Раздался вопль:

– Шухер! Просыпайтесь, волки!

Пришлось срочно перенаправить окно и утихомирить источник лишнего шума.

Шпион в уборной охнул:

– Босс, отбой, тут началось!

Ярослав не стал ждать вежливого приглашения, а просто прирезал того в спину. Вот и спутниковым телефоном разжился… Правда идти до него пришлось ножками. Ну ничего. Интересная штука, размером всего с ладонь. Раньше ему бандуры только попадались. До чего дошёл прогресс, толи вылез, толи влез…