Оружейникъ

Глава 1

В первый день сентября, около двух часов пополудни, к красивому трехэтажному зданию управы Р.О.К., а вернее к расположенной рядом с ней фабричной проходной, подъехал экипаж. Из него вышел… вот тут начинались первые несуразицы, потому что никто из полудюжины приказчиков, ожидающих своей очереди получать товар, так и не смог определить – кого же он перед собой видит. А определить, причём — влёт, они были просто таки обязаны, согласно специфике своей профессии. Если судить по одёжке, тогда перед ними был среднего достатка мещанин, нацепивший на себя свой самый лучший костюм ради важной встречи. В пользу этой версии говорило и очень бережное отношение к одежде, и явное отсутствие обыденной привычки носить ее каждый день, и ещё с десяток признаков, заметных взгляду любого опытного торговца. А вот то, как себя держал новоприбывший, вообще поставило всех в тупик: уверенно пройдя мимо хоть и недлинной, но всё же очереди, он спокойно пнул будку охранника, привлекая к себе его внимание.

— Это кто там такой нетерпеливый! Ой, Григорий Дмитрич?..

— Здорово, Фаддей. А подскажи-ка ты мне, как господина Греве найти?

— Это, Григорий Дмитрич, ты уж того, не серчай — это только с начальником смены решить можно. Сам должон понимать, порядок такой, не нами заведён, не нам его и ломать.

— А! Точно! Мне же командир велел первым делом вашему старшому вашему бумагу от него показать. Что встал? Бе-егом! Вот, давно бы так.

Минут через пять приказчики увидели ещё более непонятную картинку: обычно сурово-строгий старший охранник, начал ещё на подходе улыбаться непонятному мещанину. А прочитав короткую записку, и вовсе преисполнился радушия пополам с почтительностью и полез обниматься. Достаточно осторожно полез, чтобы вовремя отступить — но ничего, до тела допустили.

— Ну что, посидим да побалакаем, а? Как там на заставе всё, сильно изменилось?

— Кхм. Да я и не отказываюсь. Но сперва поручение командира выполню! Так что насчёт Греве?

— Пошли, провожу.

Увиденного, а главное услышанного (вернее успешно подслушанного) приказчикам вполне хватило, чтобы скоротать недолгое ожидание — обсуждая, что же это такое было? Валентин Иванович отыскался в столовой, где сосредоточенно трудился над тарелкой с душистой ухой, но весь его трудовой настрой моментально пропал, стоило ему только увидеть бывшего унтера.

— Прибыли?!! А где Александр Яковлевич?

— Мы с ним в Варшаве расстались — меня к вам отправил, а сам к тётке своей. Сказал дня на два, не больше. Вот, велел первым делом письмо от него передать.

На свет появился небольшой изящный конверт, причём даже не запечатанный.

— Так-с, ага! Поздравляю, Григорий.

— Это с чем же?

— Приказано тебя зачислить в штат компании, на должность главного инспектора условий труда, с очень даже неплохим жалованием.

— Ну да, что-то такое мне командир и говорил. Только он ещё указал, чтобы я первым делом всё как следует осмотрел, непорядок всякий-разный поискал, с ребятами поговорил о службе.

— Так это и называется — инспектировать. Сейчас сходим в заводоуправление, оформим тебя по всем правилам, «вездеход» получишь, и можешь приступать.

— Это чего такое я получу?

— Документ о том, что имеешь право заходить повсюду, спрашивать обо всём, в общем — что-то наподобие солдатской книжки. Тебя без него в оружейные цеха не пропустят. Да почти никуда и не пропустят — у нас тут с этим строго. Да, а для меня Александр Яковлевич ничего не передавал?

— Нет. Так чего передавать, коли сам скоро будет?

— Ну да, всё правильно.

Господин управляющий почти без удивления принял нового сотрудника компании (явно хорошие отношения последнего с личным порученцем князя и главным оружейным конструктором по совместительству — уже были вполне достаточной рекомендацией), подписал все необходимые бумаги и даже распорядился выписать небольшой аванс. Так сказать, стал потихоньку наводить мосты.

— Вам что-либо необходимо для осуществления ваших обязанностей?

— Если можно, провожатого от охраны?

Инспекция началась с фабричной столовой: сняв пробу почти со всех предлагаемых мастеровым блюд, Григорий немного вспотел и самую малость расслабился — не забыв напоследок поблагодарить поварих за их мастерство. Следующие три часа он ударно трудился, осматривая буквально всё, что только попадалось ему на глаза, не забывая при этом дотошно расспрашивать своего почти добровольного экскурсовода. Выйдя из последнего оружейного цеха и пройдясь напоследок вдоль его длинной стены, он полюбовался на людской муравейник большой стройки за оградой и едва не свалился в непонятную канаву.

— Хм, и не лень же кому-то было такую ямищу копать?

— А эт не мы трудилися. Тут попервачересчур любопытных хватало, так мы им и предлагали, на выбор: или в околоток для выяснения личности, или потрудиться чуток. Пьяных дюжин пять ловили среди работяг, да и иных всяких хватало. Зато теперя у нас опосля дождя сухо, а за забором натуральный потоп.

— Молодцы, это вы неплохо сообразили.

Тут инспектор услышал многоголосый звонкий смех, причём явно женский, и заинтересованно стал озираться, поглядывая на окна цехов и пытаясь определить источник звука.

— Да чего там соображать-то, коли на заставе так частенько… ты чего, Григорий Дмитрич? А, понятно. Эт у нас вскоростях цех новый откроют — железяк всяких кучу завезли, баб молодых тож набрали, теперь вот осваиваются. Слыш, гогочут как гусыни?

— Чего это ты их так сурово, Василь?

— Да больно много о себе воображают. Тоже мне, фифы городские.

— Понятно всё с тобой, хе-хе. Ну, я пока холостякую — в отличие от некоторых, так что!..

— Да не, Григорий Дмитрич. У них там начальник дюже злющий. Прямо как увидит кого в своём «цветнике», сразу гнать начинает, а особливо нашего брата недолюбливает.

— Так вы ж охрана, вам положено всюду ходить?

— А он племянник управляющего фабрикой, вот и не трогаем. Шоб не воняло!

— Ага. Ну-ка, пойдём, осмотрим цех изнутри — что-то мне вдруг так любопытственно стало?

Только Григорий с провожатым успели зайти на второй этаж, и подойти к притихшим девушкам (действительно, натуральный цветник — одна другой краше), как к ним быстрым шагом подошёл… начальник цеха? Сомнения господина инспектора были вполне оправданны, уж больно молод был мужчина для такой немалой должности, не больше двадцати двух лет.

— Я ведь уже говорил вашему старшему — вам здесь делать нечего! Попрошу выйти и не мешать работе.

— Так я и не мешаю, господин хороший. Сейчас вот всё осмотрю, чтобы всё в порядке было, и уйду.

— Попрошу вас выйти вон, или я немедля иду к Андрею Владимировичу!

Удивлению инспектора просто не было границ. Командир раз пять говорил о том, что приказывать ему на фабрике может исключительно он, буквально вдалбливал это ему в голову. Все остальные могут только попросить, да и то, очень и очень вежливо. Решив, что он что-то не понимает, Григорий сдал назад во всех смыслах, напоследок окинув перешептывающихся красавиц запоминающим и ОЧЕНЬ многообещающим взглядом.

— Вот так и живем, Григорий Дмитрич!

Тем же вечером, Сонин не поленился отыскать Греве для небольшого разговора.

— Валентин Иванович, вы не развеете мои сомнения, ежели вас это не затруднит? Наш новый главный инспектор, он ищет что-то определённое?

— Да ну бог с вами, Андрей Владимирович! Григорий только сегодня узнал что он, хе-хе, инспектор. Уверяю вас, у него нет не малейших способностей к данной стезе, а его необычайная осведомлённость о наших охранниках объясняется весьма просто: они все служили под его началом, вернее почти все. Просто, так сказать свежий взгляд — порой это бывает очень полезно, вы же понимаете?

— Я уж было подумал… гм.

Сонин стал чувствовать себя немного уверенней и гораздо, гораздо спокойнее. Пересказав, в качестве курьёзной шутки, все произошедшее в будущем швейном производстве, управляющий тут же улыбнулся, приглашая своего собеседника оценить юмор ситуации. Но, к своему удивлению, увидел что Греве смеяться не спешит.

— Что-то не так, Валентин Иванович?

— Всё не так, Андрей Владимирович. Я давно хотел вам указать на некоторое не совсем верное отношение вашего племянника к охране, да всё как-то забывал. Думал, время еще есть, ну или там после открытия цеха.

— Боюсь, я не вполне?

— Григорий такой же личный представитель его сиятельства, как и я, причём пользуется его полным доверием. И он непременно упомянет этот неприятный момент в своём докладе. А если, не дай бог, между ними возникнет стойкая неприязнь…

— Я думаю, Валентин Иванович, вы преувеличиваете важность этого мелкого события. Вы же сами сказали, что проверяющий из господина Долгина, так сказать — не вполне хорош. Я специально уточнил у Константина, тот не показывал ему никаких документов и ничего не говорил о том, что проводит инспекцию. Так что это всего лишь небольшое недоразумение, и не более того.

***

В Ивантеево Александр задержался не на два дня, а на полную неделю — слава богу, что хоть на свадьбу своей двоюродной сестры опоздал (как и застать в поместье новобрачных) и отделался лёгким испугом и заранее заготовленным подарком. А вот с Татьяной Львовной такой номер не прокатил, пришлось выдержать настоящий допрос и использовать без остатка всю силу убеждения — раз за разом доказывая ей, что в отставку он подал не из за плохого здоровья или какой-нибудь дурной истории. Опасения тётки развеялись только после того, как князь заявил ей: он полон решимости выкупить своё родовое гнездо и привести его в полнейший порядок.

— Вот и молодец. Перво-наперво стряпчий хороший нужен — но уж это я беру на себя, у Белозовых должны быть знакомые. А кредит где будешь брать?

— Какой кредит? Да и зачем он мне? Тётя, я же вам рассказывал о моём производстве.

— Сашенька! На выкуп поместья денег у тебя может и хватит — а имение вновь отстроить да обставить, хозяйство наладить, челядь какую-никакую завести? Поверь своей старой тётушке: денег, сколько бы их там не было, всегда не хватает. Всегда! Тем более ты молод и неженат. А заводик твой, как мне помнится, только-только прибыль стал приносить. Так что даже и не спорь со своей старой… ой, совсем забыла — нас же сегодня на званый ужин ждут!

Переложив все заботы и хлопоты о покупке Агренево на хрупкие плечи своей тётушки — вернее это она переложила их на себя, мотивируя тем что её племянник слишком неопытен в такого рода делах. А так же плохо разбирается в людях, да и излишне доверчив. И вообще, он что — не доверяет своей любимой тётке?! Александр тут же признался в своем полном доверии, облегченно вздохнул и попытался познакомиться поближе со своими будущими владениями. Дабы составить, так сказать, общее впечатление о перспективах их использования. Ключевое слово — попытался. Гости, а вернее гостьи, в поместье Татьяны Львовны прибывали с такой завидной регулярностью, что все его надежды на «просто погостить» и «походить по осеннему лесу» потерпели крах. Особенно раздражало то обстоятельство, что он должен был участвовать в приёме каждого, кто бы не заявился с визитом в Ивантеево. Сидеть на веранде вместе со всеми, пить чай с вареньем, вести ни к чему не обязывающие разговоры о всякой чепухе с самым серьезным выражением лица. При этом не забывать делать разнообразные комплименты, провожать и старательно НЕ понимать разнообразные по содержанию и одинаковые по смыслу намёки. В общем — на седьмой день будущий помещик самым позорнейшим образом сбежал, от нежно-возвышенных, мило-утончённых девиц и их излишне активных мамаш. Потому как сильно опасался, что не выдержит, и начнёт посылать всех открытым текстом. А тётушку расстраивать не хотелось…

***

Непонятно по какой причине, но последние пятнадцать-двадцать верст до Сестрорецка поезд не ехал, а скорее крался. Несмотря на это, и к большому удивлению Александра, прибыл он вовремя, ровно в час пополудни. Отмахнувшись от подскочившего к нему носильщика, молодой фабрикант вышел на перрон и задумался.

«Что-то я не помню, как там обстоят дела с моим жилищем: можно уже вселяться, или там из мебели только один рукомойник? Конечно, Валентин Иванович не откажет в гостеприимстве, но все же проще и быстрее будет переночевать сегодня в гостинице»

Быстро покончив со всеми формальностями, князь оставил свой немногочисленный багаж (даже, можно сказать — очень немногочисленный и состоявший из одного-единственного «счастливого» чемоданчика крокодиловой кожи) в номере. После чего, в порядке эксперимента, решил добраться до фабрики своим ходом — тело отчётливо просило движения, а ещё лучше,хорошей такой силовой нагрузки. Прогулочным шагом пересекая не сильно большой городок, и обдумывая попутно на ходу — чем ему заняться в первую очередь, Александр рассеяно поглядывал по сторонам. И не сразу поймал себя на том, что совершенно неприличным образом пялится на идущую впереди него парочку — и ладно бы на девицу: она была уже вполне взрослой и даже отменно фигуристой, лет этак примерно шестнадцати. Так нет же, он рассматривал её кавалера, который выглядел (и был) угловатым подростком, года на три помладше своей спутницы.

«Ну точно, один в один — спецовка моих мастеровых. Только оттенок немного другой и по фигуре подогнано. Как интересно! А ну-ка, прибавим шагу»

— Тебе хорошо, а нас опять оставят!

— Чё, опять? Он, поди, и не приедет вовсе, а вы там уже какой день всё готовитеся, да тряпками машете. Ну, тогда мамке скажешь, что я на речку с ребятами, да?

«Да это же брат с сестрой. Причем, очень похоже на то, что они вместе учатся в моей фабричной школе»

Бросив напоследок ещё один взгляд на униформу «школьника», Александр от удивления споткнулся, а потом опять прибавил шаг и вежливо кашлянул.

— Ой!

— Прошу прощения, сударыня. Сударь, могу ли я осведомиться — где можно пошить такой любопытный костюм?

Пока девица моргала своими красивыми глазками (не каждый же день подходят и называют сударыней, словно барышню из благородных)и пыталась сообразить, что от них хочет этот важный, явно небедный и весьма симпатичный господин, её спутник честно признался.

— Эт мне матушка сделала, она у меня швея. А что?

— Да вот, понравился… покрой. Кхм. Меня Александр зовут, а вас как?

Паренёк открыл было рот, но сказать так ничего не успел. Это его сестра наконец-то пришла в себя и тут же вклинилась в переговорный процесс.

— Маша! А брат Силантием будет.

— Рад нашему знакомству. Так как я могу увидеть вашу матушку?

Родственники дружно переглянулись, и почти одновременно сказали друг другу:

— Я провожу!

Судя по результатам хоть и короткого, но очень энергичного спора, в семье у них царила самая что ни на есть оголтелая бабовщина.Потому что решающий аргумент прозвучал так:

— Тебя мама заругает!

В результате паренёк отправился прежним курсом, а Машенька немного торопливо повела князя за собой, то и дело покрываясь легким румянцем и стараясь не сильно откровенно разглядывать своего попутчика. Идти пришлось недолго, и уже через десять минут они подошли к небольшому, но очень ухоженному дому: во всём чувствовалась хозяйская рука, от одинаково-ровного заборчика и свежей побелки стен, до любовно-ухоженного палисадника с ровными рядками грядок.

— Чего изволите, господин хороший?

— Кхм. Ваш сын сказал, что костюм ему вы шили сами. А ткань для него где взяли?

Насторожившаяся было женщина, слегка расслабилась и тут же шикнула на дочку, попытавшуюся задержаться рядом и немного «погреть уши».

— Опаздываш! А зачем это вам, господин… хороший?

— Меня Александр Яковлевич зовут, а вас?

— Зина. Зинаида Меркуловна буду.

— Так вот. Если есть ещё такая ткань, так я бы купил?

— Хм. Ну, положим это я сама сделала. А сколько, вы говорите, вам надо?

— А сколько есть, столько и возьму.

Через пару минут Александр мял и гладил маленький рулончик серовато-коричневатой материи, одновременно пытаясь найти в ней отличия от той «джинсы», что он помнил.

«Цвет другой. Погрубее немного, и явно прочнее. Как это я удачно зашёл!»

— А ещё мягче можно сделать?

— Так чего сложного-то? Берёшь да делаешь. Я сколько надо, столько и спроворю. Ежели в цене сойдёмся?

— Сойдёмся! А технологию изготовления не продадите?

Александр увидел откровенное недоумение в глазах своей собеседницы, запнулся и стал говорить попроще.

— Понравилась мне ваша ткань. До того понравилась, что захотелось и самому такую выделывать — тем более что у меня вскоре небольшая мануфактура будет, как раз швейно-ткацкая. Вы моим мастерицам все покажете да растолкуете подробно, что и как делаете, а я вам заплачу за труды. Сколько скажете, столько и заплачу. Как?

Женщина раздумывала недолго: оглядев князя с ног до головы так, будто видела его в первый раз, тряхнула головой и довольная согласилась.

— Чего ж не растолковать, коли просют. Вот скажем. А ежели я двести рублёв попрошу?

Фабрикант молча достал портмоне и вложил в руку оторопевшей женщины пять радужных ассигнаций, заставив её на автомате перекреститься от вида ТАКИХ деньжищ.

— Что-то мало вы свой труд цените, Зинаида Меркуловна. Когда выделка пойдет — вам ещё столько же будет. Договорились?

— А. Это. Коли не выйдет ничего, тогда что — денежки взад, да?

— Тогда это будет платой за беспокойство. Так мы договорились?

— Договорились! Куда придти?

— В заводоуправление новой оружейной фабрики. Знаете где? В два пополудни, или немного попозже, как вам удобнее будет. Назовётесь охране — вас ко мне и проводят.

Судя по легкой задумчивости на лице Зинаиды Меркуловны, она начала спешно вспоминать имена всего фабричного начальства — но, видимо, до правильных выводов так и не додумалась.

— Непременно, как есть буду. Всего хорошего вам!

Неуловимо быстро спрятав ассигнации куда-то под передник, хозяйка проводила своего гостя (практически благодетеля) до калитки, подозрительно поглядела по сторонам, ещё раз попрощалась и тут же бодрым шагом заспешила в дом.

«Сейчас разложит сотенные на столе, проверит-осмотрит каждую и… запрячет так, что хрен найдёшь. Бойкая женщина, и это внушает определенные надежды»

Добравшись до фабрики, её хозяин добрых полчаса слышал в основном одну и ту же фразу, причём практически без изменений:

— С прибытием, Александр Яковлевич!

Сезон «приветствий» открыла охрана, затем господин Сонин, затем эстафету подхватили работники бухгалтерии (именно работники, женщину для такой ответственной работы Александр так и не смог найти, да и не пытался — бесполезно), потом в полном составе отметились работники опытного участка во главе с Валентином Ивановичем.

«Это я ещё попросил Андрея Владимировича не афишировать мой приезд сегодня. А то наверняка бы ещё куча народу набежала, так сказать, посильно выразить охватившую их радость и почтение. А может ещё и заявятся, время далеко не позднее. Строители, например»

— Помаялся да на четвертый день ко мне подошёл — занятие для себя попросил.

— Гм. Простите, Валентин Иванович, каюсь — прослушал. Кто подошёл?

— Григорий Дмитриевич.

— О?.. И к какому же делу вы его приставили? Признаться, мне крайне любопытно.

— Ну, помятуя об его пристрастии к стрельбе — на испытания новых моделей Агрени и всех вариантов патронов с остроконечной пулей. Собственно, больше ничего и в голову не приходило, да-с. Кстати, не изволите ли освидетельствовать наши достижения за прошедшее время?

Валентина Ивановича явно распирало желание как можно скорей начать хвастаться. То есть, как можно более подробно отчитаться об очередных достигнутых рубежах. Ну и услышать одобрение вместе с похвалой, желательно — в виде небольшой, но очень приятной премии.

— Вот-с, прошу!

На длинный деревянный верстак слесаря сгрузили три ящичка-кейса, и тут же отошли в сторону, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания — а то ещё попросят устроить перекур на свежем воздухе. Откинув крышку на первом, Александр любовно провёл кончиками пальцев по оружейной стали.

«Так. Рокот-компакт, давно пора. Такой же Орел, а вот и обещанные сюрпризы»

Пистолет сверкал и привлекал к себе внимание, словно бы магнитом притягивая взгляд к своей необычно-контрастной отделкой. Очень простой, но от того не менее красивой, в которой гармонично сочеталось как фиолетово-чёрное воронение, так и ярко-белое покрытие… хромом?

— Это вы чем так? Никель, хром?

— Никель, Александр Яковлевич. Гальванёры наши расстарались. А вот вариант с хромированием. А вот.

Греве открыл второй ящичек и достал другой пистолет, тоже никелированный, но несуразно маленький — в котором с некоторым трудом (и изрядной долей фантазии) можно было опознать основательно изуродованную Плётку. Подав его Александру, вместе с магазином на пять патронов, оружейник пояснил:

— Господин Грейт несколько раз интересовался, нельзя ли и для дам что-либо придумать. И очень просил увеличить поставки Орла. Прямо таки в каждом письме, самым настоятельным обра… так вот: имеются ещё несколько вариантов дамских пистолетов, в том числе и револьвер под малокалиберный патрон.

«Н-да. Ведь знал о такой возможности, но даже не озаботился намекнуть на неё мастеру. А Валентин Иванович молодец, начал о дальнейших перспективах думать. Военные в высоких чинах сродни воронам, и так же падки на всё блестящее. Надо будет срочно готовить подарочные комплекты — скоро опять в Ораниенбаум ехать, общаться с высокой комиссией. Или не скоро?»

Оружейник, заметив, что князь положил обратно дамский пистолетик, тут же с видом фокусника извлёк из кейса новый сюрприз: с виду обычный Рокот, только у этого все формы были чуть больше «зализаны», ствол выступал немного вперёд и был заметно толще, вдобавок имел резьбу под глушитель. Предохранитель на три позиции, рукоять длиннее привычной. Интересно, почему?

«Потому что к ней крепится приклад из стальной проволоки. А вот и он, как и обоймы повышенной ёмкости. Охренеть! Интересно, он мне тут пулемёт не изваял случайно — так, промежду делом?»

— Это я учёл некоторые ваши пожелания, Александр Яковлевич. По поводу скрытого ношения и удобства применения — в том числе.Покамест в единственном экземпляре изготовленно, но ежели будет ваше одобрение? Пришлось немного переделать спусковой механизм, и ещё кое-что по мелочи: ствол, пружина, предохранитель — зато теперь он выдает по три выстрела зараз!

Князь повертел оружие в руках, попробовал разные хваты, сунул в карман и примерился, как он извлекается обратно. После чего с тяжелым вздохом сожаления положил красавца обратно — но недалеко от себя.

— Валентин Иванович, если вы сейчас и самозарядную винтовку мне представите?..

— Увы, Александр Яковлевич, увы. Тут пока особых успехов нет — можно сказать, всё только начинается, да-с. Но и без этого есть чем порадовать. Вот, прошу, всё как вы и заказывали!

Теперь Александр держал в руках нечто, очень похожее на…

«Маузер К96, любимое оружие будущих революционеров. А что, похож, даже очень! Только магазин отъемный и калибр в три линии. Вот это вес у кобуры-приклада! Да им одним убить можно, если удачно кинуть и попасть. А, ещё и запасные магазины в него впихнули, тогда понятно. И всё же тяжеловата будет штучка, особенно для постоянного ношения на поясе. Да. Линейка пистолетов вышла просто на загляденье, вернее — на любой вкус, цвет и размер»

— Очень хорошо, Валентин Иванович, я завтра же, прямо с утра поработаю на стрельбище, и надеюсь, замечаний будет немного. А как идут работы по новым боеприпасам?

Когда в опытный участок торопливо зашёл Григорий, принеся с собой стойкий запах сгоревшего пороха и оружейной смазки, князь с непонятным выражением на лице разглядывал пилу… никелированную ампутационную пилу номер два, из большого хирургического набора, сверкавшую в отраженном свете солнца своими мелкими, но даже на вид очень острыми зубчиками. Неприятно так сверкавшую, очень неприятно.

— Командир, ну наконец-то!!!

— Здравствуй, Гриша. Смотри, какая штучка! Прямо мороз по коже, как подумаю, для чего она предназначена!

— Да?.. И для чего?

— Ноги-руки отпиливать, живым людям. Ты чего, мне не веришь, что ли?

Гриша гулко сглотнул и стал не таким жизнерадостным, а когда кинул взгляд на верстак, то ещё больше посмурнел. От вида всевозможных зажимов, непонятных крючков-ножичков и прочих блестящих железяк, самого что ни на есть хищного вида — сильно смахивающих на обычные инструменты. Самого обычного палача.

— Что, правда что ли? И зачем это надо, у живых людёв ноги пилить?

— Ну как же? Для их же пользы. Бывает, потом ещё и благодарят. Иногда.

Всю сценку испортил Греве: внезапно закашляв, он отвернулся и затрясся в конвульсиях смеха. Его примеру последовал Александр, а следом и мастеровые, измученные длительным молчанием, жизнерадостно заржали. Но тут же спохватившись и сделали вид, что ничего такого и небыло: потому что смеяться над начальством в присутствии этого самого начальства — ну его, от греха подалее. Опять же, говорят что для жалования очень вредно. Последним заулыбался сам Григорий, сообразивший, что его попросту разыграли.

— Ну, видел бы ты своё лицо! Уж прости, не удержался. Кстати, ты же как-то раз попадал в лазарет, и на столе у хирурга побывал — неужто не видел ничего подобного? Мне вот такой ерундовиной рану чистили разок, так на всю оставшуюся жизнь запомнил.

— Видел?.. Да чего я там видеть-то мог? Седьмицу только и дали поваляться, а потом на излечение выпнули. Это. Мож, до столовой дойдём, а?

Греве и князь переглянулись, прислушались к своим животам. Зря старались, Гришина утроба своим урчанием заглушала всё.

— Хорошее, а главное очень своевременное предложение!

***

Зинаида Меркуловна оказалась женщиной не только бойкой, но ещё и пунктуальной: ровно в два часа дня она подошла к охраннику и заявила, что её ждут. Тот оглядел её, уделив особое внимание затейливой вышивке на пышной груди, и лениво поинтересовался:

— Кто ждёт? Ежели насчёт работы, так энто тебе в управу надо. Только я и так тебе скажу: не нужон пока никто.

— Мне к Александру.

— Ту Александров много, к какому име…

Страж ворот как-то странно поперхнулся, непроизвольно вытянулся по стойке смирно и разгладил складки на своей форме.

— Вы это, обождите немного, щас всё устроим!

Рысью убежав в караулку, охранник почти сразу же вернулся обратно, в компании старшего смены. Тот был приветлив так, будто увидел собственную жену после долгой разлуки, отчего она даже оглянулась в сомнении — точно ей улыбаются? А то, может кто за спиной стоит. Поинтересовавшись драгоценным именем уважаемой посетительницы и кивнув самому себе, старший охранник повел швею по аккуратно-ухоженным дорожкам, мимо больших цехов из красного кирпича, красивых клумб с цветами и деловито спешащих мастеровых. Шли недолго, и чем ближе подходили к невысокому заборчику из толстых досок, тем чаще украдкой крестилась женщина: такое впечатление, что невдалеке от них кто-то оживлённо воевал — до того часто звучали хлопки выстрелов.

— Это что у вас такое тут творится-то?

— Да вы не обращайте внимания, Зинаида Меркуловна. Вот тут на лавочке немного обождите, я быстро обернусь.

Её наниматель появился через пять минут, одетый в такую же непонятную одёжку, что и проводник. Только тот был застёгнут на все пуговицы и чистый, а у Александра оба рукава слегка закатаны, на одном из них пыльный след, воротничок нараспашку, к штанинам пристали сухие травинки, и на ремне кобура с большущим пистолетом.

— Что, уже пора? Как быстро время летит! Ступай Егор, дальше я сам.

Тут из-за забора показался ещё один мужчина, и тоже с кобурой на поясе, состроивший вопросительную гримасу.

— Чего командир, всё на сегодня? Или ещё, попозжа?

— Да вот, дела образовались. Забери-ка у меня Рокот, не ходить же с ним по заводу. Не дай бог Сонин увидит — подумает чего дурного.

— А ты сейчас куда?

— К нашим швеям и ткачихам, порадую их первым заданием.

— О, тогда и я с вами.

В этот раз начальник цеха выгонять Григория не рвался: спокойно подошёл, вежливо (с некоторой натугой, но всё же) поздоровался. После чего подозрительно оглядел непонятную парочку из неряхи-охранника и женщины лет так сорока, осматривавших в глубине первого этажа станки. Причём первый бесцеремонно срывал защитные чехлы с оборудования и что-то объяснял, а вторая не ленилась пощупать (с явно видимым почтением) и погладить всё своими руками.

— Простите, господин инспектор, эти люди — ваши подчинённые?

— Э?.. А разве у меня такие есть?

— Так. Опять значит!

Собеседник Григория моментально закипел, наподобие чайника, и резво двинулся наводить порядок на своей территории. А господин Долгин злорадно улыбнулся, подошёл немного поближе и приготовился слушать и наслаждаться.

***

Молодой промышленник как раз спрашивал у привлеченного специалиста, что той надобно для начала трудового процесса, как его бесцеремонно прервали:

— Попрошу покинуть помещение!

Зинаида Меркуловна, не раздумывая, сделала шаг к выходу и остановилась — её работодатель уходить не спешил, вместо этого с явным удивлением осведомился у своего гонителя.

— Собственно, вы кто?

— Начальник этого цеха!

— И чем же мы вам помешали, господин начальник цеха?

— Тем, что создаёте неудобство для производственного процесса и мешаете персоналу. Мне повторить своё требование? Посторонним здесь не место!

— С каких это пор я стал таковым?..

Александр всё никак не мог понять — это розыгрыш? Или молодчик напротив него, на полном серьёзе выгоняет ХОЗЯИНА фабрики, из одного из цехов… этой же самой фабрики. Все мастеровые его в лицо конечно же не знали, но вот инженерно-технический состав… за месяц, пока он торчал на производстве в прошлый раз, таких просто не осталось. И кому это он тут мешает? Два наладчика — вот и весь «персонал».

— Вижу, что по-хорошему вы не желаете. Господин инспектор!

Григорий тут же подошёл, с самым невозмутимым выражением на лице.

— Да, Константин Эдуардович?

— Не могли бы вы известить старшего охранной смены, о происходящем здесь безобразии?

— Отчего же, только рад буду. Командир?

— А я порадуюсь, если ты этого крикуна с собой заберёшь. Хотя, действительно, давай-ка сюда старшего охранника.

— Что здесь происх…

Князь, недослушав, оборвал:

— И все рапорта по этому цеху пусть прихватит — посмотрим, нет ли нарушений каких, или замечаний. Зинаида Меркуловна, выпока походите, осмотритесь, подумайте, с чего начнём. А как я освобожусь, мы с вами продолжим.

Притихшая от обилия впечатлений женщина, как-то робко кивнула и бочком-бочком отошла в сторону: она моментально поняла, с кем так непринуждённо общалась последнее время. Работающий на фабрике муж не раз говорил ей, что охрана фабрики подчиняется только её владельцу.

— Ну что же, господин начальник. Позвольте и мне представиться: князь Агренев, Александр Яковлевич. Пока Григорий Дмитриевич выполняет вашу просьбу — не будете ли вы так любезны, устроить мне экскурсию по вашему хозяйству?

Первое что бросилось ему в глаза при виде мастериц — их молодость.

«Хм, прямо как на подбор: статные, красивые, не одной дурнушки нет — вот только что-то сомнительно мне, что у них большой опыт.Скорее уж большие… кхм. Какой у меня гид скромный да молчаливый стал, ну просто прелесть. Только что-то уж больно бледноватый»

Везде, где проходила парочка из неряхи-охранника и начальника производства, наступала полная тишина, и следовал острый приступ трудоголизма в самой тяжелой его форме — вот только делать девушкам было нечего. Оборудование уже стояло (правда, кое-где ещё возились слесаря, настраивая и проверяя всё в последний раз), да вот материал для работы отсутствовал: так, едва-едва, пошить сотню рукавичек или пару спецовок для рабочих. Но не впятером же одну варежку кроить?

«Интересно, чем же они день напролёт занимаются?»

Этот же вопрос он повторил вслух: оказывается, осваивают до ужаса современное оборудование, путём перевода немногочисленных запасов ткани в разные изделия и отходы.

— Например?

— В основном, одежду для мастеровых.

— Понятно. Кстати об одежде.

Выбрав девушку с иголкой в руках, Александр в два шага оказался рядом, раскатал правый рукав своей куртки-ветровки и ласково поинтересовался:

— Красавица, ты мне не поможешь? Рукой неловко дернул, пуговица и отлетела.

Залившаяся румянцем девушка в два счёта ликвидировала непорядок, поведала что её зовут Дашенька, и умчалась — видимо по очень важным и неотложным делам. Проводив её взглядом, князь задумчиво-одобрительно хмыкнул. Оглядел оставшихся девиц (у всех были одинаково серьезные лица) и решил, что на сегодня увидел вполне достаточно.

— Ну что, Константин Эдуардович, теперь поговорим о вас?