Организатор потоков

— Зеленый, ты домой-то собираешься?

— Ага, собираюсь, Ольга Николаевна, — кивнул Илья, раскладывая книги по стеллажам.

— Смотри, — погрозила женщина пальцем, — не задерживайся.

— Ага, — отстраненно согласился Илья и продолжил расставлять книги в алфавитном порядке.

На вопрос, кто он по профессии, у Ильи было два варианта ответа. Организатор потоков и массивов документов — если нужно было произвести впечатление, библиотекарь — если впечатление производить было не нужно. Первый вариант Илья применял, когда местом работы интересовалась понравившаяся девушка, а второй не любил из-за дурацких вопросов. И если после первого многие оценивающе замолкали, то после второго глупые вопросы сыпались один за другим. Прикалываешься? А почему библиотекарем? Ты же парень! А сколько книжек прочитал? И что, бумажные книги до сих пор читают? А ты нормальный? А есть древние книги на продажу? Вопросы могли быть и другими, но результат был всегда один и тот же — на Илью начинали смотреть странно. Иногда даже с сочувствием.

Поэтому вечеринок и компаний Илья не то чтобы избегал, но не стремился там оказаться, равно как и не торопился после работы в свою холостяцкую квартиру. После того, как рабочий день заканчивался, у него всегда находилась причина задержаться где-нибудь в архиве, читальном зале или на выдаче: выровнять корешки, переставить в нужном порядке перепутанные за день школотой книги, рассортировать читательские формуляры, которые, к слову, и без того были на своих местах.

Илья частенько развешивал на батарее выстиранные под краном умывальника носки, футболку и трусы, которые до утра успевали высохнуть — топили в доме культуры отлично, — выстраивал из стульев подобие лежанки, снимал один из красно-черных бахромчатых пледов со стоящих в читальном зале для красоты кресел и, накрывшись им, засыпал, предварительно заведя будильник на час раньше открытия библиотеки.

Сегодняшний день не стал исключением. Дома Илью все равно никто не ждал, а перекладывание книг в алфавитном порядке с их неповторимым запахом, тяжестью томов и шуршанием страниц было приятным времяпрепровождением. К тому же, библиотечный роутер на ночь никто не выключал, и с интернетом проблем не было. На пятидюймовом экране смартфона всегда было можно посмотреть в режиме онлайн какое-нибудь кино перед сном да и просто посерфиться в сети.

Пододвигая стулья один к другому, парень уловил едва слышимый звук — тонкий, противный звон, почти писк. В современных фильмах с помощью такого эффекта показывают, что героя оглушило после взрыва или удара. Илья, закутанный в плед — носки и семейные трусы уже лежали на батарее, — прислушался. Звук явно доносился из книгохранилища.

— Не хватало еще, чтобы что-то случилось, когда я тут в нерабочее время, — пробормотал библиотекарь.

Взяв со стола ключи, Илья босиком пошлепал по линолеуму коридора, ведущего в хранилище. И чем ближе он подходил к его двери, тем явственнее различал этот переходящий в звон писк. Придавил дверь плечом и, вставив ключ, дважды провернул его. Открыл, не доставая ключа из скважины, и звук стал намного отчетливее. Нащупав выключатель, Илья клацнул им, но противный желтый электрический свет не залил хранилище.

— Что за фигня? — спросил Илья у симметрично стоящих стеллажей с книгами и щелкнул выключателем еще несколько раз.

Безрезультатно.

Поправив клетчатый плед на плечах, парень включил дисплей на телефоне и, подсвечивая им дорогу, пошел на непрекращающийся звук, доносящийся из той части помещения, где, как Илья помнил, были стеллажи с фантастикой, мистикой и, кажется, сказками. По мере приближения писк становился громче, а вскоре к нему добавилось и свечение. Промежуток между двумя стеллажами освещался будто бы слабенькой диодной лампочкой с китайской зажигалки.

— Что за фигня? — вновь спросил Илья, поправляя сползающий плед и подходя ближе.

Свечение, сквозь которое неясно различались имя автора и название, исходило от книжного корешка.

Библиотекарь протянул руку к светящейся книге и коснулся ее пальцами. Реальность перед глазами стала скручиваться в спираль, центром которой стал мерцающий книжный корешок. Когда ничего, кроме названия, различить было уже нельзя, раздался электрический треск, и размазанное пятно, будто взорвавшийся пазл, рассыпалось на фрагменты, а Илья очутился в самом настоящем лесу.

Панику и страх, словно рисунок на песке в полосе прибоя, смыло любопытство, когда он услышал приглушенные голоса. Беседовали парень и девушка. Поправив плед — в лесу было зябко — библиотекарь осторожно, стараясь не шуметь, раздвинул ветки кустов, пытаясь разглядеть сидящих на поляне.

— Я самый лучший хищник в мире, — заявил парень сидящей подле него девушке, — тебя притягивает мой голос, мое лицо, даже мой запах...

— Ох и самомнение, — пробормотал Илья себе под нос, неожиданно для самого себя перестав удивляться.

А парень тем временем вскочил на ноги, с нечеловеческой скоростью метнулся к краю поляны, резко дернулся и очутился на противоположном краю, а затем вновь подле девушки. Та не проявила каких-либо эмоций по поводу противоречащих законам физики перемещений своего собеседника, а тот, пафосно пробормотав:

— Меня просто так не догнать, — вновь очутился на другом краю поляны и отломал от дерева дебелый дрючок, который тут же швырнул в кусты. Еще через мгновение он снова непостижимым образом оказался рядом с заторможенной девицей и встал в пафосную позу. — Как будто ты смогла бы побороть меня!

Библиотекарь, недоумевая, смотрел за происходящим на поляне абсурдом и пытался подобрать хотя бы одно нематерное выражение, которое смогло бы передать его собственное впечатление от странного разговора и действий парочки. Парень тем временем усадил девушку на закорки и убежал вместе с ней куда-то в лес.

— Что за трындец? — спросил Илья пустоту и в ответ на собственный вопрос пожал плечами.

Именно в этот момент на лоб ему сел комар.

Парень рефлекторно шлепнул ладошкой попытавшееся полакомиться его кровью насекомое, ударив самого себя по лбу. И в тот же миг вновь очутился между библиотечными стеллажами, ухватился за один из них и чуть его не повалил. Стеллаж шатался давно, однако, привести его в порядок не доходили руки. Всегда находилось какое-либо другое занятие, требующее первоочередного внимания.

Меньше чем за мгновение сквозь его мозг, словно железнодорожный экспресс с десятком вагонов, прогремело несколько мыслей от «я сошел с ума, вызывайте скорую» до «мне все это снится».

— Стефани Майер, «Сумерки», — прочитал Илья на корешке светящейся книги и шаркнул ногой, избавляясь от прилипшей к босым подошвам сухой хвои. Если это сон, то почему такой реальный? Откуда веточки, прилипшие к пяткам? Запахи, зудящий от комариного укуса лоб... Нужно себя ущипнуть! Илья выпростал из-под пледа левую руку и, прихватив ногтями мочку правого уха, дернул.

— Ай! — закричал он от боли, дернулся и случайно коснулся другой книги, которая тут же ударила в глаза неоновым свечением. — Брем Стокер, «Дракула», — успел прочитать парень, когда стеллажи вновь завертелись перед глазами, превращаясь в однородное пятно, рассыпавшееся на осколки с таким же электрическим треском, как и в первый раз.

— Да что за хрень! — испуганно выругался Илья.

— Как вы здесь оказались? — молодой мужчина вскочил с кресла, подбегая к закутанному в плед парню. — Вы тоже его пленник?

Именно таким Илья и представлял себе Джонатана Харкера, когда впервые читал «Дракулу». Мысли вновь стали метаться в голове, словно лазерные лучи во время клубной вечеринки.

Надо спасать Харкера. Нет, не надо. По сюжету он остается в живых. Как я сюда попал? Так же, как и в «Сумерки». Я сплю. Я, наверняка, сплю. Но я же себя щипал! А во сне можно подумать о том, что спишь? У меня поехала крыша? Нет, я сплю. А если сходишь с ума во сне, как убедиться в том, что ты проснулся не сумасшедшим?

— Как давно он держит вас здесь? — оторвал библиотекаря от размышлений Джонатан.

— Кто?

— Граф.

— Дракула?

— Да, он самый.

Ладно, хрен с ним, пусть это будет сон. Добрые дела можно делать и во сне.

— Джонатан? — уточнил Илья. — Харкер?

— К вашим услугам, — вытянувшись по струнке и кивнув, подтвердил парень в сюртуке. — С кем имею честь беседовать?

Ох уж эти джентльмены. Его держат в заложниках, а он «нате-здрасьте-соблаговолите».

— Значит, слушай меня внимательно, Джонатан, — начал Илья. — Граф, конечно, мужик напряжный, и ты проведешь здесь не самые лучшие дни своей жизни, но вот что я тебе посоветую...

Однако посоветовать библиотекарь ничего не успел. Дверь заскрипела, открываясь, и в комнату вошел Дракула. Высоколобый, тонконосый, с густыми, отдаленно напоминающими сталинские, усами. И бледный. Точь-в-точь такой, каким был в воображении четырнадцатилетнего Ильи, впервые читавшего роман Брема Стокера. Граф выглядел настороженным и изумленным одновременно.

— Кто вы и как очутились в моем замке, юноша? — спросил он, разглядывая голого библиотекаря, закутанного в плед.

— Я...

— Вы, — вопросительно глядя на парня, сказал Дракула.

И вот тут к Илье Зеленому пришло понимание. Это не сон. И не сумасшествие. Это грибок. Книжная плесень, вдыхая которую начинаешь видеть галлюцинации. Он где-то читал о подобном. Объяснение найдено: надышался спорами плесени и галлюцинирует.

— Точно! — воскликнул библиотекарь, стукнув себя по лбу ладонью.

И окружающая реальность опять с треском рассыпалась на пазлы, а Илья снова очутился в книгохранилище. В носу еще стоял затхлый запах графского замка.

— Что за хрень... — не помня уже в который раз растерянно пробормотал Илья и повертел головой.

Два книжных корешка, Майер и Стокер, продолжали источать тусклый неоновый свет.

Да нет, ну точно же, галлюцинации. В реальности такого не происходит. Ну, или сон. Очень хороший, в 4K. Бывали ли смертельные случаи при отравлении книжной пылью? Ответа на этот вопрос память дать не смогла.

— Да ну сон! — заверил парень себя и, обмотав клетчатый плед вокруг талии, протянул руку к произведению Брема Стокера.

Реальность снова скрутило в смазанную спираль, с треском рассыпавшуюся на кусочки и обнажившую комнату старинного замка, в центре которой в нелепой позе стоял Дракула.

— Граф! — позвал Илья. — Давно хотел познакомиться с вами поближе.

Очень долго вампир отказывался поверить в то, что является всего лишь героем книги. Однако постепенно, услышав из уст Ильи о том, как граф изображал из себя возницу, пока вез Джонатана, как собирал клады в тех местах, где встречались огни святого Эльма, и после того, как библиотекарь перечислил сверхъестественные способности Дракулы, начал сомневаться. Но окончательно вампир принял свое положение только после изложенного в мельчайших подробностях плана перемены собственного места жительства.

— Ящиков будет ровно пятьдесят, — закончил Илья.

— И с какой же целью вы все это рассказываете, молодой человек? — задал вопрос Дракула.

— Понимаете, ваше сиятельство, — подбирая слова, закусил губу библиотекарь, — дело в том, что после мистера Стокера многие обращались к теме вампиризма в своем творчестве. И это, в конце концов, привело к тому, что вампиры в книгах измельчали. Перестали соответствовать изначальному образу. В некоторых произведениях они показаны как животные, не обладающие даже зачатками интеллекта, а в некоторых ведут себя...

— Как?

— Как умственно неполноценные.

— Молодой человек, мало того, что вы заставили меня поверить в то, что я всего лишь персонаж литературного произведения, а это, поверьте, не прибавило радости в мою и без того серую жизнь, так вы еще и уверяете меня, будто из вампиров в конце концов сделают посмешище.

— Ну, нынешние пятнадцатилетние ссыкухи так не считают, — попытался утешить вампира библиотекарь. — Для них вампиры являются чем-то романтичным и даже желанным. Одна только субкультура готов чего стоит.

— Готов? Этих германских выходцев из Скандинавии?

— У-у-у-у-у, — протянул Илья и подумал, что надо быть осторожнее с тем, что говорит. Если Дракула узнает, кто такие готы в реальности — инфаркт получит, не смотря на то, что вампир.

— Я, признаться, уважаю культуру этих воинственных племен...

— Я не об этом, граф! — перебил его Илья.

— О чем же?

— Скажите, ваше сиятельство, хотели бы вы взглянуть на вампиров, какими их представляют современной молодежи?

В глазах вампира появился нездоровый блеск, который можно было трактовать и как любопытство, и как азарт.

— Вы можете предоставить мне такую возможность? — спросил граф.

— Надеюсь, что да, — кивнул библиотекарь и мысленно добавил: «Если у меня крыша окончательно не поехала».

— И каким же, позвольте поинтересоваться, образом?

Илья протянул вампиру ладонь.

— Дайте руку, граф.

Вампир, вложив холодную когтистую руку в ладонь парня, спросил:

— И?

— И вот, — ответил Илья, хлопнув себя по лбу.

Мир еще раз рассыпался на осколки, и парень вновь очутился в книгохранилище. За руку он держал изумленно озирающегося по сторонам графа.

— Библиотека? — поинтересовался тот.

— Она самая, — кивнул Илья и, придерживая злополучно шатающийся стеллаж, протянул свободную ладонь к книге Стефани Майер.

— Очень странная, — заметил граф.

— Не то слово! — согласился библиотекарь и, не отпуская руки вампира, протянул свою ладонь к «Сумеркам».

В сагу они попали как раз в тот момент, когда Эдвард собирался отсосать яд из ранки на руке Изабеллы.

— Это что за бардак? — спокойно, но так, что все застыли, прекратив свои дела, поинтересовался Дракула.

— Ты кто такой?! Вали отсюда, пока цел! — хищно оскалившись, прошипел Эдвард Каллен.

— Что? — голос графа вдруг превратился в звериный рык. — Что ты сказал?! Ну-ка повтори!

Повторять Каллен не стал. Со всей своей нечеловеческой скоростью он метнулся в сторону Дракулы, который, в свою очередь, распался клочьями тумана и вновь приобрел человеческую форму за спиной у порождения неуемной фантазии Стефани Майер.

Илья как завороженный наблюдал за поединком двух упырей из разных книжных вселенных и уже спустя несколько секунд был готов поставить все свои сбережения на то, что у смазливого сумеречного вампирчика нет никаких шансов одолеть выбранного в качестве ученика самим дьяволом. Даже поспешившие на помощь Эдварду сестра и отец, возившиеся до этого с Беллой, никак не повлияли на исход сражения.

Спустя буквально полминуты, когда пыль стояла столбом, а папа и сестра возлюбленного главной героини, перекрученные, словно отжатое после стирки мокрое тряпье, валялись в разных углах комнаты, каноничный Дракула, прижав Эдварда к стене, повернул голову к Илье и сказал:

— Почтенный архивариус, я заранее прошу извинения за то, что буду несдержан.

Библиотекарь кивнул, а граф, повернув голову к болтающемуся на вытянутой руке и вдавленному в стену Эдварду, начал нотацию, ударяя телом вампирчика о стену на тех моментах монолога, которые, по мнению Дракулы, требовали особого внимания.

— Нормальный вампир никогда не будет что-то там отсасывать. Даже из ранки. Вампиры. Питаются. Кровью. Питаются! А не отсасывают. Тем более яд из ранки. Понятно?

Эдвард Каллен, изрядно припорошенный штукатуркой, испуганно кивнул. Дракулу это не устроило, и он ударил Каллена-младшего о стену еще раз.

— Да! — крякнул вампирчик вслед вылетающему из легких воздуху.

— Нормальный вампир преследует только свои интересы, среди которых утоление голода стоит на первом месте, — ритмичные удары туловищем о стену продолжились, — и его не касаются возвышенные чувства к барышням в любых проявлениях.

На этих словах Илья подумал о том, что, во-первых, утверждение графа звучит двусмысленно, а во-вторых, Дракула учит Эдварда не делать того, что самого короля вампиров, в конечном счете, приведет к развоплощению. Дракула между тем продолжал.

— И, — Дракула взглянул на Илью, — мне тут рассказали, что вы в дом без приглашения входите, на чеснок плевать хотели, а в пищу кровь животных употребляете. У меня вопрос...

— Какой? — прохрипел Каллен.

— Вы тут охренели все? — Дракула ударил Эдварда о стену еще четырежды, по удару на каждое слово: — Вампир. Должен. Быть. Каноничным.

После чего Каллен-младший отключился.

Дракула же, протянув когтистую руку библиотекарю, сказал:

— Веди домой. Глаза б мои этот бардак не видели.

Илья, поправляя плед, подскочил к графу, взял его за руку и привычно хлопнул себя ладонью по лбу. Окружающая действительность взорвалась множеством осколков, и они вновь оказались в книгохранилище. Парень нашел глазами светящийся корешок книги Брема Стокера, протянул к ней руку и коснулся ее пальцем. Реальность, смазывающаяся, будто стекающая в раковину вода, мир, сократившийся до светящегося книжного корешка, россыпь осколков, и вновь граф и библиотекарь стоят в замке Дракулы.

— Спасибо, ваше высочество, — пробормотал Илья и хлопнул себя по лбу еще раз.

Глядя, как меркнет свечение книжных корешков, парень сообщил сам себе уже в который раз за ночь, но впервые вслух:

— Илюха, тебя точно в дурку сдадут.

И тут он понял, что усталость буквально валит его с ног.

Судя по часам на дисплее телефона, лежащего на полу — когда только обронил? — вот-вот должно было начать светать. Осознавать произошедшее или искать ему какое-то объяснение не было ни сил, ни желания, и потому Илья, закрыв книгохранилище, побрел к импровизированной кровати из стульев и там, укрывшись полупледом, почти мгновенно отключился. А спустя пару часов, вскочив по звонку будильника, сонно пробормотал:

— Приснится же...

Снял с батареи высохшие трусы, носки, футболку, добрел до стула с остальными вещами и стал одеваться.

* * *

Девушка с разноцветными локонами небрежно бросила книгу на стойку. Не переставая жевать жвачку, она присмотрелась к бейджику на груди библиотекаря и поздоровалась:

— Привет, Илья Зеленый. Я Мария Чапперон-Руж, — и уточнила, — через дефис. Такая фамилия у вас в картотеке наверняка в единственном экземпляре.

— Здравствуйте, Мария, — проигнорировал обращение на «ты» и забавную фамилию Илья.

Открыл картотеку, откинул закладку «Ч», нашел карточку с названными девушкой данными. Та, в свою очередь, не дожидаясь, пока Илья предложит выбирать новое чтиво, уже скрылась в книгохранилище. Он пододвинул сданную книгу и сверился с формуляром. Действительно, «Дракула» Брема Стокера. Бывают же совпадения. Поставил отметку о возврате, сегодняшнюю дату, поднял голову — Мария уже была перед стойкой и протягивала выбранную книгу. Это были «Сумерки» Стефани Майер.

Илья молча заполнил карточку, сделал отметку в листе выдачи и протянул формуляр девушке, чтобы та расписалась. Девчонка небрежно поставила подпись и задала вопрос, заставивший сердце Ильи ускориться.

— Я там полистала, пока выбирала, увидела, что в этой книжке, — она приподняла томик «Сумерек», — Дракула есть. Это чего, в кино не все, что в книге есть, показали?

— Не... не знаю.

— Какой же ты библиотекарь, — иронично усмехнулась девушка, — если не знаешь, про что книжка?

— А я и не библиотекарь, — улыбнулся в ответ Илья.

— А кто?

— Организатор потоков... — начал было парень заготовленное, но остановился на середине фразы.

— Потоков чего? — заинтересованно спросила Чапперон-Руж.

— Просто организатор потоков, — ответил Илья, возвращая формуляр в каталог.

В голове у Зеленого возникла пара интересных идей.