Осада и битва Богов

Кольцо смерти

Золотой Град просыпался в страхе.

Три кольца стен, которые тысячу лет считались неприступными, теперь казались ловушкой. За ними копошился огромный город — миллион жителей, десятки тысяч беженцев из сожженных деревень, армия, чей боевой дух был подорван отступлением у реки Торн. А снаружи, на равнине, раскинулся лагерь смерти.

Арран не торопился.

— Пусть посидят, — сказал он Иллиану, когда дроу предложил начать штурм немедленно. — Голод, болезни, страх сделают за нас половину работы.

— У них есть запасы на год, — возразил эльф. — И магия Единого защищает стены.
— Магия Единого... — Арран задумчиво посмотрел на золотой купол, сияющий в центре города. — Она питается верой. А вера тает с каждым днем. Люди смотрят на нашу армию и видят, что их бог не сжигает нас. Они начинают сомневаться.

Он приказал строить осадные лагеря по всем правилам военного искусства. Рвы, частоколы, башни — всё как положено. Но главным оружием стало не это.

Каждую ночь некроманты поднимали умерших за стенами — тех, кто погиб в предыдущих битвах, чьи тела валялись непогребенными. Мертвецов выстраивали перед городскими стенами, и они стояли молча, глядя пустыми глазницами на защитников.

— Они гипнотизируют, — объяснял Иллиан молодым офицерам. — Стоят и смотрят. Час, два, десять. Люди на стенах не могут уснуть, потому что эти твари не моргают. Через неделю гарнизон начнет сходить с ума.

Арран добавил к этому звуковое воздействие. По его приказу тысячи мертвецов начали тихо стонать — негромко, на одной ноте, но постоянно. Этот звук проникал сквозь стены, просачивался в дома, в спальни, в сны.

На третью ночь в городе начались первые самоубийства.

Лиаталь принесла донесение от лазутчиков (среди беженцев нашлись те, кто согласился работать за еду и обещание жизни).

— В городе паника, — докладывала она, разворачивая карту на столе в шатре Аррана. — Император спрятался во дворце и не показывается народу. Жрецы Единого проводят молебны круглосуточно, но люди видят, что их бог молчит. Вчера толпа пыталась прорваться к Храму с требованием ответить — почему он не уничтожит тварей за стенами. Стражники открыли огонь, убили двадцать человек.

— Отлично, — кивнул Арран. — Продолжай давить. Иллиан, как наши "друзья" в городе?

Дроу улыбнулся своей жуткой улыбкой.

— Купцы готовы открыть ворота, если мы гарантируем сохранность их товаров и жизней. Торговая гильдия ненавидит Императора за непомерные налоги. Они ждут сигнала.
— Сигнал будет, когда я скажу. Пока пусть ждут. Чем дольше они боятся, тем дешевле нам обойдется их предательство.

— Есть еще одна проблема, — вмешалась Лиаталь. — Светлые эльфы. Они прислали отряд в город до того, как мы блокировали дороги. Тысяча лучников под командованием принца Альдариона. Они будут сражаться насмерть — эльфы не прощают унижений.

— Альдарион... — задумчиво протянул Иллиан. — Я знал его отца. Высокомерный ублюдок, каких мало. Сын будет таким же.
— Тем лучше, — отрезал Арран. — Высокомерие заставляет совершать ошибки. Принц захочет славы, вылезет за стены и попадет в ловушку. Иллиан, займись этим лично. Ты дроу, ты знаешь эльфийскую тактику. Придумай, как выманить этого красавчика на бой.

— С удовольствием, — оскалился темный эльф.

Прошла неделя.

Осада становилась все более изощренной. Арран использовал не только психологическое давление, но и магические атаки. Некроманты посылали к стенам призраков, которые проходили сквозь камень и пугали защитников в самых неожиданных местах. Гемоманты отравляли источники воды за пределами города (тем, кто внутри, приходилось экономить каждую каплю). Пожиратели душ насылали кошмары на спящих.

Имперцы отвечали. Жрецы Единого выходили на стены и проводили ритуалы очищения, разгоняя тьму. Светлые эльфы стреляли из своих длинных луков с такой точностью, что поражали некромантов за полтора километра. Но потери Аррана были незначительны — мертвецов всегда можно поднять снова.

На восьмой день принц Альдарион не выдержал.

Он вывел за стены тысячу своих лучников и пять тысяч имперской кавалерии, чтобы атаковать левый фланг армии Аррана, где, по данным разведки, стояли наименее боеспособные части — наемники и ополченцы.

— Рыбка клюнула, — прокомментировал Иллиан, наблюдая с холма за разворачивающимся сражением.

Атака эльфов была стремительной и красивой. Лучники засыпали позиции наемников стрелами, кавалерия врубилась в ряды ополченцев. Наемники побежали. Ополченцев порубили за десять минут.

Принц Альдарион, сияя в золоченых доспехах, проскакал по полю, лично рубя головы отступающим.

— Легкая победа! — кричал он. — Смотрите, эти твари боятся настоящего боя!

Он погнал своих всадников дальше, вглубь лагеря, надеясь прорваться к штабу Аррана и обезглавить армию одним ударом.

И тут ловушка захлопнулась.

Земля под копытами лошадей провалилась — не везде, а полосами, оставляя узкие коридоры, куда эльфы и всадники загонялись, как скот в загон. Из ям вылезли мертвецы, вооруженные длинными пиками. Кавалерия остановилась, зажатая с флангов стенами смерти.

А сзади, откуда они только что пришли, поднялись основные силы Аррана — двадцать тысяч свежих мертвецов, которые якобы стояли в резерве. Путь к отступлению был отрезан.

— Окружены! — закричал кто-то из эльфов.

Принц Альдарион огляделся. Его воины гибли десятками, зажатые со всех сторон. Лошади падали, пронзенные копьями, лучники не могли стрелять, потому что враг был слишком близко.

— Держаться! — заорал принц. — Прорвемся к стенам!

Он сам повел отряд в атаку, рубя мертвецов направо и налево. Его меч, зачарованный светлой магией, разил нежить с одного удара. Он пробивался вперед, оставляя за собой дорогу из костяной трухи.

Но чем дальше он продвигался, тем плотнее становились ряды врага. Мертвецы не знали усталости, не чувствовали боли, не боялись смерти. Их можно было рубить бесконечно — они все равно лезли.

Через час все было кончено.

Пять тысяч имперских всадников и тысяча эльфийских лучников полегли на поле. В живых остался только принц Альдарион, которого по приказу Аррана взяли в плен.

Его привели в шатер, окровавленного, без доспехов, в одной рубахе. Но гордость в его глазах не угасла.

— Ты сражался хорошо, — сказал Арран, разглядывая пленника. — Жаль, что на той стороне.
— Убей меня, тварь, — сплюнул принц. — Я не буду просить пощады.
— Пощады? Нет, конечно. Ты умрешь. Но сначала ты увидишь, как я использую твоих воинов.

Арран вышел из шатра и приказал вынести знамя Ксал'торана.

— Ешь, — разрешил он.

Знамя ожило. Из ткани вырвались десятки щупалец, которые впились в трупы эльфов, разбросанные по полю. Души убитых, еще не успевшие уйти в небытие, с воплями втягивались в багровую ткань. Ксал'торан рос, наливался силой, его форма становилась все более четкой.

Принц смотрел на это с ужасом.

— Ты... ты пожираешь души моих воинов... — прошептал он.
— Кормлю своего слугу, — поправил Арран. — Они все равно мертвы. Зачем добру пропадать?

Когда последняя душа исчезла в знамени, Ксал'торан обрел способность говорить, не выходя из ткани.

«Господин, — прошелестел он, — я насытился. Я могу служить тебе лучше прежнего».
— Посмотрим, — равнодушно ответил Арран. — А теперь развлеки меня. Покажи принцу, что ты умеешь.

Ксал'торан выпустил одно щупальце, которое обвилось вокруг горла Альдариона и начало медленно сжиматься. Принц хрипел, задыхался, но не кричал.

— Гордый, — одобрил Арран. — Жаль, что гордость не спасет. Ладно, хватит. Отпусти.

Щупальце разжалось.

— Я подарю тебе быструю смерть, — сказал Арран принцу. — В знак уважения. Но сначала ты передашь своим сородичам в городе послание.

Он продиктовал:

— Передай, что их принц погиб как герой, но их армия уничтожена. Что у них нет шансов. Что если они сдадутся, я пощажу их жизни. Если нет — разделят участь своих воинов. Души сожрут, тела поднимут.

Альдариона отвели за стены и отпустили. Он дошел до ворот, шатаясь, и рухнул без сил. Его втащили внутрь.

На следующее утро над воротами появились знамена с эльфийскими символами, приспущенные в знак траура. Светлые эльфы в городе оплакивали принца, но не сдались.

— Упрямые, — вздохнул Арран. — Что ж, значит, будем брать штурмом.