Орел - птица гордая 2

Кольт вел шишигу молча, не спеша, уверенно, как водят машины люди, которые давно перестали думать о руле. Просёлок под колёсами жил своей жизнью: где-то машина проваливалась, где-то подпрыгивала, где-то требовала подрулить заранее. ГАЗ-66 слушался плохо, но честно. Никакой электроники, никакой хитрой начинки — всё тупо, жёстко и напрямую. Нажал — поехала. Не нажал — сам виноват.

Хреновая машина для города. Идеальная — для улья.

Они перебрали кучу транспорта, прежде чем прийти к этому выводу. Начинали, естественно, с дорогих внедорожников — красивых, удобных, напичканных электроникой. Первые же выезды возле черноты быстро объяснили, что вся эта роскошь тут лишняя. Электроника дохла, как муха на морозе. Потом были армейские Уралы — надёжные, злые, но слишком большие. Не везде пролезешь, не везде развернёшься.

В итоге осталась шишига. Грубая, жутко неудобная в управлении. Зато ехала почти везде, где вообще можно было ехать. Для их команды — в самый раз. Комфорт? Кольт усмехнулся. В улье комфорт — это когда тебя не жрут.

Единственное, что они переделали всерьёз, — громкая связь между кабиной и кузовом. Чтобы команда была рядом хотя бы голосом. Кольт включил систему и почти сразу услышал Гитариста.

Ну конечно. Кто же ещё. Гитарист, как обычно, вещал о женщинах. Вернее — о своих подвигах. Делал он это вдохновенно, с подробностями и явным расчётом на благодарную аудиторию. Судя по редким репликам, слушали его внимательно.

— А что, Гитарист, — подал голос Холодный, — закатим вечеринку в стабе?

— Ясен пень, — тут же отозвался тот. — Такой рейд грех не отметить.

Кольт хмыкнул, не вмешиваясь.

Гитарист действительно был специалистом по вечеринкам. В улье он появился с рекламкой рок-фестиваля в кармане, что как бы намекало. Его первое умение на тот момент выглядело как издёвка. Гитарист изначально умел играть почти на любых музыкальных инструментах. Его умение заменяло профессиональную музыкальную аппаратуру. В итоге он один мог заменить собой музыкальную группу. Когда-то он материл богов улья за такой «подарочек». Потом поднялся в уровнях, окреп, и умение больше не казалось ему таким уж бесполезным. Теперь проклинал богов улья разве что для вида. А концерты устраивал при каждом удобном случае.

Иногда команду Кольта и правда принимали за бродячий цирк.

— Кому успех, а кому и нет, — снова Холодный. — Командир, вон, мрачнее тучи.

— Зажрался наш командир, — буркнул сверху прямой как палка Грохот.

Холодный тут же шикнул, и Грохот замолчал, опять прильнув к пулемету установленному поверху кабины.

Кольт сжал руль чуть сильнее.

Ну да. Наверное, не один Грохот так думает. И попробуй объясни. С их точки зрения рейд вышел отличный. Всё по плану: город после перезагрузки, удобная позиция, ожидание — и два элитника пошли в зачет группы. Две чёрные жемчужины, хороший хабар. Любая другая группа прыгала бы от радости. А Кольт был недоволен.

Обычные элитники стали слишком простой добычей для его группы. Работа практически без риска, без роста, без вызова. Они перестали развиваться. А в улье так нельзя. Если не идёшь вперёд, значит, откатываешься назад.

Матёрых элитников в округе больше не было. Не потому, что они плохо искали, а потому что выбили всех. До восьмидесяти плюс твари дорастают долго. Новые не появляются по щелчку пальцев. Старых они уже положили. Осталась мелочь. Чёрный жемчуг и всё. Для прокачанной команды Кольта охотится на молодых элитников – это как палить из пушки по воробьям. Тот же Грохот при определенных условиях может это проделать в одиночку. Вон он рубера считай голыми руками разобрал.

С командой тоже не клеилось. Не вслух — между строк. Взгляды, паузы, полушутки. Они радовались, он — нет. И чем дольше это тянулось, тем сильнее давило.

Но всё это было мелочью. Кольт машинально поднял взгляд к небу. Небо — это его вечная тоска. Вечная боль. Болела не как рана — как старая, ноющая кость, которая напоминает о себе без всякой причины. Это невозможно было объяснить. Тому, кто не чувствовал, как машина становится продолжением тебя самого, как металл отвечает на движение мысли, — тому не понять. Ради десяти минут в кабине ударного вертолёта Кольт без колебаний отдал бы всё, чего добился в улье.

Гитаристу хорошо. Музыка есть. Женщины есть. Всё, что нужно для счастья. А Кольту нужен был вертолёт. Боевой. В улей иногда прилетали вертолеты. Редко, но прилетали. Но это было не то. Сельхозтаратайки, аэротакси — всё не то. В шишиге и то больше злобы.

Может, поэтому он и сидел за рулём сам. По меркам улья — странность. Командир и водитель в одном лице. Но когда кто-то другой вёл машину, тело начинало жить отдельно. Ноги сами искали педали. Руки дёргались. Рефлексы, вбитые намертво, не отпускали.

В голове пиликнуло.

Сообщение в чате.

Гитарист:
Командир, а может, закатим вечеринку по-взрослому?

Кольт едва не поперхнулся.

В прошлый раз «по-взрослому» закончилось тем, что их выкинули со стаба, не слушая объяснений и не глядя на статус. Он уже хотел отрезать жёстко — и остановился.

Матёрых элитников в округе всё равно нет. Наверное, надо переезжать. А если уезжать — почему бы не дать парням оторваться?

Надо только Грохота заранее приструнить. Стаб «31 завод» им ничего плохого не сделал. Не стоит оставлять после себя то, что обычно остаётся после разбушевавшегося Грохота.

Кольт:
Я подумаю.

Он вышел из чата и попытался вернуться к своим мыслям — и не смог, что-то мешало. Какой-то непонятный зуд. Будто мелкая заноза, о которой забываешь на минуту, а потом она вдруг напоминает о себе.

Кольт скользнул взглядом по дороге, по обочинам, по лесной опушке справа. Ничего. Всё чисто. Машина идёт ровно. Двигатель работает как часы. Он прислушался к себе — интуиция молчала. Кольт очень гордился своей интуицией, которая часто предупреждала об опасности, но сейчас она молчала. Тем не менее, ощущение какой-то неправильности не уходило. Что-то он упускает.

Кольт прокрутил в голове последние минуты. Треп в кузове. Голос Гитариста. Сообщение. Ответ. Момент был где-то там.

Он снова открыл чат. Сообщение Гитариста. Его ответ. Всё выглядело нормально. Он закрыл интерфейс.

И почти сразу понял. Чат. Эта неправильность связана с чатом. Снова открыл его — уже не машинально, а внимательно. При этом руль он держал так же ровно, как и секунду назад. Дорога никуда не делась. Машина слушалась. Это не мешало. И не могло мешать.

Кольт привык делать несколько вещей одновременно. Очень давно. Когда-то это было не навыком, а условием выживания. Управление боевой машиной само по себе дело непростое, а если при этом надо лететь на бреющем полете маскируясь за складками местности, то непросто вдвойне. Но вертолетчик должен одновременно профессионально пользоваться вооружением, проще говоря захватывать цель, метко стрелять из автоматической пушки и подвесных систем вооружения, но и это еще не все. Если ты не просто вертолетчик, а командир звена боевых вертолетов, ты должен еще и отслеживать обстановку и командовать ведомым. И все это необходимо делать одновременно.

Когда-то Кольт делал все это одновременно. Для него это было так же естественно, как дышать. Поэтому необходимость внимательно рассматривать интерфейс и одновременно вести машину, для него проблемой не являлось.

Кольт ещё раз пробежался глазами по списку. Зелёным горели имена. Не семь. Восемь. Он нахмурился и открыл список группы полностью. Лишний нашёлся сразу.

Орёл.

Кольт на секунду завис. Какой ещё, к чёрту, Орёл?.. Мысль даже не успела оформиться — воспоминания всплыли сами, без спроса.

Нулёвка. Совсем свежий. С глупыми, наивными вопросами в чате. Из тех, кто в первые минуты после попадания либо отчаянно тупят, либо начинают задавать слишком много вопросов. Этот оказался вторым.

Тогда его по-настоящему удивило другое. Парень каким-то невероятным образом почти сразу разобрался с интерфейсом, и активировал чат. Нашёл нужный канал. Даже вопросы задавал по делу.

Кольт тогда помог, чем мог. По мелочи. Советами. В улье так принято — новичкам помогают. Хотя на самом деле совет опытного рейдера стоит дороже любого хабара. Просто понимают это не все. Этот, похоже, понял.

По адресу, который скинул этот забавный парень, Кольт нашёл здание быстро. А потом и самого парня. И вот тут стало по-настоящему смешно.

Нулёвка сидел на крыше и молотком крушил черепа заражённым, которые лезли вверх через люк. Методично. С азартом. Как будто ему вдруг показалось, что он попал не в улей, а в тир с бесконечными мишенями. Он видимо решил, что сможет так прокачать уровней двадцать. Если бы в улье все было так просто.

Вот ведь придурок… — подумал тогда Кольт без злобы.

Парень так увлёкся, что даже не заметил рубера. Не заметить рубера пятнадцати метрах от себя, это надо уметь. Тот появился вместе со свитой — тяжёлый, уверенный, как приговор. Кольт увидел это через прицел снайперки.

Он написал парню предупреждение. И не удержался — задержал взгляд. С каким-то нехорошим, почти детским интересом. Очень хотелось увидеть лицо нулёвки, когда тот наконец обернётся.

Лицо не подвело. Кольт тогда чуть не заржал вслух. Так резко меняется выражение только у тех, кто только что понял, что сильно ошибался. Даже неловко стало. Радоваться чужой беде — плохая привычка.

Почему он тогда выстрелил — Кольт до сих пор не знал. Это было непрофессионально. Он был занят другим. Рубер не входил в его задачу. Но палец нажал на спуск сам. Может, интуиция. Может, просто рефлекс.

А дальше нулёвка вдруг решил, что раз уж дело так повернулось, то надо делать всё по уму. Встал на край крыши. Приготовился прыгать.

И вот тут парень показал такое, что Кольта пробрало. Это было красиво. Можно даже сказать эпично. И, по-настоящему круто. Настолько, что Кольт до сих пор чувствовал странную смесь зависти и восхищения. Он и сам хотел бы так. Разобраться с интерфейсом за полчаса. И красиво уйти.

М тогда Кольт принял второе импульсивное решение за день. Он принял парня в группу. Нулёвку. Абсолютного. Человека, который находился в улье всего несколько часов. Решение было странным. Парадоксальным. Десятки прокачанных рейдеров выстроились бы в очередь, чтобы попасть в его команду. А он взял этого.

И ведь что самое удивительное — он ни разу об этом не пожалел. Он даже не мог толком объяснить почему. Зависть? Восхищение? Что-то ещё, более упрямое и глупое?

Группа его решение тоже приняла спокойно. Без восторга, но и без недовольства. Ни одного кривого взгляда. Грохот, так тот вообще обрадовался, словно нашёл новую игрушку.

При этом Кольт прекрасно понимал: шансов у парня почти нет. Он не знал ни одного иммунного, кто смог бы удержаться и чего-то добиться в своём первом регионе. Исключений не бывает. Вернее — не бывало.

Кольт снова посмотрел на список. Потом развернул карту. Единственное известное ему исключение как раз сейчас довольно бодро двигалось в их сторону.

— Вот ведь везучий придурок… — пробормотал Кольт.

И сам не заметил, как на губах появилась глупая улыбка.

Надо бы ему написать.

Из сбивчивых, рваных сообщений Орла Кольт вычленил главное почти сразу.
За парнем гонятся. Если догонят — живым он не уйдет.

Какой-то легион. Название мелькнуло и тут же ушло на второй план. В улье полно групп с громкими именами — «Когти», «Пепел», «Чистильщики», «Легион» ничем не выделялся. Разбираться, кто они такие и откуда взялись, можно будет потом. Переключившийся в боевой режим мозг отсекал лишнее. Сейчас важно другое.

Кольт уже принял решение, даже не оформляя его словами. Не потому, что Орёл ему нравился. Не потому, что парень показался перспективным. И уж точно не потому, что нулёвка третьего уровня стоил риска для матерой группы. Кольт принял парня в группу. Значит он свой. А своих Кольт не бросал.

Он развернул карту, быстро, без лишних раздумий. Сто километров.
Плохая цифра. В улье сто километров — это большое расстояние. Может произойти все что угодно.

Кольт ткнул в точку, чуть сместил маркер, прикинул маршруты.

— Точка рандеву, — пробормотал он себе под нос.

Полтора часа для «шишиги», если повезёт. Столько же — для Орла. Для иммунного третьего уровня это будет тяжелый забег. Но другого варианта всё равно не существовало. Кольт нутром чуял, что время катастрофически уходит.

Коротко скорректировал направление движения Орла и убрал карту.

Теперь — его часть работы. Элитников в округе не было. Он это знал точно. Они не первый месяц вычищают этот район. Может попасться рубер. Но куда больше Кольта напрягала вероятность наткнуться на толпу зараженных. Такая встреча может серьезно задержать.

На пулеметной турели, как и всегда, сидел Грохот. Вцепившись в рукояти так, будто пулемёт был продолжением его рук. Пулемётчик от бога. Меткостью он уступал, пожалуй, только самому Кольту — и то, если спорить долго.

Проблема была в другом. Часть пути придется ехать по полям. На скорости «шишигу» будет колбасить так, что прицел станет абстракцией. Даже лучший стрелок может промазать, когда землю под машиной будто взрывают снизу.

Кольт уже собирался открыть канал, когда понял ещё одну вещь — неприятную. Он так увлёкся, что забыл уведомит группу о появлении новой задачи. Мысленно выругался — и тут же понял, что зря.

Весь разговор с Орлом шёл в отрядном чате. Все его читали. И, если никто не влез — значит, либо группа уже всё решила, либо решила, что всё это — глупость.

Кольт включил громкую связь.

— Внимание, группа. Начинаем спасательную операцию. Через минуту уходим в поля. Будет трясти. Держитесь.

Никто не задал ни одного вопроса.

— Грохот, — продолжил Кольт. — Особая задача. Отстреливая тварей на дальних подступах Не знаю, как ты это сделаешь, но ни одна тварь не должна нас задержать.

Ответ пришёл сразу, сквозь рёв двигателя и первый удар подвески.

— Принял, командир. Жми как в последний раз. За меня не ссы. Десант своих не бросает.

Кольт усмехнулся краем губ. Ну да. Бывший командир роты ДШБ. Для таких слово «свой» — не фигура речи.

— Холодный, — сказал он, не отрывая взгляда от дороги. — Твоё мнение?

Пауза была короткой, но показательной.

— Думаю, Кольт, что кто-то окончательно рамсы попутал, — ответил Холодный спокойно. — Легиону надо будет предъявить. Слишком вольготно себя чувствуют.

— Ты знаешь, что это за легион? — Кольт даже удивился.

— Не знаю, — ответил Холодный. — Но догадываюсь.

Тон каким это было сказано, не предвещал ничего хорошего бойцам этого легиона.

В этот момент «шишига» вылетела с дороги в поле, и разговор оборвался сам собой. Машину начало трясти так, будто улью не понравилось их решение — и он решил высказать своё мнение напрямую.

Через полчаса «шишига» вырулила обратно на просёлок, и Кольт позволил себе выдохнуть. Самый мерзкий участок остался позади.

Он коротко написал Орлу пару сообщений — без пафоса, без лишних слов. Просто чтобы парень не сдулся. Сейчас это было важнее всего. Если иммунный в таком состоянии ляжет и решит «перевести дух», всё — дальше уже ничем не помочь.

Кольт вернул всё внимание дороге. Пока всё шло по плану. А значит, появилось то самое опасное окно, когда мозг начинает копаться в прошлом.

Давно прошли времена, когда группе Кольта приходилось что-то доказывать силой. В этом регионе таких, как они, можно было пересчитать по пальцам одной руки. И все друг друга знали — если не лично, то через слухи. Делить им было нечего, и потому друг с другом они не воевали.

Те, кто послабее, предпочитали уступать дорогу. Связываться с группой Кольта — желающих не находилось. Да и сами они вели себя корректно. По меркам улья, конечно. Кабацкие драки — не в счёт. Это почти ритуал. В улье без этого никак. И вот сейчас Кольт вдруг понял, насколько он отвык от конфликтов с иммунными.

А ведь когда-то…

Он не был идейным гуманистом. Никогда. Но и на рожон не лез. Зато если кто-то нарывался — Кольт не стеснялся. Тогда в ход шла вся мощь группы, без скидок и уговоров. И вот это чувство — старое, знакомое — медленно поднималось изнутри. Ярость.

Кольт умел держать себя в руках. Она не мешала думать, не ломала решения. Но и гасить её он не собирался. Кто-то посмел напасть на члена его группы. Кто-то сильно об этом пожалеет.

Как водится, всё пошло наперекосяк ближе к кульминации. Минут за двадцать до точки рандеву Орёл написал, что его догоняют. Кольт сразу дал команду сменить направление — так парень быстрее выйдет на открытое место. Тогда у них будет хотя бы шанс что-то сделать.

Но не успел. Из леса впереди донеслась стрельба. А потом на грунтовку буквально выполз человек. Окровавленный. Помятый. Живой — пока.

Ярость вспыхнула сильнее.

— Они что, бессмертными себя почувствовали?.. — сквозь зубы пробормотал Кольт.

Но дальше картинка вдруг изменилась. Из леса вслед за Орлом вышли другие иммунные. Много.

Они не стреляли. Не добивали. Стояли вокруг, что-то оживлённо обсуждали, смеялись, размахивали руками. Очевидно, глумились.

Кольт даже усмехнулся.

— Ну ничего, ребятки… Сейчас подъедем. Вместе посмеёмся.

«Шишига» вырулила к месту событий. Какой-то тип с пафосным видом шагнул вперёд, перегородил дорогу и поднял руку.

Абсурд происходящего начинал забавлять. Они всерьёз думали, что численность и автоматы позволяют им что-то диктовать.

Кольт послушно остановился. Команда почти синхронно высыпала из машины. Похоже ситуация забавляла не только Кольта. Никто из его людей не тянулся к оружию. Совсем.

Даже Грохот спрыгнул с пулемёта, оставив его без присмотра.
Вот только кулаки у него были сжаты так, будто он держал в руках чьи-то черепа.
А выражение лица… Кольт это выражение знал. Обычно, после того, как лицо Грохота принимает такое выражение, случается такое, после чего их выгоняют из кабаков, а иногда со стабов.

Мужик, перегородивший дорогу, довольно ухмыльнулся, потом натянул на лицо официальную маску.

— Вы находитесь на территории Легиона, — произнёс он с расстановкой. — Я, как уполномоченный великого Цезаря, временно задерживаю ваш транспорт. Нам требуется перевезти преступника.

Он говорил уверенно, почти лениво. Так говорят люди, которые привыкли, что им подчиняются. Автоматы в руках его людей смотрели куда угодно — только не в цель. Эти «лохи» без оружия не вызывали у него ни малейшего сомнения.

Пара легионеров схватила Орла за руки, попыталась поставить на ноги.

— Не трогать, — спокойно сказал Кольт.

Голос был негромкий. Без угроз. Без эмоций.

Легионеры от неожиданности разжали пальцы. Орел снова осел на землю.

— Вы что себе позволяете?! — взвился старший. Брови сошлись, автомат дёрнулся и уставился Кольту в грудь. Его подчинённые тут же взяли оружие наизготовку. Улыбки исчезли.

Двое снова потянулись к Орлу.

— Я сказал, не трогать.

— Воля Легиона — закон, — с нажимом выдал старший.

Кольт медленно выдохнул.

— Сейчас я тебе покажу волю Легиона, — сказал он тихо. — Такой триумф воли покажу — Лени Рифеншталь обзавидуется.

Кинетический удар сработал мгновенно.

Воздух перед Кольтом словно схлопнулся — и вся линия легионеров разлетелась, как кегли. Кто-то кувыркнулся через голову, кого-то впечатало в грунт, автоматы посыпались в стороны.

— А понтов-то было, — хмыкнул Гитарист.

Кольт уже смотрел на Орла. Тот глядел на него широко раскрытыми глазами — с тем самым выражением, когда человек ещё не верит, что его и правда вытащили.

Кольт едва заметно улыбнулся.

Очередь из леса прозвучала сухо, почти буднично.

Три коротких удара — и на спине Орла вспухли тёмные пятна. Он дёрнулся и упал лицом в землю.

— Какого хрена, Холодный… — прорычал Кольт.

Холодного уже не было.

Из леса донёсся шум, треск, короткий вскрик. Через секунды Холодный вышел обратно, держа иммунного за шкирку, как нашкодившего котёнка. Под глазом у того расплывался фиолетовый фонарь.

— Грохот, — бросил Кольт, уже опускаясь рядом с Орлом. — Разберись с этими, а я подниму парня.

Он активировал «Прист», сосредоточившись.

— Будет обидно, если это его пятая жизнь, и парень уже улетел в другой регион — сказал он ровно. — Совсем не по плану.

Через пару минут Орел закашлялся и открыл глаза. Взгляд мутный, но живой.

Кольт выдохнул.

Он поднялся и посмотрел на дорогу.

Грохот выстроил легионеров на коленях, вдоль обочины. Руки за головой. У каждого — свежий, аккуратный фингал.

— Когда только успел… — с уважением отметил про себя Кольт.

— Вы понимаете, на кого подняли руку?! — завизжал старший.

Ответом был короткий, тяжёлый удар под дых. Воздух вышел из него со свистом, вместе с речью.

Кольт посмотрел на своих. Потом на Орла. Потом на лежащие автоматы.

— А мы молодцы, — подумал он. — Успели.