Оружие возмездия

Бурак Анатолий

Оружие возмездия.

© Copyright Бурак Анатолий

Эволюционные процессы способны создавать разнообразнейшие системы - от протеиновых молекул до болотных экосистем, сложная и запутанная природа которых не дается человеческому пониманию.

Н.Розенберг,

Л. Е.Бирдцелл-младший.

И действительно, со змеиной жестокостью пытается она растерзать мать, точа мятежные рога на Рим, который создал ее по своему собственному образу и подобию. И действительно, гния, разлагаясь, она испускает ядовитые испарения, от которых тяжело заболевают ничего не подозревающие соседние овцы. И действительно, она, обольщая соседей неискренней лестью и ложью, привлекает их на свою сторону и затем толкает на безумия.

Данте Алигьери.

Пролог.

Я постараюсь поведать всё так, как оно произошло. Не добавляя ни слова и абсолютно не приукрашивая. Не потому, что не умею врать, просто незачем. Правда столь ужасна, что выдумать подобное не получится даже в горячечном бреду. Иногда кажется, что приключившееся до такой степени фантастично, что боюсь, не сошёл ли я с ума. Хорошо, если б это было так. Но, всё случилось на самом деле. И изменить нынешнее положение вещей по силам разве что тому, кто всё это затеял. Сатане и прислуживающим ему исчадиям ада. Жизнь порой подкидывает сюрпризы, и вдруг повернувшись изнанкой, доказывает, что возможно даже самое невообразимое.

Что это? Рок? Промысел Божий, или воля провидения? Или Всевышний за что-то обиделся на своих детей, раз послал нам столь тяжкое испытание?

Я опишу не только события, свидетелем которых был сам. Многое пришлось восстанавливать со слов непосредственных участников. А кое-какие пробелы и вовсе заполнять, используя в качестве источника слухи и насквозь лживую вражескую пропаганду. Безусловно, в последнем случае пришлось менять знаки на диаметрально противоположные.

Я расскажу, и лишь потом вы поймете, что нам всем довелось пережить. Ведь, для того, чтобы выстоять в этой борьбе, не было необходимости обладать какими-то совсем уж немыслимыми, выходящие за грань рационального способностями. Хватило лишь желания остаться не просто двуногими, чьи потребности сводятся к примитивному поглощению пищи, утолению жажды и воспроизводству себе подобных. Тем более что как раз методы используемые противником для расширения популяции никак нельзя назвать не то, что богоугодными, но даже просто естественными. Да и сохранения человечеством разума вряд ли стояло во главе угла. Ибо врагам не откажешь в присутствии здравого смысла. Но, что есть интеллект без души? Правда, никто до сих пор не знает, что есть душа. Но, к счастью, этот весьма существенный, я бы даже сказал, основополагающий вопрос в те годы занимал всех в последнюю очередь.

Глава 1

- Привет, Стив! - Голос Анны Райт звучал, как обычно, с ничуть не наигранным энтузиазмом.

- Угу.

Отчаянно зевая, на другом конце провода отреагировали довольно вяло.

- Опять снились кошмары? - Участливо спросила Анна.

- Да нет.

Интонации собеседника выдавали неловкость.

- Ясно. - Констатировала леди. - Небось, перебрал вчера?

- Нет. - Возразил Стив.

Однако, без той убеждённости, что отличает праведника от грешника.

- Да мне всё равно.

Несмотря на то, что разговаривали по телефону, Анна непроизвольно пожала плечами.

- Случилось что? - Переводя беседу в другое русло, поинтересовался Стив.

- Да, как сказать. - Протянула Анна. - Шеф велел срочно всех собрать на какой-то медосмотр.

- Шутишь? - Не поверил ушам коллега. - Вроде ж, всего месяц назад... - К тому же, я регулярно соблюдаю превентивные меры.

- Я тоже. - Со смешком подтвердила молодая женщина. - Но, ты же знаешь... Приказы не обсуждаются.

- Во сколько? - Медленно пробуждаясь, поинтересовался Стив.

- В девять.

- Не может быть! - От удивления, глаза высокого парня полезли на лоб. - Мы же сменились в шесть утра.

Он провёл ладонью по лицу, отгоняя остатки сна. Хотя, если честно, абсолютно не ощущал усталости. Вероятно, сказалось нервное возбуждение, заставляющее организм каждый раз выбрасывать мощные дозы адреналина. А, возможно, правы истерики, поднявшие головы в последнее время. И, все они прокажённые...

Стремясь избавиться от мрачных дум он не спеша подошёл к бару и щедро плеснул в гранёный стакан порцию "Джека Дениэлса". Предстоящее рандеву с эскулапами нисколько не смущало. В нынешних реалиях, наличие алкоголя в крови в гораздо большей мере служило символом благонадёжности, чем являлось компрометирующим фактором. Ибо, нет веры тому, кто без принуждения избегает маленьких радостей, свойственных добрым католикам.

Тем временем Анна, повесив трубку, вышла из кабины и, взглянула на часы. В её распоряжении имелось целых сорок минут. Прикинув, что до управления ходьбы всего десять, а оставшегося получаса вряд ли хватит на что-нибудь серьёзное, она медленно направилась кружным путём, ведущим через парк.

Ночное дежурство, и впрямь, выдалось нелёгким. Фигурант, слава Богу, оказался вне подозрения. Правда, удалось задержать банду мелких грабителей, не иначе, как от большого ума оказавшую сопротивление группе быстрого реагирования. Сосунков, само собой, повязали в два счёта, но в душе остался неприятный осадок.

"Как можно сохранять человеческий облик в стране, более полувека живущей в осаде"? - Снова задавал она риторический вопрос. - "Если не "де юре", то уж точно "де-факто".

Словно в замедленной киносъемке, перед глазами вставали жуткие моменты прошедшей акции. Явно злоупотребляющие "правительственной нормой" три цветных паренька, при виде незнакомцев моментально схватились за дробовики.

Выстрел из помпового ружья, к счастью для всех, ушёл в молоко. И почти тут же, Дэш, третий член спешно созданной группы из двух пар, ударом ноги отправил ретивого мальчишку в нокаут.

Что тут сказать... С равной долей вероятности сопляки, вызвавшие подозрение охотников могли быть выжившими донорами. А, могли и не быть... Так как все трое ещё не достигли совершеннолетия, то вряд ли малолетних гангстеров ждало суровое наказание. Максимум, что им светит - провести год в исправительно-оздоровительном лагере в компании таких же лоботрясов.

Разумеется, у щенков не было ни одного шанса. Но, что-то, сидящее глубоко внутри, бередило душу и настойчиво твердило о "неправильности". Нельзя так. Да, что там! Люди просто не имеют права так жить!

Анна криво усмехнулась и постаралась выбросить обормотов из головы. Смешно, ей Богу! Четверо профессионалов высочайшего класса, натренированные для охоты на нежить и с рефлексами, если и уступающими физическим параметрам исконного врага то, как минимум, вдвое превосходящими реакцию рядового обывателя.

Дама, не торопясь перебирая длинными ногами, шагала в сторону департамента, в очередной раз спрашивая себя: на что потрачены лучшие годы? Тридцать лет - весьма подходящий возраст для подведения итогов. Особенно, если учесть, что чёртова дюжина из них отдана работе в отделе.

До выпускного бала оставался всего месяц, когда случилось несчастье с соседями. Увы... От этой инфекции нет лекарств. И те, кому "повезло" встретить на жизненном пути гемоглобинозависимого, были обречены. Не важно, на какой стадии находился несчастный: произошла ли полная метаморфоза, или изменения едва затронули организм. В любом случае, конец один - уничтожение. Ибо в борьбе за выживание вида нет места толерантности.

Некогда просвещённая Европа дорого заплатила за благодушие. О том, что происходит в Старом Свете сейчас, люди могли только догадываться. После того, как шестьдесят лет назад первые дипломатические миссии были инициированы, все правительства прекратили любые попытки контакта. Да и можно ли договориться с теми, кто в гораздо большей степени руководствуется инстинктами, чем разумом?

Та семья: отец, мать и дочь, ровесница Анны, пострадала, наняв в услужение девушку мексиканку. Нелегальные мигранты с завидной регулярностью поставляли Америке источник головной боли. И, хотя добрые латиноамериканские католики проповедовали невероятно суровые меры, а костры Святой Инквизиции не гасли ни на минуту, то здесь, то там вспыхивали очаги "заражения".

С момента окончания Большой Войны прошло шесть десятилетий, но битва не прекращалась ни на минуту. Две ветви, бывшие когда-то людьми, никак не могли поделить планету. Вернее, молодая и агрессивная раса, чей генофонд человечество пронесло в себе из глубины веков, просто не собиралась останавливаться на достигнутом. И, как ни горько признавать, но Homo Sapiens проигрывал сражение. И пусть внешне всё оставалось так же, как и в далёком теперь сорок пятом и Империя Зла с тех пор не увеличилась территориально, положение вещей не внушало оптимизма.

И янки, и заокеанские союзники постепенно деградировали. Панацея, дававшая эффективную защиту от внезапного нападения инфернальных созданий, тяжким грузом давила народы к земле. Алкоголь, бывший ядом для кровососов, одновременно являлся проклятием тех, кто желал оставаться людьми. С пелёнок отягощённое вынужденной зависимостью, общество влачило унылое полупьяное существование. О странах южных регионов Анна предпочитала не вспоминать. Хуже всего пришлось мусульманским государствам. Ибо Коран, как известно, запрещал употребление вина. И лишь жуткие пятидесятые, обернувшиеся самым настоящим геноцидом, помогли изменить мировоззрение. Вопрос только, в лучшую ли сторону?

Показав дежурному пропуск и демонстративно пшикнув в рот из баллончика, содержащего девяносто шести процентный медицинский спирт, Анна миновала турникет. Тест, подтверждающий нормальность, заставил поморщиться, и она поспешно развернула фруктовый леденец.

Два года назад, девочка из канцелярии, на свою беду любившая в одиночестве гулять при луне и не переносящая спиртного подверглась нападению. Метаморфозы начались сразу же, едва капля слюны попала в ранку. И, хотя жертва, зачарованная "песней вампира", ничего не помнила, физиологический процесс был необратим. Чувствуя лёгкое недомогание, несчастная отправилась на службу, не подозревая, какую злую шутку сыграла с ней судьба. Стоя на проходной, взяла у охранника аэрозоль, и...

Нет, этил - увы - не смертелен для нежити. Но даже ничтожная доза, ввергает в состояние очень похожее на кому. Длящаяся от десяти до двенадцати часов, та даёт людям небольшую фору, благодаря которой на земле всё ещё господствуют два вида.

Врачи, как всегда, были сухи и деловиты. Процедура заняла около часа, включая анализы и рентгеноскопию. Знакомые и незнакомые сотрудники, выходили из кабинета и разбегались по делам. Никого не удивило внеплановое освидетельствование у гиппократов. В конце концов, наверху виднее.

- Вызывали?

Анна робко заглянула в кабинет начальника особого отдела.

- Да, мисс Райт. - Эдгар, полный чернокожий мужчина с седыми висками кивнул на стул. - Проходите, садитесь.

Женщина удобно устроилась, и внимательно взглянула на шефа.

- Что-то случилось?

- В общем, да. - Босс старательно отводил взгляд. - Ты когда в последний раз проходила медосмотр?

- Десять минут назад.

- Это понятно. А перед этим?

- В прошлом месяце. - Анна недоумённо пожала плечами.

- Да. - Рассеяно и, как-то виновато глянул на неё Эдгар.

- А что, в моём вермуте обнаружена кровь? - Осмелилась пошутить она.

Хохма, подхваченная у русских коллег в прошлом году, невольно заставила усмехнуться. Приехавшие обмениваться опытом, те в буквальном смысле, пробухали все восемь недель командировки. При этом ухитрясь постоянно поддерживать форму и ликвидировав девять упырей.

Вспомнив заокеанских друзей, Анна с теплотой улыбнулась и украдкой вытерла набежавшую слезу. Двое - Валентин и Светлана навсегда остались лежать в этой земле. Ибо наличие алкоголя в организме защищает лишь от заражения. Но не делает неуязвимыми. Нежить же, обладая отменными слухом и зрением, неимоверной силой и способностью быстро залечивать раны, оставалась опасным противником.

Да, распыление этила, особенно в замкнутом пространстве обездвиживало врага. Но - лишь теоретически. Ибо любой кровосос с лёгкостью задерживал дыхание чуть ли не на полчаса. Ещё все знают, что вампира можно убить серебряной пулей... Это так... При условии, что удастся попасть в жизненно важный орган. Ионы серебра препятствуют регенерации, приводя к летальному исходу. Но здесь люди были с тварями на равных. Ведь их умерщвляла обыкновенная свинцовая картечь. К тому же, ни один нормальный человек не способен вышибить из вурдалака дух голыми руками. Те же одним ударом отправляли на тот свет самого сильного мужчину.

А сказки про то, что дети тьмы не переносят солнечного света, с самого начала относились к разряду преданий. Они всего лишь ведут ночной образ жизни. Преимущественно. Как и всякий хищник, предпочитая спать днем, а охотиться в тёмное время суток. Но зверь, даже разбуженный, всё равно оставался зверем. Редкая операция обходилась без боя. И, если учесть, что для того, чтобы подготовить к работе человека требовались, как минимум годы, а изменение метаболизма происходило в течении пары-тройки минут, то, наверное, счёт был не в пользу сдающего позиции вида.

Эдгар через силу растянул губы, показывая, что оценил шутку и нерешительно подтолкнул в сторону подчинённой досье.

- Вот.

- Да что вот-то? - Нетерпеливо воскликнула Анна. - Вы что, говорить разучились?

- Ладно. - Крякнул офицер и, проведя широкой ладонью по волосам, снова отвёл глаза. - Здесь данные врачебного осмотра.

- Ну и что?

- Анализы показали, что у тебя рак.

Такие простые слова, разделили жизнь Анны Райт на "до того" и "после". Первый отрезок, до этой минуты казавшийся ничтожно короткой прелюдией к чему-то большому и настоящему, что непременно должно, просто обязано произойти, вдруг оказался главным. Будущее же не предвещало ничего хорошего.

- Предстоит хирургическое вмешательство? - Стараясь, чтобы голос не дрожал, спросила Анна.

- Это ничего не даст. - Расстроено ответил начальник.

- Может, ошибка? - Встрепенулась женщина? - Мне ведь совсем не больно.

- Бывает. - Согласился Эдгар. - Но, тем не менее, эскулапы настаивают.

- Меня уволят? - От отчаяния Анна готова была разрыдаться.

Да, комиссованным сотрудникам полагалась неплохая пенсия. Но сама мысль о том, что она превратится в отработанный материал, была невыносима. Прозябать в ожидании мучительной смерти - не для неё. Но и с оперативной работы её, конечно же, снимут. Эдгар просто не имеет права рисковать, отправляя на задание больную сотрудницу и тем самым, подвергая опасности жизнь её напарника. Ведь, в случае чего, первой снимут с плеч именно его голову.

- Вряд ли ты согласишься. - Голос шефа выдавал замешательство. - Но, мне поручили сделать тебе предложение.

Анна слегка напряглась, пытаясь угадать, что же за вакансию предстоит занять.

- Я слушаю.

- Впрочем, лучше побеседуй непосредственно с руководителем проекта.

- Что ёщё за проект? - Недоумённо подняла брови оперативница.

- А вот и он. - Поворачиваясь в сторону двери, пояснил Эдгар. - И, вставая гостю навстречу, изменился в лице.

За тринадцать лет охоты у мисс Райт выработался безошибочный инстинкт, заставивший встать волосы дыбом. Пистолет сам собой прыгнул в руку. К несчастью, реакция визитёра превосходила ее, по меньшей мере, втрое. Резким ударом выбив оружие, тот схватил леди за волосы и, заломив голову обнажил клыки.

Машинально отметив, как хлопнула дверь, Анна изо всех сил дёрнулась, понимая тщетность попытки. Сжатая словно тисками, она чувствовала себя беззащитным кроликом, попавшим в объятия удава. Глаза вампира полыхнули жёлтым огнём. Сладковатый запах изо рта очень напоминал трупный и, чувствуя, что ей становиться дурно, Анна набрала полный рот слюны и плюнула в ненавистную харю.

- Что ж, очень хорошо.

Палач неожиданно отпустил жертву и, одним плавным движением обогнув стол, уселся в кресло начальника.

- Сука. - Сквозь зубы прошипела Анна.

- Воля к жизни - одна из главных составляющих работника спец подразделения. - Ощерился незнакомец. - А у вас её хоть отбавляй.

- Кто вы? - Холодно поинтересовалась Анна.

- Такой же офицер, как и вы.

- Да что вы говорите? - Не удержалась от сарказма она. - С каких это пор мертвяков призывают на службу.

- Я состою в штате с апреля сорок шестого.

Анна недоверчиво оглядела вурдалака. Даже если его завербовали с пелёнок, то ему сейчас должно быть как минимум шестьдесят. Сидящему же в полумраке кабинета субъекту никак нельзя было дать больше тридцати пяти.

- Вы лжёте! - Безапелляционно заявила она.

- Мне девяносто девять. - Спокойно объяснил собеседник. - Инициирован соотечественником по фамилии Шварцкопф, в тюрьме Плетцензее. Выполняя миссию в составе десанта на Москву в сорок пятом перешёл на сторону союзников...

- Но ведь Москва... - Анна закрыла рот ладошкой.

- Совершенно верно. - Подтвердил он. - Во время атомного взрыва я находился в тридцати километрах от эпицентра.

- Этого не может быть. - Она невольно подалась вперёд. - В таком случае, вам досталась такая доза радиации, что...

- А вот об этом не вам судить, дорогая. - Он покачал головой. - Что вы вообще знаете о метаболизме гемоглобинозависимых?

- Всё что положено в пределах базовой программы. - Ответила Анна. - И ещё кое-что сверху. Например, если вампиру отстрелить гениталии из дробовика, заряженного Агрентумом, он так истошно воет... - Она картинно закатила глаза. - Уши бы мои не слышали.

- Надеюсь, вам ещё не раз представится такая возможность. - Не замечая издёвки, благодушно кивнуло сидящее напротив инфернальное создание.

- Но, как это вообще возможно? - Удивилась Анна.

- Никогда ещё стаду овец не удавалось победить льва. - Загадочно ответил слуга Люцифера. - К тому же, последствия гамма облучения дают весьма специфический эффект.

- То есть? - Не поняла Анна.

- Все знают, что вампиров убивают продукты распада. - Пояснил гость, поудобнее устраиваясь в кресле Эдгара. - По мере накопления токсичных веществ, упыри деградируют, постепенно опускаясь до животного состояния. Что, собственно, дискредитирует саму идею, низвергая порождения тьмы до обыкновенного пушечного мяса. Собственно, именно такая роль и отводилась им учёными Третьего Рейха, шестьдесят пять лет назад поставившими дело на поток.

- Так вы... - Не зная, как сформулировать вопрос, Анна замолчала.

- Я - продукт новой эпохи, начавшейся после того, как фашистское командование, поддавшись панике, подвергло ядерной бомбардировке бывшую столицу Советского Союза. - Пояснил обретавший в глазах Анны человеческие черты собеседник. - Являясь гемоглобинозависимым, пользуюсь всеми преимуществами их вида. В то же время, раз в месяц проходя некоторые м-м-м... процедуры, успешно избегаю скотской участи.

- И что, каждые тридцать дней вы взрываете по городу? - Постепенно обретая уверенность, позволила себе иронию Анна.

- Ну, зачем же так категорично? - Засмеялся вампир. - Достаточно лишь провести пару часов у работающего реактора. - И тут же взял быка за рога. - Так вы согласны?

- Я... - У Анны перехватило дыхание. - Мне... Мне надо подумать.

- Думайте. - Покладисто согласился змей-искуситель. - До утра.

- Почему такая спешка? - Удивилась Анна.

- Завтра я улетаю на... - Он на мгновенье запнулся. - На довольно неопределённый срок.

- При чём здесь вы? - Анна посмотрела мужчине в глаза и, догадавшись, покраснела. - Вы... Вы хотите сделать это лично?

Её передёрнуло от отвращения. Превратиться в подобное существо это... Это ужасно. Мерзость, сравнимая разве что с изнасилованием. Процедура одновременно унизительная и вызывающая брезгливость.

- Миссия, которая вам предстоит, требует соблюдения тайны. - Равнодушно протянул гость. - Впрочем, если я неприятен вам лично...

- Я не знаю.

Анна закрыла лицо руками и в отчаянии затрясла головой. Привычный мир рушился столь стремительно, что она просто боялась сойти с ума.

Глава 2

Поезд въехал на мост через Буг. Ганс вышел из купе и взглянул в окно, тут же пожалев о необдуманном поступке. Ибо по проходу двигался высокий мужчина в форме оберлейтенанта и, вместо того, чтобы любоваться видом пришлось вытянуться в струнку и приветствовать старшего по званию. Вяло вскинув руку в ответном салюте, тот зашагал дальше а Ганс вновь уткнулся носом в стекло. Этого края не коснулась война и вокруг раскинулась поистине пасторальная картина. Маленькие чистые домики, зелёные луга. Покрытые лесом склоны гор, на которых то и дело попадались небольшие города и самые настоящие, старинные замки.

Разумеется, дикой стране далеко до уютного и милого сердцу Фатерлянда. Но, по крайней мере, это не обезображенная войной и изрытая снарядами Россия. Умник Шнальке, чьи заслуги перед Рейхом оказались не так велики, и потому, в отличие от Ганса сразу после госпиталя отбывшего обратно в часть, рассказывал, что местность, расположенная в глубине Карпатских гор, на стыке Молдавии, Трансильвании и Буковины населена четырьмя народами: саксонцами на севере, валахами - на юге, мадьярами - на западе. На востоке же и северо-востоке живут секлеры.

Но, какая Гансу разница? Солдат отправляется туда, куда приказывают. Великий Фюрер умеет ценить доблесть и верность. И каждого ждёт достойная награда. Конечно, будь его воля, он бы предпочёл железный крест. Или повышение в звании. Чтобы, вернувшись в роту после ранения утереть нос ефрейтору Лебке.

Ни о какой мести, безусловно, не идёт и речи. Но, чёрт возьми, было бы приятно, увидеть как вытянется лошадиная физиономия, когда Ганс отдаст команду заняться санитарной обработкой нужников. То есть, попросту засыпать отхожие места известью. Бесспорно, воин вермахта обязан с честью выполнить любое поручение. Ведь распоряжение вышестоящего камрада - не что иное, как воля самого Фюрера. Но, почему-то Ганс был уверен, что главный ариец не станет вникать в такие тонкости: кого нынче послали "на сортиры", рядового Ганса Шварцкопфа или Ефрейтора Лебке.

Но, чего нет - того нет. Да и кто сказал, что две недели в санатории - это плохо? Рука и в самом деле, ещё побаливает. А боец не способный как следует держать оружие - прямая угроза существованию Третьего Рейха!

Название станции, как всегда, вылетело из головы. Дьявол бы побрал этих румын, хоть и союзники! К счастью, проводник, постучал в дверь купе и, вернув предписание, напомнил:

- Берховицы, герр.

Сухо, как и подобает настоящему военному, кивнув, Ганс спрятал документы в нагрудный карман и, подхватив поклажу, выбрался в тамбур. Кроме него на платформу спустились капрал в форме пехотинца и капитан с нашивками командира танка. Левая рука унтер-офицера была на перевязи. В правой он держал чемодан - точную копию Гансова. Танкист тяжело опирался на палочку и младший по званию тут же подался вперёд.

- Разрешите помочь, господин капитан?

Тот, улыбнувшись одними губами, благосклонно кивнул, и рядовой мысленно похвалил себя за сообразительность. Впрочем, услуга оказалась чисто символической, так как навстречу спешил носильщик, а следом печатал шаг патруль. Аусвайсы у всех троих были в порядке и вскоре гости сидели в довольно обшарпанной, но крепкой на вид бричке.

Возница легонько хлопнул лейцей по крупу гнедой кобылы, и та неспешно зацокала по булыжной мостовой, поднимаясь к стоявшей на вершине холма усадьбе.

- Отто Иммельман. - Представился капрал.

- Ганс.

- Фон Грофф. - Слегка высокомерно назвался офицер и, отвернувшись, уставился в другую сторону.

Хотя, может, это просто почудилось? Три года в армии научили Ганса не обращать внимания на такие мелочи. Позволили ехать вместе - и то хлеб.

Комната - кто бы сомневался! - досталась одна на двоих с Отто. Как выяснилось, тот оказался неплохим парнем и, разложив вещи, тут же сообщил:

- Говорят, здесь есть публичный дом!

И, пригладив волосы перед зеркалом, умчался на разведку.

Решив, что там, где проводят время высокие чины лучше полагаться на чужой опыт, и само собой, учиться на ошибках ближнего, Ганс предпочёл мудро переждать.

Посещение женщины положено солдату раз в неделю. А, поскольку он три дня назад имел свидание с медсестрой из госпиталя, то здраво рассудил, что не к спеху.

Вместо этого просто отправился прогуляться. Кто не был на фронте, не знает, какое это счастье: не торопясь пройтись. Не опасаясь шальной пули, внезапно начавшегося артобстрела, бомбёжки или столкновения с неулыбчивой военной полицией. В общем, вечерний променад для моциона - штука на войне такая же недостижимая, как...

Тут воображение отказало. Ибо пределом грёз рядового Шварцкопфа были пару лычек на погоны да расплывчатый образ поместья где-нибудь на Украине. Естественно, с розовощёкой фрау, кучей отпрысков и десятком крепких - кровь с молоком - и, в прямом смысле любящих хозяина работниц.

Все эти блага он рассчитывал получить не позже чем через пару лет. Ведь Фюрер твёрдо обещал каждому арийцу земельные угодья в Восточном протекторате. Правда, осуществлению мечты мешала такая малость, как коренное население. Но что могут противопоставить славянские недоноски германскому гению?

Бредя по аккуратной дорожке и полной грудью вдыхая восхитительно ароматный, пахнущий травами воздух, новоявленный мыслитель уже три раза обошел усадьбу по периметру. В первозданной тишине, оглушительной после двух лет непрерывных боёв, настороженное ухо уловило едва различимые всхлипывания. Так горюет ребёнок, выплакав все слёзы, но ещё не до конца утешившись.

Ганс, прислушался внимательней и, ступив в заросли, стал подкрадываться, осторожно раздвигая ветки и ориентируясь на звук. Полная луна давала достаточно света. К тому же, с каждым метром, словно чувствуя, что помощь близка, поскуливание звучало всё громче. Спаситель выбрался на небольшую поляну, устланную сочным зелёным ковром. На дальнем краю, обхватив подрагивающие плечи, рыдала молодая черноволосая девушка.

Поблагодарив Бога, за то, что надоумил отказаться от предложения Отто, рядовой Шварцкопф приблизился и бережно погладил прелестное создание по головке. Солдат обязан уметь обращаться с дамами, а потому Ганс, как можно ласковей спросил:

- Кто тебя обидел, дитя моё?

Юная прелестница подняла глаза, оказавшиеся на удивление сухими и блестевшими странным завораживающим огнём.

- Сегодня полнолуние.

Вслушиваясь в звуки незнакомой речи, Ганс с удивлением обнаружил, что всё понял.

Хрупкая фигурка стремительно повернулась и тонкая рука, оказавшаяся поразительно сильной, внезапно обняла парня за шею.

В третий раз в жизни Ганс почувствовал страх. Впервые эти неприятные, и не делающее мужчине чести эмоции, он испытал, когда призвали в армию. Но, растворившись в массе таких же, как и сам, стриженных наголо, лопоухих и тощих новобранцев, быстро вернулся в нормальное состояние. Второй раз сильно боялся, когда рана загноилась и воспалённому мозгу пригрезилась ампутация.

Сравнивая впечатления, попавший в ловушку человек пришёл к выводу, что теперь всё гораздо хуже. Тогда он просто дрейфил, одновременно стыдясь, и стараясь не подавать виду. Теперь же, стоя перед незнакомкой, узнал, что такое настоящая обречённость. В то же время сознание заполнила необъяснимая эйфория, какая случается после первой рюмки доброго шнапса. И, словно бабочка, летящая на огонь, Ганс блаженно зажмурился и покорился судьбе.

Утро встретило ярким, неприятным светом, больно резанувшим по глазам и вызвавшим желание немедленно забиться куда-нибудь под пол. Машинально глянув на часы, и с изумлением отметив, что скоро полдень, Ганс нехотя поднялся с кровати.

Он провёл ладонью по подбородку и, наткнувшись на вполне ожидаемую щетину, подошёл к зеркалу. Шея немного саднила и, всмотревшись повнимательней, он увидел две маленькие ранки, больше похожие на царапины.

"Надо перешить крючок". - Мелькнула ленивая мысль. - "Эта новая форма явно нуждается в подгонке".

Бросив взгляд на стул, Ганс похолодел. Парадный мундир был изрядно испачкан кровью. Белый подворотничок, грудь, нашивки - всё покрывали бурые пятна. Расстегнув пуговицу, рядовой Шварцкопф облегчённо вздохнул. Солдатская книжка и сложенный вчетверо белый лист отпускного предписания, надёжно упрятанные в дешёвое лакированное портмоне, к счастью, не пострадали.

Как всегда, чисто выбрившись и, достав из чемодана повседневный, изрядно застиранный френч, Ганс оделся и выглянул в коридор. Там оказалось пусто и, пытаясь разобраться в ощущениях, он направился в столовую, с каждым шагом понимая, что не голоден. Это было странно, так как, он не только прозевал завтрак, но и пропустил вчерашний ужин.

- Где тебя носило? - Возникший на пути Отто уставился на приятеля.

- А что? - Подозрительно спросил Ганс.

- Да так, ничего... - Циммельман облизнулся, как кот, наевшийся сметаны. - Я и сам вернулся от девочек только под утро.

- Ну, и как? - Лениво поинтересовался Ганс.

- О-о-о! - Отто блаженно закатил глаза. - Мне досталась полька по имени Ева. Кстати, рекомендую.

Ганс напрягся, силясь вспомнить что-то важное. Но, ничего путного в голову не шло, и он оставил бесплодные попытки.

Они вышли во двор, где прогуливались выздоравливающие и уселись на лавочку. Ганс снова поморщился, заслоняясь от солнечных лучей а Отто хлопнул его по плечу. Реакция последовала незамедлительно. Ганс и сам не ожидал подобной прыти. Он перехватил руку сидящего рядом парня и, вцепившись тому в горло, обнажил зубы.

- Т-ты чего?

Бледный как мел Циммерман покрылся холодной испариной.

- Извини. - Смущённо пробормотал Ганс. - Я наверное, пойду прилягу.

Ошарашенный агрессивностью приятеля, Отто не возражал и Ганс резво припустил в палату.

Плотно задвинув шторы, прямо в одежде завалился в постель и, укрывшись с головой, проспал до темноты. Попытки разбудить на обед и ужин, если и имели место, то оказались столь робкими, что он их просто проигнорировал.

Едва солнце скрылось за вершинами гор, рядовой Шварцкопф разлепил глаза и, потянув носом воздух, осознал, что хочет есть. Запахи, доносящиеся из кухни, расположенной на первом этаже, как ни странно, привлекали мало. Он вскочил с койки и, пренебрегая дверью, выпрыгнул в окно, нисколько не удивившись, что комната находится на втором этаже. У входа курили отдыхающие и, от запаха табака Ганса чуть не стошнило. К тому же, к амбре примешивалась вонь этилового спирта и, стараясь держаться в тени, он устремился прочь.

Окружающий мир вдруг стал ярче, объёмней и "вкусней". В траве раздавался шорох насекомых, он слышал, как крадутся мыши в норах, различал шум зайца, бегущего в нескольких километрах, а обоняние улавливало запах лисицы, норовящей забраться в курятник в соседнем селе. Голод всё сильнее давал о себе знать. Но... Это был какой-то очень странный голод. Скорее, даже жажда. Ещё не очень жгучая, она, тем не менее,- грозила перерасти в затмевающую сознание всепоглощающую страсть.

Дрожа от возбуждения, Ганс припустил в сторону небольшого озера, лежащего у подножия холма, где начинался парк. Из десятков возможных жертв, повинуясь инстинкту, безошибочно выбрал единственного кандидата, удовлетворявшего всем параметрам. Охотника нисколько не смущало, что это был товарищ по оружию и старший по званию.

Какое это теперь имело значение? Его кровь не инфицирована - и это главное. Не заражена продуктами распада алкоголя - и это ещё важнее. И, наконец, из нескольких возможных доноров, не отдавших этой ночью дань Бахусу, фон Грофф оказался единственным неизлечимым калекой. Никакие доводы разума не могли забить натуру хищника, уверенную, что в первую очередь подлежат уничтожению слабейшие. А то, что у капитана повреждено сухожилие и неправильно срослись кости, Ганс понимал интуитивно. Просто знал это, и всё. Осязал шестым чувством.

Тихо ступая, он быстро приближался к добыче. И, хотя был полностью уверен в успехе, непроизвольно начал генерировать неразличимые человеческим ухом звуковые волны в ультракоротких частотах. Резонируя с нервной системой обречённого, они действовали успокаивающе, рассеивая внимание и погружая в состояния лёгкой дрёмы.

Когда до вожделённой плоти осталось метров пять, Ганс прыгнул, одним махом настигнув жертву и, заломив шею, не сильно, чтобы не убить, так как мёртвая кровь не принесёт никакой пользы, впился клыками в призывно пульсирующую вену.

Гены рядового Шварцкопфа не несли родовой памяти и основанного на ней страха быть обнаруженным. А, потому, не сдерживаясь, он выпил первого донора досуха, с трудом заставив себя оторваться от ещё тёплого горла, когда перестало биться сердце несчастного. Бросив тело в кусты, вампир облизнулся и, словно извиняясь пожав плечами, скрылся в чаще.

Однако этот жест был вызван не угрызениями совести, отнюдь. Разве испытывают люди неловкость перед обезглавленной курицей? Просто, насытившемуся организму в одночасье сало тесно в неудобной, сковывающей движения одежде. И, напрягая мышцы, Ганс всерьёз подумывал, не заставить ли набивший оскомину френч лопнуть по швам. Но, поскольку, инициация произошла только сутки назад, а первая кровь ещё не успела разложиться, заражая изменённый организм высокотоксичными продуктами распада, благоприобретённые, а, точнее, буквально вбитые в подкорку муштрой навыки взяли верх над безусловными рефлексами.

Ганс оправился. Затем, принюхавшись, и с удовольствием обнаружив, что форма не испачкана ни каплей крови, устремился к санаторию.

Он больше не испытывал надобности в прогулке. Процессы, происходившие во внешнем мире, тоже интересовали мало. Он сыт. В пределах досягаемости нет никакой опасности, грозящей уничтожением. А, следовательно, единственным желанием было как можно скорее добраться до укрытия и завалиться спать.

До полного отравления, деградации до состояния живого трупа и, как следствие, разрушения личности было ещё далеко. Года три а, может, даже все четыре. Редко кто, будучи инициированным, но не обладавший соответствующим, доставшимся в наследство от предков набором ДНК мог протянуть дольше.

Запах страха, проникая под дверь, заставил проснуться до того, как чуткий слух распознал осторожные шаги. Сквозь портьеры проникало крайне мало света, но Ганс и так знал, что до наступления темноты ещё очень и очень далеко. Он неслышно приблизился к окну и, зажмурившись, раздвинул шторы. Даже сквозь плотно смеженные веки, солнце больно обожгло зрачки. Но и доли секунды хватило, чтобы понять, что этот путь отрезан. Во дворе, заняв удобные позиции, позволяющие вести перекрестный огонь сидело, как минимум пять автоматчиков. Эх, если бы сейчас была ночь! Спать хотелось неимоверно но, понимая, что в данной ситуации сон равносилен смерти, он упал на корточки и подполз к двери.

Как минимум четверо. Двое в одном конце коридора, и столько же в другом. И в комнате, расположенной напротив, выход из которой чуть левее, тоже спрятались трое. Итого - десять хорошо подготовленных и, самое главное, умеющих пользоваться оружием, мужчин. Пожалуй, даже в темноте он бы не справился. Уйти - ушёл бы. И даже, возможно, победил бы в рукопашной. То есть, это была бы не схватка, ибо разве похожа на бой ситуация, когда голодный волк попадает в овчарню? Но в данном конкретном случае, Ганс оценил свои шансы, как минимальные и, скрепя сердце, предпочёл не рисковать. В конце концов, не всё же время его будет охранять целая толпа? А с наступлением сумерек возможность освободиться станет более реальной.

- Рядовой Шварцкопф! - Пророкотал снаружи усиленный мегафоном голос. - Вы арестованы по подозрению в убийстве вышестоящего офицера. Предлагаем сдаться и выйти с поднятыми руками. В случае отказа, открываем огонь на поражение.

Ганс сорвал с подушки наволочку и, надеясь, что у тыловых крыс из комендантского взвода не сдадут нервы, приоткрыл дверь, и помахал импровизированным белым флагом.

Уже когда руки завели за спину, и кто-то вытащил наручники, мелькнула мысль, что сейчас самое время начать атаку. Автоматом он завладеет без проблем...

Но, может, потому, что на дворе ярко светило солнце, а, возможно, по какой-то иной причине, задержанный решил оставить всё как есть. Да и, куда бежать человеку, все чаяния которого связаны с Великим Рейхом?

Глава 3

Мишель судорожно сглотнул и припал глазами к небольшой щели, служившей одновременно окном во внешний мир и единственным источником свежего воздуха. В бараке царили сумрак и затхлость. К тому же, в ста метрах располагалось кладбище, если, конечно, так можно назвать огромную яму, до половины заполненную обескровленными трупами. Тела сбрасывали, как попало, присыпая тонким слоем земли, а сверху наваливали новые. Тучи огромных мутировавших мух вились над жутким карьером. К счастью, комендант консервационного лагеря тщательно заботился о дезинфекции. Следствием чего были разъедающие кожу и заставляющие слезиться глаза кучи хлорки, насыпанные тут и там.

Впрочем, доноры здесь долго не задерживались, меняясь столь быстро, что Мишелю казалось, будто нежить поставила своей целью полное истребление человечества. Каждый вечер подъезжали крытые грузовики, выкрашенные в чёрный цвет, и очередную партию обречённых увозили в неизвестном направлении.

Хотя, догадаться не трудно. И юноша опять пожалел, что ему не повезло умереть во время налёта. Небольшая порция вонючего самогона не спасла от беды. Его брату, убеждённому трезвеннику, повезло больше. И, ринувшись на вурдалака с вилами, он был убит чудовищным образом.

Белокурая тварь в сером комбинезоне, как-то походя разорвала Эжену горло, одновременно устремив горящий взгляд, на моментально оцепеневшего Мишеля. И, повинуясь чарующей песне, не различимой слухом но, тем не менее, отдающейся слабостью во всём теле, он, разжав непокорные пальцы, выронил нож и позволил надеть на себя ошейник.

После заключения мира с русскими и американцами, трусливо отдавшим Европу на растерзание детям ночи, исчадия ада ввергли континент в хаос, гордо именуемый "новым порядком". Открыв Режим Активации, ставший возможным после атомной бомбардировки Москвы, штурмовые отряды Третьего Рейха остановили продвижение на восток. Затем гемоглобинозависимые ушли из городов, оставив их "кормовой базе".

Молодая изуверская раса арийцев предпочитала селиться вблизи захоронений ядерных отходов. Убивая тем самым двух зайцев. Жёсткая радиация, смертельная для нормальных людей, сводила на нет все попытки возмездия. В то же время, являясь панацеей для нежити, нейтрализуя вредные токсины, вырабатываемые организмами кровососов.

Старики говорили, что вампиры лишены способности к деторождению. Что, как ни странно, совсем не сказывалось на численности популяции. Скорее, даже наоборот: В Старом Свете род людской, низведённый до уровня домашнего скота, а то и вовсе диких зверей, стремительно сокращался. В то время как упыри не только держали под контролем огромные территории, но и ухитрялись диктовать условия всему миру.

Да и что могли противопоставить сверхсуществам жалкие остатки населения Европы, и без того раздавленной железной пятой Германии более чем пол века назад? Уничтоженной морально и загнанной в консервационные лагеря, называвшиеся тогда как-то по-другому. Превосходящие скоростью, обладающие мощью и способностью к регенерации, вампиры стали хозяевами Старого Света по праву сильного.

Вскоре люди тоже покинули некогда комфортные места обитания. Лишённые источников энергии, света, воды и тепла, те превратились в ловушки, несущие смерть. К тому же, новое правительство не обременяло себя такой мелочью, как обеспечение едой собственного продовольственного сырья.

Фабрики по обогащению урана и бурно развивающаяся атомная энергетика служили исключительно для нужд властелинов. А изобретение двигателей на ядерном топливе, бывшего не чем иным, как порождением дьявола, давало нежити неоспоримые преимущества в этой и без того неравной борьбе. Разумеется, если считать противостоянием отношения стаи волков и семейства кроликов.

Человек, попавший в кабину летального аппарата, лёгкого и маневренного благодаря отсутствию всяческой защиты от гамма-излучения, буквально варился заживо. А порождения тьмы лишь становились активнее. И, очистившись от токсинов, обретали второе дыхание.

Жребий людей - увы - оказался гораздо печальнее. Вынужденные уйти из цивилизованных мест в поисках пищи, они селились в небольших деревнях, занимаясь земледелием и скотоводством. Твари не препятствовали миграции, презрительно называя подобные общины "фермами". И в последние шестьдесят лет слово это обрело поистине ужасный смысл. Ибо люди не только выращивали сельхозпродукцию для себя. В масштабах огромного государства, цинично именуемого Рейхсканцлером Герингом "Объединённой Европой", главной задачей "консервов" было "самовоспроизводство".

Мишель однажды видел главу нации на фотографии. Решившийся на Инициацию одним из первых, в трагический для Германии момент, тот никак не выглядел столетним стариком. Парень тяжко вздохнул и почувствовал, как по щекам текут горячие слёзы.

Почему мир устроен так несправедливо? Одним - вечная молодость, возможность повелевать и высокомерное пренебрежение ко всем и вся. А другим - постыдная участь даже не рабов - хуже. Удел овец, чей жизненный путь кончается на бойне.

Нижняя половина двери распахнулась и, уловив аромат варёного мяса, парень вытащил из лохмотьев глиняную миску и обломок алюминиевой ложки. Грязный чан, исходивший паром был довольно большим. И, как всегда, невозможно было угадать, что в нём окажется на этот раз. Нежити безразличны гастрономические пристрастия животных. И, если старое поколение, самому младшему из которого нынче перевалило за шестой десяток, теоретически могло помнить вкус настоящей пищи, то "выращенным на крови" абсолютно наплевать на такие мелочи.

Несмотря на звериную жестокость, вампиры почти никогда не убивали маленьких детей. Во время облав всех ребятишек попавших в руки загонщиков куда-то увозили. Какой-то процент исчезал навсегда, остальных же возвращали. Нисколько при этом не заботясь, чтобы младенцы попадали в родные семьи. Мишель и сам до сих пор не уверен, были ли его отец с матерью НАСТОЯЩИМИ.

Ходячие полуфабрикаты, медленно слезая с нар, начали собираться вокруг котла. Опыт показывал, что баланды хватит на всех. К тому же, малоподвижное времяпровождение почти не требовало энергии. Терпеливо дождавшись очереди, юноша подставил плошку. Мужик со спутанной бородой и окровавленной повязкой на глазу плюхнул полный черпак. Принюхиваясь, Мишель засеменил обратно.

Повара валили в корыто в буквальном смысле слова всё, что попадалось под руку. Яблоки, брюква, солёные огурцы, лошадиные потроха и огромные куски свинины - всё шло в дело. Иногда можно было выловить крысиный труп. Судя то клочкам шерсти и неразделенности, сваренный заживо. Ведь ингредиенты, входящие в рацион доноров никак не влияют на вкус свежей крови. А, следовательно, зачем церемониться?

О такой роскоши, как кусок чёрного хлеба, пусть даже зачерствевшего до кондиции булыжника или, наоборот, непропеченного и пополам с отрубями, за прошедшие две недели пленник забыл начисто.

Спрятав ложку, Мишель через край присёрбывал тягучую жидкость. На дне миски попался твёрдый комок, оказавшийся то ли поросячьим, то ли коровьим глазом. Вытащив обломок, он выбросил неаппетитную находку и опять отхлебнул. Почти опорожнив посуду, увидел, среди разваренных до неузнаваемости овощей странно знакомый предмет. Он схватил вызвавшую любопытство находку и, разглядев как следует, ощутил, что желудок подкатывает к горлу.

Уронив плошку на гнилую солому, Мишель согнулся и выблевал обед. Ибо в тарелке обнаружил человеческий палец.

Очередь подошла этим же вечером. Многие уже спали. Те же, кто бодрствовал, погрузились в вялое, дремотное состояние, едва раздалась песнь вампира. Загонщики, числом около десятка, хватали под руки обречённых и, выводя из барака, строили в колонну по двое. Только что испытывавший дикий ужас Мишель даже не попытавшись сопротивляться, очутился снаружи и вскоре сидел в кузове грузовика.

Последний путь обещал быть не очень длинным. Кто-то, несмотря на чарующую ультразвуковую обработку а, возможно именно благодаря ей, обмочился. На что остальные консервы, везомые на трапезу властелинов, никак не отреагировали. Юноша смежил веки и, привалившись к борту фургона, окунулся в тяжёлое забытьё. Машину, то и дело, подбрасывало на ухабах, и он бился головой. Боль на доли секунды возвращала к реальности. Но непрерывно транслируемая завораживающая мелодия опять ввергала в беспамятство.

Приехали где-то через час. Скотовозка начала периодически останавливаться и людей, низведенных до состояния животных, по одному - по двое, выбрасывали на дорогу. Мишель сидел в середине, а потому его черёд настал минут через двадцать. Вместе с соседом - лысым дядькой лет пятидесяти - выволокли из кунга, накинув на шею петлю на длинной металлической палке. Такими приспособлениями люди, когда-то - в прошлой эпохе - ловили бешеных собак.

Автомобиль двинулся дальше, а молодой мужчина, хотя удивляться совершенно не было сил, машинально поднял глаза.

- А ты красавчик! - Раздался мелодичный голосок за спиной. - Пожалуй, тебя я оставлю на десерт.

Товарищ по несчастью вдруг глухо застонал. Через силу Мишель обернулся, став свидетелем отвратительной картины.

Хотя, для кого как.

Стройная фрау с длинными белокурыми волосами, довольно урча, впилась клыками в шею жертвы. Смертник пару раз конвульсивно дёрнулся и затих. Отбросив труп, дьяволица кивком подозвала сомлевшего свидетеля.

- Убери!

Не понимая, что нужно делать, опешивший парень застыл в оцепенении. О том, чтобы переспросить, не шло и речи.

- Вон туда!

Вампирша подцепила носком изящного сапога крышку продолговатого ящика. Вынужденный раб подтянул мертвеца к контейнеру, и с трудом уложил внутрь начинающие коченеть останки.. Этот продолговатый короб, способный вместить ещё, как минимум пяток тел, станет предпоследним пристанищем безымянной плоти.

- Молодец, хороший мальчик!

Мегера захохотала и, как щенка схватив донора за загривок, поволокла в дом.

Доведённый до растительного состояния, полностью парализованный ужасом, он и не думал сопротивляться. На подкашивающихся ногах плёлся за хозяйкой, желая только одного: чтобы всё поскорее кончилось. Смерть представлялась нирваной, счастливым избавлением от ежедневного кошмара, длящегося годы и годы.

Втолкнув несчастного в дом, валькирия открыла чулан и, указав на ведро и тряпку, приказала.

- Хватай, и топай за мной.

В гостиной второго этажа, на полу, выложенном коричневым паркетом, темнело пятно свернувшейся крови.

- Я вчера увлеклась. - Зачем-то принялась объяснять она. - Так что, тебе придётся немного поработать.

Стараясь унять спазмы, Мишель окунув тряпку в остро пахнущую дезинфекцией тёплую воду и принялся ожесточённо оттирать жуткие следы недавней оргии. На приведение помещения в божеский вид ушло полчаса, после чего пожаловали гости. На улице раздался шум двигателя и, выглянув в окно, госпожа, довольно усмехнулась и, не теряя времени, быстро надавила на сонную артерию, лишая сознания.

Мишель очнулся в подвале. От цементного пола неприятно тянуло холодом. Сквозь забранное решёткой небольшое окошко пробивался неяркий лунный свет, в котором удалось кое-как разглядеть новую обитель. Пространство было разделено на несколько клеток, грубо сваренных из железных прутьев. Судя по отсутствию какой-либо мебели, заключённые содержались здесь совсем недолго.

Сверху доносились голоса и, то и дело, слышался громкий хохот, перемежаемый стонами. Стараясь не думать о происходящем, Мишель улёгся лицом вниз и завыл, накрыв голову руками. Он искренне не понимал, за что заслужил такие муки. Ведь смерть, оказывается, не так страшна как тягостное, безысходное ожидание.

По лестнице кто-то затопал, и узник напрягся. Словно издеваясь, вошедший не генерировал ультразвуковые волны, подавляющие остатки воли. Тем самым лишь усугубляя страдания. Несмотря на полумрак, Мишель хорошо видел упыря: высокий, широкоплечий, с властными глазами и длинными выступающими клыками.

Он открыл замок и, одним рывком подняв полумёртвого от ужаса юношу с пола, словно куль потащил за собой. Не понимая, что происходит, жертва, больно ударяясь о ступеньки, могла только ожидать финала драмы. Выйдя из подземелья, вурдалак встряхнул парня и, глядя прямо в глаза, приказал:

- Вперёд.

Не сумев сдержать стон, юноша ухватился за поручень и, тяжело ступая, стал взбираться по лестнице.

Картина, явившаяся взору, поистине была достойна кисти Босха. (О том, что когда-то, в эпоху предшествовавшую правлению властелинов был такой художник, рассказывал Франсуа. Смешной чудак, съеденный во время облавы два года назад. Он всё носился с дурацкой грамотностью, пытаясь чему-то научить подростков).

Тела двух молодых девушек, были буквально растерзаны в клочья. Представив, что опять придётся убирать следы кровавой вакханалии, Мишель почувствовал дурноту. В углу, лежал ещё один труп. На удивление, молодого мужчину - почти его ровесника - не выпили досуха, а просто закололи. В груди торчал кинжал и, как следует всмотревшись, пленник понял, что на прахе был стандартный комбинезон, в которых так любила щеголять нежить.

- Что ты задумал, Гуннар? - Обеспокоено спросила неслышно появившаяся хозяйка.

- Мне не нужны неприятности. - Отрезал тот, кто приволок Мишеля.

- Но ведь инициация скота запрещена под страхом уничтожения. - В голосе женщины звучала неуверенность.

- За дуэль с использованием серебра полицейский департамент тоже по головке не погладит. - Возразил гигант. - К тому же, скоро мы отправляемся на юг. А там, я лично позабочусь о том, чтобы подчистить концы.

- Зря я с вами связалась, идиоты. - Воскликнула вампирша.

- Успокойся, Эльза. - Гуннар как ни в чём не бывало сел в кресло. - Мы вылетаем послезавтра утром. И единственным проверяющим готовность перед стартом буду я.

- И ты надеешься, что это... животное сможет имитировать действия охотника? - Эльза презрительно скривилась.

- А куда он денется? - Искренне удивился кровопийца. - Даже у такой падали должен иметься инстинкт самосохранения.

- Зря не съела его сразу. - Посетовала упыриха. - Тогда бы и говорить было не о чем.

- Поздно уже. - Сухо возразил вурдалак. - К тому же, разве ты не хочешь, чтобы я оказался у тебя в долгу?

- Разве что. - Криво усмехнулась фурия.

При этом обнажились испачканные красным клыки, заставив того, о ком шла речь содрогнуться всем телом.

- В общем, если ты не против... - Вопросительно глянул на бестию Гуннар.

- Делай как знаешь. - Валькирия пожала плечами.

- А, может, ты желаешь сама? - Проявил любезность приспешник сатаны.

- Нет уж. - Эльза демонстративно отвернулась. - Сам наделал бед, сам и выпутывайся.

- Ты куда? - Крикнул вампир вслед удаляющейся владелице дома.

- Давно хотела навестить подругу. - Обернувшись, пояснила Эльза. - И, запомни, меня здесь не было.

Хлопнула входная дверь и, Гуннар, бросив рассеянный взгляд на полумертвого от страха мальчишку, снял мундир и принялся за работу. Перво-наперво, слегка поморщившись, вытряхнул Мишеля из вонючих лохмотьев. Затем, осторожно вытащил кинжал из раны и, как можно бережнее снял с трупа мышиного цвета комбинезон.

- Сходи, постирай. - Бросил форму старавшемуся занимать как можно меньше места юноше.

Тот послушно отправился на первый этаж. О том, чтобы попытаться бежать, у полностью деморализованной жертвы не возникло и мысли. Слишком хорошо он помнил, на что способна нежить в рукопашной схватке.

К тому времени, как бурые пятно были уничтожены, наверху произошли значительные изменения. Покойника переодели в рубище, а тела съеденных на ужин девушек Гуннар выбросил в окно. Не обращая внимания на изумлённый взгляд невольного очевидца, монстр надрезал сухожилия и мышцы шеи и, без какого-либо видимого усилия, оторвал бывшему товарищу голову.

Тёмная кровь залила и без того отталкивающую рванину. А патологоанатом, выломал с помощью пассатижей клыки, отличающие вампира от простого смертного. А, заодно лишил горемыку пары передних зубов. Затем с силой несколько раз ударил и без того обезображенной головой об пол, сводя возможность идентификации к нулю.

- Вряд ли могильщиков озаботит судьба такой мрази как ты. - Оскалившись, пояснил он дрожащему Мишелю. - Но, перестраховаться не мешает.

После того, как останки троих жертв дружеской пирушки были упрятаны в мусорный контейнер, Гуннар вернулся наверх и, внимательно взглянул на раба.

- Надеюсь, ты понял, что здесь произошло?

Отрицать было глупо, и Мишешь затравленно кивнул.

- Д-да.

- Значит так. - Гуннар пожевал губами. При этом отблески пламени зловеще играли на блестевших клыках, и без высокочастотной атаки действовавших гипнотически. - За несанкционированную инициацию полагается смерть. - Принялся объяснять он. - Кара за убийство брата по крови несколько мягче. Но, тоже грозит весьма ощутимой потерей статуса. Чего мне очень хотелось бы избежать. Так что я предпочитаю рискнуть.

- Я стану таким как вы? - Робко спросил Мишель.

- Таких как я больше нет. - Высокомерно ответил Гуннар. - Но я даю тебе шанс на некоторое время продлить своё жалкое существование. Причём, в облике того, кто единственно достоин, чтобы действительно называться разумными.

- Значит, как только представится возможность, вы обязательно отправите меня на тот свет? - Осмелев, задал главный вопрос Мишель.

- Как будто у навозного червя - а кто ты есть, как не мерзкая тварь, копошащаяся у моих ног? - есть выбор. - Ощерился Гуннар. - Впрочем, - поправился он. - Превратившись на время в одного из нас, ты можешь попытаться отплатить мне той же монетой.

Видимо, нежить, нарушившая не только законы Божьи, но и правила, установленные исчадиями ада, имела некоторую склонность к фатализму.

Глава 4

- Смир-рна! Р-равнение на ср-редину!

Иван замер в третьем ряду и, как и положено без пяти минут лейтенанту, ел глазами начальство. Впереди виднелся рыжий затылок закадычного дружка Сашки, так же застывшего, подобно каменному изваянию.

- Государственный флаг Союза Российских Федераций подня-ать!

Сводный оркестр, состоящий наполовину из самодеятельности академии, и усиленный военными музыкантами городского гарнизона грянул гимн и все, и без того являя образец выправки, вытянулись в струнку.

"Оплот нерушимый, свободы народов". - Грянул хор, и Иван сморгнул, отгоняя непрошеные слёзы.

Звенящая медь духовых и слаженно звучащие прекрасно поставленные голоса заставляли чувствовать значительность и мощь родной державы. Ощущать себя частью огромного целого. Единого сбалансированного организма. И, в который раз, он порадоваться правильно сделанному выбору.

- Товарищи офицеры!

И без того зычный баритон начальника академии, генерал-лейтенанта Лебедева, разносился десятком динамиков далеко за пределы территории.

"Офицеры"!

От этого обращения сладко защемило в груди.

Четыре долгих года, стиснув зубы, Иван стойко преодолевал все невзгоды ради возможности примерить заветное слово к собственной персоне. Он ещё шире расправил плечи и выпятил грудь.

Из окон окрестных домов за действом наблюдало множество любопытных. Телевышка, была облеплена десятками завистливо глядящих мальчишек. Ветки деревьев, растущих за чугунной оградой, сгибались под бесчисленным количеством собравшихся поглазеть на торжественную церемонию.

- ...оправдаете высокую честь, доверенную Отечеством и достойно выполните возложенный на вас воинский долг! - Закончил генерал.

Стёкла учебных корпусов, содрогнувшись от троекратного "Ура!", всё же выдержали звуковую атаку. И тут же в дело в вступило вездесущее эхо, разнося по столице благую весть о том, что армия пополнилась ещё тремя сотнями хорошо подготовленных и получивших блестящее образование профессионалов.

Оркестр, занявший место во главе колонны заиграл марш, и вчерашние курсанты двинулись в сторону Мемориала Павших, находящегося на берегу моря, в километре от академии.

Проходя сквозь ворота, каждый из свежеиспеченных офицеров нащупал в кармане рубль.

"Раз-два-три-четыре". - Отсчитал Иван и, с ударом литавр, высоко подбросил блестящий кругляш.

Серебряный фонтан, подобно салюту взметнулся вверх и, к великой радости местных шалопаев, поголовно мечтающих когда-нибудь промаршировать в новенькой, с иголочки форме, звонким сверкающим дождём осыпался на мостовую.

Детвора проворно кинулась собирать денежку, а телевизионщики поспешили запечатлеть традиционный широкий жест пятьдесят восьмого выпуска академии.

В этот день по всей стране тысячи молодых людей, в скором времени вольющихся в элиту войск быстрого реагирования, получали из рук наставников офицерские перевязи и серебряные шпаги. Стальные клинки, окованные драгоценным металлом, были не парадными, отнюдь. Боевыми. Ибо люди давно уже не сражаются с себе подобными.

Далеко за Уралом, не желая смириться с существующим положением вещей бесчинствовал враг пострашнее. Именно для охраны западных рубежей и несения службы в карантинной зоне, протянувшейся от Каспия до Северного ледовитого океана, и имевшей ширину несколько сот километров и готовили командиров спецподразделений.

Навыки рукопашного боя, фехтование, умение обращаться с другим холодным оружием. Всесторонняя психологическая подготовка, включающая развитие способности противостоять ультразвуковой атаке.

Если средний человек, как правило, сдавался на десятой, а то и на пятой секунде, то любой из кадетов мог, как минимум, продержаться полторы минуты. За этот относительно короткий промежуток времени Иван успевал нанести около тридцати ударов шпагой, точно поражая жизненно важные органы. К счастью, метаморфозы не затрагивали анатомию противника, и она оставалась идентичной человеческой. В ножны специально засыпалась серебряная пудра, налипавшая на лезвие и остававшаяся в ране. Конечно, не очень этично пользоваться "отравленным" оружием. Но: "а ля гер, ком а ля гер", или, в переводе на русский: "в любви и на войне все средства хороши". А эта битва, растянувшаяся на десятилетия, велась на полное уничтожение.

Когда возложили венки и мэр произнёс напутственную речь, настала очередь духовенства. Представители трёх основных конфессий по очереди совершили таинство Богослужения, моля Всевышнего защитить своих отпрысков и даровать скорую победу. Затем прозвучала команда "вольно". Свежеиспеченные лейтенанты принялись обниматься и поздравлять друг друга.

- Ну что, когда за предписанием? - Хлопнув по плечу, спросил Сашка.

- После отпуска. - Твёрдо ответил Иван.

- А я прямо сейчас. - Засмеялся приятель.

- Мог бы и не ходить. - Саркастически заметил Иван.

Ещё месяц назад Александр "по секрету" рассказал, что высокопоставленные родственники устроили ему должность в чрезвычайном департаменте северной столицы. В принципе, с его связями, он вполне мог бы остаться и во Владивостоке - городе, где работало правительство Российской Федерации. Величайшем мегаполисе страны и главных морских воротах России. Но служить под крылышком у родителей Александр посчитал "не комильфо" и выбрал Петропавловск-Камчатский. Однокашник поделился информацией не ради банального хвастовства, а искренне заботясь о судьбе товарища.

Но, понимая, что столичная жизнь не для парня из провинции и, боясь навеки заработать репутацию "прихвостня", Иван отказался от предложенной помощи. Не желая огорчать приятеля, постарался обратить разговор в шутку.

- Где думаешь провести этот месяц? - Полюбопытствовал Александр.

- В Петропавловске, где же ещё. - Удивился Иван. - Погуляю по набережным, полюбуюсь напоследок горячими фонтанами.

Камчатские гейзеры, заключённые в мраморные оправы, по праву считались восьмым чудом света.

- А, может, к нам? - Неуверенно пригласил Александр. - Мама обрадуется. И Ольга...

- Обязательно заеду. - Тепло ответил Иван. - Как только получу распределительный лист.

- Значит, всего на пару дней. - Огорчился друг.

Росший в детском доме, а затем воспитывавшийся в суворовском училище, Иван чувствовал неловкость, бывая в гостях у Саши. Уютная семейная атмосфера лишний раз напоминала, чего по милости жестокого провидения его лишили практически с пелёнок. И, не желая бередить не зарубцовывающуюся рану, парень ограничивался редкими визитами вежливости. Приходящимися, как правило, на дни рождения близких Александра.

- Ты же в курсе моих принципов. - Делая вид, что не заметил расстроенного тона, увёл разговор в сторону Иван. - Повороты судьбы лучше принимать сразу и безоговорочно.

Александр пожал плечами. Хотя запросы из частей приходили задолго до последних экзаменов, среди будущих военных считалось плохой приметой узнавать о месте назначения до вручения офицерской перевязи. Иван же маниакально довёл невинное суеверие до полного абсурда.

- Ну так что, пока? - В голосе побратима слышалась лёгкая досада.

- До встречи. - Сдержанно кивнул Иван.

Пренебрежение дружеской пирушкой тоже было традицией. Может, потому, что за прошедшие годы у всех появилось профессиональное отношение к алкоголю? В процессе тренировок, вырабатывая "стабильно устойчивую сопротивляемость организма" каждый научился пить не пьянея. А какая радость травиться, не получая желаемой эйфории? При этом, сокращая отмеренный Богом срок.

Ребята пожали руки, и Иван направился в общежитие, где ждал заранее собранный чемодан. Об аккредитиве, в отличие от бумаг, определяющих жизненный путь на ближайшие годы, только что появившийся на свет лейтенант побеспокоился загодя. И через час стоял у причала, держа билет в отдельную каюту на теплоход, следовавший нужным рейсом.

Тут подъехала чёрная "Ангара" и с заднего сиденья, размахивая глянцевой полоской, выпорхнула стройная черноволосая девушка.

- Привет! Ты тоже на "Сахалине"? - Подбежав к молодому человеку, прощебетала красавица.

У парня перехватило дыхание и, не в силах ответить, он лишь кивнул.

- Здорово! Я тоже! - Обрадовалась юная путешественница.

- Ольга... - Сглотнув, смущённо начал Иван.

- Что? - Деланно удивилась она. - И, состроив презрительную гримаску, заявила. - Я смотрю, некоторые тут много о себе воображают!

Крыть было нечем, и юноша пристыжено замолчал. Достигшая совершеннолетия и обладающая паспортом гражданка Федерации имеет право отправляться, куда вздумает. И не её вина, что порой случаются забавные совпадения. А если кому-то не нравится, то недовольные вполне могут сдать билет и лететь самолётом. Или идти пешком.

Водитель, служивший денщиком у её отца, тем временем принёс багаж и вопросительно глянул на барышню.

- Спасибо, Павлик, дальше я сама. - Поблагодарила хитрюга, оставаясь стоять на месте.

Ефрейтор попрощался, козырнул Ивану и, усевшись за руль, был таков. Ольга же, едва машина отъехала, искоса посмотрела на кусающего губы знакомого и храбро взялась за ручку огромного, размером чуть ли не с неё, кофра на колёсиках.

Проклиная, внутренне, разумеется, женское коварство и невольно восхищаясь количеству хитростей, имевшихся в девичьем арсенале, парень молча отстранил пигалицу и поднял поклажу. Не оглянувшись и даже не поблагодарив, словно лейтенанты только и делают, что таскают её имущество, Ольга уверенно зашагала по трапу. Иван же поплелся следом, очень при этом надеясь, что не выглядит супругом, с первых дней брака и навсегда попавшим под дамский каблучок. Или, что ещё хуже, безнадёжно влюблённым воздыхателем, добровольно согласившимся на положение верного пажа.

Судя по улыбкам стюардов, именно так о них и подумали. Отчаянно моля всех святых, чтобы краска смущения не залила лицо, Иван старательно делал вид, что "он тут не причём". Просто помог, переценившей свои силы случайной попутчице.

Каюта Ольги - кто бы сомневался! - оказалась в первом классе и, поставив ношу на пол, юноша резко повернулся и, не прощаясь, зашагал прочь.

- Увидимся. - Крикнула вдогонку обольстительница.

И, едва за придурком с ледяным сердцем захлопнулась дверь, плюхнулась на кровать и, закрыв лицо руками, горько разрыдалась.

Хуже всего было то, что и мудрые родители, и снисходительный старший брат, никак не реагировали на происходящее. Ну, пусть бы они заняли чью-нибудь сторону! Допустим, наперебой бы хвалили Ваню, она бы ещё подумала: что это за цаца такая? Ну а, если бы, наоборот, в один голос твердили, что мальчик из провинции, к тому же, воспитывавшийся в детском доме не пара адмиральской дочери, она бы точно знала, что не ошиблась в выборе.

В данном же, конкретном случае, все делали вид, что совершенно ничего не происходит. Словно её чувства - это так. Ничего не значащая блажь взбалмошного дитяти, на которое и внимание-то обращать - тратить время попусту.

Лишь ветерок прошелестел, и только

И всем плевать, что мне сейчас так горько

Перефразировала Ольга стихотворение и, полная решимости ни в коем случае не сдаваться, вскочила с постели.

Зеркало в ванной нисколько не врало. Она выглядела так же хорошо, как и всегда. И, со свойственной лишь выпускницам одиннадцатого класса неуверенностью, начала искать в отражении что-то такое, что, по её мнению, заставляло сокурсника старшего брата пренебрегать её чувствами. Или, что ещё хуже, вовсе не догадываться о них. Как обычно, найдя кучу изъянов, прелестница немного всплакнула. После, плеснув ледяной водой в зарёванную мордашку, даже с покрасневшими глазами не переставшую оставаться симпатичной, решила, что, всем назло, будет самой красивой сегодня вечером. И принялась разбирать багаж, развешивая на плечики платья и раскладывая на полках детали туалета.

Молодой человек, бывший предметом страданий юной экзальтированной особы, тем временем прибыл на своё место. Каюта второго класса, более приличествующая младшему офицеру, отличалась от первого лишь номинально. Ну, не могут люди нормально жить, без иерархической лестницы. Пусть даже условной и, зачастую, существующей лишь в воображении тех, для кого действительно важен подобный эмоциональный стимулятор.

Достав и расправив запасной китель, Иван, ещё раз навёл глянец на и без того сверкающие туфли и отправился на экскурсию. Если бы не всепоглощающее желание, отдать все, без остатка, силы для достижения главной цели, он бы, несомненно, пошёл служить на флот. Но, поскольку, главной ареной "де юре" давно закончившейся но, "де-факто" никогда не прекращавшейся войны, была всё же суша, выбор был предопределенен изначально.

Юноша прошёлся по палубе. Встречные с улыбкой смотрели на сверкающего эполетами офицера. Моряки в белоснежной форме одобрительно кивали. Иван опёрся на борт и взглянул на мегаполис, ставший родным за четыре года.

Основанный в далёком теперь тысяча восемьсот шестидесятом году пост Владивосток бурно развивался, через каких-то два года получив официальный статус порта. Ещё через восемнадцать лет - уже город. С тысяча восемьсот восемьдесят восьмого - центр Приморской области. В тысяча девятьсот третьем проложена Восточно-Сибирская магистраль - прямое сообщение с Москвой. В тысяча девятьсот сорок пятом, после трагических событий, положивших конец Великой Войне, город, построенный амфитеатром на сопках полуострова Муравьёв-Амурский, вокруг бухты Золотой Рог и вдоль восточного побережья Амурского залива, стал столицей немного уменьшившейся территориально но, по-прежнему остававшейся великой, России.

В бухту заходил транстихоокеанский лайнер "Нельсон" из Сан-Франциско, возвещая о прибытии мощным гудком. Несколько менее тоннажный, но, тоже внушающий уважение "Сахалин" ответил на приветствие, и у Ивана заложило уши.

Благодаря непрекращающемуся совместному патрулированию, как подводному, так и с воздуха, в Тихоокеанских водах не встречалось каперских судов из Европы. Чего - увы - нельзя сказать об Атлантике. Не то, чтобы созданья, оккупировавшие Европу, держали под контролем всё огромное пространство. Но, до Кейптауна, да и многих других портов, расположенных на западном побережье Африки, большинство американцев живущих на Восточном побережье предпочитало добираться кружным путём.

Занятый размышлениями, Иван не заметил, как подле остановился вестовой, с мичманскими нашивками. И лишь деликатное покашливание вернуло парня к реальности.

- Чем обязан? - Иван вопросительно поднял брови.

Он не привык к столь обескураживающему вниманию, и несколько стеснялся.

- Капитан приглашает вас отужинать сегодня вечером в кают-компании. - Посыльный протянул конверт из плотной бумаги.

- Почту за честь. - Ответил Беркутов, недоумевая, что послужило причиной внезапного расположения.

Моряк козырнул и с достоинством удалился. Иван же, вытащив белый прямоугольник, в общем и целом не содержащий никакой дополнительной информации и, видимо, служивший пропуском в святая святых, только пожал плечами. Через несколько часов всё выяснится само собой. Так, стоит ли забивать голову, строя беспочвенные догадки?

Всё стало ясно, едва гость переступил порог полукруглого помещения, заполненного людьми в дорогих костюмах и блистательными женщинами в шикарных вечерних платьях. Справа от первого лица на корабле, лучась от переполнявшей её жизненной энергии и сияя лукавой улыбкой, сидела Ольга. Впрочем, сейчас она мало походила на несчастную школьницу, в по последней моде застиранных до дыр джинсах и простой хлопчатобумажной блузке.

Тёмно синий наряд, оставлявший оголёнными загорелые плечи и с довольно смелым декольте, подчёркивающим высокую грудь, превратил заплаканную пигалицу во вполне уверенную в собственных силах и пользующуюся вниманием со стороны противоположного пола светскую львицу. А изящное бриллиантовое колье и серёжки в ушах, подчёркивали социальный статус юной леди.

- Позвольте представить. - Поднялся седовласый чисто выбритый человек в парадном кителе. - Лейтенант армии Иван Иванович Беркутов. - И, недвусмысленно указывая на свободный стул рядом с Ольгой, произнёс. - Прошу!

Не зная, злиться или радоваться, Иван щёлкнул каблуками и, сдержанно кивнув, уверенно занял предложенное место.

По лицам собравшихся было трудно судить, какое те имеют мнение на его счёт. Но, так как события относились к разряду тех, что вряд ли стоит менять сознательно, бывший детдомовец лишь усмехнулся. В конце концов, он в отпуске. Радом сидит самая прекрасная на земле девушка, которой он явно небезразличен. Так стоит ли, выставляться на посмешище, пытаться идти наперекор судьбе?

Ольга тут же легонько дотронулась кончиками пальцев до локтя и, невинно опустив ресницы, давая понять, что "она здесь не при чём", и волне натурально покраснев, попросила:

- Вы не передадите мне во-он тот салат?